ТИ ШРАМ Нургада. Путь

Глава 4

Луч фонаря скользнул под брезент и прошёлся по кузову, выхватывая из темноты громоздкие ящики. Затаив дыхание, мы уткнулись лицами в пол, стараясь не отражать свет.

— Пусто, — небрежно сказал голос снаружи. — Поехали дальше.

Я уже начала выдыхать, как вдруг фонарик зажёгся снова.

— Тут кто-то есть! — рявкнул мужчина, направив на нас ствол. — Выходим, по одному! Живо!

— Вот тварь! — прошипел Виктор.

— Давайте за мной, без лишних движений, а ты держи язык за зубами, — тихо произнёс Маркус и, задержав взгляд на мне, добавил: — Что бы ни случилось, не вздумай доставать нож. Поняла?

— Я сказал: на выход! — зло крикнули с улицы, стукнув прикладом по кузову. — Держать руки так, чтобы я видел!

Я нервно кивнула, и Маркус, поднявшись, медленно двинулся к выходу. Он спрыгнул, и тут же последовал глухой удар, от которого у меня кровь свернулась в жилах. Я слышала, как противно заскрипел гравий под его ногами, когда он упал, не издав ни звука.

— На колени, мразь! Следующий!

— Ну что, нургадская принцесса, пойдём посмотрим, что там, — улыбнулся Виктор, подмигнув. — Не бойся, скоро это закончится.

Перед тем как встать, он крепко стиснул мою руку, а я неохотно разжала ладонь, отпуская его холодные пальцы. Как только он соскочил с кузова, его также повалили на землю и пару раз ударили прикладом по спине.

Настала моя очередь.

— Особое приглашение надо? Сюда, быстро!

Снаружи начали терять терпение, и я заставила себя сдвинуться с места. Цепляясь за ящики и неуклюже переставляя ноги, я пошла на свет. Едва я коснулась земли, чьи-то грубые руки схватили меня и, швырнув на гравий, вжали в него лицом. Отчаянно хватая ртом воздух, я задыхалась, чувствуя, как острые камни царапают кожу.

Через секунду меня дёрнули за плечи и поставили на колени. Схватив за волосы, задрали голову вверх, и я увидела перед собой мужчину в чёрной форме без знаков отличия. Он смотрел на меня в упор, противно скалясь. Рядом, скрипнув зубами, тяжело задышал Маркус, а Виктор странно затих.

— А ты ещё кто такая? — рявкнул мужчина, и в нос ударил запах прогорклого табака и кислого пота.

Не зная, что ответить, я лишь молчала, отчаянно моргая.

— Я задал вопрос!

Сжимавшая мои волосы рука потянула сильнее, и с моих губ сорвался болезненный стон. Меня рванули за шиворот, резко поставив на ноги. Не удержавшись, я покачнулась, едва не упав, и застыла в ужасе, безмолвно распахнув глаза.

Только сейчас я поняла, что мы заехали не с той стороны Мирта, где лежал гладкий асфальт и светились неоном ухоженные улицы. Наоборот, словно проникнув через чёрный ход, мы оказались в небольшом дворе промзоны, с горами металлолома и серыми обветшалыми зданиями, напоминающими Тасон.

Всё вокруг было залито свежей кровью.

Из распахнутых кабин изрешечённых машин свисали безжизненные и неестественно вывернутые тела. Некоторые лежали возле спущенных шин, а кто-то так и остался сидеть за рулём, уткнувшись лбом в приборную панель. Кровь стекала по подножкам, смешиваясь с пылью и собираясь в чёрные густые лужи. Вокруг валялись трупы солдат Назитрапа. Их уже начали стаскивать в дальний угол, скидывая в кучу. А чуть в стороне, на коленях, стояли остатки уцелевших тасонцев.

От открывшейся омерзительной картины у меня окончательно сбилось дыхание. Ком сдавил горло так, что я не могла даже сглотнуть слюну.

— Кто вы и откуда? — повторил мужчина, сильно встряхнув меня. — Отвечай!

— Этот точно из Назитрапа! — злобно прошипел другой, ткнув прикладом Маркуса в спину. — Я их высокомерные морды за версту чую.

Покачнувшись, Маркус выпрямился, продолжая держать руки за головой. Его лицо было абсолютно спокойным, но я видела, что он просчитывает шаги и ищет выход.

Посмотрев на Виктора, я ужаснулась.

Каким-то чудом он ещё удерживал себя на месте, но уже практически не контролировал. Вены на его натянутой шее вздулись, пульсируя, словно живые твари, а из приоткрытого рта вырывалось гортанное дыхание с противным жадным присвистом. В обезумевших глазах больше не было сознания, только сжирающий его изнутри голод. Виктор смотрел на стекающую кровь, и на его губах появилась кривая улыбка, больше напоминающая звериный оскал.

— Если из Назитрапа, зачем тогда в кузове прятались? — процедил удерживающий меня мужчина, и я почувствовала, как снизу в горло уткнулся ствол. — Не зли меня, девочка!

— Отпусти её, иначе я тебе сломаю руку, — спокойно произнёс Маркус, но от него повеяло мертвенным холодом.

— Никто его по башке не бил? — хмыкнул кто-то рядом, и все дружно заржали. — Если так переживаешь за свою шлюху, советую стать посговорчивее.

— Я не повторяю дважды, — бросил Маркус, медленно подняв бешеные глаза.

От его ледяного спокойствия по моей спине скользнул липкий, пронизывающий страх. Однажды я уже видела его таким в поселении диких. Сейчас он тоже напоминал равнодушного, безжалостного солдата с одним-единственным желанием — убивать.

Смех не стихал. Удерживающий меня мужчина хохотнул и сплюнул сквозь зубы, наслаждаясь своим превосходством:

— Забавный ты парень, но глупый. — Схватив меня за горло, он с силой сжал его, перекрыв дыхание, и злобно прошипел: — Я тоже не люблю повторять вопросы!

Вцепившись в пальцы, впившиеся мне в кожу, я захрипела, пытаясь освободиться, но он только усилил хватку. Воздух резко исчез, в глазах потемнело, а уши сдавило от пульсирующей, давящей боли. Меня окутал вакуум, и я уже не слышала, что происходит вокруг. Постепенно начиная терять связь с реальностью, я уже не понимала, где нахожусь, медленно погружаясь в темноту.

Неожиданно в мою давящую тишину прорвался противный влажный хруст. Так ломается ветка, только этот мерзкий звук оказался в сотню раз громче. Хватка резко исчезла, но тут же появился животный вопль, пропитанный нечеловеческой болью.

Упав на колени и хватая ртом воздух, я закашлялась, не в силах выровнять сбившееся дыхание. Сквозь пелену слёз я увидела, как рядом со мной, скорчившись в муках, истошно орёт мужчина, секунду назад сжимавший моё горло. Его неестественно вывернутая рука болталась как тряпка, а из-под окровавленной натянутой кожи торчал осколок сломанной кости. Давясь собственной слюной, он смотрел на неё с непониманием, не в силах поверить в то, что произошло.

Выпрямившись во весь рост, Маркус двигался стремительно и резко, как зверь, загнанный в угол. На него навалились сразу трое, и образовалась куча, больше похожая на месиво. Он уклонялся, но ударов было слишком много. Приклад врезался ему в плечо, но он не упал, а вместо этого под его кулаком хрустнула чья-то челюсть. Из рассечённой брови кровь текла по его лицу, заливая глаза, но он не останавливался, нанося удар за ударом.

— Лежать, тварь! — орали вокруг. — Стреляй, мать твою!

— Да не могу! Отойдите от него, а то я вас перестреляю!

Сзади раздался низкий гортанный рык, и я обернулась, потеряв дар речи. Виктор всё ещё стоял на коленях, но не так, как раньше. Его тело выгнулось и напряглось до предела, а пальцы судорожно сжали гравий, раздирая кожу. Запрокинув голову, он приоткрыл рот, издав нечеловеческий, болезненный звук. Я видела, как на его шее, под бледной, почти синюшной кожей, бешено колотится каждая жилка. Он ещё пытался бороться, но его контроль таял на глазах.

Слева щёлкнул затвор, и молодой парень вскинул оружие, целясь Маркусу в голову. Я закричала, но из горла вырвался только сиплый, жалобный писк.

— Нет! — прохрипела я, вскочив на ноги.

Я не успела сделать и шага, как с пугающей лёгкостью Виктор взлетел с колен. Он набросился на стреляющего сзади, рванув на себя, и его зубы с противным чавканьем вонзились в плоть. Солдат заорал, выронив оружие. Визжа, он попытался оттолкнуть Виктора, но тот вцепился мёртвой хваткой, вгрызаясь всё глубже, пока по его подбородку не потекла чужая кровь. В этот момент в его глазах появилась эйфория, граничащая с экстазом, и у меня от спазма тошноты свело желудок.

Вокруг меня творился ад, а я в отчаянии крутилась на месте, не в силах его остановить.

— Нет! Не надо! Остановитесь! Что вы делаете? — орала я, окончательно срывая голос.

Маркуса практически повалили на землю, но он выкрутился, схватив одного за воротник. Потянув его на себя, он врезал ему коленом в живот, и мужчина согнулся пополам, сплёвывая кровавую пену. Резко развернувшись, он ударил другого локтем в лицо, и тот отлетел, не удержавшись на ногах.

Я старалась не смотреть на Виктора, но заметила, что его первая жертва с разодранным горлом лежала без движения, и он уже расправлялся со вторым.

Вдруг распахнулись небольшие деревянные ворота, и оттуда хлынули люди. С криками «Лежать!», «Стоять!», «Убью!» двор заполнил десяток вооружённых солдат. Через мгновение в спину Маркуса прилетел приклад, и он споткнулся, припав на одно колено. Он резко вскочил, но его повалили обратно. Сверху навалились четверо, пытаясь прижать его к земле. Маркуса били ногами без разбора и остановки: по голове, плечам и рёбрам.

Не выдержав, я рванула с места. Знала, что бесполезно, но стоять больше не могла. Подлетев к ворочающейся куче, я с разбегу вонзила нож в бок ближайшего солдата. Лезвие вошло слишком легко, и я почувствовала, как металл скользит сквозь ткань, кожу и мышцы.

Взревев, парень выгнулся и наотмашь хлестнул меня по лицу, отчего я на пару метров отлетела в сторону, пропахав спиной мелкие камни. Не реагируя на резкую боль, я тут же вскочила, отчаянно сжав рукоять. Приготовившись кинуться вновь, я сглотнула кровь и уже занесла руку, как где-то сбоку кто-то громко заорал:

— Свои!

— Свои!

— Это Маркус Ган!

— Свои, блядь!

— Стоять!

Я узнала того, кто кричал, надрывая связки. Им оказался молодой лейтенант, встретивший нас при первом посещении Мирта. Никто не отреагировал на его вопли, и тогда последовала отрезвляющая автоматная очередь в воздух, после чего все, наконец, затихли.

Постепенно стонущая масса из помятых тел начала неохотно расползаться в стороны. Когда с Маркуса всё-таки слезли, он выпрямился, пытаясь встать, но к нему сразу подбежал тот, кто кричал, любезно протягивая руку. Отшвырнув её в сторону, Маркус, шатаясь, встал сам, и от его вида у меня выступили слёзы. Его лицо было залито кровью: разбита бровь, рассечена губа, скула в синяках, а под глазом наливалась тёмная гематома.

— Этот псих отгрыз мне ухо! — заверещали сбоку, и по мне прошёлся ледяной разряд. — Пристрелите эту тварь! Он сумасшедший!

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я заставила себя обернуться. Виктор стоял к нам спиной, рассматривая свои окровавленные руки. У его ног в истерике бился мужчина, отчаянно пытаясь зажать рану на месте, где раньше было его ухо. Он продолжал вопить, а меня сковала паника, когда я заметила, как постепенно на лицах остальных начала появляться брезгливая растерянность.

— Он защищался! — крикнула я, едва перекрикивая вой истеричного солдата. — Вы первые на нас напали! Меня чуть не задушили…

Голос сорвался, но я продолжала, не давая никому вставить слова:

— Что вы так смотрите? Что ему оставалось? Лечь и ждать, пока вы нас убьёте?

Солдаты молчали, задумчиво рассматривая труп с разодранным горлом, а я старалась заглушить собственный одуряющий страх. Продолжая сжимать в руке окровавленный нож, я нервно блуждала глазами по толпе в поисках поддержки. На мгновение я встретилась с испепеляющим взглядом Маркуса, и мне стало жутко. Он смотрел так, будто видит меня насквозь, словно знает, что за моими словами скрывается то, о чём лучше молчать.

— Он ему горло перегрыз! — снова заверещал катающийся по земле мужчина. — Какая, на хрен, защита?

— А ты бы на его месте что сделал? — зло рявкнула я и тихо прошептала: — Когда хочешь жить, и не такое сделаешь…

Опешив, солдат замолчал.

В повисшей тишине Виктор медленно вытер рукавом кровь со рта. Движения были плавными, почти спокойными, но я видела, как дрожат его пальцы. Он обернулся, и его глаза уже не казались пустыми. В них появились растерянность и болезненное осознание того, что он натворил. Наши взгляды встретились, и всё стало понятно без слов. Только я знала, насколько близко он подошёл к черте, за которой уже нет возврата.

Возможно, он её уже переступил…

— Какого чёрта у вас здесь происходит? — неожиданно процедил Маркус, перетянув внимание на себя. — Кто эти люди?

К этому моменту солдаты уже начали оказывать первую помощь своим покалеченным бойцам, бросая на нас злобные взгляды.

— Капитан Ган, простите, вышло небольшое недоразумение, — виновато буркнул лейтенант, уставившись на сваленные в углу трупы. — Это люди Амоса… и они не всегда ведут себя адекватно.

— Рот закрой, назитраповская шавка! — рявкнул кто-то из толпы и щёлкнул затвором. — Не тебе нас учить, как себя вести!

— Давайте все успокоимся! — огрызнулся молодой лейтенант, подняв руки. — Отведите своих людей в лазарет и уберите… всё, что вы тут натворили, а я сам займусь этими тремя.

— Эти мрази убили Буна, сломали руку Максу и пырнули Ива ножом! — рявкнул бородатый седой мужик, направив на меня автомат. — Им башку нужно прострелить, а не в зад выцеловывать!

— Убери ствол, а то тоже станешь одноруким, — совершенно спокойно произнёс Маркус и, посмотрев на лейтенанта, добавил: — Мне бы с Шоном поговорить.

— Ярос занят. Вы пока отдохните, он встретится с вами завтра, — ответил тот, направившись к распахнутым небольшим воротам. — Следуйте за мной, пожалуйста. Я вас провожу.

Уговаривать нас не пришлось: мы все стремились как можно быстрее покинуть этот мерзкий двор. В последний раз окинув его взглядом, я ужаснулась.

Они их убили… практически всех, без разбора.

Завтра Бран не дождётся своих людей обратно.

Перед тем как окончательно отвернуться, я посмотрела на солдата, которого ударила ножом. Рядом с ним два крепких парня уже опустили носилки, аккуратно пытаясь его переложить. Бессвязно бормоча синюшными губами, он лежал, прижимая трясущиеся руки к ране, и его лицо стало таким бледным, что почти сливалось с серыми пыльными камнями. Кровь сочилась между его скрюченными пальцами, растекаясь по форме тёмным пятном.

Я могла его убить…

Я даже этого хотела… ударила, не думая и не целясь. Если бы лезвие вошло на пару сантиметров выше или я надавила чуть сильнее, его бы сейчас оттаскивали к куче трупов.

Стонущий парень повернул голову в мою сторону, и я стыдливо отвела глаза. Знала, что, если бы для спасения Маркуса понадобилось провернуть нож в его плоти, я бы сделала это не задумываясь. И в этот момент мне было бы всё равно, выживет он или нет.

Алекс был прав… Люди всегда найдут оправдание для своих омерзительных поступков, и я не исключение.

Машинально я посмотрела на Виктора. Он шёл ссутулившись. На его лице засохли пятна чужой крови, а в потухших глазах больше не было эйфории. Он вынырнул из дурмана, вернулся. Но какой ценой? Я хотела подойти, дотронуться, показать, что я всё ещё рядом, но так и не решилась. Боялась, что сделаю только хуже.

Мы пошли вслед за солдатом, а бородатый мужик со взведённым автоматом так и остался стоять посреди окровавленного двора, прожигая ненавистью нам лопатки.

Миновав ворота, Маркус резко остановился, обратившись к опешившему парню:

— Лейтенант, я могу узнать ваше имя? — неожиданно спросил он, и я насторожилась.

— Меня зовут Бэн Роу. Мы с вами уже встречались…

— Да, я помню, — протянул Маркус, хищно улыбнувшись. — Бэн, ты мог бы дать мне оружие? В следующий раз, при встрече с руантскими головорезами, не хочется опять всё доводить до драки.

— Да, конечно! — ответил солдат, протянув ему свой пистолет. — Они тут недавно и уже натворили дел, но, наверное, по-другому у нас ничего бы не получилось… Ну, Ярос вам сам всё расскажет.

Благодарно кивнув и даже не взглянув на оружие, Маркус молча убрал его в задний карман брюк. Странно глянув на нас с Виктором, он пошёл дальше, прекрасно ориентируясь в Мирте без посторонней помощи.

Мы петляли по тёмным проулкам, и промзона постепенно оставалась позади, но Первый сектор не спешил открываться нам с парадной стороны. Вокруг по-прежнему тянулись невзрачные одноэтажные здания, больше похожие на бараки, чем на жилые дома. В окнах горел свет, и кое-где за тяжёлыми шторами угадывались силуэты, но на самих улицах было непривычно пусто.

Свернув за угол, мы двинулись вдоль невысокого дощатого забора, за которым угадывались многочисленные вольеры и клетки. Присмотревшись, я увидела за ангаром стойла с разбитыми кормушками.

— Что это за место? — спросила я, догнав Бэна.

Он проследил за моим взглядом и тоскливо ответил:

— Ферма. Вернее, то, что от неё осталось. Раньше здесь было больше живности, но без полей Дароса содержать их оказалось сложно.

— Но там кто-то есть! — воскликнула я, заметив движение в одной из клеток.

— Да, осталась всякая мелочь, а от крупных пришлось избавиться.

Однажды, ещё до катастрофы, мне посчастливилось побывать в Даросе, и это оставило в моей душе неизгладимые впечатления. Бескрайние поля с сочной зеленью и лоснящиеся шкуры навсегда отпечатались в детской памяти. Перед глазами замелькали морды коров и лошадей с их мягкими бархатными носами, и стало не по себе. Мирт поиграл с ними, а, наигравшись, просто избавился.

Ферма осталась за спиной, а я всё ещё ощущала запах прелого сена, хотя его уже давно здесь не было. Маркус шёл впереди, и я заметила, как он украдкой бросил злой взгляд на сгнившие стойла. Он видел ту же жестокую разруху, что и я, но промолчал.

Говорить тут было нечего…

Мы прошли вслед за Бэном сквозь ещё одни незапертые ворота и оказались в уже знакомой жилой части Мирта. Сделав буквально пару шагов, мы замерли в шоке, не веря своим глазам. В это вечернее время ухоженные улицы оказались совершенно пусты. На них не было привычных улыбающихся прохожих, снующих машин и громких голосов. Только ветер гонял по асфальту смятые листовки да редкие жёлтые листья, которые ещё не успели убрать.

На неоновых табло, раньше заливавших Мирт разноцветным светом, теперь крутили жуткие ролики. На них мелькали лица, искажённые гримасами ужаса и боли.

— Что это? — прошептала я, не в силах отвести взгляд.

— Правда, — ответил Бэн, криво усмехнувшись. — То, что показал Амос, пришлось по душе не всем.

Сцены мелькали одна омерзительнее другой, а внизу экрана бежала надпись: «КИРУД. СЕКТОР 7. ОТ ВАС ЭТО СКРЫВАЛИ ГОДАМИ».

Бэн повёл нас дальше по пустынной улице, а заметив на наших лицах замешательство, сухо произнёс:

— Восемь вечера. Комендантский час. Патрули из Руанта стреляют без предупреждения. Теперь Мирт полностью закрыт: в него нельзя попасть и из него не выехать. Вам сегодня очень повезло.

— А я всё слово не мог подобрать тому, как нас встретили. Оказывается, это «везение», — процедил Виктор, и в его голосе послышалось бешенство.

Бэн лишь пожал плечами, словно смерти солдат, с которыми он носил одинаковую форму, ничего для него не значили.

Мы шли по Первому сектору, и я не узнавала его. Глазея по сторонам, я ужаснулась. Мирт, который мы помнили: сверкающий, праздничный, наполненный музыкой и смехом, — исчез. На его месте остались лишь пустые улицы и вывески с чужими страданиями, а в окнах застыли перекошенные лица, не в силах переварить вываленную на них правду.