- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Альгердас Табатадзе ХРОНИКА БАНКИРА
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Дружный звук соприкасающихся бокалов по всему залу положил начало прекрасному приключению, которое так все ждали, и к которому готовились.
— Володя, — обращаясь к Истушкину, произнес Георгий, ты наверно уже все рассказал нашим гостьям.
— Что я мог рассказать? Казарма-занятия. Занятия-казарма. Ничего интересного.
— Очень даже все интересно, — посмотрев на Николая, сказала Людмила, — девушка-блондинка. По взгляду было заметно, что он ей нравится. — Да, очень даже интересно. Ведь все так отличается от институтской жизни. Правда, что вас никуда не отпускают? Правда, что у вас, как в монастыре?
Николай, сразу решил взять быка за рога.
— Да, правда! Сидим, молимся по утрам и даем обет молчания. Ведь у нас столько военных секретов. А если выпускают за стены училища, то только на свидания с такими красивыми девушками, как вы.
— И много у вас было таких красивых как мы? — продолжила, кокетничая, Людмила.
— Надеюсь завтра получить первое увольнение за три года, для встречи с девушкой по имени Людмила, — красиво парировал Николай.
— Не забудьте только спросить у девушки Людмилы, согласна ли она, — строя строгие глазки, улыбнулась Людмила…
Все дружно рассмеялись…
— Как грустно, — изобразив печаль на лице, произнесла Мария, — мне так вас жалко!
— Никогда не жалейте мужчин. Это нас унижает. Мы люди военные. И не привыкли к жалости. Нас каждый день готовят к страшным испытаниям и мучениям, — шутя, посмотрев на неё, высказался Георгий.
Лукаво взглянув на него, девушка спросила:
— И как же это вас готовят к испытаниям каждый день?
— Все очень просто, — вмешался в разговор Николай, — каждый день бегаем по 20 километров, переплываем реки, взбираемся на горы…
— Очень интересно, — Бросила реплику Галина — третья девушка. — И где же вы под Минском нашли широкие реки и высокие горы?
— Тут я немного переборщил. Имея ввиду что-то в этом роде, — рассмеялся Николай. — Но, если у тебя за спиной рюкзак в 15 килограммов, в руках автомат, а на лице противогаз, даже маленький бугорок превращается в Джомолунгму.
— И так все три года? — спросила Мария.
— Почему три? Не три, а пять. — Уточнил Георгий.
— Пять лет в казарме? Как вас жаль, — продолжила Мария.
— Опять жалеете? — возмутился Георгий. — Нет, к нашему счастью, последние два года мы вольные слушатели, получаем приличную стипендию и можем жить где угодно, а если негде, нам предоставляют общежитие… Да и сейчас, мы не монахи: по субботам и воскресеньям нам предоставляют увольнительные, которые каждый использует по своему усмотрению.
Все с нетерпением ждали танцев, и когда заиграла медленная музыка известного советского шлягера, Георгий пригласил Марию. Идя вслед за девушкой, он обратил внимание на ее стройную фигуру. Бархатная юбка была до колен: немного сужаясь книзу она подчеркивала красоту ее фигуры и ног. Его правая рука обхватила талию девушки. Он почувствовал мягкость и одновременно упругость ее тела. Ему все в ней нравилось. Георгий попытался чуть-чуть прижать Марию к себе и по движению ее тела понял, что она не возражает. Они быстро затерялись среди танцующих. Медленный танец не мешал разговору. Мария спросила:
— Вы говорили, что на четвертом и пятом курсе будете жить в общежитии, — это похоже на мою жизнь в студенческом общежитии, и хочу вам сказать, что в этом мало хорошего, особенно для девушек.
— Так вы не из Минска?
— Нет, я из Бреста. Всю жизнь прожила там. Потом поступила в институт в Минске.
— Я бывал когда-то в Бресте, и он мне очень понравился. Особенно ваша центральная улица — Советская и, конечно, Брестская крепость.
— Вот видите, как тесен мир. Мои родители живут на улице Советской. А вы давно были в Бресте?
— Я был там на соревнованиях, когда учился в десятом классе. Получается четыре года назад.
— Мы могли там встретиться, — задумавшись, произнесла Мария.
— Да, могли, но встретились сегодня. Наверно, на небесах решили, что так лучше…
— Да, наверно решили, что так лучше. А вы, минчанин?
— Можно сказать, что да. Мы в Минске живем уже много лет.
— Не хотела, но все-таки вас спрошу. А у вас девушка есть? Только честно…
— Если честно, то нет. Не хотел, но все-таки тоже вас спрошу. А у вас парень есть? Только честно…
— Какое редкое совпадение, у меня тоже никого нет.
Георгий и Мария, танцевали вместе целый вечер. Правда, несколько раз, когда Георгий был нерасторопен, Николаю удалось перехватить Марию и потанцевать с ней. Георгий отнесся к такому поведению друга спокойно, предполагая, что действия Николая не смогут зайти слишком далеко, учитывая их договоренность. Но как показали дальнейшие события, он переоценил джентельменские качества друга. После одного из танцев с Николаем девушка с улыбкой заявила:
— А ваш друг очень напорист!
— Что-то случилось, Мария?
— Да нет все хорошо, что могло случиться…
Но червь сомнения и ревности уже начал подбираться к Георгию. Он не отступал:
— Николай пригласил вас на свидание?
— Нет, правда Георгий, ничего не случилось. Выбросьте все из головы. — Мария сказала это так убедительно, что он сразу успокоился.
Во время танцев, когда другие ребята не могли все слышать, Георгий успел поведать Марии о своей семье, о жизни в училище, о маме литовке и отце грузине, что она, невольно, подумала: «Как он много говорит! Наверно большой фантазер и выдумщик, и это после пары бокалов шампанского. Интересно, они все будущие офицеры такие? Он и грузин, он и литовец, хорошо, что не марсианин».
Думая об услышанном, она улыбнулась. В тот момент ей не дано было понять, что его доверчивость была вызвана искренней симпатией к ней и зарождающейся любовью, которая всегда вначале начинается любовью глаз, и только позже, на втором этапе, когда все звезды сходятся, перерастает в любовь сердец. Глаза влюбляются в образ, формы, которые сопоставляются с внутренними представлениями оценивающей стороны. Сердце влюбляется в душу, в то, что называется человеком. Если второго этапа не происходит, люди часто себя обманывают, принимая любовь глаз за настоящую любовь, что, как правило, приводит к сложным последствиям для обеих сторон.
— Вы улыбнулись, Мария, значит о чем-то подумали.
— Подумала о том, что еще вчера я не знала, что есть вы, а вы не знали, что есть я… — ответила она.
Танцуя с девушкой в очередном танце, Георгий спросил:
— А вы бывали когда-нибудь в Грузии?
— К сожалению, нет.
— Вам обязательно там надо побывать. Если подружимся, я вас туда свожу.
— Отличный повод! Теперь я буду очень стараться с вами подружиться. А если не получиться, я сама туда съезжу.
— Будьте осторожны, вас там сразу украдут.
— Не украдут, вы же будете рядом, — ответила Мария.
После этой фразы, они рассмеялись.
— Кстати, ваш друг Николай тоже надеется на дружбу.
— Вот как, а вы что ответили?
Опять волна ревности и трепетного волнения нахлынула на него. Такого особого, нового чувства он никогда не испытывал раньше. Он ждал ее ответа, даже слегка отстранившись от нее. Мария подняла на него свои красивые карие глаза, задумалась, улыбнулась и ответила:
— Да ничего, он ведь не повезет меня в Грузию.
— Он вас точно в Грузию не повезет, — с чувством пришедшего облегчения, от ее слов, радостно провозгласил Георгий.
Дождь со снегом прекратился. Луна делала неудачные попытки выглянуть из темных ночных облаков. Фонари выглядели тусклыми и грустными в своей мокроте, но мрачная погода не мешала молодым людям быть возбужденными и радостными. Георгий провожал Марию к автобусу, слегка поддерживая ее за локоть в тех местах, где видимость тротуарной дорожки была недостаточной. Она была в коротком до колен светлом пальто c ярким шелковым шарфиком на шее...
Жизнь наполнялась неизвестным ему доселе новым содержанием: будоражащим, томительным и беспокойным.
— Если я к вам завтра приеду, вы не будете возражать? — спросил Георгий.
— Приезжайте, буду рада. Общежитие номер четыре политехнического института, на проспекте. Вы знаете, где это?
— Да, знаю. Не один раз проезжал мимо. А как вас там разыскать?
— В фойе будет дежурный администратор: он поручит проходящим студентам вызвать меня. Номер моей комнаты 24.
— Во сколько вам удобнее по времени?
— Приходите к двум часам, я сама к этому времени выйду в фойе, и меня не надо будет искать.
— Договорились, в 14 часов я буду у вас.
— Буду вас ждать, — смотря в глаза Георгию ответила Мария.
Её глаза отличались удивительной живостью, взгляд менялся в зависимости от темы разговора — они то искрились, то были лукавыми и печальными, то были озорными и мечтательными. Ему показалось, когда она сказала: «Буду ждать», в ее глазах и голосе была радость и надежда на встречу.
Георгий еще долго стоял на остановке, находясь под впечатлением встречи с Марией. Может быть, ему только показалась надежда в ее глазах, может быть, ему просто так очень хотелось. Возбужденный от зарождающегося чувства, он плохо спал в ожидании предстоящей встречи. Заснул поздно, но это не помещало ему рано проснуться, привеcти себя в порядок и выехать на свидание…
Найти студенческое общежитие было делом не сложным: оно стояло вдоль проспекта, недалеко от главного корпуса политехнического института, который выделялся своей фундаментальностью, бело-зеленым фасадом и колоннами входного портика с красивым белым шпилем над ним. Политехнический институт был самым большим высшим учебным заведением в стране.
Войдя в фойе общежития, он уверенным шагом двинулся к столу дежурного администратора, который стоял прямо у прохода в жилые помещения, но не успел пройти и нескольких шагов, как услышал знакомый мужской голос:
— Георгий, мы здесь!
В нескольких метрах от него стояли Николай и Мария. Николай, как и он, был в форме и выглядел самодовольным. Георгий мог ожидать всего, что угодно, но только не этого… В своих ночных фантазиях он выстраивал различные варианты их встречи, но действительность преподнесла неожиданный сюрприз. Он, готов был подраться прямо сейчас или все бросить и уйти — он весь кипел. Но только присутствие Марии заставило его сдержаться и взять себя в руки. Он не спеша подошел к ним, стараясь выглядеть как можно более спокойным...
— Георгий, ты что спишь?
Раздался голос, откуда-то из очень далекого и бесконечного: вначале тихий, потом, повторно, более громкий, нарастающий по мере его выхода из состояния нахлынувшего забвения.
— Георгий, ты что тут делаешь, какими судьбами?
Медленно, сфокусировавшись на человеке, стоящем перед ним, он возвращался в действительность. Георгий увидел офицера в звании полковника, в котором он узнал товарища по учебе Виктора Новика. Они вместе учились в одной группе. Их нельзя было назвать большими друзьями, но за пять лет учебы многие, даже самые простые и обыденные вещи, объединяют людей. Они обнялись.
— Ты что заснул?
— Рад тебя видеть! Больше, чем заснул. Ушел в себя и вспомнил нашу молодость. Даже не верится, что прошло двадцать лет. А ты по-прежнему на той же кафедре?
— Да, все на той же. Только теперь не старший преподаватель, а заместитель начальника кафедры.
— Поздравляю!
— А ты, по-прежнему в Алма-Ате?
— Да нет, я уже в Минске, в распоряжении Министра обороны.
— И как это понимать?
— Виктор, все очень просто, вернулся в родные края и ищу работу. Был у Степнова, есть шанс на должность первого заместителя. Время покажет, может еще поработаем вместе…
— Было бы здорово, — поддержал Виктор. — Я тебе могу дать много полезной информации по училищу, если тебе это интересно.
— Спасибо, конечно интересно…
Товарищи по учебе, поговорили еще немного, договорившись о встрече в ближайшее время…
Глава 8
ГЛАВА 8
Тягостная тишина вокруг него продолжалась. Молчали кадровики, молчали руководители. В верхних эшелонах военного руководства шла борьба за власть. Никому не было дела до какого-то полковника.
Георгий большую часть времени проводил в Ростуне, общаясь с военными и гражданскими друзьями, которые могли ему только сочувствовать. Но даже эта поддержка в эпоху вселенской бесчувственности и безразличия помогала ему не впасть в меланхолию. Рассуждать о возможной военной службе или достойной работе на гражданском поприще в этом небольшом городе было бесперспективно.
На семейном совете решили, что сын будет поступать в военное училище, поэтому Николай все свое время отдавал на подготовку к вступительным экзаменам, и в августе уже был зачислен на первый курс. С поступлением сына в военное училище, Георгия все сильнее тянуло в Минск для встречи с ним и матерью. Николая необходимо было поддержать. Георгий хорошо помнил, как ему самому было непросто втягиваться в режим военной жизни. Выпорхнуть из-под маминого крыла в режим непривычной военной жизни было не просто.
Трезво оценивая обстановку и свои шансы, Георгий не сидел, сложив руки…
Лето он провел в активных контактах с военными Литвы. Встречи с начальником штаба Обороны края Байорасом и министром Обороны края Буткявичусом были многообещающими. Буткявичус был штатским человеком. В отличии от него, Альфонсас Байорас имел опыт службы в советской армии, но звание полковника ему присвоили уже в литовское время. Он отлично владел русским языком, кстати, как и все, с кем ему приходилось там соприкасаться. Они друг друга хорошо понимали, и он искренне хотел ему помочь. Но, также, как и в Беларуси, все решалось на верхнем уровне. Его и Марию пригласили на первую присягу литовских офицеров, которая прошла в Вильнюсе торжественно и помпезно. Они чокались бокалами с шампанским с руководителем страны Ландсбергисом. О ситуации с Георгием писала центральная литовская газета, в контексте, как быть с такими людьми. Но потом все затихло и успокоилось, как рябь на воде.
По совету друзей он связался по телефону с Грибом — председателем комиссии Верховного Совета по национальной безопасности и обороне:
— Мечислав Иванович, добрый день! Вас беспокоит первый заместитель командира корпуса ПВО в Алма-Ате полковник Георгий Руруа. В Белоруссии командовал бригадой ПВО. Хочу с вами встретиться.
— Уточните, по какому вопросу?
— По вопросу дальнейшей службы в вооруженных силах или работы в приближенных к ним структурах. Может, мой опыт где-то пригодится.
— Вы знаете, такие вопросы не совсем в моей компетенции.
— Извините, пожалуйста, за настойчивость, — возразил Георгий, — но на днях я прочитал в газете статью о фактах многочисленной помощи, которую вы оказываете военным людям в текущей сложной ситуации и как председатель комиссии принимаете даже простых солдат. Неужели вы не найдете десять минут на встречу со мной?
— Повторюсь, к сожалению, не смогу. Такие вопросы действительно не в моей компетенции. Извините… — В трубке раздались гудки. Больше он этот номер не набирал.
Этот разговор был последней каплей, переполнившей его мучительные поиски. Такие контакты, конечно не повышали настроения. Одно дело — иметь или не иметь возможности помочь человеку, другое дело — не проявить человеческого участия, сострадания и вместо этого послать человека подальше, избавиться от него как от назойливой мухи. Георгий всегда считал хамство, ханжество, грубость и черствость неприемлемыми чертами руководителя. Сам с этим боролся всю жизнь, и всегда слыл у подчиненных человеком доступным и внимательным к их нуждам. Это не значит, что порой он не мог быть жестким и даже суровым, но он был именно таковым, только тогда, когда этого требовала обстановка.
Зубов, Степнов, Пургачев и многие другие ничем не помогли, и вины их в этом Георгий не усматривал, так как не все было в их компетенции. Он тоже не всегда мог решить просьбы, с которыми к нему обращались.
Георгий попытался вместе с братом открыть уютное и комфортное кафе для зарождающегося класса бизнесменов. Они нашли подходящее помещение для аренды в хорошем месте, но отсутствие опыта, простота и наивность привели к потере тех небольших личных и заемных средств, которые они потратили на закупку мебели и инвентаря. В результате, распродав все закупленное по бросовой цене и рассчитавшись с долгами, брат уехал в Калинин, в попытке организовать бизнес со своими старыми знакомыми по военной академии, а Георгий, все больше впадал в состояние уныния и подавленности.
Наступил сентябрь. Он взял в руки, лежащую на столе газету белорусских коммунистов, которую мама так и не убрала. Еще раз перечитал статью Емельяна Блинова, задумался, а потом набрал его номер телефона, который был указан в газете. Через несколько секунд он услышал бодрый голос:
— Слушаю вас!
— Вас беспокоит полковник Руруа Георгий Николаевич…
Разговор был коротким. Они договорились встретиться на следующий день около цирка. Встретившись, Блинов пригласил его в свою «штаб-квартиру», которая, как оказалось, была неподалеку.
Небольшая комната, обставленная только самой необходимой для работы мебелью – стол, стулья и книжный шкаф, находилась в старом юношеском спортивном манеже в центре Минска и была выделена, по дружбе, члену бюро минского горкома коммунистической партии Блинову. «Как иногда в этой жизни все складывается странным образом…» — подумал Георгий. Он несколько лет, будучи школьником, занимался в этом манеже легкой атлетикой.
Блинов — сухопарый, невысокого роста, с русыми волосами – непосредственно руководил небольшой ячейкой коммунистов, количественный рост которой зависел от его личной активности. Преданность коммунистическим идеям в нем ни на йоту не померкла, несмотря на гибель КПСС и развал СССР. В прошлом, он был сотрудником управления контрразведки КГБ, в звании подполковника, на счету которого был не один факт вербовки, как граждан страны, так и иностранцев. Энергичный, с острым колющим взглядом, эрудированный, способный быстро схватывать обстановку, он старался не выпячиваться и не стремился занимать руководящие позиции. Георгий коротко проинформировал Блинова о себе, рассказал о поиске работы и высказал намерение о сотрудничестве.
Судьба Блинова была очень непростой. Родился в землянке осенью 1944 года, в разгар войны. Было холодно и голодно. Вокруг все было сожжено фашистами, в том числе и его родная деревня Озеричино. На месте домов только сиротливо торчали обгорелые трубы. Мать, беременная им на пятом месяце, чудом спаслась от фашистов, сумев пробежать около пяти километров до леса и спрятаться там. На этом месте своего повествования он с болью сказал:
— Еще не родившегося, меня гитлеровцы хотели лишить жизни. Мама проявила истинный героизм, к сожалению, никем и ничем не отмеченный. Моя любовь к ней была главной наградой…
Во время карательных рейдов фашистов и их прихвостней-полицаев, все жители Руденского района, к которому относилась и деревня Озеричино, прятались в лесах и болотах, куда фашисты носа не совали.
Его отец в это время был бойцом партизанской бригады «Беларусь». До этого освобождал Западную Белоруссию, прошел Финскую войну, а после освобождения Белоруссии в рядах Советской армии штурмовал Кёнигсберг. Сразу после войны служба занесла его в Грузию, в Сухуми. Он удивлялся, что там нет колхозов и очень хотел привезти детям ослика.
В 1963 году Блинова призвали в военно-морской флот. Служил на военных кораблях разных типов, в бригаде противолодочных кораблей, которая была приписана к Потийской военно-морской базе, что в Грузии. В то время матросы в военно-морском флоте служили четыре года. После службы — учеба в университете. Потом работа на заводе, комсомольская и профсоюзная работа на общественных началах и служба в КГБ.
К концу разговора, все больше проникаясь чувством взаимной симпатии, они говорили уже на «ты» и обращались друг к другу по именам. Беседа затянулась более чем на час. В ее середине раздался телефонный звонок, и Блинов, минут пять, с кем-то разговаривал на чистейшем белорусском языке. В советское время услышать в Минске хороший разговорный белорусский язык было большой редкостью.
Как понял из их разговора Георгий, контингент, входящих в его группу людей, можно было отнести к силовикам и выходцам из административных органов власти. Его острой критике подвергались, как прошлые коммунистические лидеры, так и новоиспеченные лидеры партии, формирование которой шло быстрыми темпами. Обстановка отчаяния, безвыходности и анархии, царившая вокруг, способствовала этому. Встреча Георгия и Емельяна Блинова была, в каком-то смысле, закономерной, несмотря на развивающееся в Георгие критичное отношение к коммунистической идеологии.
— Приезжай к нам на заседание партийной ячейки через неделю, — предложил Блинов. — Если не будешь возражать, мы примем тебя в нашу партийную ячейку.
Через неделю Георгий был в его кабинете. В комнате собралось около десяти человек. Начал Блинов:
— Товарищи, у нас на повестке три главных вопроса: прием в нашу ячейку новых членов; подготовка к выборам в минский горсовет и подготовка к празднованию Дня Октябрьской революции. Есть вопросы по повестке? — вопросов по повестке не было.
— Продолжаем. Поступило три заявления. От Кулинковича Александра Борисовича, Пригожина Ивана Федоровича и Руруа Георгия Николаевича. Предлагаю рассмотреть в порядке поступления заявлений.
Представляю Кулинковича Александра Борисовича, члена КПСС с 1982 года, работал на различных административных должностях. В настоящее время заведующий экономическим отделом Центрального района Минска. Александр Борисович, хотите что-нибудь добавить?
— Да нет, все верно, — подтвердил поднявшийся грузный мужчина лет сорока, с усталым лицом. Улыбнувшись, он добавил. — Могу только сказать, что партийных взысканий не имел.
— Товарищи, все согласны с приемом Александра Борисовича в наши ряды? Возражений нет, отлично! Александр Борисович, вы приняты в нашу ячейку. Поздравляю!
Представляю Пригожина Ивана Федоровича. Не могу много говорить о его работе, так как он служит в моей бывшей вотчине — КГБ. Могу сказать, что я лично знаю Ивана Федоровича много лет. Он достойный человек, критично относится ко всей мерзости, которая происходит сейчас, и будет очень полезен для нас.
Худощавый высокий человек, поднявшись, подтвердил:
— Постараюсь быть полезным, по мере своих возможностей и существующим ограничениям.
— Товарищи, есть вопросы к Ивану Федоровичу? — и, окинув всех присутствующих взглядом, подтвердил. — Вопросов нет. Иван Федорович, поздравляю, вы приняты в нашу партийную ячейку.
Представляю Руруа Георгия Николаевича, заместителя командира корпуса ПВО. Прибыл к нам из Алма-Аты, сейчас находится в распоряжении Министра обороны. Награжден орденами и медалями СССР. Прошел военную службу от рядового до полковника. В Белоруссии командовал ракетной бригадой, расположенной в Ростуне. Пожалуйста вопросы.
— Георгий Николаевич, вы уже получили назначение? — задал вопрос мужчина, сидевший в отдалении.
— Нет, пока не получил, но, надеюсь.
— Есть шансы? — продолжил тот же человек.
— По теории вероятности всегда шансы есть, но, кажется, небольшие.
— Обращались к Шушкевичу?
— Нет, не обращался.
Георгию не хотелось раскрывать информацию о том, что Шушкевич, был первым человеком, к которому он обратился с письмом по вопросу своего перевода из Казахстана в Белоруссию, и который, не смотря на свою занятость, помог ему. Обращаться к нему второй раз, казалось не тактичным, а тактичность у него была в крови, переданная еще родителями.
— Обратитесь, может поможет, он человек отзывчивый, интеллигентный.
— Спасибо, постараюсь воспользоваться вашим советом.
Услышав слово интеллигентность, он невольно вспомнил, что его всегда, и начальство и сослуживцы, считали человеком интеллигентным. В связи с этим его качеством, в бытность комбригом, командир корпуса генерал Медведев, часто прилюдно называл его «грузинским князем». Интеллигентность у военных не всегда считалась хорошим качеством и чаще ассоциировалась со слабостью и мягкостью. Георгий был абсолютно не согласен с этим утверждением. Он считал, что интеллигентность — это сила, а хамство, грубость, сквернословие — признак слабости. Исторические примеры и личный опыт только укрепляли в нем эту уверенность.
— Товарищи, еще есть вопросы? Георгий Николаевич, поздравляю вас с приемом в нашу партийную ячейку.
— Спасибо, — садясь, ответил Георгий.
— Товарищи, первый вопрос исчерпан. Напоминаю, что вся информации о членах нашей ячейки закрытая, прошу соблюдать конфиденциальность и секретность. Не буду представлять всех присутствующих, предлагаю познакомиться друг с другом по окончанию нашего собрания.
Переходим ко второму вопросу: «Подготовка к выборам в горсовет Минска». Даю информацию: сейчас во власть лезут все — бывшие уголовники, националисты, так называемые демократы всех мастей, обанкротившиеся коммунистические вожди, болтуны и лжецы, мерзавцы и воры и новоиспеченные воротилы от бизнеса. Без наличия власти у партии мы беспомощны — это истина, проверенная прошлыми революциями. Но, чтобы прийти во власть, нам нужно действовать. Коммунисты дискредитированы, оболганы и рассеяны: всё и все против нас. Но, в народе есть большая прослойка людей, не только ностальгирующая по прошлым временам, но и готовая драться за нас. Повторяю, нам нужно действовать и бороться, нам нужно очиститься от прошлого и выдвинуть новые идеи и новых людей, преданных коммунистической идеологии. Что сейчас нужно делать: работать в своих коллективах, распространять листовки с программой партии, расширять свои ряды, противодействовать самозванцам, другим партиям и течениям, изобличать их лживость и продажность.
