Сулари Джентилл Таинственный писатель

Глава 4

А что творится на кладбище Сталл? В полночь видел там странные огни. Говорят, там находятся ворота в ад. Я думал, это просто сказки, но эти огни… странно это все.

Флагман

Это фары, дебил.

Южанин

Лабиринт 32

Кладбище Сталл избрано местом первого восстания. Прочтите надписи на надгробиях: они сообщат, когда время придет. Доступ в Лабиринт мне временно закрыт, но я найду способ вернуться. Будет книга; она выйдет в обычном издательстве под обычной обложкой, и все решат, что это просто роман, но для нас, друзья мои, он станет долгожданным знаком. Он станет знаменем, проводником и манифестом тех, кто не допустит, чтобы их принесли в жертву. При первой возможности я расскажу об этом подробнее, а пока мужайтесь: проект нашей декларации уже пишется. И когда эта книга станет величайшим бестселлером в стране, они поймут, что к нам нельзя относиться легкомысленно. Крепитесь, соблюдайте правила и неусыпно следите за детьми. До связи.

МЗЧМЗ

Примус

Да! Мы знаем, что мы знаем!

Южанин

Я расшифровал надписи на надгробиях. День восстания: 15 декабря.

ВоинПатриот

Гас бросил коробки с пиццей на стол и направился в душ. Пытаясь сочетать приятное с полезным, он проложил маршрут пробежки таким образом, что тот проходил мимо пиццерии «Папа Кено».

– Поставить пиццы в духовку, чтобы не остыли? – крикнула Тео, услышав, как зашумела вода.

– Не надо, я на пять минут.

Тео достала из буфета тарелки и приборы и накрыла стол на двоих. Гас вышел из душа, обвязавшись полотенцем, и встряхнул головой, как мокрый пес.

– Гас!

– А зачем тарелки и приборы? – Он взял по ломтику пиццы из каждой коробки и сложил их сырной стороной друг к другу, как бутерброд.

– Считай, что это нервное. – Тео положила ломтик на тарелку и уставилась на него.

– Что не так? – Гас принялся за третий кусок. – Я не рассчитываю, что ты съешь столько же, сколько я, но мне даже неловко.

Тео пожала плечами.

– Нет аппетита.

Он внимательно на нее посмотрел.

– Дело в парне? Мне набить ему физиономию?

– Нет! – Тео отломила корочку. – Не надо набивать никому физиономию!

– Но если он разбил сердечко моей младшей сестренке…

– Не говори глупости, – поспешно проговорила она. – Мое сердечко в порядке.

Гас подложил ей на тарелку второй кусок.

– Это тот парень, с которым ты познакомилась в «Бендерах»?

Тео принялась ковырять кусочек пепперони.

– Можно и так сказать, наверное…

– Пойду оденусь и потолкую с этим гадом, – нахмурившись, ответил Гас. – Хочешь, заставлю его на тебе жениться?

Тео рассмеялась.

– Ты правда дурак.

Он улыбнулся, но в глазах промелькнуло истинное беспокойство.

– Будь осторожна, Тео. Не влюбляйся в американца. Они себе на уме, не то что австралийцы, у которых душа нараспашку.

– Дело не в этом.

– А в чем?

Тео застонала и все ему рассказала – отчасти потому, что он не перестал бы допытываться, а ей не хотелось, чтобы брат делал поспешные выводы, а еще потому, что хотела признаться в своей самонадеянности и опрометчивости, заставивших ее попросить Дэна Мердока показать ее рукопись своим агентам.

– Я выставила себя такой дурой, Гас, – сказала она.

– Ты попросила его помочь. Разве это делает тебя дурой?

– Не знаю. Мне кажется, да. – Она подцепила еще один кусочек пепперони и принялась рвать его на мелкие клочки. – Кем я себя возомнила, что попросила Дэна Мердока показать свою рукопись его агентам? Он небось решил, что я задавака…

– Да ничего подобного!

– Гас, я же видела, как он на меня смотрел. «Господи, как бы мне поскорее от нее отделаться». Я знаю этот взгляд. Я злоупотребила нашей дружбой.

– Думаешь?

– Да. Теперь он, наверное, считает, что я запланировала это с самого начала, что я…

– Ерунда это все. – Гас налил чайник и поставил на плиту. У Гаса была привычка есть пиццу с чаем. Он не помнил, когда это началось; на людях он пил пиво, как остальные, но сейчас он был дома с сестрой, и притворяться не было смысла. – Причин, почему он не хочет представлять тебя своим агентам, может быть миллион. Например, он хочет разорвать с ними контракт или они с ним. – Он сел, дожидаясь, пока закипит вода.

– Нет, Гас, ты не понимаешь… он не может разорвать контракт с Дэем Делосом. Это лучшее литературное агентство в Штатах, а возможно, и во всем мире. Если тебя представляет Делос, твоя карьера обеспечена. Уйти от Делоса – все равно что…

– …бросить юридическую школу Австралийского университета?

Она замолчала.

Гас налил ей чаю.

– В любом случае, Тео, на этом парне и его агентстве свет клином не сошелся. Ты можешь послать рукопись в любое другое агентство.

– Да, но…

Гас прищурился.

– Ты что, влюбилась в этого Мердока?

Тео неуверенно покачала головой.

– Но вот-вот влюбишься?

Она немного опешила, но ответила честно:

– Возможно… не знаю. Я плохо разбираюсь в американцах, Гас.

Гас улыбнулся.

– Привыкнешь через пару лет. – Он взял очередной кусок пиццы и задумался над мудрой речью, которую собирался произнести. – Американцы великодушны – это самый щедрый народ на планете. Но при этом они очень подозрительны. Отсюда любовь к оружию… а может, наоборот, оружие рождает паранойю. Ты не думала, что Мердок хочет помочь тебе найти агента, но опасается, что твоя рукопись слишком хороша? Что он представит тебя своим агентам и окажется на вторых ролях?

Тео изогнула бровь.

– Может, тебе стоит стать писателем?

Брат рассмеялся.

– Предкам бы это понравилось.

Подумав о родителях, Тео вздохнула.

– Скоро придется им все рассказать.

Гас поднял указательный палец.

– Я об этом думал. Может, отправишь им рукопись?

– Зачем?

– Пусть увидят, почему ты хочешь стать писателем и почему должна им стать. – Он ткнул в нее пальцем. – Я пару раз слышал, как ты читала вслух. Полагаю, даже наши предки согласились бы, что преступно зарывать такой талант на юридическом.

Тео ничего не ответила, лишившись дара речи от внезапно накатившей любви к брату. По вечерам она часто читала вслух написанное за день, вслушивалась в ритм и настраивала темп, сопоставляла звучание слов с голосами в своем воображении. Гас часто сидел в гостиной, просматривая материалы дел и составляя заметки для консультаций. Он никогда не жаловался на шум, но она не думала, что он слушал.

– Боже, только не реви, ладно? – Он протянул ей бумажные салфетки, которые принесли вместе с пиццей. – А я-то считал американок плаксами.

– Заткнись. – Тео отказалась от салфеток и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Гас взял еще один кусок пиццы.

– Послушай, Тео, я не собираюсь изображать строгого старшего брата и читать тебе нотации по поводу этого Мердока, но пообещай, что будешь осторожна. Я, наверное, должен…

– Ничего ты не должен, Гас. Я взрослый человек.

– Я должен сказать, что он слишком стар для тебя, по крайней мере, у него с нашими предками много общего.

– Не такой уж он и старый!

– Ты же сама говорила.

– Я сказала «он старше меня».

– А ты знаешь, сколько ему лет?

– Нет.

– Ты вообще хорошо его знаешь, Тео?

– Конечно. Он же знаменитость. – Тео нахмурилась, внезапно осознав, что, хотя она знала, кто такой Дэн Мердок, о его жизни ей не было известно ровным счетом ничего. Они разговаривали часто и подолгу, но всегда только о литературе. Ей, влюбленной в творчество, больше ничего и не надо было. Она не замечала, что в разговоре он никогда не раскрывал подробностей своей жизни и ничего о себе не рассказывал. Ее это не тревожило. Правда, вчера они почти весь день занимались любовью, и он упомянул, как его пес съел часы. Казалось, он начал потихоньку подпускать ее ближе. И все же они ни разу не говорили о семье или друзьях, он не рассказывал о своем прошлом и не расспрашивал ее о том же. Может, считал, что она слишком молода и у нее пока не может быть прошлого? Или она просто слишком молода для разговоров о жизни.

– Хочешь с ним познакомиться? – тихо спросила она. Она же так и не представила Дэна Мердока брату, и не знала почему. Гас работал допоздна, а они с Дэном расставались ближе к вечеру и шли писать по домам. Когда Дэну случалось подвозить ее домой, он сидел в машине. Возможно, она подсознательно не хотела ни с кем им делиться?

Гас пожал плечами.

– Хочу.

– Тогда я приглашу его на ужин в следующую субботу.

Наутро Тео пошла в «Бендеры» с настроем вести себя как ни в чем не бывало и показать, что не обижена на Дэна. Она собиралась пригласить его на ужин и что-нибудь приготовить; если блюдо выйдет неудачным, скажет, что это австралийский деликатес. Рукопись она упоминать больше не станет, и они забудут об этом неловком эпизоде. Он больше не будет чувствовать себя виноватым из-за своих колебаний, а она перестанет испытывать унижение. Накануне вечером она составила список литературных агентств и собиралась написать им письма. Отчасти она даже чувствовала воодушевление при мысли, что все сделает самостоятельно. Когда она бросила юридический и прилетела в США с двумя чемоданами и заметками, они с Дэном еще не были знакомы. Она верила в свою идею о городе с загадочной душой и ради нее поставила на карту свое будущее. Ей хотелось рассказать историю народа, на чьей земле возвели этот город, поведать, из чего сложился фундамент новых зданий. Теперь она снова ощутила прежнюю веру в себя. Это воодушевляло и пугало.

Она пришла раньше Дэна и немедля взялась за работу, попытавшись написать идеальный синопсис «В глубине» из трехсот слов. Процесс сжатия сути романа до краткого пересказа оказался пыткой.

Лишь в полдень она спохватилась, проверила время и заметила, что Дэн так и не появился. Промелькнула мысль, что он ее избегает; она велела себе выкинуть эти глупости из головы. Иногда по утрам Дэн ходил в тренажерный зал. Заказала кофе и вернулась к работе. Но подошло время обеда, а Дэна все еще не было. К концу дня у Тео возникло подозрение, что он, возможно, больше не придет в «Бендеры». Могла ли ее просьба настолько возмутить его и показаться таким сильным злоупотреблением, что он решил прекратить с ней общение? И это после всего, что у них было… В какой-то момент она перестала испытывать стыд и разозлилась.

Постепенно она поняла, что в ее просьбе не было ничего сверхъестественного; к тому же, когда он заколебался, она не стала наседать.

Тео взглянула на часы. Почти семь вечера. Она убрала ноутбук и заметки и порылась в сумочке в поисках телефона. Взвалив сумку на плечо, вышла из бара и позвонила Дэну. Тот не ответил.

Она шла, зажав телефон подбородком. Дэн всегда брал трубку. Ему не так часто звонили, и он всегда подходил… он вроде говорил, что Ронни требовала, чтобы он всегда был на связи на случай, если его позовут в СМИ.

Тео снова посмотрела на часы. Дэн жил в паре кварталов – она могла бы заглянуть к нему по пути домой. Он же не сочтет это странным, не решит, что она навязывается?

Она поморщилась, вспомнив, чем занимался Гас, когда она нагрянула к нему без приглашения. Но вряд ли Дэн… вряд ли она застанет его за этим. Мысль уколола. Даже сама удивилась болезненности этого укола.

До дома Дэна оставался один квартал.

Тео распрямила плечи и решила все-таки зайти. По-дружески. Если у нее возникнет подозрение, что он не один, она деликатно постучит в дверь.

Показался дом Дэна. У Тео ухнуло в животе. На дорожке возле дома стояла машина. Черный «кадиллак». Ну конечно. Какая же она идиотка.

Она спряталась за высоким подстриженным кустом. Открылась входная дверь, и вышел мужчина. Он быстро зашагал к машине. Он был высок и одет в деловой костюм и пальто. Машина медленно отъехала от дома с выключенными фарами, свернула за угол и скрылась из виду. Тео испытала облегчение и решила, что все-таки пригласит Дэна Мердока на ужин.

Улыбаясь, она постучала в дверь.

– Дэн? Дэн, это Тео.

Большой рыжий кот запрыгнул на крыльцо и потерся о ее ноги.

Голубая дверь поддалась. Это не насторожило Тео. Старые двери часто плохо закрываются, если их не запереть на ключ. Она заглянула в коридор и снова позвала Дэна по имени.

Кот пробежал мимо нее и скрылся в темном коридоре.

– Черт. – Тео замялась. Похоже, Дэна не было дома; она не собиралась вламываться без приглашения, но не могла оставить в доме кота. Она не знала, его ли это кот, зато догадывалась, что, оказавшись в доме, кот мог устроить там бедлам. Что, если… Нет. Она зайдет, заберет кота и выйдет.

В доме было темно и тихо. Не зная, где находятся выключатели, Тео прислонилась к стене и на ощупь двинулась по коридору, бесшумно ступая по половицам. Сосчитала обложки на стене, ощупывая рамы. Если память ей не изменяла, коридор вел на кухню. Может, у Дэна есть кот, о котором она не знает, и он просто пошел искать свою миску?

Так и не найдя выключатель, она шагнула через порог кухни и тут же поскользнулась на чем-то мокром и липком. Упала, приподнялась, опираясь на ладони, на колени, выругалась, проклиная кота – видимо, он что-то опрокинул и разлил. Глаза привыкли к темноте. Она разглядела ножку кухонного стула и фигуру кота, который слизывал пролитую жидкость. А повернувшись, увидела распластавшееся на полу тело. Дэн лежал, наполовину высунувшись из-под стола; его ноги прятались под столом. Даже в темноте Тео видела белки его глаз, неподвижно уставившихся вверх. Тут она поняла, что поскользнулась в луже крови.

Глава 5

Я в беде; возможно, меня уже нет в живых. Ищите книгу. Книга расскажет о том, что «в глубине». Изучайте ее. Раздайте всем, кого любите. Купите несколько экземпляров и спрячьте, чтобы ее у вас не отняли.

МЗЧМЗ

Примус

Тео совладала с инстинктивным желанием броситься бежать и потянулась к шее Дэна проверить пульс, но нащупала лишь глубокий разрез на горле, рассеченное сухожилие, скользкие комки хрящевой ткани и мышц. Тело еще не остыло, но сомнений быть не могло: Дэн был мертв.

Она отстранилась, борясь с тошнотой и вжимаясь в угол кухни. Некоторое время могла лишь сидеть там и дрожать. Потом зазвонил телефон.

– Тео, будешь китайскую еду?

– Гас… мне нужна твоя помощь.

– Тео, что случилось?

– Ох, Гас… – Тео хотелось кричать; слова давались с трудом. В конце концов ей удалось объяснить, где она находится и что обнаружила. Свет от экрана освещал лицо Дэна, его неподвижные открытые глаза.

– Тео, уходи оттуда.

– Надо вызвать полицию.

– Тео, послушай. Убийца может быть рядом.

– Полиция…

– Я сам им позвоню. Убирайся оттуда. Я еду.

Тео подтянулась и, опираясь о стену, встала. При этом ее рука нащупала выключатель, и она, нажав на него, зажмурилась, чтобы не видеть то, что должна была увидеть. Досчитала до трех и открыла глаза. Вокруг головы Дэна растеклась большая лужа крови. В месте, куда она наступила, кровь размазалась по полу. Тео старалась не смотреть на его горло. К потрясению присовокупились горе и воспоминания о прошлом. Тео зашаталась под гнетом боли, ужаса и стыда, повернулась и собралась бежать.

В тумане ее спутанного сознания раздалось жалобное мяуканье. Кот, за которым она шла, забрался Дэну на живот. Она не могла его оставить и не могла бросить Дэна наедине с бродячим котом, который мог попытаться сожрать его внутренности. Попробовала поймать кота, но тот вырвался и запрыгнул в раковину. Тео бросилась за ним, но кот уже сбежал в открытое окно.

Она схватилась за раковину, пытаясь отдышаться. Ей было душно, кружилась голова, и на миг показалось, что она вот-вот лишится чувств. Борясь с тошнотой, включила кран и плеснула в лицо водой.

Зазвонил телефон. Гас.

– Тео, ты как, в порядке?

– Да, где ты?

– Подъезжаю. Я тебя не вижу.

– Я в доме.

Гас чертыхнулся.

– Ничего не трогай. Полиция уже в пути.

Тео отошла от раковины.

Открылась входная дверь; она вздрогнула.

– Это я. – Гас зашел на кухню. – Боже, Тео, что ты делаешь? – Он побледнел, увидев Дэна, лужу крови, размазанную полосу там, где поскользнулась Тео, кровавые отпечатки ее ладоней на стене и брошенный у двери мусорный мешок в кровавых брызгах. Гас протянул руку.

– Тео, пойдем со мной.

– А разве не надо подождать полицию? – Ее опять начало трясти.

– Подождем снаружи, – произнес он и оглянулся через плечо. Полицейские войдут в дом с оружием наготове. Он хотел, чтобы сестра была на улице в безопасности, когда это случится. – Пойдем, Тео.

Она обошла кухонный стол и взяла его за руку. Ее рука дрожала. Гас встал между ней и телом Дэна, обнял за плечи и мягко подтолкнул к входной двери. Усадил на крыльцо и прижал к себе. Они стали ждать.

Первая патрульная машина прибыла тихо, с выключенными сиренами и проблесковыми маячками. Гас поговорил с полицейскими в форме; те велели им с Тео ждать снаружи, пока длится осмотр места преступления. Они вошли в дом, выхватив пистолеты, как и предсказывал Гас. Один вскоре вышел и вызвал подкрепление по рации. Приехали машины, уже с сиренами. Дом опутали желтой лентой; люди в защитных комбинезонах принялись посыпать поверхности порошком, опрыскивать их какими-то жидкостями и подметать кисточками. Тео молча наблюдала за происходящим. Гас накинул ей на плечи свою куртку. Он волновался, что она могла быть в шоке, и продолжал убеждать детективов отпустить ее домой.

Но те сперва хотели взять показания. Ее посадили на заднее сиденье полицейского фургона: возвращаться в дом Тео не захотела.

Она продиктовала молодому полицейскому свое имя и адрес и рассказала, как обнаружила тело Дэна Мердока.

– Какие у вас отношения с покойным, мэм?

– Мы были друзьями. – Тео вытерла глаза тыльной стороной кисти.

– У вас был ключ от дома?

– Нет. Дверь была открыта.

– И вы зашли вслед за котом?

Тео резко подняла голову: ей показалось, она уловила в голосе офицера скептические нотки.

– У меня нет ключа, – повторила она. – Мы не…

– А ты нашла кота? – вмешался Гас.

Офицер его проигнорировал.

– Почему вы помыли руки, мэм?

Тео посмотрела на свои руки. Манжеты были мокрыми и розовыми от потеков крови.

– Я не… Я умылась… не подумала…

– Офицер, а может, потом ее допросить? – снова вмешался Гас. – Я хочу показать ее врачу.

Полицейский внимательно смотрел на Тео.

– Простите, мэм, вы ранены?

– Нет, я не…

– Господи, парень, не видишь, бедная девочка в шоке? – разозлился Гас. – Она напугалась до смерти!

– Сэр, не могли бы вы подождать снаружи?

Гас отказался, заявив, что он адвокат Теодосии Бентон и ее брат.

Тео решила, что он перегибает палку и чрезмерно опекает ее, но все же была рада, что он здесь и отказался уходить.

Офицер позвал своего коллегу в штатском, детектива Мендеса; тот, кажется, узнал Гаса. Он просмотрел протокол допроса и велел Гасу и Тео никуда не уезжать, так как завтра утром их вызовут для дальнейших расспросов.

– Я отправлю с вами человека, он заберет вашу одежду.

– Одежду?

– Вы знаете правила, Бентон. Вы оба побывали на месте преступления, на одежде могут быть улики.

– Хорошо, – недовольно буркнул Гас.

Мендес отправил с ними женщину-полицейского. Тео поднялась к себе, разделась и передала ей все предметы одежды. Полицейская стояла на почтительном расстоянии и вела себя вежливо, но Тео все равно чувствовала, что ее пространство нарушают.

– На всякий случай скажу, что хотел бы получить свой костюм обратно, – сказал Гас и надел футболку. Полицейская упаковала его костюм и рубашку в большой коричневый конверт. – Что бы ни говорили о мужчинах, мы не можем каждый день носить один и тот же костюм, – добавил он.

Тео села на старый диван, подобрала ноги и стала слушать, как брат перешучивается с полицейской. Гас любил флиртовать и никогда не сталкивался с сопротивлением, возможно, потому, что был хорош собой, обладал отличным чувством юмора и говорил с австралийским акцентом. Даже офицер Ривз не устояла и перед уходом дала ему свой номер.

Гас принес Тео чашку горячего шоколада и, судя по запаху, плеснул в него щедрую порцию бренди. Сел с противоположной стороны дивана и некоторое время молчал. Наконец спросил:

– Тео, ты в порядке?

В ответ она разрыдалась и некоторое время оплакивала единственного друга, которого завела в Лоуренсе, мужчину, который всего два дня назад стал ее любовником. Она проливала слезы ужаса и утраты и оплакивала воспоминания, всколыхнувшиеся в ней при виде крови. Гас дал ей выплакаться, иногда обнимая ее, а потом встал и заказал китайской еды. Он знал, что от горя просыпается аппетит. Он был адвокатом и постоянно сталкивался с людьми в худший день их жизни.

Наконец у Тео не осталось слез. Гас протянул ей вилку и коробку со свининой му шу. Тео так и не освоила палочки. Блюдо было очень ароматным, и она сама себе удивилась: казалось неправильным в такой момент думать о еде.

Гас внимательно на нее смотрел.

– Жаль твоего парня, Тео.

– Он не был моим парнем, Гас. Ну… не совсем.

– Все равно жаль.

Она набила рот свининой, чтобы снова не заплакать, и принялась усердно жевать.

– Хочешь рассказать, что случилось?

– Ты же присутствовал при даче показаний.

– И хочу, чтобы ты рассказала еще раз, своими словами. Возможно, вспомнишь что-то, что опустила… или сначала не заметила.

– Зачем мне что-то опускать?

– Поверь, так будет лучше. Скажи, зачем ты туда поехала?