ТИ ШРАМ Нургада. Путь

Ярос долго молча перебирал бумаги перед собой, а тишину в зале нарушал лишь шелест страниц. Спустя несколько утомительных минут он поднял исписанный лист, пробежал по нему глазами и недовольно поморщился.

— Результаты опросов неутешительные, — произнёс он, небрежно бросив бумагу на стол.

— Что им не нравится? — спросил лысоватый мужчина, растерянно моргая. — Мы же всё это сделали ради них… Неблагодарные.

— Мирт любит Гри, — скривился Ярос, откинувшись на спинку кресла. — Несмотря на записи из Кируда, у него осталось много сторонников. Люди помнят, что при нём было иначе: праздники, музыка, чувство безопасности. Им плевать на правду — они хотят обратно в ту красивую сказку.

Он взял паузу, обведя взглядом собравшихся, и продолжил уже тише, но жёстче:

— Репутация действующего Верховного Правителя безупречна. Он выстраивал её десятилетиями, и, как я ни старался, так и не смог найти на него компромат. Ни одной зацепки, он абсолютно чист.

Слушая его речь, я почувствовала, как внутри всё медленно холодеет. Я догадалась, к чему он ведёт, и не могла заставить себя дышать.

Подняв голову, Ярос посмотрел прямо на меня, и в его глазах мелькнуло расчётливое ожидание. Демонстративно вздохнув, словно это решение далось ему нелегко, он сухо произнёс:

— В такой ситуации у нас остаётся только один вариант: убрать его физически.

— Нет! — раздался громкий крик, эхом прокатившись по помещению.

В зале стало так тихо, что я услышала, как сбивчиво бьётся моё сердце. Я не сразу поняла, кто это выкрикнул. Только когда на меня устремились изумлённые взгляды собравшихся, я осознала, что это вырвалось из моего горла, и по телу прокатился страх.

Что я наделала…

Ярос продолжал пристально рассматривать меня. Его лицо оставалось спокойным, но уголок губ едва заметно, удовлетворённо дрогнул, и на моих глазах выступили слёзы. Мышеловка захлопнулась, он добился того, чего хотел.

Сжавшись в комок, я всеми силами старалась не разрыдаться, прекрасно понимая, что мне не дадут выйти отсюда без признания. Весь этот спектакль разыгран только для меня. Дура.

Все люди одинаковые…

Ярос выдержал паузу до конца. Не спеша поднявшись, он поправил бумаги и спокойно, почти буднично заявил:

— Думаю, на сегодня достаточно. В свете открывшихся… э… эмоций предлагаю продолжить обсуждение данного вопроса завтра. Всем спасибо.

Стулья заскрипели, и собравшиеся поднялись, старательно избегая смотреть в мою сторону. Их шаги прошелестели по ковру, стихая за дверью, и мы остались вчетвером.

Напряжение росло, и я чувствовала плечом жар, исходящий от Маркуса. Его кожа обжигала меня даже через ткань. Он молчал, а я боялась повернуть голову в его сторону. Страх увидеть в его глазах ярость и разочарование полностью сковал моё тело, не давая пошевелиться.

Когда за последним советником закрылась дверь, я встретилась с сочувствующим взглядом Амоса, и это стало последней каплей.

— Вы использовали меня! — прошипела я, срываясь на крик. — Вы всё знали с самого начала и просто со мной играли!

Вскочив на ноги, я схватилась за голову, нервно затоптавшись на месте.

— Вы ничем не лучше него! — выкрикнула я, в бешенстве остановившись посреди зала. — Вы здесь сидите и говорите о справедливости, о новом Совете, а сами только что убили безоружных людей! Чем вы отличаетесь от Гри?

Потупив взгляд, Ярос открыл было рот, но Амос поднял руку, останавливая его. Встав со своего стула, он медленно подошёл ко мне, остановившись всего лишь в паре метров. Свет упал на его лицо, и искалеченные черты стали ещё резче.

— А никто и не говорил, что смена власти будет забавным развлечением, — спокойно произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — В этой мясорубке жертвы неизбежны. Я не испытываю по этому поводу радости, но и слёз лить не буду. Я лишь делаю то, что должен.

— Но вы их просто расстреляли, даже не дав шанса! А во что вы превратили Мирт?

— У нас нет ни времени, ни средств проверять их на лояльность! — грубо отчеканил он, едва сдерживаясь. — В Назитрапе служат только хорошо подготовленные солдаты. Они обучены только убивать. Здесь нет тюрьмы, Кируд разрушен, и я не буду рисковать, пытаясь играть с ними в милосердие!

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова. Они словно колючки застряли, раздирая горло, а от расчётливого холода в его голосе у меня и вовсе онемели пальцы.

Глубоко вздохнув и мгновенно взяв себя в руки, Амос всё так же жёстко продолжил:

— Я потратил больше двадцати лет на подготовку того, что сейчас происходит. За моей спиной судьбы тысяч людей, и мне плевать, если кому-то это не нравится. Да, Мирту сложнее всех принять перемены. Потому что они всегда жили как черви, питаясь плотью и медленно убивая того, кто их кормит! Их праздникам пришёл конец, и это обычная ломка. Ничего, привыкнут. Мы же привыкли.

Амос чеканил каждое слово, и они, подобно мерзким тварям, вгрызались мне под кожу, а я не знала, что возразить.

— Захватить Мирт — много ума не надо. Он и в прошлый раз сдался без боя, — зло процедил Маркус за моей спиной, и я поёжилась. — Провернуть такое с Назитрапом у тебя не получится.

— Второй сектор тоже ждут большие перемены, — хищно улыбнулся Амос. — Он больше не будет машиной для убийств, а станет обычной охраной и защитой Системы. Таким, каким изначально и задумывался. И если для этого мне придётся стереть его в пепел и выстроить вновь, я это сделаю!

— Ради власти хочешь залить всё вокруг кровью? — с презрением бросил Маркус.

— Мне не нужна власть, у меня другие интересы, — усмехнулся Амос и, переведя взгляд на меня, тихо произнёс: — Латея, я не хочу лишних жертв, но Арий Гри — слишком значимая фигура. Многие всё ещё верят в его исключительность и готовы за это сражаться. Мы не хотим погрузить Систему в бесконечную войну, и для этого нужна твоя помощь.

Ярос так и сидел в кресле Алекса, картинно сложив руки на столе. Он ничего не говорил, но ему это и не требовалось: всё, что он спланировал, уже и так происходило само собой. Они загнали меня в угол, из которого каждый шаг — это мой проигрыш.

— Вы ведь его всё равно убьёте… — прошептала я, не удержав одинокую слезу, медленно скатившуюся по ледяной щеке.

— Я бы предпочёл суд.

Сухой ответ Амоса не принёс облегчения, наоборот, стал приговором. Суд или казнь — какая разница, как это назовут?

Итог всё равно будет один…

В пелене непролитых слёз всплыло лицо из детства. Совсем юный Алекс в форме Назитрапа, с горящими глазами, улыбался, рассказывая маме о своих успехах. В его голосе было столько амбиций, желаний и веры в собственные силы, что ни у кого вокруг не возникало даже малейших сомнений: он обязательно всего добьётся.

Мама так им гордилась…

Во что ты превратил свою жизнь, брат…

Медленно я развернулась к Амосу и Яросу спиной. В это мгновение они перестали для меня существовать. Их лица, ожидания и планы — всё исчезло, растворившись в густом воздухе полупустого зала.

Только его я видела перед собой, и только для него я хотела произнести эти слова. Карие глаза прожигали меня насквозь, но в них не было злости, лишь ожидание и грусть.

— Арий Гри — это псевдоним… — прошептала я, чувствуя, как по щекам покатились слёзы. — Я не знаю, почему он выбрал именно его… Мне казалось, он всегда гордился своим именем. Мама назвала его в честь своего отца… Он нелепо погиб в Руанте… при строительстве филармонии…

Всхлипнув, я закрыла глаза, прекрасно понимая, что несу бред. Неосознанно тяну время, боясь произнести главные слова.

— Его настоящее имя — Алекс Рич... и он мой брат, — с трудом выдавила я, практически сорвавшись в рыдания. — Я не могу его понять и оправдать, но всё равно продолжаю любить… и от этого ещё больнее…

Опустив голову, я замолчала. Плечи вздрагивали, ещё больше разгоняя по телу неконтролируемую дрожь. Боясь увидеть презрение, я так и не посмотрела ему в лицо, сквозь слёзы рассматривая размытый пол под ногами.

Стул противно скрипнул, а через секунду горячие пальцы коснулись моего подбородка, заставив поднять голову. Стоя вплотную, Маркус смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было того, чего я так боялась, — только разделённая боль, понимание и едва сдерживаемая ярость.

— Ты всё сказала? — спросил он тихо, на что я смогла только нервно кивнуть.

Крепко сжав мою ладонь, он сразу направился к выходу.

— Собрание окончено! — рявкнул Маркус через плечо так громко, что, казалось, задребезжали даже стёкла.

— Нам нужно сделать запись… — раздался за спиной сбивчивый голос Яроса.

Он сказал что-то ещё, но продолжение фразы потонуло в грохоте открывшейся двери, которую Маркус распахнул ногой.

Мы вышли в пустой коридор, и никто нас не остановил.

Он шёл быстро, прекрасно ориентируясь в огромном здании. Едва поспевая за ним, я иногда спотыкалась на ковровой дорожке, но его пальцы лишь сильнее сжимали мою руку, каждый раз предотвращая падение.

Машина стояла у ступеней, а Бен ждал, облокотившись о её капот. При виде нас он выпрямился, но ничего не спросил, молча открыв дверь. Ему хватило одного взгляда на лицо Маркуса, чтобы проявить благоразумие и не лезть с расспросами.

За окном снова поплыл опустевший Мирт, но я на него уже не смотрела, отстранённо рассматривая сползающие по стеклу капли. За всю дорогу никто из