Lun Tik Одержимый. Игра без правил

Λμӄα

Я проснулась от звука уведомления. Резко. Как от удара. Телефон лежал рядом, экран горел.

«Ты всё усложняешь. Позвони, когда успокоишься».

Матвей.

Я отбросила телефон в сторону. Он не понимал. Никто не понимал.

Весь день я провела у окна. Смотрела вниз, на улицу. Люди шли, смеялись, разговаривали. А я не могла заставить себя выйти. Каждый раз, когда кто-то поднимал голову, мне казалось — он смотрит прямо на меня.

В обед пришло новое сообщение. Без номера. Без имени.

«Скучаешь, Кошка?».

Я выключила телефон. Полностью. Но страх остался.

Следующее утро началось с того же ощущения — будто кто-то наблюдает. Я проверила замки. Дважды. Потом шторы — плотно ли задернуты. Включила телефон. Пять пропущенных от Матвея. Два — от Ани. И одно новое сообщение.

То же без номера.

«Почему ты прячешься?».

Я удалила его. Сразу. Но слова остались в голове.

Весь день я ходила по квартире, как зверь в клетке. Остановилась у зеркала. Посмотрела на себя. Тёмные круги под глазами. Волосы спутаны. Губы дрожат.

— Я не схожу с ума, — сказала я отражению.

Но голос звучал неубедительно.

Вечером я собрала вещи с пола — просто чтобы чем-то занять руки. Разложила их по местам. Потом снова разбросала. Бессмысленное движение. Как и всё остальное. Я не спала почти всю ночь. Вставала каждые полчаса — проверить окно. Убедиться, что оно заперто. Утром пришло сообщение от Ани:

«Лик, я волнуюсь. Можно зайти?».

Я долго смотрела на экран. Пальцы дрожали. Нажала «ответить». Набрала: «да». И сразу удалила. Набрала снова. Отправила.

Через час раздался звонок в дверь. Я замерла. Сердце забилось быстрее. Может, это не Аня? Может, он? Сделала шаг к двери. Ещё один. Повернула замок. Это действительно была Аня. Она стояла на пороге с пакетом в руках — видимо, принесла что-то из еды. Лицо озабоченное, но улыбка — натянутая.

— Привет, — сказала она осторожно. — Можно?

Я кивнула и отошла в сторону. Она прошла внутрь, огляделась.

— Ты одна? — спросила она, хотя и так знала ответ.

— Да, — выдохнула я.

Аня поставила пакет на стол, потом, словно не зная, что делать дальше, начала собирать разбросанные вещи. Свитер с кресла. Книгу с пола. Блокнот со стола. Она делала это специально. Чтобы занять руки. Чтобы не смотреть на меня слишком долго. Потому что если смотреть долго — станет видно, насколько я рассыпалась.

— Ты вообще спала? — спросила она, бросая мой свитер на кресло. Я усмехнулась.

Сухо.

— Не помню.

Это была правда. Последние дни смешались в один длинный, липкий кошмар. Телефон. Уведомления. Страх. Тишина. И постоянное ощущение, будто за мной кто-то стоит. И я знаю кто. От этого ещё уже.

Аня остановилась возле окна и посмотрела на меня через плечо.

— Лик — осторожно начала она. — Ты меня пугаешь.

Я отвела взгляд. Потому что если посмотрю ей в глаза — сорвусь. Телефон лежал рядом. Экран вниз. Как будто я боялась даже видеть его.

— Он снова написал? — тихо спросила Аня.

Я молчала секунды три.Потом медленно взяла телефон. Пальцы дрожали. Даже сейчас. Разблокировала экран. Открыла сообщение. И протянула ей. Она подошла ближе. Прочитала.

«Почему ты прячешься?».

«Скучаешь, Кошка?».

Я увидела, как она нахмурилась. Сильно.

— Кошка?.. — переспросила она тихо.

Меня передёрнуло. Физически. Как будто это слово дотронулось до кожи.

— Не называй меня так, — резко выдохнула я.

Аня сразу подняла руки.

— Ладно. Прости.

Тишина. Тяжёлая. Давящая.

— Это он? — спросила она спустя пару секунд.

Я подняла на неё взгляд.

— Да.

— Но, — она нахмурилась ещё сильнее, — аккаунты же разные. Номера разные. Сообщения разные.

Я нервно рассмеялась. И этот звук мне самой показался больным.

— Ты думаешь, я не проверяла? — прошептала я. — Думаешь, я не пыталась понять, кто это?

Аня села рядом на пол. Медленно. Осторожно. Как рядом с человеком, который может треснуть от одного касания.

— Лик, я не это имела в виду.

— Это Артемий, — перебила я. Сразу. Жёстко. Без сомнений.

Она замолчала. Я чувствовала этот взгляд. Тот самый. Когда человек хочет поверить тебе но что-то внутри него уже начинает сопротивляться.

— Почему ты так уверена? — тихо спросила она.

У меня внутри всё сжалось. Потому что я знала. Просто знала. Нельзя объяснить, как ты узнаёшь голос человека, даже если он шепчет. Вот и здесь так же.

— Потому что это его стиль, — выдохнула я. — Его слова. Его манера.

Перед глазами вспыхнуло:

— «Кошка». Так говорил только он. С этим мерзким спокойствием. Будто ставил клеймо. И ещё — я сглотнула, — он знает слишком много.

Аня внимательно слушала. Очень внимательно. Но что-то изменилось. Совсем чуть-чуть. Раньше она бы сказала: «Да, это точно он». Сразу. Не думая. А сейчас думала.

— Но это всё равно не доказательство, — осторожно произнесла она.

Я резко подняла голову.

— Ты серьёзно сейчас?

— Лика, я не говорю, что ты врёшь.

— Но ты думаешь, что я схожу с ума?

— Нет! Я просто пытаюсь не делать поспешных выводов.

И вот это ударило. Не слова, нет. Тон. Как будто я перегибаю. Я горько усмехнулась.

— Отлично, — прошептала я. — Просто отлично.

Аня потянулась ко мне.

— Эй.

— То есть, — усмехнулась я, — я уже «делаю выводы», да?

— Я этого не сказала.

— Но подумала.

Она вздохнула. Провела рукой по волосам.

— Я думаю, что ты напугана.

Я резко замолчала.

— И это нормально, — добавляет она быстрее, — Но, когда страшно, мы иногда... усиливаем всё.

Я дёрнулась назад. Вот оно. Я кожей почувствовала это чётко. Сомнение. Не в нём. Во мне.

— Ты думаешь, я это всё придумала? — почти шепотом спрашиваю у неё.

Она качает головой.

— Нет.

Слишком быстро.

— Я думаю, что ты можешь воспринимать всё это сильнее, чем есть на самом деле.

Тишина. Я смотрела на Аню. Долго. И вдруг понимаю слишком очевидную мысль: она мне не верит. Не полностью. И это было хуже, чем страх. Я отвела взгляд. Сжала пальцы. И от этого стало больнее. Потому что сообщения приходили от монстра. А сомнение — от человека, который меня любил. Я закрыла лицо руками. Горло сжалось.

— Мы с Матвеем поругались, — глухо сказала я в ладони.

Аня замерла.

— Что?

Я медленно опустила руки.

— Он сказал, что я зациклилась, — голос дрожал от злости и боли одновременно. — Что я сама позволяю ему влиять на меня. Что если я продолжу так реагировать, то Артемий победит.

Она моргнула Я усмехнулась. Коротко.

— Он решил, что знает, как «правильно» со мной обращаться.

— В смысле? Может он просто переживает тоже за тебя, но по своему?

— Ты сейчас серьёзно?

Она замялась на долю секунды.

— Ну... если он думает, что тебе угрожает опасность...

Я рассмеялась. Но смех вышел... пустой.

— Класс, — тихо сказала я, — Один пишет, что я «его», второй решает, что может мной управлять.

Перед глазами вспыхнула та ссора. Его раздражение. Мой крик. Хлопок двери.

— И знаешь, что самое мерзкое, подруга? — я нервно усмехнулась. — А может, он действительно прав?

— Лика.

— Нет, правда, — перебила я. — Я уже не понимаю, что реально, а что нет. Я шарахаюсь от людей. Боюсь выходить из дома. Проверяю окна по десять раз.

Я посмотрела на неё. Прямо.

— А теперь ещё и ты смотришь на меня так, будто я всё это придумала.

Аня тут же покачала головой.

— Я не думаю, что ты придумала. Я просто...

Она запнулась.

Просто что? Сомневаешься?

И мы обе это поняли. Одновременно. Тишина в комнате стала невыносимой.

— Я просто пытаюсь помочь тебе, — тихо сказала она.

— Тогда поверь мне, — так же тихо ответила я.

И ведь это было самое простое. Самое очевидное. И почему-то... самое сложно для неё. Мы замолчали. И в этой тишине я впервые за всё время почувствовала не только страх. А одиночество. Потому что даже она...

Телефон снова завибрировал. Я вздрогнула так сильно, что Аня тоже дёрнулась. Экран загорелся. Новое сообщение.

«Не люблю, когда ты жалуешься на меня другим, Лика».

У меня остановилось дыхание. Потому что сообщение пришло прямо сейчас. Когда Аня была здесь.

— Это Артемий. Он снова пишет, Ань. — почти со слезами прошептала я.

Она посмотрела. Прочитала. И на секунду... в её глазах мелькнуло что-то. Но она тут же спрятала это.

— Лик...

Пауза.

— Давай не будем сразу паниковать, хорошо?

И всё. Этого хватило. Потому что в этот момент я поняла: я остаюсь с этим одна.

Я смотрела на экран, не моргая. Слова расплывались.

«Не люблю, когда ты жалуешься на меня другими, Кошка».

Аня медленно перевела взгляд с телефона на меня. И я увидела это. Не страх. Хуже.

Растерянность.

— Лик — осторожно начала она.

Я резко вскочила с пола.

— Нет.

Голос сорвался.

— Нет-нет-нет, ты видела?! Видела?! Он знает, что ты здесь! Откуда?!

Я начала быстро оглядывать комнату. Окна. Шторы. Балкон. Сердце колотилось так сильно, что меня мутило.

— Он где-то рядом.

Аня тоже поднялась, но медленнее. Спокойнее. Слишком спокойно.

— Лика, подожди.

— Нет, ты не понимаешь!

Я подлетела к окну и резко отдёрнула штору. Темнота. Двор. Фонари. Машины. Ничего. И это было ещё страшнее.

— Он следит за мной, — прошептала я. — Господи.

Телефон дрожал в руке вместе со мной. Аня подошла ближе.

— Дай сюда.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду. Потом медленно протянула телефон. Она перечитала сообщение ещё раз. Нахмурилась. Сильно. И эта пауза убивала меня.

— Ну?! — не выдержала я. — Скажи хоть что-нибудь!

Она подняла на меня взгляд. Очень осторожный. Слишком осторожный.

— Это может быть кто угодно, Лик.

У меня внутри будто что-то оборвалось.

— Что?..

— Я не говорю, что тебе всё кажется, — быстро добавила она. — Но ты сама сказала, что рассказывала про это Матвею. Мне. Ещё кому-то, возможно.

Я смотрела на неё, не веря.

— Ты сейчас серьёзно?

— Просто подумай логически.

— Логически?!

Я нервно рассмеялась. Громко. Почти истерично.

— Ань, мне пишут неделями! Фотографируют меня! Он знает, когда я выхожу из дома!

— Но ты не видела его, Лика.

Тишина. Эта фраза ударила сильнее пощёчины. Я медленно моргнула. Раз. Другой.

— Ч-Что?

Аня выдохнула. Устало.

— Ты не видела Артемия рядом, — мягче сказала она. — Ни разу. Только сообщения. Фото. Аккаунты.

— Потому что он не идиот!

— Или потому что это вообще может быть не он.

У меня перехватило дыхание. Вот оно. Вот этот момент. Когда человек, который должен был стоять рядом, начал отходить назад.

— Ты тоже считаешь меня сумасшедшей, — прошептала я.

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

Она замолчала. И этим ответила. У меня защипало глаза. Горло сжалось так сильно, что стало больно дышать.

— Боже — я тихо засмеялась, закрывая лицо рукой. — Это просто охрененно.

Я начала ходить по комнате. Босиком. Быстро. Нервно.

— Сначала Матвей говорит, что я зациклилась. Теперь ты.

— Лика.

— Нет, знаешь что? Может, вы правы!

Я резко обернулась к ней.

— Может, я реально схожу с ума! Может, мне уже мерещится всё это!

Слёзы наконец сорвались. Я вытерла их зло. Почти яростно.

— Но мне страшно, Ань.

Голос сломался.

— Мне, блядь, реально страшно!

Она дёрнулась ко мне, но снова остановилась на полпути. И это убило окончательно. Потому что раньше она бы обняла. Сразу. Не думая. А сейчас сомневалась.

— Я просто хочу тебе помочь, — тихо сказала она.

— Тогда поверь мне, пожалуйста.

Тишина. И она не ответила сразу. Господи. Она не ответила сразу. Я почувствовала, как внутри что-то медленно осыпается. Без крика. Без истерики. Просто рухнуло.

Телефон снова вибрировал в моей руке. Я даже не хотела смотреть. Не могла. Но экран всё равно загорелся. Новое сообщение.

«Видишь, Кошка? Они начинают уставать от тебя».

Я перестала дышать. Потому что он был прав. Я медленно подняла взгляд на Аню. И впервые за всё это время увидела в ней не спасение. А человека, который тоже может уйти.

— Лика?! Что случилось?!

Голос мамы ударил по комнате раньше, чем распахнулась дверь. Я вздрогнула. Телефон чуть не выпал из рук. Мама влетела первой. За ней — отец. Напряжённый. Резкий. Испуганный. И я только сейчас поняла, насколько громко кричала. Аня тут же поднялась с пола. Слишком быстро. Будто её поймали на чём-то неправильном.

— Всё нормально, — сразу сказала она. — Просто...

Запнулась. Потому что не знала, что говорить. Мама подлетела ко мне.

— Лика, солнышко, что произошло?

Она взяла моё лицо в ладони, и меня чуть не добило это тепло. Потому что я врала всем вокруг. Каждую минуту. Отец перевёл взгляд с меня на Аню. Потом на телефон.

— Кто-то написал? — жёстко спросил он.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Если отец увидит сообщения —он поднимет всех. Кирилла. Связи. Полицию. А если Артемий узнает... Господи.

— Нет, — слишком быстро ответила я. — Всё нормально.

Отец нахмурился.

— Лика.

Я отвела взгляд.

— Просто — голос дрогнул, — опять фотку кинули в анонимный паблик.

Это хотя бы было правдой. Частично. Это всё, чем я могла прикрыться, чтобы врать им глядя в глаза. Мама шумно выдохнула. Сразу прижала меня к себе.

— Господи.

Отец выругался сквозь зубы. Тихо. Зло.

— Я найду этих ублюдков.

Я зажмурилась.

Если бы всё было так просто.

— Пап, не надо, — быстро сказала я. — Уже удалили всё.

Он явно не поверил. Но смотрел сейчас не как следователь. Как отец. И от этого было ещё хуже.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он.

Я улыбнулась. Как смогла.

— Просто устала.

Ложь. Очередная. Мама провела рукой по моим волосам.

— Может, тебе к врачу? Или...

— Мам.

Я резко перебила её. Слишком резко. Тишина. Я сразу пожалела.

— Прости — прошептала я. — Я просто хочу побыть одна.

Отец долго смотрел на меня. Слишком долго. Будто пытался понять, где именно потерял момент, когда его дочь начала рассыпаться. Потом коротко кивнул.

— Хорошо.

Мама не хотела уходить. Я видела. Но отец мягко взял её за локоть.

— Пойдём.

Аня замерла возле двери. Посмотрела на меня. Виновато.

— Я напишу тебе позже, ладно?

Я кивнула. Хотя уже знала: не отвечу. Потому что между нами что-то треснуло. И обе это почувствовали.

Дверь закрылась. Я стояла посреди комнаты, не двигаясь. Слушала, как родители тихо переговариваются внизу. Как хлопает входная дверь. Как уходит Аня. А потом тишина осталась только со мной. Телефон всё ещё был в руке. Экран тёмный. Но мне казалось — он смотрит на меня. Я медленно села на кровать. Пальцы дрожали так сильно, что я едва смогла разблокировать экран. Сообщение всё ещё висело сверху.

«Видишь, Кошка? Они начинают уставать от тебя».

У меня защипало глаза. Снова. Потому что часть меня ненавидела его. А другая боялась, что он прав.

Я открыла диалог. Пустой. Без имени. Без фотографии. Без человека. Только он. Палец завис над клавиатурой.

Не пиши. Не вздумай.

Но я уже не могла молчать. Потому что тишина убивала сильнее. Я начала печатать. Стерла. Снова. И в итоге отправила только:

«Что тебе от меня надо?..».

Сообщение улетело сразу. Без возможности вернуть. Я уставилась в экран. Сердце колотилось так сильно, что больно было дышать. Секунда. Две. И телефон завибрировал. Сразу. Будто он ждал.

«Наконец-то».

Я перестала дышать. Новое сообщение пришло почти мгновенно.

«Я уже начал думать, что ты никогда со мной не заговоришь».

Я замерла.

Экран мерцал перед глазами, буквы расплывались, будто я смотрела на них сквозь толщу воды. Он ждал. Ждал меня. Эта мысль ударила в грудь так сильно, что дыхание перехватило. Не просто писал сообщения. Не просто следил. Он ждал, когда я сломаюсь. Когда сама выйду на связь. Когда дам ему то, что он хотел: моё внимание, мой страх, мою реакцию. И я только что это сделала. Пальцы судорожно сжали телефон. Ошибку не исправить. Сообщение не вернуть. Я сама протянула ему руку — и он её схватил. Внутри что-то оборвалось. Не с грохотом, не с криком — тихо, почти беззвучно. Как тонкая нить, которая долго держалась на последнем волоске, а теперь просто порвалась. Я закрыла глаза. В темноте за ними вспыхнули картинки: Аня, застывшая у двери с виноватым взглядом. Мама, прижимающая меня к себе. Отец, который готов бросить весь мир к моим ногам — но не может понять, что именно меня разрушает. А теперь ещё и это. Я дала ему то, чего он хотел. Дыхание стало прерывистым. Грудь сдавило так, что стало больно. Я проиграла. Всего одно сообщение — и баланс сместился. Теперь он знал: я не могу молчать. Я не могу игнорировать. Я реагирую.

Экран снова засветился. Ещё одно уведомление. Но я не стала смотреть. Просто опустила телефон на колени, сгорбилась и закрыла лицо руками. Тишина вокруг больше не была просто тишиной. Она стала свидетельством. Свидетельством того, что я только что сделала шаг — и потеряла последний кусочек контроля. Сердце билось неровно, толчками, будто пыталось напомнить: ты ещё здесь, ты ещё дышишь. Но ощущение было такое, будто часть меня только что исчезла. Исчезла — и осталась только пустота. И он. Тот, кто теперь знал, что может её заполнить.

Αρτεϻμύ

Комната тонула в полумраке. Свет от телефона резал темноту узкой полосой по лицу. Сообщение всё ещё висело на экране.

Что тебе от меня надо?..

Я смотрел на эти слова уже минуту. Может, две. Не отвечая. Не двигаясь. Будто в этих четырёх словах было что-то, чего он сам не ожидал. Сигарета догорала между пальцев. Пепел упал на пол. Даже не заметил.

— Ну вот, — голос прозвучал лениво. — Я же говорил, что она сломается.

Мужчина в кресле напротив усмехнулся. Я медленно провёл ладонью по лицу. Усталость давила на виски.

— Это не то, — тихо сказал.

— Да неужели?

— Она боится.

Смешок. Короткий. Хриплый.

— И?

Сжал челюсть. Сильно. Так, что заходили желваки.

— Это уже слишком.

Тишина. А потом — громкий смех. Неприятный. Ломающий тишину.

— Слишком?..Ты сейчас серьёзно?

Я закрыл глаза. Пальцы дрогнули.

— Она трясётся от каждого сообщения.

— Зато отвечает.

Резко поднял голову.

— Это не игра.

— Нет. Это контроль.

Он встал слишком быстро. Кресло скрипнуло об пол.

— Я не хотел.

— Врёшь.

Голос перебил мгновенно. Жёстко. Безжалостно.

— Ты именно этого и хотел.

Он подошёл к окну. Город за стеклом светился ночными огнями. Живой. Шумный. Нормальный. Не такой, как он.

— Я хотел, чтобы она посмотрела на меня.

— И она посмотрела.

— Не так.

— А как? Как на Матвея? Спокойно? Мягко? С любовью?

Последнее слово прозвучало почти издевательски. Я резко ударил ладонью по стеклу.

— Заткнись.

— Нет. Ты просто бесишься, потому что это работает лучше, чем всё остальное.

Он тяжело дышал. Смотрел в своё отражение.

— Она начинает зависеть от тебя, — тихо продолжил голос. — Разве не этого ты хотел?

— Не так.

— Господи, какой же ты жалкий.

Он зажмурился. Сильно. Но голос не исчез.

— Ты таскался за ней месяцами. Смотрел. Ждал. Бесился, когда она улыбалась другим. Терпел этого Климова. А теперь строишь из себя святого?

И я замолчал. Потому что ответ был слишком мерзким.

— Ты знаешь, что самое смешное?

Тишина.

— Она впервые сама тебе написала.

Телефон завибрировал в руке. Новое сообщение. Не смотрел. Уже знал, от кого.

— Ты победил.

— Это не победа.

— Тогда почему у тебя руки дрожат?

Тут же опустил взгляд. Пальцы действительно дрожали. Слабо. Почти незаметно.

— Потому что...

Голос сорвался. Впервые.

— Потому что я начинаю её ломать по-настоящему.

Тишина. Долгая. Тягучая. А потом из темноты снова донеслось:

— Нет.

Медленно. С наслаждением.

— Ты просто делаешь так, чтобы она наконец принадлежала только нам.

Я замер. Слова ударили в грудь, как удар под дых. Телефон ещё вибрировал в руке. Слабо. Почти незаметно. Но почему-то именно сейчас звук казался оглушающим.

Наконец-то. Я уже начал думать, что ты никогда со мной не заговоришь, Кошка.

Сообщение прочитано почти сразу. Три точки появились мгновенно. Исчезли. Снова появились. Я смотрел на экран молча. И впервые за долгое время не чувствовал привычного удовольствия от её страха. Только усталость. Тяжёлую. Тянущую внутри что-то живое.

Она ответила через минуту.

Кошка:«Что тебе надо от меня?»

Коротко. Без злости. Хуже. Она звучала сломанной. Не давить. Не сейчас.

«Поговорить».

Ответ ушёл прежде, чем я успел передумать. Тишина. Потом:

Кошка: «Люди не делают то, что делаешь ты, ради разговоров».

Я усмехнулся. Слабо. Почти болезненно. Потому что она была права.

«Тогда зачем отвечаешь?».

Отправить. Секунда. Две.

Кошка: «Потому что я устала бояться».

Что-то внутри неприятно сжалось. Врёт. Я откинул голову на спинку дивана. Закрыл глаза.

«Я знаю».

Сообщение улетело. И почти сразу внутри всё напряглось. Слишком мягко. Слишком спокойно. Я проигнорировал это. Три точки появились снова. На этот раз надолго. Будто она не понимала, что происходит. И я понимал её. Потому что сам не понимал.