Тина Мун Поддаться тьме

Глава 7

С каждым днем ходить на учебу становится все страшнее. Каждое утро я гадаю, что ждет сегодня и как долго смогу продержаться, прежде чем забьюсь в кабинку туалета и разревусь. Вчера Мари была не в себе. Ее взгляд и грубые действия так и кричали о том, что она в ярости. Еще и этот ненормальный… Я так и не решилась выбросить телефон, но и не разблокировала номер. Почти всю ночь мне не давали покоя мысли. А если быть точнее, что-то знакомое, что вызывало странные покалывания в груди. И да, я смотрела на экран телефона. Почти не сводила взгляда с его руки, изучая каждую татуировку. Я увидела две даты, звезды, разбитое сердце, маленький торнадо и… первую букву своего имени. Но ведь это может означать что угодно, правда? Я слишком накручиваю себя тем, что он мог набить мое имя. Ведь я даже не знаю его! Не знаю, кто он, откуда и даже как его зовут. И все же у меня не получилось отогнать мысль, что эта буква связана со мной. И, может быть, я полная идиотка, но от этих мыслей внутри будто что-то надломилось. Впервые я почувствовала что-то. Это был не страх, не ненависть и не вина — чувства, к которым я привыкла. Это было что-то другое. Я спятила? Как я могу думать о человеке, который так жестоко обращается с другими и проникает к девушкам в комнаты, трогая их без разрешения? А вдруг я такая не одна? Вдруг он вообще озабоченный извращенец и каждую ночь пугает девушек.

Но тебе не было страшно.

Внутренний голос предательски напоминает об этом. И ведь это правда. Почему-то от его касаний я не испытывала страха и отвращения, как происходило всякий раз, когда меня трогал Даллас и его дружки. Там я чувствовала лишь унижение и стыд. Каждый раз боялась, что все зайдет намного дальше. Но с ним… Может я настолько устала испытывать эти чувства, что уже плевать, кто меня трогает? Я правда устала. От всего этого.

Господь, видимо, решил сжалиться надо мной, так как сегодняшний день в колледже проходит удивительно спокойно. Джона нет, а все его друзья делают вид, будто меня не существует. Они даже не трогали мой шкафчик! Никаких новых надписей и рисунков, никаких плевков и приклеенных жвачек. И даже Мари обходит меня стороной. Впрочем, я стараюсь делать то же самое. Розали сегодня нет, отчего чувствую себя не в своей тарелке. Не смотря на то, что мы совершенно разные и вообще никак не должны были подружиться, с ней мне легче переживать ад. Наверняка, она все еще дуется из-за того, что оттолкнула ее и не поделилась проблемами. Обычно каждый мой вечер проходит за просмотром смешных видео, которые она отправляет мне, но вчера чат молчал. Никаких сообщений и видео. Мне стыдно. Безумно. Я отталкиваю единственного друга, который просто хочет поддержать и быть рядом. Но ведь я просто не хочу мешать ей. Не хочу, чтобы она постоянно сидела со мной, пытаясь взбодрить. Ее место где-нибудь в центре мегаполиса, где она может сиять ярче всех и покорять своей харизмой, а не здесь — в захолустье в маленькой комнате вместе со мной. А еще не хочу, чтобы из-за меня и моих вечных проблем досталось и ей. Я не заслуживаю, чтобы ко мне относились хорошо. И дружбы с Розали тоже не заслужила.

К концу третьей пары меня начинает напрягать избегающий взгляд Мари. Еще вчера она кидалась на меня с угрозами и клялась испортить жизнь, а сегодня из нее не вытянешь слова. На всех парах она садится в самый конец и не подпускает к себе Грэга и Эмму. Вечно неразлучные, сегодня они держатся далеко друг от друга, и это не дает мне покоя. Я настолько привыкла к их издевательствам и чрезмерному вниманию к своей персоне, что сейчас пребываю в полной растерянности. Нет, я рада, что хотя бы один день в этом месте проходит спокойно, но откуда тогда это тревожное чувство, будто они что-то замышляют? Или же…

Их запугали. Так же, как запугали Джона, только не применяя физической силы.

Либо я чокнулась, либо выпила таблетку бесстрашия, сама того не заметив. Не знаю точно. Но я все же достаю телефон на дне рюкзака и захожу в единственный чат. Разблокировав номер, пишу, пока не передумала.

Эвелин: Что ты сделал?!

Ответ не заставляет себя ждать. Три точки сразу же всплывают в верхней части экрана.

Псих: И тебе привет, жизнь моя. Что именно тебя интересует? Конкретно только что я вышел из душа, где представлял тебя голую на коленях. Еще никогда я не кончал так быстро.

Я… Боже… Он точно псих. Но от сообщения постыдные пятна уже распространяются по телу, а низ живота приятно покалывает. И это заставляет испытывать вину! Я не должна возбуждаться от того, что какой-то ненормальный дрочит в душе, представляя меня, но черт, возбуждаюсь. Не должна. Но возбуждаюсь. И так сильно, что впервые возникает желание дотронуться до себя. Сделать так, чтобы зудящее ощущение стало менее интенсивным.

Эвелин: Что ты сделал с Мари, извращенец?

Псих: Тебе нравится видеть ее такой тихой? Больше она не потревожит тебя.

Я не знаю, что ответить. Этот парень вызывает во мне столько эмоций, что я буквально разрываюсь от них. Мне казалось, что я уже давно лишена всех чувств кроме тех, что испытываю ежедневно. Но он убеждает в обратном. Стоило ему появиться в моей жизни, и я словно становлюсь другой. Откуда смелость писать незнакомому человеку, еще и так явно показывать свою злость?

Эвелин: Я сообщу в полицию.

Псих: И что скажешь? Что тебя достает поклонник, а ты не отвечаешь взаимностью?

Он издевается. Правда, я так и вижу, как он сидит с телефоном в руке и смеется надо мной. Какой поклонник?! Какая взаимность?

Эвелин: Прошу, оставь меня в покое.

Псих: Никогда.

И… ОН ЗАБЛОКИРОВАЛ МЕНЯ. Меня заблокировал псих, который сам же достает и выводит из себя! Это что, шутка такая?

— Эвелин, тебе нужно выйти? Если в телефоне что-то срочное, можешь ответить вне аудитории.

Голос преподавателя доходит до меня не сразу, но как только доходит смысл сказанного, я стыдливо качаю головой, убрав телефон обратно в рюкзак.

— Извините.

Правая щека начинает гореть, будто к ней поднесли зажигалку. Слегка повернувшись, замечаю на себе взгляд холодных голубых глаз. Мари выгибает бровь, постукивая ногтем по парте и отворачивается. Но я не могу отвести взгляда. Цепляюсь за едва видимое движение языком и цепенею в ужасе. Ее язык… Ее будто пчелы покусали, он так распух, что мне даже смотреть больно. Он жутко красный и с волдырями. Поэтому она молчит? Бог мой, что с ней произошло? Это точно не пчелы сделали. И волдыри прямо как при ожогах. Осознание, кто постарался над этим, бьет кирпичом по голове. К злости добавляется и страх. Ведь это точно сделал он. Снова. Сначала Джон, теперь Мари. Невольно я смотрю на Грэга и Эмму. И впервые я хочу, чтобы они держались от меня подальше не ради себя, а ради их же безопасности. Не знаю, почему он вообще защищает меня, но такая защита ненормальная.

Я не перестаю смотреть на Мари, даже когда лекция заканчивается. Все встают и выходят из аудитории, а я не могу пошевелиться. Меня будто пригвоздили к стулу. Я точно должна заявить в полицию! Если… если он придет снова, я попытаюсь запомнить его лицо, это должно помочь в том, чтобы его разыскали. А если они подумают, что я с ним в сговоре? У меня есть его номер телефона, я знаю о его преступлениях, но молчу. Да я уже с ним в сговоре, сама того не подозревая. Но ведь я ничего не делала, правда?

От безвыходного положения голова идет кругом. Уткнувшись лбом в стол, я смотрю на заставку телефона и пытаюсь отогнать от себя совсем ненужные мысли. Они путают меня. Заставляют думать, что мне этот монстр не причинит вреда. И это так глупо! Ведь я видела, что он сделал с Джоном и Мари, слышала его голос, пропитанный злобой. И почему все равно думаю, что со мной он так не поступит? Потому что его пальцы побывали во мне? Бред. Я должна внимательнее осмотреть дом и свою комнату. Быть такого не может, что он пробирается через окно. Думаю о том, что вновь окажусь с ним в одном помещении, и инстинктивно сжимаюсь. Противоречу сама себе.

Сегодня я не задерживаюсь после учебы и не гуляю в парке. Теперь меня преследует ощущение, будто он рядом. Находится одной страшно. Даже сейчас меня не покидает ощущение, что он где-то здесь. Я несколько раз осматриваю улицу, прежде чем перейти дорогу. Дыхание становится тяжелее, когда замечаю машину. Вроде бы ничего необычного, но такую я ни разу не видела в нашем районе. Какова вероятность, что это он? Я не даю себе додумать: сразу ускоряю шаг, крепче прижимая к себе рюкзак. Мне так не хватает маминого дневника. Я могу поделиться своими переживаниями на обычном листе или завести наконец свой дневник, но это совсем другое. Когда я писала в маминой, мне казалось, будто я общаюсь с ней. Что она все это читает и успокаивает меня, оберегает. Но дневника нет, а даже если бы и был, вряд ли бы я смогла восстановить его.

Всю дорогу я зачем-то смотрю на телефон, будто жду сообщения. Но я не жду. Наверное. Да и что бы он написал? Зачем я вообще держу при себе вещь, которая даже не моя? Раздражает. Прокручиваю его в руках и начинаю злиться не понятно от чего. Идиотка. Нужно было выбросить сразу же, как только обнаружила его у себя в спальне. Ну, лучше поздно, чем никогда. Я с силой бросаю телефон, но он не разбивается, упав на траву. Ну и пусть. Вдруг в нем вообще какое-нибудь устройство слежки, а я без раздумий хожу с ним.

Можно подумать, без телефона он тебя не найдет.

Найдет. Конечно, найдет, ведь я никуда не хожу кроме учебы. Но и хранить у себя вещи, подаренные монстром, не хочу.

Дом встречает тишиной. Как только я оказываюсь внутри, сразу же захлопываю дверь и запираю на два замка. У мамы есть ключи, она без проблем сможет зайти, а он…

Сердце падает в пятки, когда кто-то неожиданно обхватывает мое горло и слегка сжимает. Массивное тело прижимается к спине и придавливает меня к двери.

— Просишь оставить тебя в покое, но как я могу сделать это? Как оставить тебя?

От его вибрирующего тембра голоса меня начинает лихорадить. Его пальцы надавливают на шею сильнее, и изо рта выбивается весь воздух. Как он оказался здесь? Как зашел? Рядом с ним вся моя выдержка рушится. От страха и незнания того, что меня ждет, наворачиваются слезы. Пульс учащается, что еще немного, и меня можно будет откачивать. Продолжая удерживать меня за горло, монстр грубо хватает за руку и разворачивает лицом к себе. И как бы я не называла его у себя в мыслях, внешность совсем не вяжется с этими словами. Глаза, словно лед, неотрывно смотрят на меня. Уверена, он чувствует, как под его пальцами бьется мой пульс. Сейчас, при дневном свете, я могу рассмотреть его лучше. Ему точно не больше тридцати, возможно, двадцать пять. Идеально выбритое лицо без единого изъяна, даже малюсенького надлома на лбу нет. Будто он вообще не показывает эмоций. Мне хочется закрыть глаза, но вместо этого я продолжаю разглядывать монстра перед собой. Когда воздуха почти не остается, а в глазах начинает темнеть, я касаюсь мужской руки. Все тело электризуется, в животе скручивается комок страха. Парень прищуривается и растягивает губы в ехидной усмешке. Должно быть, это было бы сексуально. Возможно, не умирай я сейчас от страха, сочла бы его очень красивым. Но я не могу думать об этом. Все, на чем сейчас сконцентрирован мой мозг, это на его руке, которая без стыда пробирается мне под футболку и касается живота.

— Ты боишься меня?

Очень глупый вопрос. Я дрожу, как осиновый лист, рядом с ним и не могу даже вдохнуть нормально. Перед глазами все еще мелькает избитый Джон и покалеченный язык Мари. Я киваю, но даже это выходит с трудом. Парень ослабляет хватку на шее и ведет рукой вниз. Задевает пальцами ключицу, проводит по ней и двигается дальше. Я не могу пошевелиться. Всякий раз, когда Даллас так же бесцеремонно трогал меня, я каменела от ужаса. Но сейчас помимо страха, я чувствую еще что-то. Вспоминаю свои сны и его умелые движения пальцами, от чего по телу пробегают мурашки. И я так злюсь от этого! Ненавижу реакцию своего тела, ведь не должна испытывать вожделения к подобному.

— Боишься, но ничего не делаешь? — Он наклоняется к моему уху, и я вздрагиваю, когда его горячий язык скользит по ушной раковине.

— Не пытаешься защищаться, когда незнакомец лапает тебя.

Мужская ладонь накрывает грудь и сжимает сосок между пальцами. Щумно выдохнув, я закрываю глаза и чувствую, как по щеке скатывается слеза. Это ненормально. Я плачу, но при этом между ног все полыхает. Никогда еще тело так не реагировало на чьи-то касания. Никогда я не хотела, чтобы это продолжилось. Но его руки… Парень раздвигает мне ноги своим коленом и сильнее припирает к двери. Я теряюсь в острых ощущениях, которые овладевают рассудком. Его пальцы играются с чувствительными сосками, а вторая рука скользит к ягодицам и сжимает их, насаживая на свое колено. Его эрекция упирается мне в живот, отчего лицо сразу заливается румянцем. Конечно, это же именно тот случай, когда нужно смущаться, а не кричать от страха и пытаться защищаться. Словно в подтверждение моим мыслям, монстр хватает меня за волосы и мотает себе на кулак, сильно натягивая у корней. Я не успеваю даже опомниться, как он убирает руку и отходит на шаг, продолжая держать за волосы. И без того ледяные глаза стали еще светлее. Он смотрит на меня с такой злостью, будто я виновна в смерти всех его близких. В этом взгляде нет ничего, что намекало бы на хороший исход для меня.

— Слабая. Ты слишком слабая, Эвелин. Как я могу оставить тебя, зная, что ты не в силах постоять за себя. И как мне держаться в дали, когда я наконец узнал, как ты ощущаешься в моих руках?

Я ничего не понимаю. Совершенно ничего! Его игры с моим рассудком пугают меня. То, как легко поддаюсь ему и плавлюсь под его касаниями, заставляют бояться еще сильнее. Почему он говорит так, будто всю жизнь только и мечтал быть со мной? Почему злиться, что я не могу защитить себя? От него мне тоже защищаться? Я действительно не понимаю. Лихорадочно пытаюсь уцепиться за любую мысль, но не могу. Не выдержав взгляда, опускаю голову и пытаюсь не выдать шока на своем лице, когда замечаю мокрое пятно на его джинсах. Это… мое пятно. Он тоже смотрит. Ухмыляется и снова притягивает к себе. Развернув, давит рукой на живот, и у меня появляется неконтролируемое желание скрестить ноги. Хочется дать себе пощечину. Я никогда не чувствовала такого сильного возбуждения. Да я вообще никогда его не испытывала до недавних пор! Пока не появился монстр с призрачными глазами, от которых ничего не скрыть. Он знает это. Знает, как я возбуждена, и потому тихо усмехается мне в ухо. Сотни невидимых иголок вонзаются в тело, усиливая пульсацию между ног.

— Мне нравится твоя реакция. — его руки вновь принимаются исследовать меня. — Даже дрожа от страха, ты позволяешь мне трогать себя. Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда.

Я отрицательно качаю головой, не соглашаясь с ним. Пытаюсь не соглашаться, но шумно втягиваю воздух носом, когда он просовывает руку под резинку штанов. Палец дотрагивается до клитора и дразнит. Поцелуй в шею доводит до дрожи. Слезы продолжают стекать по лицу. Я ненавижу это. Ненавижу себя. Почему я распадаюсь на части перед этим человеком и не могу разыскать в себе хоть немного страха. Какого черта мне все это нравится?!