10 способов умереть

Стефан Анхем
10 способов умереть

– Но? Я не понимаю, – сказала Лилья, пытаясь бороться со своими эмоциями. – Может мне кто-нибудь объяснить, какое отношение Эстер Ландгрен, маленькая невинная девочка, имеет к нашему преступнику?

– Ирен, я не знаю. Именно это мы и должны выяснить, – сказала Тувессон. – Единственное, что я знаю, – это то, что мы должны найти этого сукина сына, прежде чем он снова нанесет удар. Ингвар, я хочу, чтобы ты отправился туда и собрал все следы, которые только можно, и на этот раз, полагаю, мне не нужно напоминать тебе, чтобы ты сопоставил их с теми, что у нас уже есть.

– Да, разумеется. – Муландер начал собирать папки.

– Ирен, ты берешь на себя родителей, а ты, Фабиан, займись Косой, даже если он еще не закончил. Утес, тебе придется обойти соседей и опросить всех…

– Нет, – покачал головой Утес.

– Что значит «нет»?

– Я пойду обходить соседей. Но не прямо сейчас.

– Почему нет? Да что с тобой такое?

– И то же самое касается всех остальных. Вы тоже ничего не будете делать, вы останетесь здесь, пока я не…

– Утес, черт побери! – Тувессон вышла вперед и встала прямо перед Утесом. – Вообще-то это я руковожу проведением расследования!

– Может быть, и так, – сказал Утес, красный как рак и с комком в горле. – Но прямо сейчас мне наплевать на это. Я считаю, что все должны остаться еще на четверть часа и посмотреть мой отчет.

15

Хиллеви Стуббс лежала вытянувшись на полу яхты «Петтерссон». Ростом она была не выше метра и пятидесяти трех сантиметров и все же едва уместилась среди всех тех вещей, которые ее старому другу Хуго Эльвину удалось втиснуть в узкую кабину.

Транспортировка лодки превзошла все ожидания. С помощью лодочного прицепа это оказалось сделать вполне легко, при этом ни на ее джипе, ни на прицепе никаких трекеров точно не было. Даже Мона-Джилл, которая всегда была такой любопытной, не стала задавать сотни дурацких вопросов, а совершенно спокойно восприняла объяснение, что это лодка старого друга и она несколько недель будет стоять на участке за ее домом.

А теперь она лежит здесь, сопоставляя в уме все улики, мысли, доказательства и идеи, которые собрал Эльвин. Она всегда начинала именно с этого, когда приходила на новое место преступления. Ложилась на спину на пол посреди комнаты с закрытыми глазами или смотрела в потолок. Только так она могла в тишине и покое подышать воздухом и наполнить все органы чувств той атмосферой, которая царила в помещении: она сохранялась в стенах, во всей мебели и вещах.

Лодка Эльвина была похожа на место происшествия в концентрированной форме, хотя здесь и не было совершено никакого преступления. Но она никогда еще не видела столько информации о разных зацепках, собранных улик и заметок в таком маленьком пространстве. Вероятнее всего, здесь было столько доказательств, что их хватило бы даже с излишком. Вопрос был только в том, как они найдут их среди всех посторонних деталей, пока не станет слишком поздно.

Муландер, вероятно, уже вовсю планировал контрудар в адрес Фабиана, а до этого они должны успеть найти достаточно информации для его ареста. Каким промежутком времени они располагают, знает только сам Муландер. Может, у них есть неделя, несколько дней, а в худшем случае вообще всего несколько часов.

Она встала и подождала, пока давление придет в норму, после чего начала медленно кружиться, круг за кругом, при этом позволяя взгляду блуждать вверх и вниз по всем предметам, чтобы охватить как можно больше деталей в этой переполненной вещами каюте.

Фабиан считал, что именно посадочные талоны из Берлина были главной причиной, по которой Муландер не видел другого варианта, кроме как лишить Эльвина жизни. Сама она не была уверена в том, что это достаточная причина для убийства друга. Конечно, талоны ставили под сомнение алиби Муландера. Но доказательством того, что это именно он был убийцей Инги Дальберг, они быть не могли. Ее опыт подсказывал, что это далеко не так.

Поэтому она пришла к выводу, что Эльвин нашел что-то совсем другое. Что-то абсолютно неоспоримое. Кроме того, это должно было быть что-то из последнего, что он обнаружил перед смертью, так как он не успел показать это кому-то еще в отделе и сделать все для того, чтобы Муландер был арестован. Это также означало, что чем бы это ни было, чисто логически оно должно было лежать на вершине одной из стопок папок и документов.

Сделав последний круг, она остановила взгляд на свернутом в трубочку документе формата А4, который стоял рядом с наполовину пустой бутылкой «Эксплорера». Она сняла резинку и развернула лист.

Это была распечатка карты, по-видимому, взятая с сайта Публичной кадастровой карты. Каких-либо названий на листе не было, только несколько пометок, показывающих расположение различных зданий, границы участка, а также какие-то непонятные каракули в стиле Эльвина.

Она решила подождать и пока не анализировать эту распечатку, а затем повернулась к открытой коробке из-под обуви, которая стояла рядом. В ней лежало несколько прозрачных пластмассовых сов, которые Эльвин, по словам Фабиана, использовал для прослушки Муландера.

Она подняла одну из сов и изучила углубление в ноге, которое Эльвин расширил для того, чтобы уместить в нем микрофон, передатчик и батарейку. Она отлично знала китайское оборудование для прослушивания. Оно было самым маленьким по размеру на всем рынке с дальностью действия до тридцати метров, что означало наличие приемного устройства с привязанной сим-картой где-то недалеко от дома, где велась прослушка.

Она положила сову на место и взяла несколько фотографий, которые лежали, сваленные в кучу рядом с обувной коробкой.

Все они выглядели так, словно были с одного места преступления. Гостиная с акварелями на стенах, выполненными кем-то, кто прошел один или максимум два курса обучения «Научись рисовать с нуля», куча сувениров на полке камина, а также старый пузатый телевизор перед витражным окном, расписанным разными цветами. Вдоль одной из стен стоял огромный бежевый кожаный диван, а на полу у дымчатого цвета журнального столика из стекла лежала жертва, женщина.

Опять женщина.

Стуббс вздохнула и покачала головой. Когда она была моложе, то не размышляла так много о подобных вещах: просто еще одна жертва, что такого… Еще одно место преступления, которое она должна осмотреть, чтобы ее коллеги могли вычислить и арестовать еще одного преступника. Почти всегда это был мужчина.

Жертвой в подавляющем большинстве случаев становилась женщина, как только преступник оказывался с ней в близких отношениях, – на это она в последние годы начала достаточно остро реагировать. Факт оставался фактом: в этой стране не реже чем раз в три недели близким членом семьи совершается убийство женщины.

Эта женщина выглядела лет на шестьдесят. Она была немного полновата, и кроме носков, которые плотно сидели на мощных икрах, больше на ней одежды не было. Рядом лежала порванная цветастая блузка, разрезанная джинсовая юбка и пара порванных трусов.

Внутренняя сторона ее бедер была покрыта темными пятнами засохшей крови, которая стекала на ковер под ней, а из ее вагины торчало то, что не могло быть не чем иным, кроме как кочергой.

В папке с надписью «Убийство в состоянии алкогольного опьянения» под стопкой фотографий она увидела расследование от апреля этого года. Им занимались Сверкер «Утес» Хольм и Ирен Лилья, и казалось, оно никак не связано ни с одним случаем, о которых упоминал Фабиан в своем рассказе.

Здесь речь шла о жертве Керстин Оман, которая жила на Естрастургатан в Мунка-Юнгбю, недалеко от Энгельхольма вместе со своим мужем Конни Оманом.

По данным следствия, она несколько раз писала заявление в полицию о том, что подверглась нападению со стороны мужа, и каждый раз потом меняла свое мнение и забирала заявление. Но в ночь на 5 апреля, по-видимому, все зашло так далеко, что у нее не было времени ни написать заявление, ни забрать его.

Вместо нее в полицию позвонил сам Конни Оман, он проснулся на диване после очередной пьянки. Судебно-медицинская экспертиза показала, что у него на руках обнаружена кровь жены, а на его пенисе – выделения из ее влагалища. В целом все было ясно, таких случаев очень много в наше время.

Тем не менее Эльвин почему-то заинтересовался им, а она хорошо знала бывшего одногруппника: наверняка за его интересом стояло не просто смутное предположение.

И, конечно же, сам Муландер занимался осмотром дома, но это не могло говорить о том, что убийцей был тоже он. Возможно, он вел себя так, что Эльвин обратил внимание на его поведение.

Ей пришла в голову одна идея. Она подошла к коробке с содержимым стола Эльвина, отыскала календарь на текущий год и пролистала его до первой недели апреля.

Пятого апреля был четверг, и в скудных заметках Эльвина можно было различить две отметки: 08.12 и 16.18, по словам Фабиана, они обозначали время, когда Муландер приезжал в полицейский участок и когда он позже в тот же день покидал его.

Шестого апреля было немного больше информации. В тот день Ингвар приехал в 09.07, что было почти на час позже, чем в предыдущий. Время ухода с работы указано не было, вероятно, потому, что он находился на месте преступления и работал допоздна. Зато в клетке с этой датой было несколько типичных для Эльвина сокращений.

Керстин О, напад., изнас., пьян., муж Конни (?), отв. Утес, Лилья Е M.

Пока что ничто не выделялось и не привлекало ее внимание. Кроме нарисованных от руки смайликов. То тут, то там в календаре были разные смайлики, Фабиан не сумел найти разумное объяснение, зачем они были нарисованы. Но в тот момент, когда она увидела именно этот смайл, она вдруг поняла, что они означают.

Смайлик, который стоял в клетке следующего дня после дня убийства, был таким позитивным, улыбка была буквально до ушей.

Другими словами, Муландер был в хорошем настроении.

В необычайно хорошем настроении.

 

16

Убийство Эстер Ландгрен изменило все. Все были ошеломлены, пытались осознать все то, что только что услышали. Перед лицом абсолютного зла всем пришлось снова сесть в одну лодку. Даже принимая во внимание все предыдущие убийства, казалось, в этот раз преступник перешел незримую черту. Произошедшее потрясло даже Муландера.

Атмосфера была напряженной и удручающей одновременно, и все, кроме Утеса, казалось, хотели побыстрее покинуть кабинет и начать заниматься расследованием. Но никто ничего не говорил. Они просто сидели с опущенными головами и листали что-то каждый в своем телефоне в ожидании, когда Утес подключит ноутбук к проектору на потолке.

Никто не вел подсчет того, сколько времени это заняло, но точно немало, и вот компьютер наконец ожил и на потолке появилось изображение рабочего стола с фотографией собаки Утеса Эйнштейна, гоняющейся за теннисным мячиком.

– Ну вот, все готово, – сказал Утес, вытирая пот со лба. – Поехали.

– Небольшой вопрос, прежде чем ты начнешь. – Муландер посмотрел на часы на руке. – Сколько времени это займет? Ты можешь быть спокоен. Я не собираюсь уходить. Но мы сидим здесь уже некоторое время, и я просто хочу сообщить о своих планах моим ребятам, они ждут меня в машине.

– Это займет столько, сколько займет. Поэтому я предлагаю начать, чтобы не тратить время впустую. – Утес улыбнулся Муландеру и повернулся к остальным. – Как вы все знаете, Леннарт Андерссон был заколот ножом днем в субботу шестнадцатого июня, когда стоял за прилавком в отделе с мясом в торговом центре «Ика Макси» в Хюллинге.

– Пожалуйста, не надо повторять все то, что мы уже знаем, – сказала Лилья.

– Я буду повторять то, что считаю нужным. Ни больше ни меньше. Так что, я думаю, будет лучше, если ты позволишь мне договорить. И я обещаю сказать тебе, когда можно будет вставить слово. Договорились? – Утес посмотрел на каждого из присутствующих, но все промолчали. – Ну, тогда, может быть, мы даже можем продолжить. – Он залпом допил остывший кофе. – Где я остановился?

– Андерссона ударили ножом в «Ика Макси», – сказала Лилья, закатывая глаза.

– Правильно, и все записи с камер наблюдения, на которых можно все это увидеть, мы уже просматривали не раз, и не два. Итак, что же я сделал: я просмотрел весь материал за неделю до убийства и до самого момента трагедии. Я вырезал несколько моментов с участием разных людей, которые, по моему мнению, вели себя подозрительно. Но поскольку у нас так мало времени, я решил сразу перейти к моему главному подозреваемому.

Прошло некоторое время, прежде чем Фабиан понял, откуда исходила вибрация в кармане его брюк, ведь его айфон лежал на столе перед ним. Это была старая «Нокия».

Утес нашел среди других файл с названием Пятница 15 июня 2012 года и поставил на воспроизведение запись, на которой с нескольких камер наблюдения было видно, как невысокий мужчина направляется к входу в «Ика Макси», на нем были поношенные синие джинсы, грязно-белые кроссовки, бордовая толстовка «Адидас» и надвинутая на глаза кепка с логотипом «Бильтема».

Пока Муландер и остальные сосредоточили внимание на записи, где человек в толстовке взял корзину с покупками и продолжил путь в магазин, Фабиан воспользовался возможностью вытащить «Нокию» и прямо под столом нажать на кнопку Сообщения, увидев СМС, которое оказалось от Гертруды Муландер.

– А что в нем такого подозрительного? – спросила Тувессон и тут же увидела косой взгляд Утеса. – Да что с тобой такое? Неужели нельзя просто задать вопрос? Мы ведь здесь как раз для того, чтобы задавать вопросы и вместе находить на них ответы. Иначе какой смысл вообще собираться?

– Я думал, мы торопимся. Но как знаешь. Сейчас все объясню.

Привет, Яльмар! Искренне благодарю за поздравления и прошу прощения за запоздалый ответ. Было бы здорово как-нибудь встретиться с тобой за чашечкой кофе и немного погрузиться в воспоминания. Поэтому, пожалуйста, дай мне знать, когда в следующий раз выберешься за пределы Херби;)

Хорошего дня, Гертруда.

– Первое, что меня поразило, – это его манера двигаться, – продолжал Утес.

– Что в ней такого странного? – Лилья внимательно изучала мужчину, который проходил через отдел кухонной утвари. – Мне кажется, он абсолютно нормально себя ведет.

Что это было: приглашение или отказ? Фабиан не знал, как интерпретировать сообщение Гертруды, но все же написал короткий ответ, держа телефон под столом: Я снова еду в Хельсингборг, и мы можем встретиться сегодня после обеда. Ты как?

– Я бы сказал: все, – ответил Утес Лилье. – Ты только посмотри, как он ходит среди полок. А затем сравни с другими покупателями, и заметишь, что он двигается абсолютно неестественно.

Спасибо, но я умудрилась где-то простыть и сейчас лежу в постели с температурой, так что встретимся в другой раз. Но предлагаю списаться не через сто лет:)

Значит, Гертруда дома. Он может поехать к ней и попытаться убедить дать показания и даже предложить провести несколько ночей в отеле, пока все это не закончится.

– Вы заметили, как он постоянно прячет лицо, опуская голову, и поворачивается спиной к камере, – слышались слова Утеса, в то время как на видео мужчина стоял у полки с мексиканской едой спиной к зрителям. – Видите? И не имеет значения, где висит камера.

– Утес, я думаю, мы поняли, – сказал Муландер. – Что скажешь, Фабиан?

– Верно. Здесь все понятно. – Он заставил себя улыбнуться, и в то же время воспользовался случаем, чтобы засунуть «Нокию» обратно в карман брюк.

– Все понятно? А мне ничего не понятно, – сказала Тувессон. – У меня, например, есть один вопрос: почему ты так уверен, что это он?

– Я же сказал, он показался мне подозрительным. Я не уверен, что убийца именно он, – сказал Утес. – Но дело в том, что все его поведение выглядит подозрительным. Посмотрите на это.

Мужчина на записи подошел к холодильнику с разными видами маринованной селедки.

– Кто сказал, что он покупает продукты на один ужин? – спросила Лилья. – Он мог купить такос на ужин, а селедку на завтрашний…

– Дело в том, что он не покупает продукты на обед или ужин, – перебил ее Утес. – Нет абсолютно никакой логики в его поведении, и в том, что он кладет в корзину, – тоже. Через некоторое время он вынул вегетарианские стейки из морозилки, а потом взял полкилограмма фарша.

– Может, его подружка вегетарианка?

– Да, может быть. Но как объяснить то, что он уже был в овощном отделе и взял безумно дорогие органические помидоры, а чуть позже вернулся и положил в корзину явно накачанные всякой ерундой огурцы, несмотря на то, что органические были всего на две кроны дороже?

– Хорошо, – кивнула Тувессон. – Другими словами, он пришел туда явно не за покупками.

– Если это преступник, то, возможно, он там для разведки, – сказал Фабиан, пытаясь вести себя так, как будто он действительно принимал участие в обсуждении.

– Именно это я и предположил, – сказал Утес. – Но первое, что интересует преступника в таком случае, – это расположение камер, а он за двадцать две минуты, которые провел в магазине, ни разу не поднял глаза к потолку. Кроме того, он не доставал телефон, чтобы сфотографировать что-нибудь или спланировать путь к отступлению, когда потом окажется за прилавком с мясом.

– Так что же он тогда там делал? – спросила Лилья, которая уже начала проявлять нетерпение.

– Спасибо, что спросила. Именно над этим я думал довольно долго. И после изучения этой нарезки видео, не знаю, сколько раз я ее просмотрел… Я пришел к выводу, что он просто ходит и ищет.

– Ищет что? – спросила Тувессон.

– Мы дойдем до этого. – Утес сделал останавливающий жест рукой. – Но сначала я хочу спросить, заметил ли кто-нибудь из вас, как он некоторое время назад стоял в стороне у лотка с молодой картошкой и пристально смотрел на другого покупателя? А именно, на даму во всем синем, которая нюхала и ощупывала каждое манго, которое было в магазине.

– Да, точно! Я ее заметила! – сказала Лилья. – У нее даже очки синие. Но о том, что он делал, я не думала.

– А я подумал, и сейчас он делает то же самое. – Утес указал на подозреваемого, который стоял у холодильника с селедкой и наблюдал за другим мужчиной, который отошел от лотка с клубникой и поспешил к прилавку с мясом.

– И что тут такого? – спросила Тувессон. – Он просто стоит и смотрит на народ.

– Как я уже сказал, мне кажется, он ищет.

– Да, и мы это уже слышали. Вопрос в том, что он…

– Жертву, – отрезал Утес. – Он ищет следующую жертву.

В один миг атмосфера в кабинете изменилась. Никто из них не сказал ни слова, повисла абсолютная тишина. Фабиан и все остальные пытались проанализировать увиденное, приходя к осознанию того, что, возможно, в теории Утеса действительно что-то есть.

– Но подождите, – наконец сказала Тувессон. – Зачем ему искать свою жертву?

– Ладно, скорее не «искать», а «выбирать» – так будет точнее.

– Искать, выбирать, какая разница? – пожала плечами Тувессон. – Леннарт Андерссон ведь стоит за прилавком с мясом. Надо просто подойти туда, и он сразу его увидит.

– Я хотел сказать, что он пока еще не осознает этого. Я не думаю, что в тот момент он уже решил, кто это будет. – Утес вылил последние капли кофе из термоса себе в чашку. – Кроме того, Леннарт встанет за прилавок не раньше чем через три с половиной минуты. А теперь взгляните на это. – Он кивнул в сторону видеозаписи, на которой мужчина все еще стоял у холодильника. – Сначала я думал, что он стоит и выбирает, какую селедку взять. Но он занят отнюдь не этим. Он смотрит не на банки с рыбой, а на мужчину в белых шортах, который стоит рядом вместе со своим сыном.

– Подождите, разве это не Эрик Якобсен? – Тувессон повернулась к Фабиану, который кивнул.

Без сомнения, это был Якобсен и его сын Рутгер, по-видимому, совершенно не подозревавшие, что они рискуют стать следующими жертвами преступника. Значит, их пути пересеклись не только в деле Молли Вессман, но и в этом.

– Если все так, как ты говоришь. Что он там, чтобы выбрать новую жертву, – сказала Тувессон. – Что же тогда заставило его в конце концов выбрать Леннарта Андерссона, а не кого-то другого?

– Хороший вопрос. Честно говоря, понятия не имею. Может быть, ему просто кто-то из них не понравился или раздражал, откуда мне знать?

– Скорее я думаю, у него есть план того, как должно пройти само убийство, – сказал Муландер как раз в тот момент, когда подозреваемый достал что-то из правого кармана. Это что-то блеснуло на свету, прежде чем он закрыл предмет ладонью. – И на этом видео он просто ходит и ищет наиболее подходящую жертву.

– Тогда ему, вероятно, следует поискать у прилавка, а не во всем магазине, – сказала Тувессон.

– Или он просто ищет кого-то, кто сильно отличается от других жертв, – сказал Утес.

Тувессон кивнула.

– Фабиан, что скажешь?

Фабиан в этот момент думал о том, что подозреваемый только что вытащил что-то из кармана, но успел лишь повернуться к Тувессон, когда вмешалась Лилья.

– Минуточку, вы видите то же, что и я? – Она указала на подозреваемого, чья правая рука слегка дрожала. – Выглядит так, как будто он стоит и… играет в карманный пинг-понг.

– К сожалению, не думаю, что ему так уж весело, – сказал Утес. – Мне кажется, у него что-то вроде нервного тика. На видео он делает так несколько раз, и тогда можно увидеть, что рука свободна и не находится в штанах.

– Но, Утес, если я правильно тебя поняла… – вставила Тувессон. – Ты хочешь сказать, что он ходит по магазину и выбирает себе жертву совершенно без какого-либо мотива?

– Да, похоже на то. – Утес повернулся к Фабиану: – И это именно то, о чем ты говорил, верно? Что нет никакого мотива.

Фабиан кивнул, хотя даже для него самого это звучало странно. Но другого объяснения он найти не мог.

– Я просто не понимаю, зачем ходить по торговому центру и лишать жизни какого-то совершенно незнакомого тебе человека без какой-либо причины, – сказала Тувессон.

– Может быть, потому, что он думает, что это весело, и получает от этого удовольствие. По крайней мере, ты сказал именно так. – Фабиан повернулся к Муландеру.

– Я? Нет, когда я мог такое сказать? – Муландер покачал головой.

– Хорошо, но ведь сам выбор все равно должен был быть сделан каким-то образом. Есть мотив или нет. Я имею в виду, это же не могло быть случайностью.

– Как знать. Почему бы и нет? – сказал Муландер.

– Потому что что-то, очевидно, заставляет его выбирать эту жертву, а не другую, и если мы сможем понять, как это происходит, мы сможем выяснить, кто следующий. Что скажешь, Фабиан? Ты сегодня необычайно молчалив.

– Правда? – спросил Фабиан, в то время как его мысли снова вертелись вокруг того, что подозреваемый держал в руке на записи с камер наблюдения. Может, разгадка именно в этом?

 

– И ты туда же. – Тувессон повернулась к Лилье, которая сидела с полуоткрытым ртом и смотрела прямо перед собой. – Ты тоже давно уже молчишь. – Она наклонилась вперед и помахала рукой перед лицом Ирен. – Эй, я с тобой разговариваю.

Лилья пришла в себя, но повернулась не к Тувессон, а к Утесу.

– Ты можешь еще раз прокрутить запись?

– Конечно. С самого начала или…

– Нет, с того момента, когда он стоит у холодильника и поворачивается к мужчине с бородой.

– Конечно. Нет проблем. – Утес отодвинул ползунок, после чего запись начала воспроизводиться с того места, когда подозреваемый обернулся и посмотрел на человека позади себя.

– Остановись и увеличь его лицо.

– Ирен, я знаю, что ты имеешь в виду. Но это не поможет. Я уже пытался. – Он наклонился к своему открытому ноутбуку, навел курсор мыши на нужное место и увеличил лицо подозреваемого, которое было наполовину скрыто тенью под надвинутой на глаза кепкой. – Здесь, конечно, видна часть лица, и мне кажется, он откуда-то из Азии, но не больше…

– Это он, – Лилья встала. – Это он. Я его узнала.

– Кто «он»? – спросила Тувессон. – О чем ты?

– Он был у меня на допросе всего полторы недели назад.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 
Рейтинг@Mail.ru