Тихон Макаров Сердце веры: путь к истине

На примере православного христианства

Возьмем, к примеру, христианство. Это безусловно путь к личностному Богу. Все Евангелие пронизано призывом к любви, доверию и диалогу с Ним. Но один и тот же текст может быть услышан по-разному. Один христианин будет читать о Боге как о живом Отце, с Которым он хочет быть вместе, Которому молится, Которого любит и ищет как всеобъемлющую суть всего. Будет видеть в заповедях способ выразить Ему свою верность, и его вера будет жаждой отношений с Ним.

Другой — сосредоточится на спасении. Бог при этом никуда не исчезнет из его сознания, но окажется на втором плане. Главным же станет — не быть осужденным, пройти Суд и избежать вечной гибели. И вся его практика тогда превращается в систему безопасности и «торговли с Богом»: обряды, заповеди, покаяния, «правильная» молитва... Это уже не столько любовь, сколько страх перед Ним. А Бог уже не столько любящий Отец, сколько далекий Спаситель и Судья. И все внимание человека оказывается сосредоточенным на своих опасениях: «Спасен ли я? Прощен? Достаточно ли каялся и молился?»

А третий может и вовсе поставить целью не собственное спасение и не Бога, а правильную, праведную, спокойную жизнь. Для него Бог — это, безусловно, важный, но не центральный ориентир. И практика в таком случае становится в первую очередь моральным кодексом и культурной традицией. Такие люди могут быть искренне благочестивы, но даже не пытаться выходить на настоящий внутренний диалог со Всевышним. Их вера будет не побуждать тянуться к Нему, а стремиться именно к гармонии с миром здесь и сейчас.

У тех же, кто был крещен по семейной традиции, но не ведет живой духовной жизни, может сложиться еще более обывательское восприятие веры. Такой человек может по-своему ценить церковные праздники, храмовые службы, обряды, но не заглядывать в глубину молитвы. Его цель жизни туманна, пусть и связана с надеждой на Божью помощь, а религиозность сводится к уважительной умеренности: «Главное — жить честно и не отвергать Бога, пусть он и будет где-то на самой периферии моей жизни».

Так, например, в основе православной веры лежит свет Любви: мир видится как откровение любви Бога, цель — полное единение с Ним, а метод — пробуждение любви в себе как ответ на Его любовь. Это выражено в трудах святых отцов, таких как Серафим Саровский и Сергий Радонежский, и в самой литургической жизни церкви.

Но духовный путь не всегда начинается с этой ясности. Хотя каждый христианин призван к любви как к цели, методу и смыслу всего бытия, его сознание далеко не сразу способно воспринять и удержать эту вершину. В теории он знает, что цель заключается в единении с Богом в любви. Но на практике его духовное зрение может быть еще недостаточно зрелым, чтобы постоянно пребывать в ее свете.

Подобным образом и пастыри, когда обращаются к обычным прихожанам, говорят чаще не о глубинах боговосприятия, а о простых жизненных принципах: «живи по заповедям», «не бери чужого, не блуди, не ропщи на Бога», «будь смиренным, не осуждай». Эти слова могут исходить из глубин Любви. Но в восприятии людей мирского склада они нередко звучат иначе — как призыв к стойкости перед соблазнами, послушанию или терпению. В этом случае акцент видения сути духовной практики может смещаться к сочетанию Гармонии и Безмятежности. Мир в этом случае воспринимается как упорядоченное, но несовершенное пространство, цель жизни — как спокойствие духа (Безмятежность) и покорность судьбе (Гармония), а метод — как верность традиции (Гармония) и сохранение внутреннего покоя (Безмятежность).

Такую постепенность духовного восхождения, где любовь является вершиной, выразительно описывает, например, преподобный Иоанн Лествичник. В его «Лествице» путь начинается со страха и покаяния, а завершается любовью как последней, сороковой, ступенью восхождения души.

Я понимаю, что уловить все нюансы данного вопроса может быть не очень легко, поэтому в таблице ниже вы можете найти более наглядные примеры того, как на практике выглядят различные взгляды на христианство среди его последователей, когда фокус метода, цели и отношения к миру смещается с Любви в сторону Гармонии или Безмятежности:

Что сдвинулось

Как это выглядит в жизни

Плюсы

Риски/искажения

---

Евхаристическая жизнь, личная молитва, дела милосердия как ответ на любовь Бога

Живая встреча с Богом, целостность восприятия мира, умиротворение

—

Метод → безмятежность

Созерцательная молитва (например, Иисусова молитва) как центр духовной жизни, минимум активной деятельности

Глубина сердца, внимание и внутренняя ясность

Уход от общества, замыкание на себе

Метод → гармония

Главное — строгое следование запретам и предписаниям, исповедь как «отчет»

Устойчивость, дисциплина, преемственность

Следование букве, а не духу Закона, страх перед Богом, формальное исполнение обрядов

Цель → безмятежность

«Главное — мир в душе», избегание людей и ответственности перед обществом

Чистота мыслей и чувств, покой

Бегство от мира, «самоспасение», закрытость

Цель → гармония

«Христианская цивилизация»: установленный догматами порядок, внешняя праведность и предписания важнее отношений с Богом

Социальная ответственность, общественные проекты

Сведение веры к социальным идеям, круговая порука, идеологизация

Мир → гармония

Мир как порядок и иерархия; вера тесно связана с культурой и нацией

Память и преемственность поколений, традиции, упорядоченность, устойчивость форм

Отождествление веры с национальной идентичностью, политизация

Мир → гармония,

Цель → безмятежность

Уютный порядок отношений, «любить значит не мешать»

Семейная теплота, мягкая доброжелательность

Поверхностное покаяние, «бытовая вера» обывателей

Мир → гармония,

Цель → гармония

Верить – значит помогать, волонтерство

Деятельность в рамках милосердия, свидетельствование

Выгорание, сведение сути учения к бытовому гуманизму

Мир → гармония,

Цель → безмятежность,

Метод → гармония

«Мне бы тишины, и чтобы никто не трогал», пунктуальное соблюдение правил

Миролюбие, неконфликтность

Конформизм, духовная слепота, непротивление злу

Мир → гармония,

Цель → безмятежность,

Метод → безмятежность

Порядок и молитвенная сосредоточенность, спокойное присутствие в храме

Внутренний покой, уважение к форме

Замыкание, отрыв от служения людям и активной любви

Мир → гармония

Цель → гармония,

Метод → гармония

«Быть приличным и благообразным»: семья, традиции, храм как культурный центр

Стабильность, добропорядочность

Вера без желания личной встречи с Богом, в «автоматический результат обрядовой деятельности»

На примере ислама

Аналогично это можно проследить и в исламской традиции. Хотя ее зрелый идеал — это путь Любви к Аллаху, покорность Ему из трепета и упования, на практике у многих людей вера может сводиться к внешнему исполнению предписаний, следованию традиции и уважению к шариату как норме жизни, без глубокого личного отклика. В таких случаях религиозность приобретает оттенок Гармонии и порядка: цель — жить в согласии с установленным укладом, мир — упорядоченное пространство дозволенного и запретного, а метод — соблюдение традиций. В других случаях акцент может смещаться к строгости, дисциплине и страху перед наказанием.

Тем не менее, в исламе, как и в христианстве, у этого пути есть все основания для развития. Особенно ясно ступени восхождения описаны в суфийской традиции. Многие суфии утверждают, что исламский путь имеет четыре ступени: шариат (внешнее соблюдение законов ислама), тарикат (внутренний путь очищения), хакикат (постижение божественной истины) и маарифат (непосредственное познание Аллаха сердцем). В их понимании для простых людей достаточно первого уровня — это как раз пространство Гармонии, возможно, с оттенком Безмятежности (соблюдение правил ради внутреннего спокойствия). Но истинный верующий поднимается выше: сначала очищает свои намерения и чувства (сочетая Любовь с Безмятежностью и Гармонией), затем достигает покоя и устойчивости в Боге (соединяя Любовь с Безмятежностью), и затем в нем раскрывается настоящая Любовь. Такой человек живет уже полностью в духе Любви, как, например, Имам Али, Абу Хамид аль-Газали или Джалаладдин Руми.

На примере буддизма

Чтобы увидеть глубину и неповторимость каждого духовного пути, важно не забыть, что не все традиции стремятся к одной и той же вершине. То, что в одной считается высшей целью, в другой может восприниматься как ее начало или даже препятствие. А то, что в одной выглядит как неполнота понимания, в другой может быть самой ее сутью.

И христианство, и ислам, например, смотрят не только с уважением, но и с некоей осторожностью, на пути, в которых высшей целью становится Безмятежность, тишина и полное растворение всяких различий. Если в этом усматривается стремление к очищению сердца и освобождению от «эго», это может восприниматься как искренний поиск. Но если за покоем не стоит Личностный Источник, такой путь представляется ими неполным.

Буддийская же традиция, особенно в своей классической форме тхеравады, наоборот, выстраивает свой путь вокруг идеала Безмятежности: мир воспринимается как источник страдания и непостоянства (взгляд Безмятежности), цель жизни — достижение полного освобождения в нирване (цель Безмятежности), а метод — очищение ума через созерцание, отречение и медитацию (метод Безмятежности). Путь Любви, с его акцентом на личностную устремленность к Богу, воспринимается ей как все еще обусловленный и исполненный мирских привязанностей и иллюзорной двойственности.

Но и в буддийской традиции ученики находятся на разных ступенях осознания. Кто-то делает первые шаги, желая прежде всего уменьшить страдания и обрести устойчивость в повседневной практике. Их внутреннее устремление может соответствовать сочетанию Гармонии и Безмятежности, где еще сохраняется опора на гармонию и внутренний порядок. Другие же стремятся не к полному освобождению (нирване), а к улучшению своей кармы, и тогда их путь чаще всего ведет к более спокойному и благоприятному перерождению.

Иногда и сама Любовь (в форме сострадания, например) используется ими лишь как способ умиротворения ума или как временный этап очищения от «эго». В этом случае человек может внешне действовать в духе Любви, соединенной с Безмятежностью, но его конечной целью остается чистая Безмятежность — безмолвие, растворение различий и свобода от желаний. И только зрелый практик буддизма по-настоящему следует вектору Безмятежности как целостному пути.

?

*

Замечали ли вы, что в вашей традиции люди находятся на разных уровнях восприятия? Попробуйте назвать три различных «цвета веры» в вашем окружении: куда устремлены взгляды старцев, чему учат священнослужители и как живут обычные миряне.

*

Каким основным «цветом» — Безмятежность, Гармония или Любовь — вы бы окрасили идеал своей веры? Какая личность является для вас ориентиром в этом идеале? Каким кодом, из предложенных в таблице, в основном живут люди вокруг вас? Каким кодом живете вы?

Наш личный путь. Пойдем ли мы вместе?

Когда мы говорим о чьем-то духовном пути, то чаще всего сравниваем какие-то внешние ориентиры: кто как молится, во что одет и какие обряды совершает. Или начинаем сопоставлять доктрины: во что именно верит та или иная религия, и какие идеи лежат в ее основе.

Такие сравнения уместны. Они помогают понять, чем отличаются религиозные традиции, как устроено их богословие, как складывались их формы. Но, как мы увидели выше, они не всегда отражают истинную реальность человека, который идет по любому из этих путей. Потому что путь одной и той же религии может быть прожит совершенно по-разному.

Один человек — мусульманин, другой — христианин, третий — вайшнав. Но все трое живут так, будто Бог — Личность, которая слышит, отвечает и ждет. Они молятся, стараются служить, преодолевая свои греховные привязанности. У каждого — свои писания, свои обряды, своя история. При этом все трое идут одним путем – они идут к Богу, как к Тому, кого можно любить и кому можно себя вручить.

А, например, другой человек, может принадлежать к той же религии, что и кто-то из них, но мыслить совершенно иначе. Он больше озабочен тем, как правильно себя вести, что дозволено, а что нет, как не нарушить установленные правила. Бог для него где-то рядом, но не в центре. Он соблюдает закон, но не стремится к живой близости с Ним и людьми. Его путь другой. Может быть, это путь Гармонии, стабильности, порядка. Может быть, путь Безмятежности и ухода от страстей. Но это не путь Любви.

Поэтому я бы предложил сделать акцент на другом сравнении и сравнивать не столько одну религию с другой и себя с верующими иных религий, сколько себя со своими устремлениями: то, как я живу сейчас, с тем, кем я хочу быть.

Но прежде, чем перейти к личному разговору, стоит на минуту оглянуться назад и понять, зачем мы проделали весь этот путь. Мы говорили о традициях, их истоках, целях и методах не ради академического интереса или классификации ради самой классификации. Мы делали это, чтобы увидеть, что за всем этим разнообразием стоит удивительно стройная и целостная структура.

И потому, на мой взгляд, будет гораздо удобнее в рамках данной структуры рассматривать то, каким по сути путем иду я, вне зависимости от моей религиозной традиции. Именно поэтому важно не только знать эти пути, но и задать себе главные вопросы: «А где на этой карте мировоззрения нахожусь я? К какой вершине стремится мое сердце? Какой дорогой я иду, и ведет ли она туда, куда я на самом деле хочу прийти? Если я выбираю путь Любви — что это значит для моего образа жизни? Если Безмятежности — готов ли я к ее дисциплине и отрешению? Если Гармонии, то как я воплощаю ее каждый день своей жизни?»

Понимание этих путей необходимо, чтобы суметь сделать свой собственный духовный выбор более осознанным. Не на уровне названий и традиций, а внутреннего устремления — на уровне тех четырех «цветов», которыми я могу ответить на зов Высшего.

Все, что мы нарисовали до этого момента, — это карта. Она позволит нам легче ориентироваться в религиозном пространстве. А теперь настало время достать компас и определить, в каком направлении идти каждому из нас, лично.

Для этого важно честно заглянуть вглубь себя и спросить: «Кто я — тот, кто старается любить, тот, кто ищет полноты и спасения, или тот, кто хочет жить праведной жизнью?» И это не все. Вот еще один, даже более важный, вопрос: «Кем я хочу стать к моменту, когда моя жизнь в этом теле подойдет к концу?»

Сотни и тысячи лет между представителями разных духовных школ велись жаркие споры. Было написано бесчисленное множество книг, трактатов, писем и статей, в которых каждый пытался показать, почему именно его путь истинен, а иные — искаженные или неполные.

Особенно ярко это видно в спорах между сторонниками личностного и безличного понимания Бога. Персоналисты обвиняли имперсоналистов в холодной отчужденности и отрицании красоты отношений. А имперсоналисты считали персоналистов наивными детьми: мол, образ Бога как Личности — это всего лишь проекция и удобная опора, но не конечная Истина. И так до бесконечности: каждая сторона доказывала, что другая не поняла самого главного.

Я не собираюсь взваливать на вас груз всех этих сотен и тысяч аргументов. Не потому, что это неважно. Нет, в этих спорах действительно отражались не только разногласия, но и искренние попытки прикоснуться к чему-то по-настоящему бесконечно ценному. Просто невозможно передать это все в одной работе. А главное, это отнюдь не гарантирует, что все мы придем к единому окончательному выводу. Что в принципе и не является целью данной книги. Ведь в каждой из категорий мировоззрений, о которых мы говорили, история знала и знает имена тех, чья жизнь стала живым свидетельством глубокого духовного преображения. Суфийские ашики и дервиши ислама, христианские святые и старцы, раввины и праведники иудаизма, вайшнавские и шиваитские ачарьи, буддийские монахи, учителя дзэн и даосские мудрецы. Их пути различны, но при этом все они действительно святые люди.

Мы можем объяснять этот удивительный факт по-разному, но отрицать его не в силах. За всем этим многообразием традиций стоит некий общий закон духовного восхождения. Одни называют его плодом благой кармы или следованием дхарме, другие видят в этом проявление внутреннего нравственного закона или пробуждение глубинной природы сознания, присущей человеку с рождения. А третьи — промысел Бога, который ведет к Себе тех, кто ищет Его с чистым сердцем.

Но вот что самое удивительное: даже став святыми, эти люди не поменяли своих взглядов. И не переписали свою веру. Те, кто любил Личность, не стали вдруг утверждать, что Бог — это только Свет. А те, кто искали Тишину, не стали жаждать Ее объятий. Так зачем же мне сейчас пытаться убедить вас в том, что одно является полностью истинным, а другое – ложным или неполным?

Я не мессия, не пророк и не судья, чтобы объявлять, какой путь лучше. Я не стану выносить вердикт Истины. Я уже достаточно понимаю, и в то же время слишком многого еще не осознал, чтобы пытаться взять на себя данную роль. Раз Истина существует, то судить надлежит Ей, а не мне.

Но я точно знаю одно. Я знаю, кто я. Я — тот, кто большую часть жизни просто хотел как можно больше наслаждаться и как можно меньше страдать. И до сих пор я, в основном, именно таков…

А еще я знаю, кем хочу стать.

Я пытался просто быть как все, быть хорошим человеком и выполнять свой долг. Пусть многие считают это достаточным, но я чувствую, что мне этого мало. Что я хочу чего-то большего. Не потому, что я лучше других, а потому что не могу иначе.

Я ищу Идеал. И когда заглядываю вглубь себя, не могу там внутри принять, что Он в конечном счете безличен, и что весь смысл этого мира сводится к потере индивидуальности и просто растворению своей личности в чем-то большем. Мне не достаточно безмолвного Абсолюта. Я ищу Того, с Кем можно быть вместе.

Я не считаю других заблуждающимися или стоящими ниже. Слишком много светлых личностей среди тех, кто идет другими путями или тем же путем, что и я, но иначе. И многие из них гораздо чище, чем я. Поэтому не берусь судить, куда их приведет их дорога. Я просто знаю, куда хочу идти сам.

Я готов идти, много лет уже иду, и продолжу идти по своему духовному пути. Но я не хочу просто исповедовать какую бы то ни было религию. Я хочу любви к Богу. Не на словах. Не формально. По-настоящему.

Пусть это нелегко, и путь потребует времени и большой внутренней работы. Но все мое естество говорит мне, что именно в этом сокрыто нечто настоящее. И если у этого мира есть Лицо, я хочу Его найти. Если у моей жизни есть цель, я хочу ее прожить.

Возможно, ты, уважаемый читатель, идешь другим путем. Если твой путь — это путь Безмятежности, тишины, растворения или Гармонии с великим миропорядком — знай, я уважаю и его. И вместе с тем я понимаю: наши вершины восхождения различны. Мы не будем притворяться, будто это одно и то же: на последних подъемах наши тропы расходятся. Но до этой развилки у нас есть общая дорога и общий «базовый лагерь»: честность сердца, очищение от эгоизма, дисциплина, милосердие, верность слову, уважение к жизни и другому человеку. На этом основании мы можем жить рядом, учиться друг у друга, и более того – поддерживать один другого, при этом не смешивая конечных целей и не подменяя истину компромиссом.

И все же продолжение этой книги для идущих путями Безмятежности и Гармонии покажется не столь близким, поскольку все остальные главы будут написаны сквозь призму того опыта, к которому стремлюсь я. Хотя и в этом случае, надеюсь, они будут полезны, потому как могут помочь глубже понять тех, кто идет дорогой личных отношений с Богом, чтобы не просто внешне, а именно изнутри увидеть то, что движет ими, и что за сильный внутренний импульс позволяет им жертвовать многим ради своего пути? И, возможно, это заставит яснее и честнее взглянуть на собственную практику, либо укрепив свою решимость и чистоту намерений, либо найдя в себе отклик на то, о чем здесь будет сказано.

Если же твое сердце откликается на зов Личности, вполне возможно, твой образ Бога не похож на мой. Но если ты тоже ищешь отношений с Ним, то, может быть, мы идем в одном направлении, а значит, могли бы идти рядом? Давай поговорим об этом в следующих главах, где речь пойдет уже именно о путях, ведущих к Единому Личностному Богу.

Глава 2. Если Бог один, то почему религий много?

В зале древнего храма, под высоким стеклянным куполом, стоял огромный ограненный драгоценный камень. Он был так велик, что с одной стороны взглядом его было не охватить. С разных сторон к нему подходили люди и начинали спорить о том, что видят.

— Он фиолетовый, — сказал один. — Твердый, строгий, как вечер перед бурей. Это цвет справедливости.

— Нет, — возразил второй. — Он зеленый. Мягкий, живой, как весна. Это цвет милосердия.

— Он розово-золотой, — сказал третий. — Это цвет любви.

— А я вижу синий, — сказал четвертый. — Глубокий, как небесная даль. Это цвет красоты.

Они говорили спокойно, но с той внутренней настойчивостью, которая возникает, когда кто-то ставит под сомнение то, что ты видишь сам.

Когда их разговор стал переходить в спор, кто-то один вдруг сказал: «Посмотрите наверх!» На потолке под куполом отражался переливчатый отблеск: зеленый, синий, фиолетовый, золотистый – все вместе, не сливаясь в однотонность, но и не споря между собой, блистали отражения разных граней кристалла.