- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Тия Страж Слабо?
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Плевать.
– Пошли есть. А то так и останемся голодными.
Анька радостно подпрыгнула и побежала к раздаче, а я в надежде обернулась на тот самый незанятый столик.
Увы, за него уже успел пристроиться какой-то старшекурсник.
Вот невезуха!
Третья и четвертые пары прошли без происшествий.
С нашим университетскими красотками, Викой и Алиной, мы больше не пересекались. Они учились на экономическом направлении (даже удивительно, что там забыли?), так что с нами, гуманитариями, общие пары последний раз были на первом курсе. Как раз в те редкие дни, когда нам ставили лекции по пересекающимся дисциплинам.
Так что в этом году, когда общие пары закончились, мы портили друг другу настроение гораздо реже.
Я сложила в сумку свой ноутбук и небольшой блокнот с пометками, которые сделала на занятии. Попрощалась с покидающим аудиторию профессором по философии и замерла, ожидая Аню. Та вдруг чертыхнулась.
– Бли-и-ин! Засада! Нам же сейчас надо к декану на разговор. А Ящер тоже сказал явиться к нему после четвертой пары! Что делать?!
По правде, я впервые не знала, что ответить. Ни к первой, ни ко второму идти подруге не хотелось. Но надо было, причем к обоим и в одно время. Разорваться Карамонова физически не может, а уж про перенос одной из встреч и речи не идет – оба дают лишь один шанс, никаких изменений! Значит...
– ...придется пойти только к одному, – озвучила блондинка мою мысль. – Вопрос, к кому?
– Выбирать тебе. Тут я не помощник.
Но подруга вскинулась.
– Как раз помощник! Мне нужна информация с обоих встреч. И ты мне в этом поможешь!
Я задумчиво почесала нос:
– Предлагаешь, чтобы я пошла к декану за нас обеих, а ты в это время будешь у Щеркина? Неплохая идея, мне нравится. Двух зайцев одним выстрелом. Я потом тебе расскажу, что декан нам...
– Нет, Лиза, – перебила она меня и подошла ближе, складывая руки в молитвенном жесте. – Давай к декану пойду я, а ты – к Ящеру.
– То есть? – откровенно подвисла. – Историк назначил тебе встречу раньше. Вот к нему и нужно идти!
– Первее-то первее, но декан по должности выше!
– Аня. На беседу с деканом нам надо явиться обеим, а вот к Ящеру – только тебе. Ты как себе это представляешь?! «Ярослав Александрович, доброго денечка, меня к вам прислала Карамонова, у нее дела». Так, что ли?!
– Ну, не прям так, конечно. Но суть ты уловила верно.
– Не смешно!
Карамонова недовольно всплеснула руками, чуть не уронив сумку с вещами.
– Да кто смеется, Лиза?! У меня уже было несколько приводов к декану. Я не такая идеальная ученица, как ты! И если пропущу сегодняшнюю встречу – меня выпрут отсюда с такой характеристикой, что я даже на работу устроиться не смогу!
Я недоверчиво взглянула на блондинку.
– Не может быть все настолько плохо. Тебя пару раз вызывали, да. Но…
– Не пару, – перебила меня, вздохнула и присела на стул. – Это уже пятый вызов за полтора года. И если я не явлюсь, то он станет последним, – голос Ани упал до еле слышного шепота. Прекрасно понимая, что нарушила правила и ввязалась в ссору, она все еще не хотела отчисления из университета. Это был ее последний шанс на хорошее будущее. Больше ее никуда не возьмут, несмотря на золотую медаль со школы и связи обеспеченных родителей. – Зачем я вообще выбрала именно этот университет? Могла же пойти в любой другой. Но нет, захотелось насолить мамочке с папочкой. Они ведь всегда, втайне от других, считали меня неуправляемой. Но никогда этого не признавали. Можно сказать, я признала это за них. А теперь разгребаю…
Я поджала губы.
Если подругу вызывают уже пятый раз, то дело совсем плохо. В какой-то момент ее могут так же позвать, молча выдать документы и указать на дверь. Ведь с каждым новых приходом ты буквально роешь себе могилу, а мы еще даже второй курс не закончили…
– Хорошо, – выдохнула я, принимая решение. – Так как меня вызывают к декану лишь в первый раз, то прилетит за неявку куда меньше, чем тебе. Может, получится даже договориться о переносе встре…
– Чертанова! Я тебя люблю!!!
Блондинка кинулась ко мне. Обняла до хруста в ребрах и от души расцеловала в обе щеки. Потом ойкнула, подхватила сумку и кинулась к выходу, уже крича на ходу:
– Не забудь сказать Ящеру причину моего отсутствия и искренние заверения, что сделаю все, что он передаст через тебя!..
Голова шла кругом. На что я только что подписалась?
Пришла к кабинету Ярослава Александровича я впритык по времени. Ни разу не бывала в этой части университетского крыла, так что пришлось спрашивать дорогу у случайно встреченных студентов и изрядно плутать. В какой-то момент даже пожалела об отсутствии карты с номерами кабинетов и указанием, кто где сидит. Это облегчило бы жизнь многим несчастным!
Выровняв дыхание и оправив одежду, я постучала.
Тишина.
Постучала еще раз.
Снова тихо.
Неужели ушел? Да быть не может! Я осторожно приоткрыла дверь, пытаясь заглянуть внутрь. Но проклятой деревяшке мой маневр пришелся не по нраву, и она оглушительно скрипнула. Я вздрогнула и замерла, застигнутая врасплох. Противный звук разошелся по всему коридору, и внутри кабинета его не могли не слышать. Щеки вновь обдало жаром стыда. Я словно вор какой-то!
– Кто там? Проходите, не стойте!
Голос Ящера был настолько полон привычного недовольства, что даже не нужно было видеть его обладателя, чтобы узнать. Перед глазами вставала гримаса, с которой он произнес эти слова, и я невольно поежилась перед тем, как распахнуть дверь и войти в помещение.
Кабинет оказался максимально просторным, с несколькими рабочими местами, заваленными бумагами. Большие окна, слегка обшарпанные из-за долгого отсутствия ремонта бежевые стены, стеллажи со стеклянными дверцами, за которыми просматривались горы папок с материалами для занятий и отчетов, и несколько кадок с цветами. Чем-то похоже на школьную учительскую.
Последняя мысль заставила поежиться. Зря я вспомнила свою деревенскую школу…
– Номер шестьдесят девять? Вы по какому вопросу? Я сейчас занят.
Повернувшись, я наконец заметила Щеркина, сидящего за одним из столов. Однако полностью рассмотреть преподавателя мешала широкая мужская спина в черной рубашке. Незнакомый парень повернул беловолосую голову, и меня прожгло льдом голубых глаз.
По спине пробежали мурашки. Холодный взгляд пригвоздил меня к полу и не давал пошевелиться. Кончики пальцев похолодели, а горло сковал спазм.
Парень прошелся по мне глазами сверху вниз и обратно, медленно убрал одну руку в карман джинс и отвернулся.
– Номер шестьдесят девять?
Я вздрогнула и отмерла.
– Д… кхм… да. Я к вам по делу, Ярослав Александрович, – прокашлялась, массируя горло. Что за черт? – Меня вместо себя прислала Карамонова и…
– Кто прислал? Выражайтесь понятнее, студентка. У меня нет времени на пустые разговоры!
– Номер тридцать один, второй курс, – исправилась я, припомнив порядковый номер подруги. – Она не смогла прийти лично и попросила через меня передать тему для доклада.
Ящер замер и округлил глаза, брови домиком взлетели вверх. Посмотрел на меня, потом на парня в черной рубашке. Снова на меня, снова на него. Недовольно цокнул и откинулся на спинку кресла.
– Да вы явно в сговоре, молодые люди.
Теперь уже мои брови удивленно взлетели вверх.
– Что вы имеете в виду?
– Ой, не притворяйтесь, – он пренебрежительно осмотрел нас с ног до головы и сложил перед собой руки в замок. – Оба явились сюда вместо настоящих провинившихся, у которых вдруг обнаружились неотложные дела… Кстати, какие дела обнаружились у тридцать первой?
– Ее вызвала декан, – на автомате ответила я, и мужчина гадливо ухмыльнулся.
– Даже причины отсутствия одинаковые. Вот так совпадение! Ни в жизнь не поверю.
Я открыла рот, чтобы возразить, но беловолосый опередил меня буквально на мгновение. Прохладный голос разлился по помещению:
– Ярослав Александрович. Студент под номером двадцать пять, пятый курс, действительно сейчас находится в деканате для разбирательств по поводу сломанной двери. К сожалению, ему назначили время встречи то же, что и вы, к тому же без возможности переноса. Поэтому вместо него сейчас здесь стою я, для того чтобы лично передать задание, которое вы назначите за испорченное имущество. Что же касается студентки под номер тридцать один со второго курса – ее тоже вполне могли вызвать в это же время в деканат. Такое случается. Если же вы сомневаетесь в наших словах – можете лично проверить их правдивость в деканате.
От последней фразы профессор невольно скривился. Идти лишний раз в деканат у него не было никакого желания. Даже недовольно забубнил себе под нос:
– Эти двое вполне могли попросить меня перенести встречу. Зачем такие крайности…
– А вы бы перенесли?
От каверзности вопроса у историка невольно дернулся глаз. Конечно, он бы не стал ничего переносить. Наоборот, поставил бы перед выбором: он или деканат. И за неявку с чистой совестью влепил бы двойку. Но Ящера никто не предупреждал. Более того, вместо провинившихся явились студенты, готовые лично передать выданные профессором задания. К такому повороту событий мужчина был явно не готов. Распекать-то за пустоголовость теперь некого!
Ярослав Александрович недовольно запыхтел.
– Значит так, – проигнорировал он вопрос парня, – выдавать задания я вам не буду. Мне нужны номер двадцать пять и тридцать один лично. Лично! А не посыльные, которые через три метра все забудут. Поэтому передайте, что завтра я буду ждать их ровно в восемь в этом кабинете.
– В восемь вечера? – решила я уточнить для ясности.
– Утра! Какой еще вечер, дорогуша?! – взвился Ящер, чуть ли не брызжа слюной. – Все, свободны! Видеть больше никого не хочу!
Я без вопросов первая поспешила к двери, тем более стояла к ней ближе всех. Но только взялась за ручку и потянула, как за створку схватилась чужая рука и потянула на себя, открывая дверь максимально широко. Даже не оглядываясь, я юркнула в спасительный коридор и только потом поняла, что парень на самом деле помог мне открыть дверь и вежливо пропустил вперед.
Оглянулась, но рядом уже никого не было. Только у поворота мелькнули белые волосы и широкая спина в черном.
Я протяжно выдохнула. Сердце колотилось как бешеное после разговора с профессором, никак не желая успокаиваться. Эта незапланированная встреча неожиданно выбила из колеи. А уж как Карамонова после возвращения домой обрадуется, что ей все же придется явиться пред темные очи Щеркина – словами не описать.
Единственное, что никак не укладывалось в моей голове, – что за один день историку умудрились дважды сломать дверь.
Глава 4
Так как на сегодня занятий и каких-то других дел больше не было, я с чистой совестью отправилась домой. Переоделась, перекусила, а после поспешила на подработку.
Небольшое уютное кафе располагалось почти в центре города, на первом этаже одного из жилых домов бизнес-класса. Забавное название, милая обстановка, много клиентов и хороший хозяин – вот краткое описание заведения, куда я только что вошла под звон дверного колокольчика.
И сразу удивилась: редкое явление, но ни одного посетителя, хотя уже почти семь. Неужели все офисные работники решили этим вечером не заглядывать в кафе, а сразу отправиться домой после тяжелого рабочего дня? Хм, в таком случае следует ждать наплыва людей где-то через час – как раз выйдут прогуляться и вполне могут заглянуть за сладким к чаю.
– Елизавета, ты как раз вовремя! Я почти закончил свой новый шедевр, но Мария отказывается пробовать. Оценишь?
Мужчина пятидесяти лет с изрядной сединой в волосах и пышными усами протянул мне из-за стойки большую белую чашку с дымящимся напитком. Стоящая в возле столиков Маша, вторая бариста и моя сменщица, непримиримо сложила руки и от переизбытка эмоций тряхнула черной кудрявой головой:
– Лиз, не соглашайся. Лев Петрович сварил очередную гадость, а я пробовать это отказалась. Теперь он пытается заманить тебя. Не ведись!
Хозяин возмущенно цыкнул на девушку, но та лишь сильнее насупилась.
Мне бы в пору прислушаться к совету, ведь большинство нововведений, которые хотел воплотить в жизнь Лев Петрович, были забракованы именно из-за странного вкуса. И дегустатором в большинстве случаев выступала Маша, потому как работала в первую смену, а хозяин частенько любил заглядывать в кафе до обеда, и очень редко – вечером.
Но в этот раз от чашки шел приятный аромат, теплом разливающийся по телу. Что-то цветочно-фруктовое. Хотя откуда бы такому вкусу быть у кофе?
Я осторожно взяла из чужих рук напиток и сделала небольшой глоток.
– Ну? Как? – от нетерпения Лев Петрович даже наклонился ближе. Маша тоже застыла в ожидании.
– Хм... Необычно, – я облизнула губы и посмаковала послевкусие. – Чувствую яблоки и... что это?
– Лаванда, – ухмыльнулся мужчина, подкручивая ус. – Мой собственный рецепт.
Сменщица прыснула.
– Ну что вы снова врете. В интернете нашли, и к гадалке не ходи!
– Больно нужен мне ваш интернет, – возмутился в ответ. – В моем роду уже двести пятьдесят лет из поколения в поколение передается фамильная книга рецептов. И каждый последующий владелец ее дополняет. Конкретно этому рецепту кофе около семидесяти лет!
– Да быть такого не может! Кофе завезли в Россию всего сто лет назад. Как книга может быть старше?!
– Какие сто?! Ты как историю в школе учила? Первое упоминание кофе датируется серединой семнадцатого века, неуч! Вот молодежь пошла...
Маша только сильнее надулась, не решаясь спорить дальше. Школу-то она кое-как закончила и после девятого класса уже начала работать. Откуда ей знать, в каком году завезли кофе? Разве что примерно угадать, по наитию.
– Да какая вообще разница? – схватила она тряпку с барной стойки и направилась обратно к столикам – протереть пыль. – Все равно эта ваша книга рецептов – полная ерунда! Зачем такая нужна, если в ней не вся еда вкусная?
– Это сейчас она может быть нам невкусной, – примирительно начал Лев Петрович, с хитринкой наблюдая за слишком тщательно трущей столы девушкой. – А раньше и продукты были свежее, и разнообразия меньше. Вот и нравилось им такое.
Маша на это лишь фыркнула. Закончила уборку и сунула мне в руки тряпку.
– Я всё. Твоя очередь выслушивать сказки нашего шефа.
Тот возмутился:
– Мария, прояви уважение к пожилому человеку! И это не сказки!
– Да-да... – поддакнула сменщица в ответ, тряхнув кудряшками. Она уже стояла на пороге кафе, одетая в ярко-красную зимнюю куртку и с сумкой в руке. Когда успела? – Всего доброго, Лев Петрович! Лиз, удачной смены!
– Пока...
– Мария! Я еще не закончил! Ну-ка вернись!
Мужчина выбежал вслед за девушкой, накидывая на ходу замшевое пальто. Нагнал и начал что-то втолковывать, активно жестикулируя. Маша, в прочем, даже головы не повернула и с шага не сбилась.
Еще какое-то время я ждала, что начальник все же вернется в кафе. Успела даже быстренько переодеться в форму и заварить себе крепкий чай, однако мужчина так и не появился.
Что ж, значит, я сегодня работаю одна.
Последующие часы я бегала, носилась и украдкой вытирала пот со лба.
Обычно полупустое кафе ближе к ночи оживало. Посетители заявлялись кто в офисном костюме, не успев еще дойти до дома, кто в спортивном, – определенно, отдохнув, поев и отправившись перекусить перед сном. Получая от меня свою заказанную чашку кофе или чая, они с улыбками садились за столики поболтать или угрюмо спешили дальше по своим делам.
Вечерами здесь было спокойно работать потому, что ближе к ночи не бывало скандальных посетителей. Таких, которые даже если сделаешь все безупречно – все равно докопаются. Подобные обычно обитали днем, в смену Маши. Она всегда рассказывала про них всякие страшилки.
Но, похоже, при нашей следующей встрече такую страшилку уже буду рассказывать я.
За толстыми панорамными окнами начал нарастать шум голосов. Я еще не видела тех, кто так громко разговаривал, но уже точно знала – эта компания идет к в наше заведение.
Чем ближе они подходили, тем отчетливее слышалась речь с... не самой цензурной лексикой. Я украдкой скривилась. Некоторые находящиеся в гостевой зоне посетители недоуменно начали посматривать на окна и хмуриться. Кто-то даже привстал с намереньем уйти и оказаться подальше от компании молодых, и возможно не совсем трезвых, людей.
Я вздохнула. Глянула на время – до закрытия еще двадцать минут. Придется обслужить.
Мужчина с тростью, как раз наслаждающийся чашкой чая и заварным пирожным за одним из столиков, глянул на меня в недоумении и немного с надеждой. Но я лишь виновато улыбнулась в ответ, пожимая плечами. Хочешь не хочешь, а придется обслуживать. Подобные веселые компании никогда не проходили мимо нашего кафе. Даже удивительно, что еще ни разу погром не устраивали.
Я как в воду глядела: три парня и четыре девушки ввалились в теплое помещение, как к себе домой, продолжая громко разговаривать:
– …я ему и говорю: да иди ты на х... со своим мнением!
– А он что?
– А ничего: как стоял столбом, так и не двинулся с места!
Мужская часть компании разразилась оглушительным смехом, от которого вздрогнули стекла и посетители. Их спутницы дружно закатили глаза к потолку и направились к барной стойке.
– Милочка, – одна из них поставила на столешницу свою декоративную сумочку, мазнула по мне ничего не значащим взглядом и сконцентрировалась на светящемся экране меню, – нам два капучино, латте и раф. Все на кокосовом и с собой. И побыстрее, мы торопимся.
Куда, интересно?
Проигнорировав странное обращение и то ли пожелание, то ли приказ делать быстрее, я вбила заказ в систему, сообщила, что можно оплачивать, и повернулась к кофемашине, начав готовить заказ.
– Мальчики-и, – донесся со спины капризный голос девушки. Мне даже показалось, что она для этого надула губы и захлопала ресничками. – Мы немножко замерзли. Возьмем кофе, чтобы согреться?
Странный вопрос, когда заказ уже сделан, готовится и ждет оплаты. Но не мне, конечно, в это лезть.
– Да ну зачем, Лин? – отозвался тот, что рассказывал шутку. – Не настолько на улице холодно. Давайте, идите в туалет и пойдем дальше.
Девушки нахохлились, сильнее кутаясь в красивые, но тонкие курточки.
– Мы. Замерзли. И хотим кофе.
– Ла-а-адно. Заказывайте и пойдем.
– Уже заказали!
– Тогда ждем вас на улице.
– Владик!
– Что?!
Парень нервно дернулся, прожигая девушку взглядом. В нем читалось зарождающееся раздражение. Явно не первый раз между ними такой диалог.
– Нужно оплатить! – снова заныла красавица, тыкая наманикюренным пальчиком в терминал. Подружки дружно закивали.
– Ну так оплати. А мы ждем на улице.
– А ты не хочешь нас угостить?
Парень на несколько секунд завис, смотря на девушек. Его друзья молча наблюдали за спектаклем. Посетители тоже не спешили одергивать молодых людей за слишком громкие разговоры. Интересно же!
– Не хочу я вас угощать, тем более четверых. Я миллиардер, по-твоему?
– Кофе не настолько дорогой!
– Ну так оплати его сама, делов-то!
– Я кошелек дома забыла!
– Тогда пусть подружка заплатит!
– Они тоже оставили карточки дома!
– Что, все четверо?! – искренность в голосе была не наигранной. Девушки дружно кивнули, но парень нашелся и тут: – Тогда телефонами платите, Ангелин!
– Они у нас… сели, – уже не так уверенно заявила в ответ красотка, а взгляд забегал. Вранье выходило неубедительным, но Влад, кажется, все равно верил. Так что Ангелина решила снова пойти в наступление: – Какой ты бесчувственный! Совсем меня не любишь!
– Это тут при чем? – кажется, бедняка окончательно сломался. Даже вдруг с какой-то надеждой на поддержку он глянул по сторонам и остановил взгляд на мне, ожидающей оплаты заказов. Но я промолчала – не мое дело.
Горячий кофе уже ожидал на барной стойке и манил своим ароматом. У двух девушек даже руки дернулись в направлении стаканчиков, но я перегородила путь ладонью, на что получила презрительное фырканье.
– При том! – почти взвизгнула Ангелина и топнула ножкой. – Любящий парень обязательно бы купил кофе своей девушке и ее подругам! Значит, ты меня не любишь!
Влад округлил глаза:
– Ч-чего?
Ссору прервал неожиданно громкий смех, от которого уже во второй раз за сегодняшний вечер вздрогнули посетители и стекла.
Самый высокий из парней согнулся пополам, держась за живот, и от души смеялся. Его товарищи были удивлены не меньше нас с посетителями, и даже спросить о причине такого безудержного веселья никто не решался – слишком искренне и беззаботно тот смеялся.
– Ох, давненько я так не веселился, – простонал он, одной рукой вытирая выступившие от веселья слезы, а другой убирая упавшие вперед черные волосы. – Думал, что такие сцены бывают лишь в фильмах.
Я удивленно нахмурилась. Знакомый голос... Я его сегодня уже слышала во время пары Ящера! Но не уверена, что это тот же человек – память на лица у меня была отвратительной.
– Что тут смешного, Макс?! – взъярился Влад, все еще прибывая в легком недоумении после веселья друга.
– А, забудь! Я оплачу девушкам кофе.
– Не неси чушь! Зачем тебе оплачивать их кофе? – все же удивления у парня было больше, чем злости, потому что когда Макс потянулся к бумажнику за банковской картой – не стал останавливать.
– Зачем? – повторил брюнет, хмыкая. Приложил карту к терминалу и зачем-то поднял темный, чересчур откровенный взгляд на меня. – Потому что я так хочу.
Я вздрогнула, когда система противным пищанием оповестила об оплате, и опустила глаза. Заученным движением оторвала чек, положила его рядом со стаканчиками и, пробубнив «Хорошего вечера», повернулась к кофемашине, чтобы... чтобы... да чтобы хоть протереть ее!
У девушек поднялось настроение. Они схватили свои стаканчики и весело защебетали, направившись к выходу. Влад беспомощно развел руками – подобные женские истерики ему явно не в первой. На это Макс сочувственно похлопал друга по плечу и что-то негромко прошептал на ухо. Тот тут же приободрился.
Слегка повернув голову я наблюдала, как молодые люди покидают заведение. Никто из них не попрощался и даже не обернулся.
Большинство посетителей так и уходят – молча. Никакой элементарной вежливости!
С грустью глянула на часы.
Еще пять минут и закрываемся.
Вернулась домой я ближе к полуночи, уставшая как собака. Не хотелось ничего, кроме душа и мягкой кровати. Даже голод отошел куда-то на второй план важных потребностей моего организма.
Щелкнув замками, я глянула в сторону света с кухни. Анька еще не спит, хотя завтра опять вставать к первой паре. Кстате, о парах...
– Ань, ты как сходила к декану? Что она про нас сказала? – крикнула я через коридор, вешая куртку и снимая обувь.
Блондинка вместо ответа вышла ко мне и оперлась плечом о стену. Глаза и нос были красные, нос сопливил. Я застыла.
– Ань? Ты чего?
– Ничего! – огрызнулась и шмыгнула. – Нормально я сходила к декану. Даже слишком! Лучше б вообще не ходила!
– Тебя что, отчислили?! – в ужасе ахнула я. Вылететь из университета под конец года, еще и не закончив семестр, – хуже не придумаешь!
– Если бы! – огрызнулась. – Назначили отработку! И где! В столовой! Мыть посуду! Поломойкой!!!
Девушка перешла на визг и от переизбытка чувств пару раз топнула ногой, сжимая кулаки.
Я попыталась сгладить углы:
– Вообще-то, посудомойкой. И это все же лучше, чем отчисление...
– Ни х... ни лучше! Это унизительно!
– А вернуться домой отчисленной из последнего универа, куда тебя могли вообще принять, лучше?!
Я не выдержала и тоже рявкнула. Что за истерики, в конце концов?! Ну помоет посуду несколько дней, ничего с ней не случится. Пусть лучше радуется, что не выдали документы и ручкой на прощание не помахали. Тоже мне, приоритеты!
Карамонова недовольно засопела, понимая, что я права. Но и сдаваться без боя было не в ее характере.
– Да что ты знаешь! Выросла в деревне, привыкла к физическому труду. Коров доила, за огородом ухаживала. Может вообще дрова колоть умеешь, не знаю! А я – городской житель! К тому же из семьи, где ради экономии времени для уборки квартиры нанимали уборщицу. Конечно, я в возмущении!
– Так ведь ты в нашей квартире моешь посуду. В чем проблема?
– Мою, но нас всего двое. Двое! А там целая толпа студентов! Представляешь, сколько это посуды и грязи?!
Я закатила глаза. Так ее испугала не сама отработка, а масштабы.
Со стоном потерла глаза. Спать хотелось неимоверно. А рассказывать соседке для успокоения ее нервной системы, сколько я сама за сегодня успела убрать в кафе за другими людьми, и делается это на самом деле быстро – не было никакого желания.