10 способов умереть

Стефан Анхем
10 способов умереть

17

Слейзнер только достал отмычку и собрался вставить ее в замок квартиры в Вальби недалеко от Копенгагена, как его телефон издал сигнал о том, что получено электронное письмо.

От: [email protected]

Кому: [email protected]

Тема: Обновление системы безопасности телефонов

Как сообщалось в предыдущих письмах, сейчас мы проводим серию обновлений системы безопасности мобильных телефонов, принадлежащих некоторым ключевым сотрудникам полиции. Поскольку вы являетесь одним из них, то я выделил вам время в среду, 13:00. В случае, если вы не свяжетесь со мной до этого момента, то я по умолчанию жду вас в моем кабинете в указанное время. Обновление занимает около 120 минут.

С наилучшими пожеланиями,
Майкл Реннинг, ответственный ИТ-менеджер.

Как сообщалось в предыдущих письмах. А он начал разговаривать совсем по-другому, этот айтишник! Выделил вам время. Конечно, он уже получил несколько писем об этом проклятом обновлении системы безопасности и, конечно же, проигнорировал их, как любой другой спам. Но это не дает этому придурку право быть таким нахальным. Я жду вас в моем кабинете. Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Разумеется, он позволит им провести это обновление на своем телефоне. Но он хочет сделать это, когда будет удобно ему, а не какому-то идиоту из отдела безопасности. Ну вот когда ему найти время сидеть без телефона два часа?! Кроме того, ему нужно будет скопировать содержимое всех папок на компьютер, чтобы потом удалить все, что не предназначено для посторонних глаз.

Слейзнер сунул телефон в карман и принялся орудовать отмычкой в замке. Прошло по меньшей мере сорок лет с тех пор, как он в последний раз пользовался отмычкой. И все же это было как будто вчера: маленький мальчик опустошает все свои копилки и обменивает мелочь на немецкие марки перед путешествием по Европе.

У него был план тайно купить нож-стилет. Не для того, чтобы использовать его. Он просто держал бы его в кармане и периодически вынимал, чтобы убедиться в том, что он работает. В Карлсруэ ему наконец-то удалось избавиться от родителей, и он нашел магазин с самой большой коллекцией ножей, которую он когда-либо видел. У них были не только стилеты, метательные ножи и мачете. У них даже были керамбиты, его самый любимый вид ножей.

Но внезапно он увидел на витрине отмычку, конечно же, купил ее и, вернувшись домой из отпуска, чувствовал себя королем: в кармане у него словно была волшебная палочка. На протяжении большей части своего детства и юношества он был способен открыть практически любую дверь. Наведаться к соседям, у которых дома всегда были сладости, а иногда даже наличные. К девушке, когда таковая у него имелась, чтобы порыться в ее вещах. Или вечером в учительскую, чтобы списать вопросы к завтрашней контрольной.

Но однажды сосед поймал его с поличным, когда Ким рылся в самом дальнем ящике шкафа, в котором соседи хранили свои сбережения.

После нескольких сильных затрещин ему был предоставлен выбор. Либо они идут и рассказывают обо всем его отцу, как только тот вернется с работы, либо расстегивают ширинки и спускают штаны. Выбор был очевиден, даже несмотря на то, что еще в течение нескольких месяцев после этого он чувствовал себя грязным.

С тех пор он больше никогда не пользовался отмычкой. До этого момента. Но это было похоже на езду на велосипеде. Если вы однажды научились, то уже никогда не разучитесь.

Замок щелкнул, и он смог осторожно открыть дверь, чтобы войти в маленькую квартирку и прикрыть ее за собой.

На двери было написано Тор Риндфлюгт, но он сразу почувствовал знакомый запах в тесном темном коридоре: он пришел по адресу. Именно здесь жил любитель слонов китаец Цян Ху. Или Цян-Вэй Хитому Ойсин, как было написано в регистре народонаселения, что объясняло, почему он не нашел его ранее.

Теперь этот вопрос был решен. Все получилось именно так, как ему надо было, и хотя он все еще чувствовал некоторое беспокойство по поводу того, чем занималась Дуня, оно уже было не таким сильным и не занимало все его мысли. Он вернул себе контроль над ситуацией, он снова был в игре, он был игроком, с которым нужно считаться, а ведь он так долго сидел на скамейке запасных.

Как он и подозревал, китаец был рабом концерна «TDC». Добрый друг Кима генеральный директор компании Стиг Полсен без возражений предоставил ему доступ к спискам сотрудников. Через полтора часа он нашел уродливую морду поклонника слонов, чей настоящий домашний адрес был вовсе не на улице Блогардсгаде, а в Вальби, на улице Сильвиавей, дом 22, четвертый этаж.

Он прошел в маленькую, но симпатичную кухню и отметил, что в квартире не было ванной, потому что душевая кабина стояла рядом с раковиной. Обстановка была как в студенческой общаге, но если тебе двадцать лет и ты веришь в мир во всем мире, то такая квартира покажется даже милой. Однако если ты взрослый толстый китаец, который фанатеет от слонов и ездит на электрическом моноколесе, то выглядело это уже весьма жалко и ущербно.

Он надеялся, что именно здесь и живет Дуня. Что они на время поменялись квартирами: она и придурок китаец. Тогда эта давняя история наконец-то закончится так, как она того заслуживает. Но он не увидел следов Дуни. Ни брошенной в кучу одежды на полу, ни грязной посуды, ни старого мусора. Наоборот: здесь был порядок, и каждая вещь находилась на своем месте. Например, несколько баночек с чаем, которые не только стояли идеально ровно у стены на кухне, но еще к тому же располагались в алфавитном порядке.

Он не мог объяснить почему, но внезапно почувствовал себя немного лучше после того, как поменял местами банки с надписями Имбирный гуру чай и Имбирный лемонграсс. Потом он прошел дальше в квартиру, в которой все еще было полно разных штуковин с изображением слонов, несмотря на то, что китаец давно не жил здесь. На полу в прихожей лежал ковер с нарисованным на нем слоном, а в гостиной висела люстра, которая представляла собой пять хоботов с лампочками на концах.

Везде виднелись подносы с обгоревшими палочками с благовониями, и это можно было считать еще одним признаком того, что Дуня явно не жила здесь. Он, конечно, не был до конца уверен, но очень удивился бы, если бы она оказалась любительницей благовоний.

Он оказался в тупике. Нужно было это признать. Он уже решил сдаться и уйти из квартиры, когда, выходя из гостиной, заметил рюкзак кричащей неоновой расцветки, который лежал на кресле в дальнем углу.

Это был один из самых безвкусных рюкзаков, которые он когда-либо видел, и именно поэтому он вспомнил, что заметил его однажды, когда просматривал записи с камер наблюдения офиса Данскебанк в Мальмё, в котором Дуня снимала деньги. Тогда он висел на плече у худого индийца, который помогал ей в банке. Значит, это он жил здесь.

Наконец-то все встало на свои места, и он сразу почувствовал, как хорошее настроение возвращается к нему. Таким образом, китаец был в контакте с индийцем, который, в свою очередь, был в контакте с Дуней, а это означало, что он еще на шаг приблизился к ней.

На шаг ближе к концу всего этого кошмара.

Он просмотрел содержимое рюкзака и заметил, что в нем, к сожалению, не было денег, а только продолговатый пакет с благовониями и папка с документами, которую он достал и открыл. В ней лежало несколько плохого качества и в некоторых случаях сильно размытых снимков, сделанных в квартире.

Его квартире.

18

Лилья рылась в своих папках и кучах документов, разных бумажек, которые лежали стопками прямо на полу, когда Утес вошел в ее кабинет вместе с Тувессон и Муландером, каждый с чашкой свежесваренного кофе в руке.

– Кстати, а куда делся Фабиан? – Утес повернулся и выглянул за дверь.

– Он вынужден был уехать и вернется только завтра, – сказала Тувессон и закрыла дверь.

– Уехать? Он не может просто взять и уехать сейчас, когда у нас расследование в самом разгаре…

– У него есть на это свои причины, – перебила его Тувессон и повернулась к Лилье: – Как успехи?

– Он должен быть где-то здесь. – Лилья одной рукой вытащила из стопки папку с документами, а другой поддержала так, чтобы ее содержимое не вывалилось на пол. – Я же знаю, что он здесь.

– Он должен навестить сына, который находится под арестом в Хельсингёре, – сказал Муландер.

– Теодор? Он арестован? Что ты такое говоришь? – Утес повернулся к Муландеру. – За что?

– Разве ты не слышал? Он был арестован по делу Лиги…

– Он ездил туда, чтобы дать показания, это все, что нам известно, – перебила его Тувессон. – Ирен, ты не могла бы просто взять и рассказать нам, что ты ищешь?

Не отвечая, Лилья быстро просмотрела первые документы в папке, прежде чем бросила ее прямо на пол и начала бить себя по лбу ладонью.

– Ирен, мы все очень заняты.

– Точно! – Лилья поспешила к заваленному папками и другими вещами столу. – Вот. Вот он. – Она протянула папку с надписью (Не)интересные допросы.

Тувессон открыла ее и внимательно посмотрела на распечатку отсканированных водительских прав. – Понтус Хольмвик. И кто же это?

– Он был здесь, у меня на допросе. Его машина засветилась на одной из записей с камер наблюдения в Бьюве, она была припаркована буквально в двух шагах от прачечной, где был убит Муниф Ганем. Я думаю, что на записи даже видно, как машина уезжает оттуда примерно через полчаса после убийства.

– Он азиат?

Лилья кивнула и повернулась к Утесу.

– Разве ты его не помнишь?

Утес покачал головой.

– Нет? Это же ты велел мне допросить его.

– Да ладно?

– Да, когда Астрид была в реабилитационном центре, а ты заменял ее. Ты даже приходил сюда в самый разгар допроса. Я не понимаю, как ты мог это забыть? Ты же только что опознал Ассара Сканоса.

 

– Точно, ты сказала, и я сразу вспомнил! – Утес просиял. – Я хотел допросить каждого, кто вел себя хоть немного подозрительно. А ты, мягко говоря, злилась и была против всей этой затеи.

– Ты был прав. А я ошибалась. Мы можем сейчас не говорить об этом и просто двигаться дальше?

– Не то чтобы это было так уж важно. – Муландер подошел к остальным. – Но на самом деле это я обратил внимание на эту машину, и, если правильно помню, я проверил номер и узнал, что машина была взята в аренду, что сделало ее еще более интересной.

– Совершенно верно. В «Херц», на улице Густав Адольфсгатан в Середсити.

– Густав Адольфсгатан? – Тувессон повернулась к Муландеру: – Не там ли, неподалеку от улицы Карла Крукса, ты определил местонахождение Сканоса по его номеру телефона?

– В любом случае, это недалеко оттуда.

– Вы хотите сказать, что Понтус Хольмвик и Ассар Сканос контактировали друг с другом? – спросила Лилья.

– Это также может быть совпадением, – пожала плечами Тувессон. – Но давайте поищем по его номеру социального страхования и посмотрим, сможем ли получить адрес.

Лилья села за компьютер.

– Его номер 790825–3324, – продолжала Тувессон.

Лилья ввела цифры, но снова быстро подняла глаза от экрана.

– Нет никого с таким номером.

– Странно. – Утес подошел к ней, чтобы увидеть все своими глазами. – Разве в «Херц» не должны были обнаружить это, как только они забили номер в свою систему?

– Это было бы логично, – сказал Муландер. – Но, честно говоря, мы ведь тоже его не проверили.

– Это моя вина, – сказала Ирен.

– Скорее всего, они заполняли бумаги от руки, и поэтому с номером проблем не возникло. – Муландер взял папку и просмотрел ее. – Кроме того, не многие способны отличить поддельные водительские права от настоящих.

– Думаешь, эти его права – подделка? – спросила Лилья.

– А что это еще может быть с таким номером? Лучший способ – кинуть их на рабочий стол с высоты нескольких дециметров и послушать, как они будут падать.

– Что послушать?

– Пластик, он бывает разный. В настоящих правах он звучит более твердо, что ли.

– Поддельные они или нет, но ты должна была каким-то образом связаться с ним, – сказала Тувессон.

– Да, я позвонила в компанию «Херц», где мне дали его имя и номер телефона. – Лилья ткнула пальцем в свои записи. – Это написано вот здесь.

Тувессон, Утес и Муландер обменялись взглядами.

– Вы хотите сказать, что я должна позвонить ему еще раз?

– Нет, уж лучше определить его местоположение и позволить специальному отряду окружить его. Что скажешь? – обернулась Астрид к Муландеру.

– Конечно, мы можем это сделать. Но не ждите, что это что-то даст. Учитывая все то, в чем он преуспел до сих пор, мне кажется, он избавился от этой сим-карты сразу после допроса Ирен. Кроме того, меня ждет осмотр места убийства, который займет несколько часов.

– Хорошо, но, как только у тебя будет время, я хочу, чтобы ты хотя бы попробовал. – Тувессон повернулась к Лилье: – Когда ты его допрашивала, как он объяснил, почему в это время находился в Бьюве?

– Он делал фотографии для разных фонов или что-то в этом роде. – Лилья взяла папку и стала просматривать свои записи. – Точно, вот оно. «ПэтФрэйм». Как я поняла, люди присылают фотографии своих домашних животных, а он вырезает их и накладывает на новый фон.

– И берет за это четыре тысячи крон, – сказал Муландер, не отрывая глаз от мобильного.

– Ты нашел его сайт?

Муландер кивнул.

– Как и следовало ожидать, здесь нет ни данных об ИП, ни адреса, ни телефона. Единственное, что я вижу, – электронный адрес с доменом его сайта.

– Может быть, мы сможем отследить его по платежам, – сказал Утес.

– Согласно информации на его сайте, он использует наложенный платеж, что затрудняет поиск, потому что мы не знаем, на какое имя он отправляет посылки. Лучше всего было бы, если бы у нас был доступ к самой учетной записи электронной почты, и мы могли бы сделать поиск в обратном направлении через клиентов.

– Это займет не меньше недели, – сказал Утес. – Вопрос в том, сколько новых жертв и расследований у нас появится за это время. Я предлагаю объявить его в розыск.

– Тогда мы рискуем, что он покинет страну и просто исчезнет навсегда, – сказала Тувессон. – Не знаю, как у вас, но у меня такое чувство, что мы очень близки к разгадке.

– Ну как близки… – сказал Муландер. – У нас есть его лицо и поддельный номер социального страхования. И это все.

– Я поговорю об этом с Хегсель, посмотрим, что она скажет. Но я буду очень удивлена, если она не согласится со мной в том, что лучшее, что мы можем сделать сейчас – это держать все в тайне и не объявлять его в розыск. – Тувессон собралась уходить.

– Еще кое-что, прежде чем мы закончим. – Утес повернулся к Лилье: – Тот сосед в твоем подъезде, как его звали?

– Какой сосед?

– Ну, тот, что живет рядом с тобой, чья фамилия нам обоим показалась знакомой, но мы оба не могли вспомнить, откуда ее знаем.

– А, ты про это… П. Милвох, с «х» на конце. Почему ты об этом вспомнил?

– Буквы те же, только в другом порядке.

– Что? – Лилья переводила взгляд с Утеса на остальных и обратно.

– Да, П. Милвох и П. +++++Хольмвик.

– А, ты про фотографа?

– Да. – Утес подошел к доске на одной из стен, написал две фамилии друг над другом и провел линию между каждой буквой, все совпадало.

Лилья посмотрела на эти фамилии так, словно не могла поверить, что это правда. Но они действительно совпадали по всем буквам. Утес был прав. Каждой букве соответствовала такая же в другом слове. «Х» в одной фамилии совпадала с «х» в другой. То же самое касалось «л», «м», «в».

Как бы сильно они ни хотели этого, это не могло быть простой случайностью.

19

Гертруда Муландер ясно дала понять: ни при каких обстоятельствах она не хотела ни встречаться с ним, ни вообще выходить на контакт. Фабиан, конечно, понимал, почему она так себя ведет. Ведь это он пришел к ней со своими вопросами, которые перевернули с ног на голову весь привычный уклад ее жизни. До этого она жила в убеждении, что все идет как надо, а теперь ей вдруг пришлось осознать, за кого она когда-то вышла замуж и прожила столько лет вместе.

Сейчас она болела, лежала в постели, а он снова собирался непрошеным гостем явиться к ней домой. Возможно, это был его шанс, может быть, даже самый последний из всех шансов. Он должен дать ей понять, что она больше никогда не будет в безопасности в собственном доме. Что ей нужно уезжать оттуда как можно скорее. Поэтому он ушел из полицейского участка на час раньше, чем было запланировано.

Что касается Ингвара Муландера, то он наверняка не забывал поглядывать на специальный экран, который показывал местоположение машины Фабиана, и скорее всего, также отслеживал положение его телефона. Поэтому Фабиан припарковал машину у дома, оставил телефон в бардачке и попросил Соню чуть позже сесть за руль и доехать до парома. Сегодня они должны были впервые отправиться к Теодору в Хельсингёр.

Сам он пошел пешком до Коппармеллеплацен, где сел на автобус № 2, чтобы через двадцать пять минут выйти у Рамлеса Брунн. Он пошел по рельсам, миновал ресторанчик «Рамлеса Вок-Экспресс», на веранде которого он чуть больше недели назад столкнулся с Гертрудой, как раз когда слушал рассказ ее соседа об убийстве его жены, Инги Дальберг.

Это было самое неподходящее время для их встречи, и Гертруда сразу же узнала, что расследование возобновлено. Она, конечно, удивилась тому, что ни она, ни ее муж ничего об этом не слышали. С того момента это был лишь вопрос времени, когда Муландер узнает о том, что происходит.

Улица Линдхульцгатан находилась всего в нескольких сотнях метров, и когда он завернул за угол, то увидел, что у него осталось всего двадцать минут, прежде чем он должен будет вернуться в город, чтобы встретиться с Соней.

Фабиан прошел к дому и сразу заметил, что ни машины, ни велосипеда Гертруды перед ним не было. Оказавшись у входной двери, он позвонил в звонок и немного подождал. Может быть, она спала. Он перегнулся через перила крыльца к кухонному окну. Свет в кухне был выключен. При этом не было видно ни остатков еды, ни тарелок, ни стаканов. Ничего. Раковина была идеально чистой, она так блестела, что в нее можно было смотреться как в зеркало.

Гертруда относилась к тому типу домохозяек, которые содержат дом в идеальной чистоте. Вероятно, она была одной из последних в своем поколении. И все же было в этом что-то такое, что заставило его обратить внимание на чистую, как в рекламе, кухню, натянуть кожаные перчатки и вытащить связку ключей, которые он очень давно нашел в ящике стола Хуго Эльвина.

Он уже знал, к каким замкам подходят три из них, это означало, что остальные четыре все еще были под вопросом. Два из них были помечены зеленой тканевой лентой с написанным от руки вопросительным знаком. Два других обозначены белой лентой с нарисованной рыбой на одном и шестизначным кодом 759583 на другом, и так как слева от двери имелся длинный узкий кодовый замок с двумя столбцами цифр, то он начал с ключа с кодом.

Ключ без проблем проскользнул в замок. По крайней мере, поначалу. Фабиан попытался вставить его до конца, что после нескольких активных попыток наконец удалось сделать. Повернуть ключ, однако, не получилось. Он попробовал сделать это в обе стороны, то с большей, то с меньшей силой. Важно было не сломать ключ. Второй ключ с белой пометкой вообще не подошел, то же самое касалось ключей с зелеными маркировками.

Он наконец сдался и пошел к задней части дома, потом вверх по деревянному настилу мимо гриля, который в духе Муландера стоял накрытый специальной тканью рядом с садовыми стульями, прислоненными к столу на случай, если начнется дождь.

Никто в этом доме не полагался на волю случая. Все было в порядке и под контролем. Электрический гул, который внезапно послышался у него под ногами, заставил его инстинктивно схватиться за пистолет, но потом он понял, что это роботизированная газонокосилка, которая выезжала из своего специального места для зарядки под нижней ступенькой настила.

Он подошел и встал у двери на террасу, заслонив руками лицо, чтобы заглянуть внутрь. Гостиная выглядела как обычно. Ковер, мебель, занавески – все было бежевого цвета, на стенах безвкусные картины с изображениями птиц и засушенные цветы.

Здесь ключ с белой пометкой и шестизначным кодом без проблем проскользнул в замочную скважину и так же легко провернулся. Оказавшись внутри, он осторожно закрыл за собой дверь и прислушался. Его встретила тишина.

На одной из стеклянных полок в шкафу стояла коллекция хрустальных сов Гертруды, в точности так, как и тогда, когда он был здесь в последний раз. Среди них он увидел сову с прослушивающим устройством Эльвина. Во многих отношениях это было слишком очевидное место, ведь речь шла о прослушке в доме опытного криминалиста. С другой стороны, коллекция сов была целиком и полностью в ведении Гертруды, поэтому Муландеру и в голову не приходило посмотреть на эту полку.

Он прошел в сторону спальни и тихонько постучал в закрытую дверь, раздумывая, что скажет в случае, если там кто-то есть. Но после того как в очередной раз ответом ему была одна лишь тишина, он нажал на ручку и открыл дверь.

Он не знал, чего еще ожидать, скорее всего, она просто спала в своей постели. Но кровать была заправлена, а подушки разложены на ней аккуратно, как в гостинице. На стуле в углу не было брошенной одежды. Нигде не было видно ни носовых платков, ни стаканов с водой, ни таблеток. Гертруды здесь тоже не было.

В послании она недвусмысленно написала, что находится дома и лежит в постели. Была ли она где-то в другой комнате или все это было просто… Может, на самом деле ему отвечал Муландер? Неужели он взял ее телефон и во время совещания сидел напротив и набирал ответ, чтобы никто не узнал, что ее нет?

Здесь, бесспорно, была проведена большая генеральная уборка.

Он подошел к той стороне кровати, которая, судя по всему, принадлежала Гертруде, и выдвинул ящики тумбочки. Сначала верхний, потом нижний. Оба были пусты. То же самое с комодом и двумя платяными шкафами на ее стороне комнаты. Везде было пусто, одежды не было. Пахло моющими средствами, и когда он провел указательным пальцем по дну шкафа, он не увидел на нем ни малейшей пылинки.

Неужели он таким образом удалил ее из своей жизни? А теперь ходил как ни в чем не бывало? Как будто ее никогда и не существовало. Но когда он успел это сделать? Не прошло и полутора суток с того момента, как они поссорились в гостиной, и, по словам Муландера, он провел всю ночь в лаборатории полицейского участка.

Судя по записи, Ингвар был в шоке и ярости от того, как много знала Гертруда. Это делало менее вероятным тот факт, что у него имелся тщательно продуманный план того, что он будет с ней делать, и ему пришлось импровизировать.

 

Фабиан подошел к второй тумбочке, на которой лежал старый учебник физики, знакомый ему еще со школьных лет. Между страницами торчал листок бумаги, он пролистал до страницы, на которой, вероятно, остановился коллега. Это была середина главы по электротехнике со множеством блок-схем, формул и различных расчетов на каждой странице. На полях было несколько строк, написанных от руки.

Самоионизирующийся. Проводимость. Гидроний: HO – (гидроксид), H3O+ (тригидроксид)

Несомненно, это был почерк Муландера.

200л/24 ч = 8,33 л/ч/60 = 0,14 л/мин

Но что именно означали эти записи, понять было крайне сложно.

Импеданс тела = сопротивление кожи + внутреннее сопротивление тела = прибл

1000Ω

Может ли это иметь какое-то отношение к его плану по поводу Гертруды?

> 50 мА. X сек → †

Он выбежал из спальни и стал открывать все двери, какие только мог найти. Дверь в небольшую кладовку, в которой было полно зимней одежды, обуви и чистящих средств, в гостевой туалет со старым мылом в мыльнице на магните рядом с раковиной, а также в небольшой кабинет, который был совмещен с гостевой комнатой, с кроватью, письменным столом и стационарным компьютером.

Внизу в подвале располагались котельная и прачечная с большим входом прямо из сада. Кроме стиральной машины и сушилки там была раковина, которая была так же вычищена до блеска, как и все остальное в доме. На крючке висела пара грубых забродных штанов для ловли рыбы нахлыстом, а на полках вдоль одной из стен располагалась внушительная коллекция вин.

Последняя дверь в подвале была сделана из металла и не имела ни ручек, ни замочной скважины.

– Ау! Гертруда, ты здесь? – крикнул он и забарабанил в дверь что есть силы. – Это Фабиан! – Он прижал ухо к холодной металлической поверхности, но ничего не услышал.

Но в стене за ним с правой стороны он обнаружил небольшое отверстие, и когда осторожно просунул в него палец, то понял, что там есть люк, который можно открыть. Там внутри был спрятан кодовый замок с цифрами от 0 до 9.

Он вытащил ключ с шестизначной последовательностью цифр, и после того как ввел код, послышалось легкое жужжание, металлическая дверь отодвинулась в сторону и исчезла в стене. Помещение внутри напоминало небольшой музей, полный стеклянных витрин и разных полок.

Два года назад он был здесь. Муландер и Гертруда пригласили каждого сотрудника отдела со своей второй половинкой на барбекю, несмотря на то, что они плотно занимались расследованием, которое требовало от них все больше сил. В тот раз Лилья показала ему этот подвал, дверь маленького музея была открыта. Здесь было все: от разных пистолетов и ножей до маленьких стеклянных бутылочек с ядовитыми веществами. Она даже показала ему коллекцию деформированных пуль, которые настигли своих жертв.

Он открыл встроенную морозильную камеру, которая была заполнена различными банками, маленькими прозрачными пластиковыми пакетами и прочим, все они были помечены разными цифрами и буквенными кодами.

По словам Лильи, все эти предметы остались от завершенных расследований. Ирен считала, что именно эта особая тяга к коллекционированию наряду с занудством и дотошностью делали Муландера таким талантливым криминалистом. В этом, конечно, что-то было, хотя это также могло объяснить тот факт, почему он стал серийным убийцей.

Потребовалось бы несколько часов, чтобы осмотреть все хранящиеся здесь предметы, но сейчас речь шла о Гертруде. К сожалению, ее здесь не было, и, насколько он мог видеть, ее следов здесь тоже не имелось.

Он опоздал. Он чувствовал это. Вопрос был только в том, как Муландеру удалось незаметно вытащить ее тело из дома. Если он это сделал.

Гараж. Почему он не подумал о нем?

У него в голове возникли картины одна страшнее другой. Что бы Муландер ни сделал с женой, это точно происходило в гараже. Именно там у него была мастерская. Именно там хранились все его инструменты, и именно там он мог спокойно работать до поздней ночи.

Он поспешно вышел из помещения и поднялся по лестнице, прошел через гостиную к двери во внутренний дворик. Перед глазами у него возникла картина: Муландер загоняет машину внутрь гаража, чтобы без свидетелей погрузить в багажник черные мешки для мусора с частями тела.

Заперев за собой дверь, он поспешно прошел по настилу, потом спустился на лужайку, где все еще косила траву газонокосилка. Боковая дверь в гараж оказалась незапертой, и, как он и предполагал, там стоял потертый верстак с тисками. Там также были пилы, молотки и плоскогубцы, все они висели на предназначенных для них крючках, а на одной полке лежала дрель рядом с циркулярной пилой и несколько рулонов черных полиэтиленовых мешков.

Но никаких следов крови он не увидел. Ни на верстаке, ни на полу под ним, ни на разного диаметра дисках от пил. Нигде он не нашел ни одного высохшего пятна крови. На верстаке у катушки с белым электрическим кабелем лежал сложенный пополам лист бумаги. Он подошел к нему, развернул и начал читать.

Ингвар,

Я не знала, куда положить это письмо, чтобы ты нашел его как можно быстрее. В последнее время ты был так занят, что мы едва успевали видеться, а те редкие часы, что ты был дома, ты проводил либо в подвале, либо здесь, в мастерской.

Наверное, ты сейчас думаешь о том, как трусливо с моей стороны говорить то, что у меня на сердце, и в то же время не смотреть тебе в глаза. Но правда в том, что я не в состоянии этого сделать, я боюсь. Да, я действительно боюсь того, что ты можешь сделать.

У тебя всегда была некая темная сторона, темперамент, который делал тебя таким вспыльчивым, что ты временами оказывался на грани насилия. Я отдавала себе в этом отчет с тех самых пор, как мы встретились. Даже мой отец предупреждал меня об этом и хотел, чтобы я ушла от тебя. Но я гнала от себя эти мысли и хочу, чтобы ты знал – я никогда не чувствовала угрозы с твоей стороны. До этого воскресенья.

Ты ничего не сделал, но подумал. Я видела это в твоих глазах, и никогда еще мне не было так страшно, как тогда. Ты, наверное, думаешь, что я преувеличиваю и веду себя как истеричка. Но, как бы то ни было, это, вероятно, было именно то, что нужно для того, чтобы я наконец решилась сделать этот шаг.

Тебе это может показаться неожиданностью, но на самом деле я много думала об этом в последние годы. Но, как и в случае с советом моего отца, я отмахивалась от этих мыслей и притворялась, что все в порядке. Что этот постоянный трепет от мысли о том, за какого человека я когда-то вышла замуж, был не чем иным, как преувеличением и бредом истеричной особы.

Но я не могу больше закрывать на это глаза. Несмотря на все прекрасные годы, которые мы прожили вместе, ты и я. Несмотря на то, что ты был самым важным человеком в моей жизни и часть меня все еще любит тебя, я решила оставить тебя.

Поэтому я на некоторое время уезжаю. Куда я отправляюсь – не важно. Главное, чтобы меня оставили в покое и у меня появился шанс снова попытаться найти дорогу к себе. Так что, пожалуйста, Ингвар, умоляю тебя. Не пытайся найти меня, чтобы «образумить».

Поверь мне, я знаю, что делаю.

Гертруда.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 
Рейтинг@Mail.ru