Юлия Белова Хранители миров

Где‑то неподалёку раздался резкий свист.

— Ребята, нам пора, — сказал Грей и подмигнул сестре, как будто хотел этим подмигиванием сгладить своё покровительственное отношение.

— Ещё увидимся, — махнул рукой Шелдон, и вся компания двинулась прочь, растворяясь в толпе, будто их и не было.

Когда парни отошли на приличное расстояние, Синтия вдруг глухо зарычала, уткнувшись лицом в ладони:

— Ненавижу, когда он обращается со мной, как с маленькой девочкой!

Я рассмеялась, чувствуя, что напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеивается.

— Да брось. По‑моему, в этом нет ничего плохого. Просто так он выражает свою любовь. Для него ты всегда будешь той самой сестрёнкой, которую нужно защищать.

Синтия вздохнула и уронила голову на руки, будто вся эта защита вдруг стала слишком тяжёлой.

— Знаю, но всё равно бесит, — пробормотала она и сделала несколько больших глотков пунша, будто надеялась, что сладость напитка смоет раздражение.

— А этот его… друг… Видела, как он на меня пялится?

— Это тот, который симпатичный и накачанный? С большими голубыми глазами? Гидеон? — я невинно захлопала ресницами, хотя прекрасно поняла, о ком речь.

— Он самый, — Синтия сморщила нос, будто попробовала что‑то кислое.

— Вы знакомы?

— Да. Он приезжал к нам на каникулы вместе с Греем, — Синтия вздохнула, и её губы невольно сложились в обиженную гримаску. — Всё лето ходил за мной по пятам, ни на шаг не отставая. И постоянно так пялился… Это же ненормально, да?

Я не выдержала и рассмеялась: до чего же забавно выглядела Синтия с этими надутыми губками — будто маленькая буря, готовая вот-вот разразиться грозой.

— Здесь не нужно быть гением, чтобы понять: парень запал! — выпалила я, не в силах сдержать улыбку.

Мимика Синтии стала ещё выразительнее: глаза распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит, губы вытянулись в идеальную букву «о», а щёки заалели, словно маки на летнем поле.

— Ещё скажи, что не поняла этого! — невольно возмутилась я, качая головой.

Синтия смутилась ещё сильнее, будто сама себе не хотела признаваться в очевидных вещах.

— Ну… он оборотень, — неуверенно протянула она, словно это слово могло всё объяснить и оправдать её смятение.

— И что? — я искренне не понимала, в чём загвоздка. — Лучше скажи: у него противный характер? Или он любит ковырять в носу? А, нет! Я знаю, в чём дело! От него пахнет псиной! Да?

Синтия вдруг задорно рассмеялась, и этот смех прозвучал как глоток свежего воздуха.

— Нет, что ты! От него приятно пахнет хвоей. И, между прочим, он оборачивается в медведя.

Я посмотрела в ту сторону, куда ушли парни, и мысленно прикинула: вспомнила его огромные ручищи и могучий торс — да, догадаться было несложно. Невольно хмыкнула и перевела взгляд на соседку.

— Тогда что? В чём проблема?

— Не знаю, — печально пожала плечами Синтия, и в этом жесте было столько растерянности, что мне вдруг стало её по-настоящему жаль.

— Он тебе совсем не нравится?

— Нравится, — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

Я ненадолго замолчала, давая ей время собраться с мыслями, а потом мягко сказала:

— Эм… Ладно. Будем считать, что я ничего не слышала.

Синтия благодарно улыбнулась, и в этой улыбке читалось столько облегчения, что я тут же укорила себя за то, что так бесцеремонно полезла с личными вопросами. Нужно было срочно разрядить обстановку.

— Знаешь, — протянула я, нарочно делая голос максимально задумчивым, — а ведь я понятия не имею, как пахнут медведи.

Синтия как раз делала глоток пунша — и тут же закашлялась. Я тут же учтиво похлопала её по спине, стараясь не рассмеяться снова. Она подняла на меня возмущённый взгляд — а через секунду не выдержала и снова расхохоталась.

В этот момент кто-то резко плюхнулся рядом со мной, и я оказалась в чьих-то крепких, почти удушающих объятиях.

— Я так рад за тебя! — раздался над ухом до боли родной голос.

— Рик, задушишь! — прохрипела я, пытаясь вырваться из его медвежьей хватки.

Меня тут же отпустили, и рядом со мной оказался брат — сияющий, будто только что выиграл какой-то невероятный приз. За его спиной маячили Девид и Жанетт.

Жанетт — эта красивая вампирша с длинными русыми волосами — мне всегда нравилась. Мы познакомились пару лет назад во дворце дяди Санда. Она была доброй, улыбчивой, с потрясающим чувством юмора. А самое забавное заключалось в том, что мой брат, кажется, был по уши влюблён в неё, но упорно делал вид, что это не так.

— Привет, — Жанетт помахала мне рукой, её глаза светились искренней радостью.

— Привет, — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

Девид стоял рядом с подчеркнуто ровной спиной, старательно делая вид, что вообще не замечает моего существования. Типичный зануда. Жанетт негромко пихнула его в бок.

— Добрый вечер, — буркнул он, но в этом бурчании уже не было прежней строгости.

Я хмыкнула, не собираясь тратить силы на попытки его разговорить.

— Ну, что, готова к изучению полезной, но ужасно нудной науки дипломатии? — Рик подмигнул, явно предвкушая, как будет подшучивать надо мной все ближайшие годы.

— Видишь ли… — я замялась, а потом молча приподняла рукав и выставила напоказ правое запястье с татуировкой: два скрещённых меча в круге из рун.

Жанетт невольно ахнула, Алларик нахмурился, а Девид удивлённо приподнял брови — будто кто-то только что перевернул привычный им мир вверх дном.

— Видимо, мне повезло изучать весёлую науку боя, — продолжила я, нарочно делая голос лёгким, чтобы скрыть лёгкое волнение, и будто бы вовсе не замечая их ошеломлённых взглядов.

— Отец в курсе? — спросил Рик, чуть наклонив голову.

— Нет. Я ещё даже родителям не звонила.

— Тётя будет недовольна, — пробормотал принц, взъерошив свои волосы так, что они встали торчком, словно он пытался этим жестом сбросить с себя тяжесть чужих ожиданий.

Я невольно поёжилась — в груди шевельнулось горькое чувство: неужели никто не порадуется за меня? Жанетт, будто угадав мои мысли, тут же строго посмотрела на Алларика:

— Да брось! Ты так говоришь, будто совсем не рад за неё.

Рик смутился, опустил плечи и тут же потянулся ко мне:

— Прости, малышка. Жанетт права. Я очень рад за тебя, — он снова обнял меня и чмокнул в щёку. — Наверное, я просто немного завидую. Мне вот силёнок не хватило поступить на боевой.

— Просто твоё призвание в другом, — тихо сказала я, стараясь вложить в эти слова всю ту уверенность, которую всегда чувствовала в нём.

— И то верно, — он улыбнулся, сверкнув клыками, и только теперь, будто впервые заметив, что мы не одни, перевёл взгляд на Синтию. — О, привет! Меня зовут Алларик.

Упс. Как-то неловко вышло. Я совсем забыла про Синтию, а она сидела, будто окаменев: глаза огромные, лицо бледное, поза такая, будто она вот-вот либо исчезнет, либо закричит. В её взгляде читался чистый, неподдельный шок.

— Ох, прости меня совсем закружилась голова, — я виновато улыбнулась и махнула рукой в сторону друзей. — Синтия, это Алларик, Жанетт и Девид. Ребята, это моя соседка — Синтия Гровз.

— Привет! — Жанетт тепло улыбнулась, но тут же глянула на часы и вздохнула. — Ладно, девчонки, вы уж извините, но нам пора бежать.

— Да, точно, идём, — Алларик поднялся, ещё раз крепко обнял меня и поцеловал в лоб. — До встречи, малышка.

— Пока! — я помахала на прощание, но их уже и след простыл — вампиры умеют исчезать с поразительной скоростью.

Я снова повернулась к Синтии. Её лицо сейчас было настоящей палитрой эмоций: изумление, догадка, смущение, снова изумление — всё сменялось так быстро, что казалось, будто внутри неё крутится калейдоскоп.

— Эй, Синтия, ты в порядке? — я легонько помахала рукой перед её лицом.

Она вдруг закашлялась, а потом одним махом осушила стакан, будто надеялась, что пунш поможет ей собрать мысли в кучу.

— Это был… принц Блотфед?!

— Ну да.

— Вы что, с ним встречаетесь?!

Теперь уже я вытаращила глаза:

— Чего?! С чего ты взяла?! Нет, конечно!

Синтия заметно расслабилась, будто с её плеч свалился тяжёлый камень.

— А что мне ещё было думать? Вы обнимаетесь, целуетесь, он тебя «малышкой» зовёт…

В голове сами собой всплыли слова Хранителя Ранда: «Ты поймёшь, когда встретишь того, кто станет тебе опорой». Не про Синтию ли он говорил? Она была первой, кого я встретила в Академии с кем заговорила, первой, кто просто сел рядом и не стал ничего требовать. По общению она была приятной, искренней. Возможно, я делала поспешные выводы, но интуиция шептала, что на неё можно положиться. И пока она меня ни разу не подводила.

— Боги, нет! Алларик — мой брат.

— Кто?! — взвизгнула Синтия так громко, что компания за соседним столом дружно обернулась в нашу сторону.

Я вежливо улыбнулась им, шутливо отсалютовала стаканчиком и снова повернулась к всё ещё пыхтящей от эмоций соседке.

— Брат, — тихо повторила я.

— Погоди, — Синтия подняла руку, будто пыталась остановить поток мыслей. — Насколько мне известно, у короля вампиров только один ребёнок. Братьев не было, а младшая сестра погибла ещё в раннем детстве.

Она сморщила носик, задумчиво прищурилась и вдруг протянула:

— Хотя недавно ходили слухи, что Блотфед назвал имя ещё одного наследника. Какую-то дальнюю родственницу… Погоди! Так это ты?!

От второго её оклика я невольно вздрогнула. Ну вот, опять она кричит. Вздохнув, я поняла: тянуть дальше бессмысленно. Мы будем жить бок о бок целых шесть лет, и лучше один раз всё рассказать, чем потом сто раз объяснять недоговорённости.

— Синтия, я тебе всё сейчас расскажу. Раз уж нам вместе жить, думаю, лучше сразу всё прояснить, чтобы потом не было неловких ситуаций.

Сделав глубокий вдох, я выпалила:

— Моё полное имя — Кассандра Адалаида Низар‑Блотфед. Король Санд Блотфед — мой родной дядя.

— Так ты… принцесса?!

Боги, наконец-то дошло. В её глазах мелькнуло понимание, а следом — что-то похожее на восторг, смешанный с ужасом. Я только улыбнулась: впереди было ещё столько всего, что даже эта новость казалась лишь первой ступенькой в длинной лестнице, по которой нам предстояло пройти вместе.

— Тише ты, не кричи так, — шикнула я на Синтию, невольно оглядываясь по сторонам: на нас уже косились несколько компаний у соседних костров.

На этот раз соседка, не спрашивая разрешения, ловко выхватила из моей руки стаканчик и одним глотком допила остатки пунша.

— Обалдеть, — выдохнула она, будто только что узнала величайшую тайну мира. — Я буду жить в комнате с принцессой… да ещё и дочкой самого Низара!

Я не разделяла её восторга. Вместо этого с лёгкой грустью посмотрела на опустевший стакан — будто вместе с напитком ушла и привычная мне простота вечера.

— Ты будешь ещё? — я молча показала пустую посуду.

Синтия рассеянно кивнула, но взгляд её по-прежнему блуждал где-то далеко — она всё ещё переваривала услышанное.

Оставив её наедине с вихрем мыслей, я направилась к столу, где стояла огромная бидонная ваза с пуншем. Встала в очередь и, пока ждала, с любопытством оглядывалась по сторонам. Веселье было в самом разгаре.

У большого костра справа оборотни вытанцовывали какой-то дикий, ритмичный танец — их движения были резкими, звериными, но при этом удивительно слаженными. В паре метров от них группка ведьмочек склонилась над горящими травами и что-то тихо шептала — скорее всего, очередной приворот, хотя, зная здешних ведьм, это вполне мог оказаться и заговор на удачу. Над головой с гиканьем пронеслась парочка крыланов — их силуэты мелькнули на фоне звёзд и тут же растворились в темноте. Где-то в стороне вдруг раздался хлопок, повис зеленоватый дымок, а следом — громогласный хохот, будто кто-то только что провернул невероятно удачную шутку.

За другим большим костром сидела компания, бурно что-то обсуждая и время от времени взрываясь смехом. Приглядевшись, я заметила среди них Рика. Он сидел, чуть наклонившись вперёд, и не сводил влюблённого взгляда с Жанетт. Этот его неподдельный интерес к вампирше не заметил бы только слепой. Я невольно улыбнулась: да, из них действительно могла бы получиться красивая пара.

Очередь двигалась неторопливо. Я сделала ещё пару шагов вперёд и вдруг почувствовала на спине чей-то пристальный взгляд. Резко обернулась — и уткнулась носом прямо в грудь незнакомого парня.

— Привет, — улыбнулся он, будто ничуть не смутившись от такой неловкой встречи.

— Добрый вечер, — ответила я, чуть приподняв голову, чтобы разглядеть его лицо.

— Ты на первом?

Я склонила голову набок, прищурившись.

— Сильно заметно?

Парень тихонько рассмеялся — в этом смехе не было насмешки, только лёгкое добродушие.

— Есть немного, — он обвёл взглядом площадь, словно хотел показать мне то, чего я сама не замечала. — Слишком спокойно себя ведёшь. Оглянись: немногие так же скромно сидят на одном месте, да ещё и особняком. Большинство уже вовсю вливаются в толпу.

Теперь я и сама огляделась. И поняла, что он прав. Вокруг кипела жизнь, студенты смеялись, танцевали, спорили, колдовали, падали и снова вскакивали — а я всё ещё держалась чуть в стороне, будто боялась шагнуть в этот водоворот.

Я снова посмотрела на парня. У него была непринуждённая поза, стройная, но крепкая фигура. Короткие светлые волосы слегка шевелились от ночного ветерка. Нос с лёгкой горбинкой, прямые брови, насмешливые светло‑карие глаза, высокий лоб и упрямый квадратный подбородок — в нём чувствовалась какая-то спокойная уверенность, будто он точно знал, где его место.

— Кассандра. Первый курс. Боевой факультет, — представилась я.

Он на мгновение замер, будто ожидал чего угодно, но только не этого, а потом его улыбка стала ещё шире.

— Знаешь, а по виду и не скажешь. Я — Нол.

— Приятно познакомиться.

Нол усмехнулся, будто в этом «приятно» услышал что-то забавное.

— И, кстати, учиться будем вместе.

С этими словами он поднял руку и показал запястье с точно такой же татуировкой, как у меня: два скрещённых меча в круге из рун.

— Круто, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри просыпается приятное предвкушение: значит, в этом огромном вихре Академии у меня уже есть кто-то, с кем мы на одной дороге.

Мы простояли в очереди ещё минут пять, болтая о пустяках: о том, как добирались до Академии, о первых впечатлениях. Нол оказался удивительно лёгким собеседником — с ним не нужно было подбирать слова, не нужно было казаться кем-то другим. В какой-то момент он невзначай обмолвился, что он оборотень, но раскрывать подробности своей второй ипостаси не стал, лишь тонко намекнул: мол, на занятиях всё равно всё станет ясно. Я пыталась его немного разговорить, но он только хитро улыбался и уходил от ответа, обещая, что сюрпризы будут позже.

Наконец мы добрались до столика с пуншем, наполнили стаканы и повернулись к тому месту, где всё так же в одиночестве сидела Синтия — она по-прежнему выглядела ошеломлённой, будто пыталась уложить в голове все новые факты, как книги на переполненную полку.

— Эй, Синтия, познакомься — это Нол, мой одногруппник. Нол, это Синтия, моя соседка по комнате.

Синтия перевела взгляд на Нола — и её щёки снова вспыхнули алым, будто кто-то поднёс к ним язычок пламени. Нол одарил её короткой, почти незаметной улыбкой, а потом снова повернулся ко мне. В глазах Синтии на миг мелькнули обида и разочарование — ей явно хотелось, чтобы на неё обратили чуть больше внимания.

— Кассандра, ты должна познакомиться ещё кое с кем. Я сейчас, — Нол снова ослепил нас своей белозубой улыбкой и, не дожидаясь ответа, ловко скользнул в толпу.

Синтия проводила его долгим, чуть тоскливым взглядом, а потом опустила глаза, будто стыдясь, что так явно выдала свои чувства.

— Слушай, а он знает, что ты… то есть вы… ну… это… — она запнулась, нервно теребя край платья, и совсем уткнулась взглядом в землю.

— Эй, Синтия, — я мягко окликнула её, пока она не накрутила себя до полного отчаяния.

Она подняла на меня глаза — в них плескалась целая буря эмоций: смущение, неловкость, страх, что всё теперь будет по-другому.

— То, что у меня есть титул, ещё ничего не значит. Мы же с тобой так хорошо общались, — я постаралась говорить спокойно, без пафоса, чтобы эти слова звучали как простая правда, а не как утешение. — Давай забудем, что я принцесса — тем более что стала ею всего три дня назад. Давай просто будем общаться, как раньше. Хорошо?

Синтия будто выдохнула, плечи её опустились, напряжение ушло. Она легонько улыбнулась — робко, но уже без той скованности, что сковывала её минуту назад.

— Хорошо, — прошептала она.

Мы скрепили это негласное соглашение ещё одним глотком пунша — тёплого, пряного, с лёгкой искринкой магии на языке.

— И да, я попрошу тебя никому не рассказывать обо мне. Пока не время.

— Но почему? — в её голосе прозвучало искреннее недоумение.

Я чуть приподняла бровь — не строго, а так, чтобы она поняла.

— А‑а‑а… ну да, — Синтия почесала переносицу, будто этим жестом могла согнать с себя лишние вопросы. — Поняла.

— Ну так что?

— Да, конечно. Обещаю, — она подняла два пальца, словно давала самую серьёзную клятву в своей жизни.

В этот момент к нам вернулся Нол — и не один, а в сопровождении ещё четверых парней. Все они были рослыми, крепко сбитыми, с той самой уверенной статью, которая будто говорила: «Мы знаем, что выглядим внушительно, и не собираемся этого скрывать». Казалось, они сошли со страниц какого-то модного журнала для будущих героев — только вместо мечей у них пока были лишь улыбки и дерзкие взгляды.

— Эй, Кассандра, познакомься с нашими однокашниками! Это Мич, Дагер, Бродстон и Грипфейт.

У меня внутри что-то неприятно ёкнуло: Нол снова обратился только ко мне, будто Синтии здесь и не было. И я прекрасно понимала, что чувствовала сейчас моя соседка — её словно отодвинули в тень, сделали невидимой.

— Эм… привет. Я — Кассандра, а это Синтия, — быстро сказала я, глядя прямо на парней, чтобы они не могли сделать вид, будто не заметили девушку.

Ребята будто только сейчас «увидели» Синтию: смущённо зароптали, пробормотали что-то приветственное и поспешно расселись за столом. Нол и Дагер устроились по обе стороны от меня, а Грипфейт и Мич сели напротив, невольно потеснив Синтию.

— Предлагаю выпить за знакомство с такими милыми созданиями! — воскликнул Грипфейт, поднимая стакан чуть ли не над головой, будто хотел, чтобы его тост услышали даже на другом конце двора.

Мы с Синтией смущённо потупили взгляды, но отказываться не стали. И что было дальше — я помнила уже смутно: голоса сливались в общий гул, смех звенел где-то рядом, костры отбрасывали пляшущие тени, а мир становился чуть менее строгим и чуть более волшебным с каждым новым глотком.

Глава 3 Гирием

Дилан

Дилан Остин Батлер. Герцог Идолийский — титул, который я принял после смерти родителей. Учусь на четвёртом курсе боевого факультета Академии Шести Миров, специализируюсь на магии. Не из хвастовства говорю, а просто констатирую факт: мой дар заметно выше среднего, а в боевом искусстве я разбираюсь досконально.

Благодаря успехам и неоднократным победам в магических поединках меня взяли в отряд «Тени», а позже доверили командование. Наша задача — поддерживать Стражей Границы во время зачисток, если случится прорыв. Отсюда и название: мы — их «тени». Работа опасная, не каждый выдержит, но мы справляемся.

— Эй, Дилан, чего такой мрачный? — ко мне подошёл Грей Гровз — мой сосед по комнате, однокурсник и лучший друг.

— Да вот скажи мне, какой гений решил устроить вечеринку прямо перед церемонией? У меня голова раскалывается так, будто по ней молотом прошлись, — пробурчал я, щурясь от яркого света и мельтешения вокруг.

Мы вышли через парадную дверь и остановились на ступеньках перед главным корпусом Академии. Перед глазами рябило от множества фигур в академической форме, а в ушах стоял сплошной гул: смех, недовольные споры, обрывки бессмысленных разговоров сливались в один непрерывный шум.

Среди толпы выделялась группа парней в чёрной бронированной форме. Они словно почувствовали мой взгляд — одновременно обернулись. Я приветливо махнул им рукой.

— Ладно, пошли, — Грей хлопнул меня по плечу и первым двинулся к ним.

Я едва успел сделать шаг, как в спину мне кто-то врезался. Резко обернулся, уже готовый выдать пару резких слов, но фраза замерла на губах.

Передо мной на земле сидела девушка с ярко‑рыжими волосами, заплетёнными в две толстые косы. Она потирала ушибленную спину и что‑то тихо бурчала себе под нос. Тут же к ней подскочила невысокая темноволосая подружка, помогла подняться, а потом, не глядя на нас, схватила рыжую и потянула за собой, отвлечённая чьим‑то окриком.

К моему удивлению, эта рыжеволосая оказалась почти одного со мной роста. С моими метр девяносто большинство девушек едва доставали мне до плеча, что порой раздражало. А эта стояла почти на равных — её глаза цвета весенней травы оказались почти на одном уровне с моими.

— Прости, пожалуйста, я не специально, — тихо проговорила она, и в её голосе не было ни дерзости, ни попытки оправдаться — просто искреннее сожаление.

Ответить я не успел: темненькая подружка уже утащила её прочь. Ещё больше меня удивило то, что рыжая девушка вскоре встала в ряды боевиков. Среди нескольких других первокурсниц она сразу привлекла внимание: стоило ей занять место, как парни тут же оживились и невольно сгруппировались вокруг неё, будто сама её энергия притягивала их.

Где‑то рядом раздался резкий свист. Я обернулся: Грей махал мне, подзывая к себе. Бросив ещё один взгляд на стайку первокурсников, я направился к своей команде.

Стоило мне подойти, как парни мгновенно выстроились и замерли по стойке смирно.

— Приветствие командиру! — рявкнул Грей.

Сорок три крепких бойца одновременно ударили правой рукой в грудь и громогласно выкрикнули:

— Гирием!

Я едва сдержал недовольный скрежет зубов. Это дурацкое прозвище — «Гирием», что с древнего языка значило «главенствующий», — ректор Уэбстер придумал ещё пятнадцать лет назад, когда формировал первую команду «Теней». Оно мне никогда не нравилось. Я не раз просил ректора отказаться от этой традиции, но старик упёрся намертво: мол, ритуал есть ритуал, и точка.

Сейчас я механически повторил жест бойцов — ударил правой рукой в грудь — и отозвался ритуальным:

— Задан!

В ту же секунду над площадью раскатисто пропели трубы, возвещая о начале церемонии.

***

Кассандра

После вчерашних посиделок мы с Синтией едва не проспали церемонию. Слава богам, мой будильник, доставшийся ещё со школьных времён, сработал как всегда безупречно. Синтия, правда, бурно возмущалась, называя этот способ пробуждения «пыточным и жестоким», но в итоге признала, что он чертовски действенный.

Мы неслись по коридорам, не глядя по сторонам, и потому неудивительно, что я впечаталась спиной в чью‑то твёрдую, словно каменную, фигуру.

— Твою мать, — прошипела себе под нос, потирая поясницу.

— Что за… — над моей головой раздался низкий, бархатный голос, в котором слышались и раздражение, и едва уловимая насмешка.

— Касс, ну как же ты так? — Синтия тут же подскочила ко мне, помогая подняться.

Оказавшись на ногах, я хотела извиниться, подняла глаза — и дыхание застряло где‑то в горле.

Парень был невероятно красив, но красота эта была не мягкой, а острой, почти надменной. Полные губы сжаты в твёрдую линию, скулы очерчены так резко, будто их высекали резцом, нос — прямой, гордый, чуть хищноватый. Смуглая кожа идеально гармонировала с чёрными, как смоль, волосами. Но сильнее всего меня поразили его глаза: глубокого янтарного оттенка, они будто проникали прямо в душу. Длинные чёрные ресницы слегка вздрагивали, когда он скользил взглядом по моему лицу, оценивая, разбирая на части.