Тия Страж Слабо?

Глава 1

– Да найди ты себе уже мужика!!!

Кружку с грохотом ставится на старенький деревянный стол и слышится подозрительный хруст. Интересно, это не выдержала керамика или все же столешница? Лучше бы первое, потому что купить новую кружку в разы дешевле, чем искать на замену целый стол. А сколько за него денег придется отдать, даже за самый дешевый… М-да, не выгодно.

– Лиз, ты вообще слушаешь?!

Я отвлеклась от монотонного мытья посуды и обернулась к подруге с самым невинным взглядом, на который способна:

– Прости, ты что-то сказала? Я не расслышала.

На несколько секунд блондинка неверяще замирает, хлопая длинными ресницами. А потом зазражается такой гневной и матерной тирадой, что, наверное, даже у сантехников со стажем свернулись бы уши в трубочку. И откуда она таких слов понахваталась? Вроде же из приличной семьи.

– Все-все, успокойся, – поднимаю я мокрые руки в знак капитуляции. А то свою речь Полина могла продолжать еще час, ни разу не повторившись в выражениях. – Я просто пошутила.

– Пошутила она!.. – ворчливо звучит в ответ. Девушка терпеть не могла, когда ее не слушали. То ли детская травма, то ли особенность характера – не знаю. – А я тут распинаюсь перед ней. Пытаюсь наставить на путь истинный!

– На тот самый, по которому идешь сама? – не удержалась я от шпильки, откровенно намекая на отношения, которые у нее длятся обычно не больше трех месяцев, после чего появляется новый ухажер. – Спасибо, откажусь.

– Лизка! – возмущается в ответ девушка. – Я ж не специально! Они просто все оказываются не теми! А я ищу того самого! Такого, чтоб был и красивый, и добрый, и чуткий, и при деньгах, и на руках чтоб носил…

– М-м, как-то слишком много запросов. Не под современных мужчин. Подобные персонажи обитают только в одном месте.

– В каком?

– В сказке, – подруга недовольно надулась, смотря на то, как я домываю последнюю тарелку. – Да и то под такое описание подойдет скорее не принц, а его конь.

Полинка на секунду подвисает, а потом весело прыскает в ответ на шутку. Плохое настроение немного улучшилось, однако она тут же вспоминает, почему вообще был начат этот разговор.

– Тебе. Нужен. Парень, – весомо звучит на небольшой кухне. – Мне грустно смотреть на твое одиночество. Вообще не понимаю людей, которые могут жить без отношений больше двух недель! Это же кошмар!

– Мне вполне комфортно одной.

– А мне – нет! Нужно что-то делать! – звучит нервно в ответ. – А если ты до конца своих дней останешься старой девой?! Заведешь себе тридцать кошек и даже из дома перестанешь выходить! Будешь заказывать доставку на дом, работать в четырех стенах. И в итоге…

– …буду самым счастливым человеком на земле, – заканчиваю я фразу, беру чистую кружку, кладу туда пакетик чая и заливаю кипятком. В подобные моменты подруга и по совместительству соседка начинала меня раздражать. Как только речь заходила об отношениях, у нее тут же отключался головной мозг и включался, по всей видимости, спинной. Иначе как еще можно объяснить поведение человека, закончившего школу с золотой медалью и с легкостью поступившего в один из престижных вузов города на бюджет, но при этом совершенно не разбирающегося в отношениях? – Не нужны мне никакие парни.

– Ну уж нет! – маленький кулачок с раздражением стукнул по столешнице. Весомо так, даже чашки с чаем вздрогнули. – Я не позволю лучшей подруге прозябать всю жизнь в одиночестве! Мы найдем тебе парня!

– Да не нужен мне никакой…

– Нужен! Очень нужен! Не тебе, так твоему организму!

– Ч-чего?!

– Того!

– Карамонова, а давай я со своим организмом буду договариваться сама, а? – я раздраженно заправляю за ухо выбившуюся рыжую прядь и сверлю взглядом подругу. Что-то она совсем буйная сегодня. Неужели выпила?

Полинка вопросительно приподнимает бровь и иронично уточняет:

– И как же ты с ним будешь договариваться? Неужели так же, как последние двадцать лет своей жизни? Никак?

– Уж лучше так, чем каждый месяц искать себе новую «грелку». Ты хоть к врачу ходишь проверяться после своих ухажеров? Вдруг они тебя там чем-то наградили, а ты и не в курсе?

– Конечно я хожу к врачу! – совершенно серьезно отвечает Карамонова, беря печенье из вазочки на столе. – И даже просила приносить справку некоторых особенно гуляющих парней. А кто отказывался – сразу шел лесом!

– Почему же тогда Игорь туда не отправился?

Девушка тут же подавилась только что откушенным печеньем.

Увы, идеальных людей не бывает. Это относится как к Карамоновой, которой настолько понравился переведшийся к нам новый студент, что она уже на втором свидании затащила его в постель, позабыв обо всех своих принципах, так и к тому самому новому студенту Игорю, который решил не ограничиваться одной девушкой и тайно завел себе чуть ли не целый гарем. Узнав об этом, Полинка тут же отправилась выяснять с ним отношения на повышенных тонах (в столовой, между парами, прямо при всем универе). Но парень не растерялся – сделал честные глазки и заявил, что его оболгали, а кроме Поли у него никого никогда не было. Но подруга ему не поверила и при всех громко заявила, что лично видела его (да-да, она проследила), зажимавшего какую-то мымру за углом у остановки. А спустя десять минут с ним была уже другая девушка. А еще через пятнадцать третья… В общем, отмазаться при таком напоре пацан уже не смог. Однако этот урод, видимо, решил стоять на своем до конца, и обвинения не признал. Тогда Карамонова взяла стакан компота с ближайшего столика, молча вылила идиоту на голову и удалилась с гордо поднятой головой.

– А Игорю, – начала блондинка, откашлявшись, – прямая дорога не в лес, а в ад. Там таких, как он, ждут с распростертыми объятиями!

– Прости, но тут ты сама виновата, – развела я руками. – Твои похождения когда-нибудь должны были дать трещину. Вот и засбоила система на Игоре-изменщике.

Поля сверкнула на меня глазами, но предпочла промолчать. Крыть было нечем.

В этот момент из коридора донеслась трель дверного звонка. Мы одновременно вздрогнули и обернулись на звук. У нас гости?

– Ты кого-то ждешь?

– Нет. А ты?

Мы переглянулись. К себе мы обычно никогда никого не приглашали. Сами посудите: две второкурсницы, снимающие на краю города двухкомнатную квартиру, которой лет двадцать как требовался капитальный ремонт. То дверь с петель слетит, то обои отклеятся, то от пола отойдет очередная деревяшка (да, пол тут из деревянного советского паркета). Еще и соседи постоянно за нами следят и докладывают о любых странных, по их мнению, действиях Раисе Николаевне – хозяйке квартиры. А женщина эта любит поскандалить по любому поводу. Так что нет, пусть все гости идут мимо нашей квартиры!

В коридоре снова прозвенел звонок, а потом еще и пару раз стукнули в дверь. Учитывая, что дверь была такая же старая и обветшалая, как сама квартира, получилось внушительно. Мы снова вздрогнули. Снаружи послышался приглушенный мужской и явно пьяный голос:

– Полина-а… открывай! Я знаю, что ты… там!

Карамонова тут же подобралась и нахмурилась. Этот голос ей, как и мне, был хорошо знаком.

– Вспомни г… вот и оно, – пробормотала блондинка, со вздохом поднимаясь из-за стола и чеканя шаг в сторону выхода. Я отправилась следом. Проигнорировать этого идиота не получится, там уже явно на лестничной площадке все соседи у глазков своих дверей собрались и ждут бесплатного цирка, чтобы потом в подробностях пересказать Раисе Николаевне и перемыть нам косточки. Сегодня точно не наш день!

В истинности последней фразы я смогла убедиться дважды, когда соседка щелкнула замком, открыла дверь нараспашку, воинственно выпятила вперед грудь, чтобы недоброжелатель не вздумал ломиться внутрь, и припечатала:

– Чего приперся, кобель?

Названный кобель, или же Игорь-изменщик, обнаружился в положении «ни стоя, ни лежа». Парень держался за дверной косяк, из последних сил стараясь не распластаться позорно на лестничной клетке. И нельзя сразу сказать, штормило его от количество выпитого или же от огромного букета в руках.

– Я не… ик… кобель! – выдал он, полностью разрушая вторую версию про букет. – Я же тебе… объяснил!

– Засунь свою объяснялку знаешь куда?! – рыкнула Карамонова. Сильнее парней изменщиков она не любила разве что пьяных парней изменщиков. Так что пришедший в нетрезвом состоянии Игорь сейчас очень быстро и капитально рыл себе могилу. – Я тебе все высказала еще два дня назад. Так что прими и помри, коз-зел!

– Ну По-о-олюшка! – заныл бывший, кое-как найдя устойчивое положение. – Не я это был! Не… я! Ты меня точно с кем-то… ик… спутала!

– Я твою вихрастую голову и зеленую кожанку за километр различаю! И бабу твою костлявую, с которой вы сосались, я тоже прекрасно рассмотрела!

– Она не… костлявая! – возмутился парень, тут же с ужасом в глазах прикрывая рот ладонью. Проболтался!

Подруга тут же хищно прищурилась:

– Не костлявая, значит?

– Полюшка, я не то хотел…

– Все ты хотел! И рыбку съесть, и на елку влезть! Но хрен тебе, а не елка! – перед мужским носом весомо замаячила фига. – Еще раз увижу ближе, чем за десять километров, отобью все твои оставшиеся достоинства. Услышал?!

Игорь в ответ громко икнул и испуганно сделал несколько шагов назад, отлепившись от косяка. Карамонова тут же этим воспользовалась и захлопнула дверь. Провернула дважды замок, задвинула щеколду. И только после этого устало привалилась к стене напротив.

– А букет он так и не отдал, – между делом сообщила я, пытаясь сдержать лезущую не к месту улыбку. Ситуация-то забавная.

– Да пусть он свой веник засунет себе в…

Дальше последовала вторая за вечер матерная тирада, в которой из приличного были только предлоги. Я все же не удержалась и заржала. Блондинка тоже немного расслабилась и хмыкнула.

– Все же не везет тебе с парнями, Полин.

– Это еще почему?

– То недостаточно добрый, то без денег. То бывшая психованная, то слишком ревнив. То справку от врача не приносит, то изменяет… Ни одного пока что нормального. Все порченные.

– И это говоришь мне ты? Та, у которой никогда не было отношений?

– Лучше вообще без них, чем так часто заводить новые, – я пожала плечами и неожиданно хитро улыбнулась. Во мне проснулась та часть меня, которая отвечает за поиск приключений на мягкое место. – Кроме того, ты ведь ищешь свою истинную любовь, с которой планируешь провести всю оставшуюся жизнь. Так?

– Так… – настороженно кивнула блондинка, предчувствуя подвох.

– Но при этом постоянно начинаешь отношения с какими-то лузерами, от которых уходишь спустя месяц? Карамонова, что за нелогичность действий?

– Чертанова, не тебе меня судить! – ахает возмущенно соседка и делает шаг ко мне. – Ты вообще ни дня не встречалась! Мои недели отношений на твоем фоне смотрятся как Эйфелева башня и дырявая палатка! Как небо и земля!

– Ага, только небо в дырочку, а башня из пластика, – издаю смешок, окончательно подрывая веру подруги в то, что она сможет найти кого-то в долгосрочной перспективе.

Однако Полина вдруг меняется в лице. Теперь вместо возмущения она улыбается почти так же хитро, как я. Задумала что-то?

– Я хоть небо и башню опробовала. В отличи от некоторых.

– Пф-ф, нашла чем гордиться. Такое качество даже пробовать не хочется.

– Не хочешь? Или не можешь?

И улыбается. Хитро-хитро, во все тридцать два зуба!

– Не хочу, – напряженно выдаю я, предчувствуя подставу.

– Что-что? Не расслышала? Ты сказала «не могу»?

– Не хочу!

– Не могу?

– Не хочу!

– Не могу?

– Могу!!!

– Тогда спорим! – тут же выдает Полина и протягивает мне раскрытую ладонь. – Находим каждая себе парня, заводим отношения и до конца семестра доводим их до стадии предложения руки и сердца. Кто первая, тот и выигрывает!

– Чего? – подвисла я, стараясь переварить услышанное. – Совсем сдурела? Собралась уподобиться своим бывшим?

– А что? Парням можно, а девушкам нет? – нашлась блондинка, а потом прищурилась: – Или тебе слабо?

– Мне?!

– Тебе-тебе.

– Не буду я в таком участвовать!

– Эх, точно слабо. Слабачка.

– Не слабачка!

– Слабачка.

– Ладно! – не выдерживаю я и пожимаю протянутую руку. Терпеть не могу эту ее заезженную пластинку. Проще согласиться, чем еще полгода слушать чужое нытье и подколы. – Но! У тебя преимущество в виде десятка отношений. Уравняем шансы: я выберу, с кем будешь встречаться ты. А ты – с кем я.

– Хм-м… – блондинка на несколько секунд задумалась, но потом кивнула. – Идет. Выбирай.

– Денис Тихомиров! – тут же выпаливаю я, наблюдая за вытягивающимся лицом соперницы.

– Этот кусок айсберга?! Да он же непробиваемый!

– Зато шансы одинаковые, – не удержалась и подмигнула. – Или слабо?

– Не слабо! – тут же взвилась она. Сама ведь начала, поздно отказываться. – Раз играем по-крупному, то облегчать жизнь я тебе не стану, – Полина вдруг ухмыльнулась, возвела глаза к потолку и драматичным голосом произнесла: – Добиваться тебе, Луиза, придется Королева Макса. Бабника жуткого, да парня удалого.

Я так и замерла, не зная, смеяться мне или плакать. Королев и вправду был бабником. А еще самонадеянным придурком, козлом, богатеньким сынком и вообще… за что?!

Я не удержалась от горестного стона.

– Слабо? – снова прозвучал коварный вопрос в нашей съемной квартире. Но деваться было некуда.

– Не слабо!

Глава 2

Я стою посреди ночного леса. Легкий ветерок треплет мои волосы, холодит открытые участки кожи, а небо усыпано далекими звездами. Я наслаждаюсь царящей вокруг тишиной. Хорошо…

Вдруг позади хрустит ветка. Я резко оборачиваюсь, вглядываясь несколько секунд в темноту. Никого не вижу. Однако каким-то шестым чувством уверена, что уже не одна. И будто в доказательство снова слышится хруст, но уже с другой стороны. Я оборачиваюсь на звук, однако меня снова встречает лишь темнота. Опять хруст. Опять никого. Хруст. Поворот. Хруст. Поворот…

Ночной лес начинает крутиться вокруг с бешенной скоростью. Звук ломающихся веток не смолкает, и я осознаю, что это не просто хруст. Это шаги.

От этой мысли я в страхе замираю. Мне знаком звук этих шагов. Громкий, тяжелый, торопливый… Я знаю его хозяина. И он не должен меня поймать. Потому что если поймает… нет, ни за что!

Я срываюсь с места, подобно длинноногой лани. Ломлюсь через плотный лес, и ветки деревьев беспощадно хлещут по коже. Цепляюсь о коряги на пути, почти падаю из-за какой-то неувиденной в земле ямки, но продолжаю бежать. Куда? Неважно. Лишь бы подальше от этого человека. Начинаю задыхаться, мне не хватает воздуха. Но приближающиеся шаги лишь сильнее гонят меня прочь. Меня гонит страх.

Я все же спотыкаюсь о незамеченный на пути камень и падаю на сырую от ночного воздуха землю. Ногу простреливает боль. В панике смотрю вниз – конечность рассечена вдоль голени, ручьем хлещет кровь, заливая траву. Но я быстро абстрагируюсь от отвратительного жжения – страх сильнее. Хватаюсь за ближайший ствол и подтягиваю себя руками. Нельзя останавливаться! Нужно бежать дальше! Если он найдет, если догонит…

Додумать мысль я не успеваю. Из ближайших темный зарослей слышится мужской голос, в котором звучит искренняя, почти детская радость:

– Нашел!..

Я подскочила из положения лежа и в последний момент успела зажать себе рот рукой, чтобы не заорать вслух. По комнате разнесся мой сдавленный голос, и я в который раз порадовалась, что спим мы с Полиной в разных комнатах, а сон у соседки крепкий. Так что дыша, как загнанная лошадь, и пытаясь прийти в себя после ночного кошмара, я была абсолютно точно уверена, что не разбужу подругу.

Затылок и спина вспотели и сейчас неприятно холодили разгоряченное тело. Волосы спутались в колтун, руки дрожали от пережитого ужаса. Да и саму меня медленно начинала бить крупная дрожь. Схватив одеяло, я завернулась в него, как в кокон, и забилась в угол старенького дивана. Глаза в панике искали в темном пространстве комнаты посторонние движения, но не находили. Однако это не успокаивало. Лишь исиливало страх. Разыгравшееся после кошмара воображение начинало подкидывать жуткие версии того, что может сейчас появиться из коридора за закрытой дверью. И я в панике начала сверлить ту взглядом. Кажется, или дверь в самом деле немного приоткрыта?.. Но стоило моргнуть – и все становилось как раньше.

Истерика подкатывала все сильнее. Пару раз я глубоко вдохнула и выдохнула. Впилась со всей силы ногтями в ладони, покусала во рту собственный язык. Ногами вжалась в твердую обивку дивана – в общем, делала все, лишь бы вернуть себя в реальность. И сковавший тело страх начал медленно, нехотя отпускать.

– Раз… два… три… – начала я тихонько нашептывать в пустоту, при этом сдерживая готовые вот-вот хлынуть слезы. Чертова расшатанная нервная система! Не сейчас! – четыре… пять… шесть… – руки уже не дрожали, пропал озноб и выровнялось дыхание, но подозрительно захлюпал нос. Не сметь! – семь… восемь… девять… – чем дольше я считала, тем быстрее успокаивалась. Но дальше счета до десяти никогда не заходило. Даже сейчас. – …десять.

Измученно откинулась на спинку дивана и посмотрела в белый потолок, куда отправился мой очередной длинный вздох.

Сколько меня преследует этот кошмар? Кажется, три года уже прошло, а я все никак не могу забыть и отпустить. Вернее, головой-то я уже отпустила, но память – штука коварная. Хочешь запомнить – не можешь. Хочешь забыть – всю жизнь помнишь… М-да, «прекрасные» перспективы на будущее.

Закутавшись в одеяло и встав с дивана, только сейчас заметила, что за окном до сих пор темно. Лишь небольшие белые проплешины снега – все, что осталось от зимы в начале апреля – позволяли разглядеть хоть что-то. Часы, висящие на стене, показывали шесть утра. До будильника еще два часа, но вероятность снова заснуть после кошмара почти такая же, как при бессоннице – нереальная. Пробовала. Поэтому я, стараясь не сильно шуметь, достала из рюкзака учебник по истории, села за стол, включила настольную лампу и открыла книгу на нужной странице. Раз обратно лечь спать не выйдет, то хоть почитаю заданные профессором параграфы, которые я собиралась по диагонали глянуть в автобусе по пути в универ. Раз уж есть свободное время, проведем его с пользой. Потому что Щеркин Ярослав Александрович, или попросту Ящер, никого не щадит на своих парах.

…Я как в воду глядела. Мало того, что из-за Аньки, которая копалась с вещами и макияжем дольше обычного, нам пришлось ехать на следующем автобусе, приезжающем впритык к началу первой пары, так еще и препод оказался тоже не в лучшем расположении духа.

– Ну что, неучи! – громыхнуло на всю потоковую аудиторию, и на преподавательскую кафедру с грохотом лег кожаный портфель. Разговоры тут же смолкли. – Хорошо усвоили материал с прошлой лекции? Сегодня проверим. На оценку!

Со всех сторон тут же послышались тихие стоны страданий.

Многие до сих пор никак не могли привыкнуть к любви историка раздавать почти на каждой лекции тесты или же проводить устные опросы. В крайнем случае надеялись, что в какой-то момент сухопарому и лысеющему невысокому мужчине с крысиными глазками надоест нас мучить. Однако Щеркин каждый новый семестр лишь набирал обороты, со свойственной лишь ему гадливостью спрашивая материал, пройденный не только на прошлой паре, но и как минимум месяц назад. Радовало только то, что пары по истории проходили лишь раз в неделю. Хоть здесь составляющие расписание сотрудники университета нам не подгадили.

Тем временем сидящие ближе всего к трибуне студенты взяли протянутые стопки распечаток и начали передавать дальше по рядам, оставляя каждый себе по экземпляру. И чем больше людей вчитывалось в полученные задания, тем сильнее на их лицах появлялась обреченность. Хотя, безусловно, среди нас нашлись и те, кто позволил себе небольшую улыбку от осознания, что они знают ответы на прописанные в распечатке вопросы. Но таких было всегда меньшинство.

Получив свой экземпляр, я быстро пробежалась глазами по тексту и невольно порадовалась тому, что вынуждена была встать раньше будильника – вопросы оказались как раз из перечитанных параграфов. Но формулировка каждого была настолько завуалирована, что читай я учебник в автобусе наискосок – ни в жизнь бы не догадалась, о чем меня спрашивают!

Я глянула на сидящую рядом Аньку, которая сосредоточенно смотрела на свой лист и чуть ли не прожигала его взглядом. Кажется, на какую-то часть вопросов ответ был неизвестен даже ей, отличнице с золотой медалью. Хотя неудивительно, она-то решила вчера не открывать учебник по истории, понадеявшись, что в этот раз преподаватель решит не зверствовать. Наивная.

– У вас пятнадцать минут. Начали!

Что удивительно, на парах Ящера всегда царила гробовая тишина. А если и случалось что-то спросить у соседа, то исключительно по делу и практически беззвучно – слухом стареющий профессор обладал отменным. Настолько, что по универу ходила байка, будто несколько лет назад Ярослав Александрович отправил какого-то студента на пересдачу только потому, что у того на пол упала ручка. А экзамен проходил мало того, что в большой потоковой аудитории, так еще и тот студент сидел на самой галерке. Но профессор мигом засек посторонний звук и попросту не стал разбираться. Ужас!

Я тем временем успела уже ответить на половину вопросов, когда в поле моего зрения появилась сухопарая рука с исписанным тестовым листком с прошлого занятия и огромной оценкой, выведенной красной ручкой. Молча положив бумажку рядом, Щеркин двинулся дальше, кладя другой листок на соседнюю парту.

Огромная тройка с плюсом, выведенная недрогнувшей рукой, воспринялась мной с благоговением. Поначалу ведь только двойки и получала, с трудом выныривая за счет семестровых экзаменов. А сейчас я имела уже крепкую тройку и потихоньку шла к четверке. Поставленный рядом с оценкой плюс был явным тому подтверждением.

– Время вышло. Сдаем работы! – зашуршали листы, послышался раздосадованный шепот. Но даже он был мигом пресечен злым рыком: – Есть желающие ответить устно? Прекрасно! Номер двадцать шесть, назовите мне основные особенности постмодернизма как литературы двадцатого века, а также приведите в пример авторов, произведения которых можно отнести к данному направлению.

Вокруг тут же воцарилась настолько мертвая тишина, что зайди в аудиторию слепой, решил бы, что она пуста. Названный тем временем студент медленно поднялся со своего места и начал озвучивать все, что знает по заданному вопросу.

По правде, нумерация студентов по алфавиту была отличительной чертой занятий с Ящером. Он никогда не называл студентов по фамилиям и именам, а на самом первом занятии просто раздал каждому экземпляр нумерованного списка и приказал выучить свой порядковый номер на зубок. А потом на следующей паре устроил тест на знание списка, выставляя неуды всем, кто не смог выполнить столь легкое задание. Но когда кто-то решил пожаловаться в деканат… в общем, тот оказался неожиданно на стороне профессора.

Тем временем вызванный отвечать номер двадцать шесть уже закончил говорить.

– Вполне неплохо. На слабенькую четверку заработали, молодой человек, – скупо похвалил Ящер. – Садитесь. Следующий, номер десять! Назовите основные принципы…

Вызывал студентов он так еще минут двадцать. А когда вполне удовлетворился услышанными ответами, наконец начал пару.

К слову, весь университетский материал подавали в сжатой форме, акцентируя внимание только на самом главном, и довольно быстро. Те, кто писал скоро и мог потом разобраться в собственных записях, таскали с собой толстые тетради и годовой запас ручек. Остальные же с разрешения руководства носили ноутбуки или планшеты, конспектируя информацию в электронном виде. Я относилась именно ко второй группе, так что открыла свой старенький ноутбук и, стараясь как можно тише нажимать на мышку и клавиши, начала конспектировать.

– Пс-с!..

Я повернула голову на звук. Анька нервно поджимала губы, косясь на свой навороченный ноутбук, у которого почему-то все еще был черный экран.

– Мой аппарат сдох. Наверное, опять какое-то обновление не потянул. Поделишься потом записями? – почти беззвучно прошептала она, сложив под столом ладони в молитвенном жесте.

Я мучительно вздохнула и закатила глаза. Что-то слишком часто у Аньки возникали проблемы то с заданиями, то с техникой, то еще с чем… В такие моменты начинали закрадываться сомнения: а точно ли она своим трудом заработала красный аттестат и золотую медаль в школе? Потому что весь первый курс она только и делала, что веселилась. Но при этом на парах того же Ящера стабильно получала четыре или пять.