Стей Ше Онир

– Извини, – начала я, – подскажешь, как пройти к Институту сознания и сна? У меня там собес через 20 минут, у друга – в соседнем корпусе, и нас водят кругами.

Светловолосый парень оборвал фразу на полуслове и перевел взгляд на нас. Его компания тут же замолчала. Он скользнул взглядом ярко голубых глаз по Ноа, по карте в моей руке, задержался на мне, изучив волосы, лицо, наушники, худи – на пару секунд дольше, чем позволяла вежливость.

На губах появилась едва заметная усмешка.

– Дай-ка угадаю, – протянул он низким, хорошо поставленным голосом. – Мятая карта, бесформенная кофта, сумасшедшие глаза… Собеседование к Морите?

Я вскинула бровь.

Эээ… Простите?!

Ноа рядом раздраженно засопел, и ментально я почувствовала, как друг орет мне «А я говорил!».

Блондин спокойно и даже лениво смотрел на меня сверху вниз, и его свита, не скрываясь, хихикала. Он был не только в брендовых шмотках, но и на голову выше меня и Ноа. Двойное превосходство.

Я сжала кулак: мне захотелось вмазать ему по его красивому прямому носу, чтобы чуть подрастрепать идеальную укладку. Но вместо этого я в ответ медленно окинула блондина взглядом и протянула:

– Самоуверенность, дорогие шмотки, литры лака на голове, поддакивающая группа поддержки. Дай-ка угадаю: бизнес-школа, куда тебя устроили родители?

Кто-то из его компании тихо поперхнулся смешком, кто-то присвистнул и протянул «ооо».

Светловолосый парень моргнул.

Затем его брови чуть сдвинулись, и он коротко бросил:

– Не угадала. Мы с тобой на одном факультете.

– Ого. Вижу, вас там учат не только нейробиологии, но еще и искусству пассивной агрессии.

Ноа фыркнул в кулак, едва сдерживая смех.

Та самая группа поддержки блондина уже откровенно веселилась над своим вожаком.

Тонкие аристократические губы тронула улыбка – удивительно, но похоже, ответ ему понравился.

– Тушé. Леонард Кросс, – оппонент сощурился, слегка наклонил голову и, глядя мне в глаза, протянул, – для тех, кто не боится со мной спорить, можно просто «Лео».

Я дернула уголком рта, принимая раунд.

– Ноа Беннетт… – на автомате произнес Ноа так кисло, словно представлялся сотруднику налоговой службы. Затем, видимо, в его умной голове что-то щелкнуло: глаза моего друга округлились от осознания, он поднял руку и пальцем указал в лицо блондину. – ТАК! СТОП! Никому не двигаться!

Лео скользнул по нему взглядом и глубоко вздохнул. Судя по всему, он уже понял, что будет дальше, и для него такая реакция новых собеседников была привычной.

– ТОТ САМЫЙ КРОСС?!

Друзья блондина снова зашептались. Несколько студентов, стоявшие недалеко от фонтана, обернулись. Я стояла с каменным выражением лица, не понимая, что происходит.

– Ты Кросс?!

Блондин кивнул.

– КРОСС-КРОСС?!

– Боюсь, что да.

– «Кросс Текнолоджис» Кросс?!

Лео наклонил голову и вкрадчиво протянул:

– У меня начинает складываться ощущение, что мои ответы «Да» не слышат.

– Это нормально, потому что это Ноа, – фыркнула я.

– Да ладно нахрен! – не унимался Ноа и снова ткнул в блондина пальцем. – Да вы же выпускаете половину нейроинтерфейсов на мировом рынке!

– Тридцать семь процентов, если быть точнее.

– Это почти половина!

– Поразительно. Да ты математик, судя по всему?

Веселящиеся друзья Лео переводили глаза то на него, то на нас с Ноа, будто наблюдая прыгающий туда-сюда мячик в матче по настольному теннису, и им не хватало, разве что, попкорна в руках.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – протянула я и снова глянула на часы.

– Ты серьезно не знаешь? – Ноа развернулся ко мне всем корпусом, рыжие кучеряшки подпрыгнули.

– Ну, в мире действительно есть что-то, чего я не знаю.

– Миа, ты сейчас держишь в руках смартфон производства «Кросс Тек».

Я тупо посмотрела на свой телефон.

Потом на Лео.

Потом снова на телефон.

Потом снова на блондина.

Тот едва заметно приподнял угол губ, смерив взглядом уже изрядно потасканную обложку на моем смартфоне и приложил руку к сердцу.

– Вижу, активно пользуетесь нашей продукцией. Всегда пожалуйста.

– МОГУ СДЕЛАТЬ С ТОБОЙ СЕЛФИ?! – не унимался Ноа, и я закатила глаза. Блондин снисходительно кивнул, и радостный Ноа кинулся к нему, поднимая телефон перед собой. Стоя рядом, они выглядели уморительно: друг был как турист, поймавший в камеру своего телефона звезду кино, но Лео не возражал, и по его движениям и дежурной полуулыбке было заметно, что делать подобное ему не впервой.

– Ноа, нам пора на собес, – я перевела взгляд на блондина, – раз ты с моего факультета, проводишь нас?

Друг отстал от Лео и принялся листать сделанные снимки, а богатей убрал руки в карманы пальто и внимательно посмотрел на меня.

– Даже не знаю, – протянул он, – Матушка запрещает мне общаться с незнакомками.

Я резко выдохнула сквозь зубы. Вот же гад.

– Миа Харпер.

На секунду что-то изменилось.

Улыбка не исчезла, но в ней словно пропала декоративная вежливость. Глаза слегка сощурились, светлая бровь чуть приподнялась, взгляд стал острее, собраннее. Ничего себе, вот это преображение. Впервые за весь разговор он смотрел на меня не как на забавное препятствие, а скорее как на задачу, которая внезапно оказалась интереснее, чем предполагалась.

Я заметила едва уловимую паузу – слишком короткую, чтобы посторонний вообще обратил внимание, но достаточную, чтобы понять: мое имя что-то ему сказало, словно в голове блондина за пару секунд с щелчком наложились друг на друга две картинки: человек, которого он ожидал увидеть, и человек, стоявший сейчас перед ним.

– О. Харпер?

– Да.

– Та самая Харпер?

Я нахмурилась.

– Смотря что ты под этим «та самая подразумеваешь».

В этот момент Ноа наконец отлип взглядом от смартфона и вмешался:

– Если ты на ее факультете, то знаешь, что Миа выиграла национальную олимпиаду по когнитивным наукам и поступает по стипендии с полным покрытием[6].

Я медленно повернула к нему голову.

– Ноа...

– Чего?

– Зачем?!

– Потому что последние пять минут вы оба пытаетесь доминировать в пищевой цепочке. Я просто добавил в экосистему недостающие данные. Он – сынок богатых родителей и будущий владелец международной технологической корпорации, ты – гений и будущая восходящая суперзвезда когнитивной нейробиологии. Вот. Теперь вы оба в одинаково некомфортном положении. Общайтесь.

– Предатель.

– Лучший друг.

Лео усмехнулся, коротко перевел взгляд с Ноа на меня.

В его глазах мелькнуло что-то новое, и вместо снисходительности там появилась оценка.

– Значит, это действительно ты.

Мне стало неуютно.

– Надеюсь, я никому ничего не должна?

– Пока нет.

– Отлично.

– …Но эта твоя конкурсная работа про реконструкцию воспоминаний была очень неплохой.

Теперь уже замерла я, потому что эту работу видели разве что члены жюри и несколько преподавателей.

– Ты ее читал?

– Конечно.

– Зачем?

– Я читаю работы людей, которые поступают на мой факультет, выиграв национальную олимпиаду. Это… – голубые глаза еще раз медленно осмотрели меня с ног до макушки. – Своего рода подготовка досье.

Он произнес это с такой будничной легкостью, будто собирать информацию о людях было для него столь же естественно, как проверять прогноз погоды за чашкой кофе по утрам.

– А если я не поступлю?

Лео посмотрел на меня так, словно я спросила, взойдет ли завтра солнце.

– Поступишь.

– Самоуверенно. Хотя… ты, кажется, привык так себя вести.

Впервые за все время Лео растянул губы в улыбке.

– Любопытно…

Он качнулся с пятки на носок.

Я вскинула подбородок, ожидая очередное словесное сражение, на которое у меня не было времени. Минуты утекали, и пора уже было бежать искать корпус Института.

Улыбка блондина стала шире.

– Вживую ты оказалась занимательнее, чем… в досье.

Пару секунд он смотрел на меня, затем кивнул и произнес:

– Окей. Это будет интересно. Я провожу.

Едва уловимая тишина повисла на пятачке около фонтана.

За спиной Лео парень с азиатскими чертами лица негромко присвистнул. Темноволосая девушка в длинном бежевом плаще удивленно перевела взгляд с Лео на меня, будто пыталась понять, что именно сейчас произошло.

Потому что, судя по всему, произошло что-то необычное.

Лео кивнул своим друзьям, которые остались стоять у фонтана, достал из кармана новенький смартфон, быстро что-то набрал в нем и махнул нам с Ноа рукой:

– Следуйте за мной.

Мы с другом переглянулись. Ноа сверкал воодушевленной широкой улыбкой, видимо, испытывая гордость от знакомства со знаменитостью, а я ответила ему кислой миной.

Ну хоть какой-то сопровождающий, и на том спасибо.

Мелкий дождь почти закончился, лишь редкие капли срывались с карнизов старых корпусов и разбивались о темный мокрый камень мостовой. Между кирпичными зданиями тянулись стеклянные переходы – в них размытыми мазками отражались серое небо, зажигающиеся фонари и спешащие студенты. Вечерняя суета мягко охватывала кампус.

Лео вел нас через Центральную площадь в сторону западного квартала.

Я шла на полшага позади блондина и с раздражением ловила себя на том, что украдкой продолжаю его изучать.

Это бесило уже само по себе.

Он был слишком аккуратным. Слишком собранным. Слишком дорогим. И слишком… настоящим.

В этом-то и была проблема, потому что где-то глубоко внутри я, наверное, ожидала увидеть карикатурного золотого мальчика из сериалов или книг – избалованного, поверхностного, злобного и самовлюбленного наследника с брильянтовой ложкой в заднице и с секьюрити по бокам, которому все в жизни досталось просто по факту рождения в правильной семье. Это было бы удобно. Намного удобнее, чем признавать очевидное: Лео Кросс не производил впечатления пустоголового идиота, которого мир носил на руках исключительно из-за фамилии. Он говорил размеренно, думал быстро, считывал людей почти мгновенно и, что раздражало сильнее всего, явно привык быть самым умным человеком в комнате.

Почти как…

Я оборвала мысль, даже не позволив ей сформироваться до конца.

Вот же гад.

Я вдруг с неловкостью осознала, что на фоне его безупречного пальто и аккуратной укладки я выгляжу так, словно была испытуемой, сбежавшей из лаборатории после трех бессонных ночей.

Мои хмурые размышления прервала солнечная непосредственность Ноа.

– Так-с, длинноногий! – друг ускорился, догоняя блондина и закатал рукава. – Есть вопросы!

– Слушаю.

– Если ты «Кросс-кросс», зачем тебе вообще Олдербридж?

Лео даже не обернулся.

– Прости?

– Ну, зачем учиться здесь, если у тебя в кармане буквально корпорация размером с маленькое государство?

– Со среднеегосударство, – машинально поправил Лео.

– Это был риторический вопрос.

Парень повернулся к Ноа и скептически вскинул бровь:

– Дьявол кроется в деталях, математик-Ноа.

– А снобы – как я погляжу, – в дорогих пальто, – не выдержала я.

Лео усмехнулся и покосился на меня, снова медленно окинув взглядом:

– Понятно. Значит, чувство самосохранения у тебя отсутствует не избирательно, а в целом.

Я фыркнула, уже собираясь ответить, но Ноа внезапно прыснул от смеха так, что даже остановился на полушаге. Рыжие кудри снова дернулись на лбу, и он с трудом выдавил:

– Она у нас так с начальной школы живет.

Я резко повернула к нему голову:

– Без подробностей.

– Я не виноват, – Ноа поднял руки, будто сдается. – Это просто факт.

Он кивнул на меня, уже обращаясь к Лео:

– Миа всегда говорит вслух быстрее, чем успевает подумать, как это воспримут окружающие. Обычно это заканчивается тем, что кто-то пытается ее задушить. Или ударить. Или оба варианта сразу.

Я пожала плечами и поправила сползший рюкзак.

– Это художественное преувеличение.

– Это статистика, – невозмутимо отрезал Ноа. – И мне же с ней потом и разбираться! Кулаками. Защищая тебя.

– Я и сама могу себя защитить.

– Чем? Сарказмом и уровнем IQ?

Лео слегка прищурился, будто сверяя информацию со своей внутренней базой данных.

– Интересно.

И снова посмотрел на меня:

– Ты, значит, не фильтруешь мысли перед тем, как превращать их в речь?

Я скрестила руки и недовольно уставилась на блондина. Чего привязался?

– Зачем фильтровать очевидное? Умные люди и так меня поймут, а общаться с остальными нет особого смысла, – кивнула на него. – К примеру, ты сейчас нужен нам исключительно для того, чтобы найти корпус, и дальше наши дороги разойдутся. Мне нет смысла стараться тебе понравиться, Лео Кросс, мне и без этого есть, о чем поволноваться.

Блондин снова изобразил вежливую полуулыбку:

– Потрясающе.

– Что именно?

– Ты в двух предложениях умудрилась одновременно оскорбить большую часть человечества и меня лично.

– Я просто честная.

– Вот об этом я и говорю, – в его взгляде мелькнуло что-то довольное, – продолжай, Харпер. Мне начинает нравитьсятвоя методология.

– Какая «методология»?

– Оскорблять людей, не теряя академической точности.

Я моргнула, не понимая, как считывать его реплику.

Это сейчас что было?.. Флирт? Или просто интеллектуальный пинг-понг?

Ноа рядом уже, не скрываясь, ржал в голос, а чертов богатей смотрел на меня так, будто видел насквозь: очень внимательно и с каким-то пониманием.

Передернула плечами и, чтобы занять руки, покосилась на экран телефона, где отображалось время. Пока успевали, даже не смотря на то, что шли мы достаточно размеренно, будто продолжая экскурсию.

Я сжала смартфон в ладонях и с досадой глянула на крошечный логотип.

«Кросс Тек», ну надо же.

Лео шел рядом между мной и Ноа. Двигался он быстро, но без суеты – с той раздражающей легкостью людей, которые никогда не сомневаются, куда идут, как не сомневаются и в том, готов ли пышный прием в их честь в точке назначения. Каждый раз, когда навстречу попадались студенты, они здоровались с ним первыми, некоторые улыбались и перебрасывались с ним фразами, другие заметно заискивали, третьи напрягались. Все его знали.

И, что раздражало сильнее всего, Лео со всеми был спокоен и вежлив.

– Так ты поступил сюда сам? – решила я перевести тему.

Лео даже не замедлил шаг, но интонация впервые стала сухой:

– Дай уточню, ты спрашиваешь, не купил ли мой отец мне место в Олдербридже?

Вопрос прозвучал слишком ровно и слишком отрепетировано, будто нашему новому знакомому приходилось отвечать на него далеко не впервые.

– Я спрашиваю, стоит ли мне впечатляться, – протянула я.

Никакой пощады этому богачу я давать не собиралась.

Ноа насмешливо зыркнул на меня из-за плеча блондина.

Тот чуть повернул ко мне голову и вкрадчиво протянул:

– Если тебя это утешит, попечительский совет[7]действительно очень любит пожертвования моего отца.

– Но? – прищурилась я.

В голубых глазах мелькнул холодный блеск.

– Но экзамены за меня они почему-то все равно не сдают. А жаль, это было бы удобно. Да, я поступил сюда сам, финальный собес с ректором был на прошлой неделе, – блондин посмотрел на меня сверху вниз. – Ну так как, ты впечатлилась?

Вот же зараза. На прошлой неделе интервью с ректором проходили только те, чей средний балл был самый высокий среди поступающих. Так он, выходит, действительно еще и при мозгах?

Не показав своего разочарования, я чуть наклонила голову, изобразила что-то среднее между недореверансом и капитуляцией и, подражая блондину, протянула:

– Тушé.

На секунду в голубых глазах мелькнуло удивление. Похоже, он ждал очередной подколки и вообще не ожидал, что я способна взять и признать чужую правоту.

– Ого, – присвистнул Ноа. – Миа только что согласилась с человеком из списка Forbes. Зафиксируйте дату. Где журналисты?

– Просто согласилась с аргументом, – лениво протянула я, – не драматизируй.

На секунду повисла тишина.

А потом Лео не выдержал и громко рассмеялся.

Смех оказался совсем не таким, каким я ожидала: не снисходительным и не язвительным, не так, как смеялась его свита у фонтана, не тем идеально отрепетированным смешком, которым обычно пользуются люди, привыкшие смеяться скорее из вежливости и на публику, чем по-настоящему и от души.

Наш новый знакомый смеялся коротко, но совершенно искренне – его смех звучал тепло и расслабленно, будто у Лео сняли с плеч тяжелый груз. Губы растянулись в красивой широкой улыбке, показывая идеально-белые ровные зубы, на щеках появились ямочки. Парень даже выглядеть стал моложе, живее и менее… безупречным.

Я нервно поправила ворот худи под своими большими наушниками. Рука потянулась поправить волосы, но я, опомнившись, быстро пресекла этот жест.

Отсмеявшись, он качнул головой.

– Харпер… – его голос все еще звучал с остатками смеха, – ты, кажется, первый человек за долгое время, который осмеливается спорить со мной.

– Не привыкай.

– А придется, мы с тобой не только на одном факультете, но и на одном курсе.

Я захлопнула рот и вытаращилась на блондина. Вот же невезуха.

Тот, продолжая улыбаться, смотрел на меня, а Ноа рядом переводил глаза с меня на нашего нового знакомого.

– Этот взгляд! – внезапно заорал друг. – Блин, Лео, не совершай ошибку!

Мы с Лео вздрогнули и одновременно повернулись к нему.

Ноа, остановился и в показательном ужасе схватился за голову.

– Беннетт? – фыркнула я. – Не пугай нашего навигатора.

– Миа, я долженего испугать! Я уже предвижу будущее.

Я моргнула.

– Чего?

– Я ЗНАЮ ЭТО ЛИЦО!

– Ноа…

– Нет, Миа, молчи и слушай! – он махнул рукой в мою сторону. – Я уже видел у парней этот взгляд!

Он обвиняюще ткнул пальцем в Лео.

– Сначала вы начинаете уважать ее интеллект.

Палец сместился на меня:

– Потом вы говорите: «Ого, она не такая, как остальные, хочу узнать ее поближе».

Снова в Лео.

– Потом начинаете задавать ей слишком много вопросов.

Обратно в меня.

– А потом – склейка! – через месяц вы уже спорите о квантовой механике в три утра на кухне, пока все спят, она ругается как сапожник, а потом случайноразрушает вам психику и разбивает сердце. Занавес!

Я в ужасе уставилась на друга.

– Что за бред ты несешь?

Ноа трагически поднял глаза к небу:

– Я пытаюсь предотвратить катастрофу.

Его рука поднялась, и палец обвиняюще ткнул в сторону Лео.

– Лео, тут есть мост!

Блондин моргнул:

– …И?

– Давно ли ты скидывался с моста от несчастной любви?

Повисла короткая тишина.

Палец переместился на меня.

– Бойся! Ибо ВОТ перед тобой – причина!

Тот смерил меня недоверчивым взглядом:

– Миа не похожа на сердцеедку, – уголки его губ дрогнули.

– Лео, все гораздо хуже! Она вообщене одупляет. Я ее лучший друг уже тринадцать лет, и я знаю, о чем говорю! Это СТАТИСТИКА, ЛЕО!

– Чего-чего?! – возмутилась я.

Блондин замер, и буквально на секунду на его лице появилось выражение человека, который впервые в жизни не нашел подходящего ответа.

А потом он фыркнул и, не сдержавшись, снова рассмеялся в голос.

Парень запрокинул голову, прикрыл глаза ладонью, словно безуспешно пытаясь сохранить остатки достоинства. Я обратила внимание на его длинные пальцы и то, как на указательном мигнул перстень. Несколько светлых прядей все-таки выбились из укладки и упали ему на лоб, рукав пальто задрался, показывая крепкое запястье и блеснувшие на солнце дорогие часы.

Смех удивительным образом менял его лицо. Исчезала холодная выверенность черт, пропадала эта раздражающая безупречность, и на короткое мгновение перед нами вновь оказался уже не наследник империи «Кросс Тек» и не идеально упакованный золотой мальчик, а просто наш сверстник, парень, которого до абсурда рассмешила идиотская шутка от нового знакомого.

И, что раздражало сильнее всего, таким он нравился мне гораздо больше.

Словно в усиление последней странной мысли сильный весенний ветер с озера пронесся мимо нас, взъерошил волосы и полы пальто, заиграл бумажной картой в моей руке. Я придержала свои и без того пушащиеся пряди, чтобы те не лезли в глаза, и с удовольствием отметила, что прическа блондина наконец-то растрепалась на ветру. Но затем перевела взгляд на его лицо и заметила, как его сощурившиеся от смеха голубые глаза внимательно изучают мои руки, придерживающие волосы, челку, хлопающую по глазам… сами глаза.

Мы встретились взглядами буквально на пару секунд, и именно в этот момент под его внимательным взглядом я остро осознала, как выгляжу – растрепанное после дороги гнездо на голове, старое черное худи, поцарапанные наушники, простецкая бумажная карта, которую я до сих пор мяла в руках.

Черт.

Я почувствовала, как щеки медленно начинают гореть, сделала резкий вдох и развернулась к другу:

– Ноа! – воскликнула я.

– Что?

– Ты сейчас угрожал человеку сбросить его с моста… статистикой?

Ноа возмущенно вскинул подбородок.

– Я не угрожал, а предоставил аналитический прогноз.

Отсмеявшись, Лео медленно выдохнул, потер переносицу и покачал головой:

– О, черт…

Он перевел взгляд сначала на Ноа, потом на меня, в голубых глазах все еще плясали остатки смеха.

– Я даже не думал, что учиться здесь окажется настолько интересно.

– Не обольщайся, – отмахнулась я. – Это разовая акция.

Лео усмехнулся:

– Почему-то не верю.

Через несколько минут он свернул к отделенному от остальных корпусов зданию из стекла и металла.

Институт сознания и сна не был похож ни на одно здание, мимо которых мы проходили до этого. Среди старого кирпича, башен и резных фонарей он выглядел почти чужеродно – словно кто-то взял фрагмент будущего и аккуратно встроил его в ткань старого университета: стекло, матовый металл, светлый бетон и плавные линии без единого резкого угла. Даже фасад казался странно текучим, будто здание не строили, а вырастили или выплавили прямо здесь.

Окна не шли привычными строгими прямоугольниками – широкие стеклянные панели всех пяти этажей мягко изгибались, перетекали одна в другую. Из-за отраженных в них деревьев, бликов от фонарей, разводов от дождя становилось трудно понять, где заканчивается стекло и начинается внутреннее пространство здания. Плавные линии фасада почему-то напоминали срезы коры головного мозга – борозды и извилины, переведенные в стекло и бетон. На секунду у меня возникло абсурдное ощущение, что если слишком долго смотреть на это здание, оно начнет, перетекая, незаметно менять форму.

Я моргнула, прогоняя наваждение, и завертела головой по сторонам. Что резало внимание сильнее всего – здесь стало заметно тише, будто сам воздух возле здания поглощал лишние звуки. Шум кампуса остался где-то позади, приглушилось все – далекие голоса и смех, хлопающие двери, звуки транспорта. Даже шаги по мокрой дорожке звучали приглушенно, только похрустывала каменная крошка под подошвами.

Те немногие студенты, кого мы видели, выходили из здания и шли обособленно друг от друга, держали под мышками книги, на ходу изучали что-то в матово поблескивавших планшетах, словно и написанное там, и их собственные мысли были гораздо интереснее окружающей реальности.

Над стеклянным входом серебристыми буквами светилась надпись: «Институт сознания и сна». И ниже, более мелким шрифтом: «REM-лаборатория».

У меня внутри всё мгновенно сжалось.

Мы пришли.

– Милейшее место, – наш проводник остановился. – Тебе сюда.

Я оторвала глаза от здания и уставилась на Лео так, будто только что вынырнула из сна, на мгновение позабыв, что стою с ним и Ноа на одной дорожке. Голубые глаза блондина оценивающе прошлись по странным стенам и окнам здания, красноречиво задержались на студентах-одиночках, остановились на мне. Блондин снова спокойно взирал на меня, засунув руки в карманы пальто.

Друг встал рядом, осмотрел здание и присвистнул:

– Ну всё. Удачи, Миа. Выглядит реально как Центр Промывки Мозгов, – заявил он, – Если через час не выйдешь, я начну штурм.

– Чем?

– Паникой. Криками. Заставлю нашего богатенького мальчика поднять всю его службу безопасности. Мы запустим фейерверки, чтобы отвлечь, а ты быстренько смотаешься.

– Если будет, чему сматываться, – усмехнулся Лео. – Удачи, Харпер.

Я посмотрела на него. Блондин кивнул с прищуром, будто заранее знал, что ждет меня за этими стенами.

– Она тебе понадобится.

– Эээ. Спасибо.

Повисла короткая пауза.

– Из-за собеседования?

Несколько секунд Лео молчал, потом едва заметно улыбнулся.

– Не только.

Он кивнул на здание.

– Из-за людей внутри.

По моей спине почему-то пробежал холодок, хотя причин для этого не было, и я расценила это как мандраж перед встречей с профессором.