Юрий Ель Неискушённый. Том 2

— Ну так и нечего тебе тогда бояться. Клянусь, я не предам, какие бы условия богиня ни поставила. А вот ты! Ты мог сказать о том, что уходишь, хотя бы мне! Мог бы предупредить!

Антал съязвил:

— Как и Элейн, места себе не находил? Скучал по мне, должно быть?

— А ты тёплых слов от меня не дождёшься. Подлый. Ты хоть знаешь, через что я прошёл, пока тебя искал?!

Рамон указал на стоящего неподалёку Альву:

— Пока этот хамил мне бессовестно и вёл непротоптанными тропами сюда! Я мог лишиться сил и сгинуть где-нибудь в овраге. И не нашли бы меня никогда.

Антал с достоинством вытерпел возмущения Рамона, едва скрывая улыбку, а потом спросил:

— Так а зачем искал-то? Попросил бы Альву привести меня, назначил бы встречу…

— Может, ещё экипаж за тобой выслать надо было? Придумал тоже! Вообще-то я волновался. Как жаль, что ты этого не ценишь! Это во-первых. Во-вторых, я планировал попросить тебя о помощи.

— Это связано с пропавшими людьми?

— Именно. На них, несомненно, что-то или кто-то влияет. Нам нужно разобраться с этим. Спасти несчастных. Я уверен, в этом замешан тот прескверный.

Антал выудил из кармана портсигар, зажал губами папиросу и закурил. Он молчал, много думал. И уже догадывался о том, что могло послужить причиной пропажи такого количества людей. То было лишь предположение, но что-то ему подсказывало, что тот прескверный вовсе не причём.

Он уточнил:

— В истории Эрхейса уже бывали подобные случаи, так ведь?

Рамон, недолго думая, ответил:

— Я слышал об этом. И читал, когда ещё подростком изучал древние летописи. Подобное действительно случалось, но лишь раз или два…

Антал закивал, утверждаясь в своей догадке. Он затянулся и выдохнул едкий дым, сказав:

— Я, кажется, знаю, в чём тут дело. Это не прескверный, а нечто похуже.

Рамон вскинул брови:

— Что вообще может быть хуже прескверного? Неужели сама Тенебрис балуется?

— Не она. Её дитя.

— Чего?

Антал решительно встал на ноги, докурил сигарету и выбросил, растоптав. А потом помог встать Рамону. Прескверный повёл его куда-то, придерживая за локоть и бросив торопливо:

— Нам нужно в Амисс. Там расскажут больше.

Рамон еле волочил ноги и спотыкался от усталости, но продолжал идти. И, заслышав слова Антала, потребовал объяснений:

— В какую ещё Амисс?! Зачем это?! Что вообще происходит? Расскажи сейчас же! Или предлагаешь мне самому додумать?

— На месте и узнаешь.

Альва, стоящий до этого момента неподвижно, вдруг ожил и пропищал им вслед:

— Господин и господин! Какие будут указания?

Антал ответил:

— Возвращайся во дворец. Ты пока что не нужен больше.

И Альва, развернувшись на пятках, направился в противоположную сторону.

Глава 25. Древние рукописи и неприятная правда.

Деревню обнесли стеной. Видимо, чтобы случайно проходящий благословлённый не решил вдруг подсмотреть, чем амисситы занимаются, и не скрывают ли очередного прескверного. Вряд ли, конечно, простая деревянная стена, пусть и высокая, сможет удержать вооружённых до зубов солдат, но видимо хоть какое-то чувство безопасности и отчуждённости это приносило. Попасть на их территорию теперь было сложнее. Огромные ворота кому попало не откроют. Но Антала жители деревни, конечно, пропустят без колебаний.

На входе стояли привратники. Двое караульных, облачённых в примитивную броню и держащих в руках копья. К стене примыкали две надзорные башни. С них вели слежку лучники, готовые выпустить стрелы в незваных гостей. Тут и там горели факелы. Однако всё равно света не хватало. Огонь едва справлялся с царящей в воздухе скверной. Она нагоняла мрак. Она же отравляла дыхание.

Рамон закашлялся на подходе к деревне.

— Как будто дым стоит, как от страшного пожара! — прочищая горло, сказал он.

Антала его состояние обеспокоило. Организм Рамона сейчас крайне уязвим, и лишний раз дышать скверной, пропитываться ею, благословлённому не стоило.

Он предложил:

— Может, подождёшь меня снаружи? Там, за стеной, тебе станет хуже.

Рамон отмахнулся:

— Да куда уж хуже? И вообще не жалей меня! Со мной всё в порядке. Уж как-нибудь с очередным приступом кашля справлюсь. К тому же, вокруг — сплошной тёмный лес. Хищники бродят или кто пострашнее. Не стыдно меня одного бросать здесь?!

— Ладно, но держись рядом. Амисситы не очень-то жалуют чужаков, а уж телами благословлённых с удовольствием здешнюю землю удобрили бы.

Рамона смущала забота, но противиться он не стал. Ничего не ответил и только согласно кивнул. А себе под нос пробубнил:

— И как они сами тут могут жить?

— Для них скверна — такой же дар, как для вас — благословение Сальваторе. Они живут тут поколениями и, поверь, не жалуются, — объяснил Антал. — Их вполне устраивает жить с затуманенным разумом.

— И всё равно их веру мне не понять.

Антал ответил серьёзно:

— Я не осуждаю. Но дело в том, что вы и не пытались её понять.

Рамон возмутился:

— Они верят во зло! Какое тут ещё может быть понимание?

— О, Рамон, ты ошибаешься. Амисситы вовсе не во зло верят, не мести и боли поклоняются. Тенебрис в их глазах не жестокое божество, жаждущее причинить страдания невинным людям. Для них она сама — страждущая мать, желающая вернуть своё дитя. А прескверные — её помощники. Проводники. Люди, с рождения одарённые долгом перед ней и Воганом. Каждый из амисситов мечтает о том, чтобы и их ребёнка Тенебрис избрала. Они трепетно относятся к рождению детей, для них бросить или покалечить собственное чадо -страшное преступление, за которое жестоко наказывают.

Рамон внимательно слушал и молчал. О чём-то размышлял. А Антал продолжил:

— Скверна была на этих землях задолго до того, как на них явился Сальваторе. Энергия её распространялась всюду, была неотъемлемой частью здешнего течения жизни. Первобытная, древняя и могущественная. И собралась она в фигуру женщины. В Тенебрис. Потому амисситы считают её истинным божеством, хозяйкой Эрхейса. К тому же, в руках её огромная власть. Это взывает к уважению.

— Власть, используемая во вред, — заключил Рамон, нахмурившись.

— В её оправдание скажу лишь то, что богиня и была рождена из страдания и боли. Из разложения она явилась и из пролитой крови Маеджи. И, наверное, из-за каких-то законов вселенной быть другой ей не дано.

Вдвоём они подходили всё ближе к деревне. Рамон машинально положил руку на эфес меча. Антал это заметил. Почувствовал и нарастающее в нём волнение.

— Прости, если лезу в душу… Но если ты не против пооткровенничать…

Антал усмехнулся, уже догадываясь, о чём же так сильно хотел знать Рамон. И кивнул, давая согласие на этот разговор.

Благословлённый спросил:

— Ты её правда любил? То не было лишь уважение из страха? И слепое поклонение. Мне трудно осознать иное. Тенебрис ведь… такая… Она ведь и не человек вовсе! И взгляд у неё страшный.

— Ну так ведь и я не совсем человек, Рамон. Ты не можешь в это поверить лишь потому, что не видел, каким я могу быть. И я этому рад! Прескверные устроены иначе. Внутри нас, в головах наших, происходят вещи куда страшнее взгляда богини. Поэтому да. Я любил её, не просто подчинялся. И страха перед Тенебрис не испытываю. Мы ведь с ней из схожего теста слеплены. Это для вас, благословлённых и простых людей, само существо наше выглядит противоестественно.

Рамон кивнул:

— Что ж, справедливо. Спасибо, что делишься. Мне жутко интересно знать о подобных особенностях. Видишь ли, не каждые тридцать лет удаётся вот так поболтать о всяком с прескверным.

Антал посмеялся:

— Рад угодить. Надеюсь, меня впишут в историю. Сообщи летописцам все подробности моей личной жизни, чтобы о ней узнали потомки.

Рамон фыркнул:

— Ну ещё чего! Подобная информация бесценна и эксклюзивна! Я буду хранить её до конца жизни. Ну, то есть недолго.

— Дать бы тебе подзатыльник, господин Беланже, за подобные речи.

— Давай, давай, попробуй! И о моё самомнение обожжёшься!

Антал расхохотался и прекратил смеяться лишь когда они наконец подошли к воротам деревни Амисс. Чтобы не было лишних вопросов, он призвал дурман-дым, который всё ещё колебался и неприятно щекотал кожу изнутри. От обиды и злости, ведь не дали ему желанной крови.

Дым являлся неопровержимым доказательством того, что войти внутрь Антал и его спутник имели право. И привратники, упав вдруг на колени, пропустили господ. Лучники сверху дали кому-то команду на проклятом языке. И ворота перед ними тут же открылись.

Казалось, высокая стена не выпускала устоявшийся спертый воздух наружу. Но, стоило тяжёлым воротам распахнуться, как в лицо ударил навязчивый запах сырости и гнили. Так пахла скверна. Особенно, когда концентрация её достигала предела. Здесь было её абсолютное сосредоточение.

Антал шёл вперёд и не спешил прятать дурман-дым. Жители деревни побросали свои дела, уставившись на него в изумлении. С благоговением. Кто-то молился, кто-то приветствовал поклоном. Казалось, никто не обратил внимание на Рамона. Их интересовал лишь прескверный, явившийся из ниоткуда.

Рамон приблизился к Анталу, с опаской озираясь по сторонам, и спросил:

— А про другого прескверного они могут тебе рассказать? Кем он является, где его найти?

— Не расскажут, — ответил Антал с твёрдой уверенностью. — Это секрет. И даже мне знать его не положено. И под пытками не проговорятся. Так же, как и про меня никому никто не расскажет.

— Ну пытать мы никого не собираемся. Но не спросить я не мог.

Помолчав пару мгновений, Рамон поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь? Должно быть, сила переполняет?

Антал не стал кривить душой и ответил честно:

— Чувствую себя превосходно. Как будто горы могу свернуть. Скверна питает, тянется ко мне. А ты как себя…

Он повернулся и взглянул на Рамона, который был покрыт потом и дрожал. Губы его побелели, капилляры в глазах полопались. Предсказание Антала сбылось: благословлённому стало хуже, причём довольно быстро. И даже заговорённые перстни, которые благословлённый носил, не снимая, не спасали. Очевидно, по той причине, что здесь концентрация скверны зашкаливала.

— Голова немного кружится. Дышать тут нечем! От того и разум, конечно, затуманен. Не стану врать, мне бы хотелось уйти отсюда как можно скорее. И не смей нотации читать! Я всё равно не остался бы снаружи.

— Мы лишь зайдём в храм, там я поговорю со жрецами, и уйдём. Потерпи немного.

Вдвоём они шли в центр деревни, минуя жилые дома и торговцев, коих было не так много, как на торговой площади в столице. Впереди виднелся сам храм и его ступени. Те самые, залитые кровью прескверных.

— Только вот… — неловко промямлил Антал.

— Что? Не пустят меня в храм? Оскверню святыню вашу своим присутствием? — огрызнулся Рамон.

Прескверный, поджав губы, кивнул:

— Мне-то плевать абсолютно. Но тебе самому совсем плохо сделается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.