Станислав Гущенко Гравитация времени

В этот момент у неё зазвонил телефон — явно последняя модель «Яблока» в золотистом чехле с камнями.

— Да, Наташа! Нет, сначала Яну завези в школу искусств, а потом за Демьяном в гимназию Да, и в визовый центр же сегодня не забудьте — а то весь класс в Париж без него улетит

Дмитрий слушал этот монолог, чувствуя себя статистом на чужом празднике жизни. Слова про Париж казались ему нереальными здесь, в окружении старых панельных пятиэтажек.

Марина убрала телефон, чуть наклонила голову набок. В этом жесте мелькнуло что-то от той прежней девочки с порхающими на ветру волосами.

— Ладно, Дим, пора мне!

— Ну, беги! Не буду задерживать

— Кстати, а ты куда собрался в отпуск? Далеко, близко?

Дмитрий задумчиво посмотрел на машину Марины.

— Да как сказать Может и близко А может, что и далеко!

Марина села за руль, завела двигатель. Из динамиков зазвучала мелодия — танцевальная версия старого хита Ирины Понаровской:

"Были вчера ещё рядом, Разгорался уголёк. Нашей любви безоглядной как сегодня ты далёк!"

— Ну, успехов тебе в твоем путешествии! — Марина, захлопунв дверь, пристегнулась. — Всем привет, кого знаю!

— Обязательно, Марин! Хорошей дороги!

— Спасибо! Нескучного тебе отпуска! — она подмигнула и нажала на газ.

Внедорожник рыкнул двигателем и мощно тронулся, вырулив на дорогу. На перекрестке Марина включила поворотник, машина завернула и помчала в сторону московской трассы.

Дмитрий стоял посреди парковки и провожал машину взглядом. До него доносилась песня:

"Знаю – забыл, знаю – не ждёшь. Всё это было, всё это ложь".

Он посмотрел на скамейку и вспомнил про бутылку. Но он потерял к ней интерес. Он снова посмотрел на дорогу, по которой только что уехала Марина. Ему вдруг тоже нестерпимо захотелось уехать. Куда? Он и сам пока не знал. Может, близко. А может, и далеко.

Очень далеко.

Дежавю

Дмитрий услышал голоса Максимки и Даника у себя за спиной.

— Я тебе говорю, это спортивный обвес! Вон, слыхал, какой выхлоп? — горячо настаивал Даник.

— Да у них у всех такие выхлопы, заводские — парировал Максимка — Папа, а кто это был, на машине?

Дмитрий, еще раз посмотрев в сторону дороги, обернулся к сыну.

— На машине? Да так, девочка одна В смысле, женщина Она с нашего двора, мы росли вместе, когда мы были маленькие Вот, случайно встретились Как у вас дела?

— Да мы к тебе в мастерскую зашли - а там закрыто. Мы решили, ты на обед пошел

У Дмитрия зазвонил телефон. Он взял трубку.

— Да, мам Кран? Не знаю Может, прокладка подтекает Ладно, сейчас зайду.

Дмитрий убрал телефон и посмотрел на ребят.

— Так, а вы куда сейчас, молодежь?

— На стадион идем, в футбол играть! — звонко отрапортовал Даник.

— На какой стадион, на большой?

— Да нет, на школьный — уточнил Максимка.

— О, мне как раз надо к бабушке Ларисе – нам по пути!

Все трое двинулись в сторону аллеи. В этот момент на перекресток возле супермаркета выруливал КамАЗ, ехавший по главной. Вдруг ему наперерез выскочил велосипедист — мальчишка лет 10-ти. Грузовик, качнув кабиной, резко остановился. Водитель что-то крикнул в открытое окно, погрозив мальчишке кулаком. Но тот не слушал, а лишь наворачивал педали, удаляясь за угол ближайшего дома. КамАЗ, пару раз чихнув, дернулся и поехал дальше. Дмитрий проводил его пристальным взглядом.

Мама плохого не посоветует

На кухне пахло жареным луком и горячим маслом — удушливым ароматом уюта родительской квартиры. Лариса — мать Дмитрия, все еще крепкая женщина чуть за шестьдесят с аккуратно собранными в пучок волосами, стояла у плиты и ловко переворачивала котлеты.

— Может, оно и к лучшему, — говорила она, чуть обернувшись к невидимому собеседнику. — Уже сколько ты с этим кружком возишься! А много ли толку?

Не услышав ответа, она отступила от плиты на шаг и еще громче бросила через дверной проем в сторону гостиной:

— Вон, давно бы на комбинат устроился — там инженеры всегда нужны! Сидел бы, как Вадик, в ус не дул

Дмитрий стоял в гостиной у окна — ровно напротив кухни. В руках он держал кран-буксу — латунную деталь от смесителя — и машинально прокручивал пальцами круглый резиновый сальник на ней. За окном виднелся школьный стадион: зеленоватое поле, сетка ворот, облупленная трибуна. Мальчишки азартно гоняли мяч, то и дело эмоционально вскрикивая. Среди них выделялся Даник, пытавшийся создавать комбинированные атаки. А на скамейке-этажерке сидел Максимка. Один. Его неподвижная фигурка на фоне оживленной чужой игры казалась Дмитрию болезненно знакомой.

— Оклад стабильный, — продолжал доноситься из кухни голос матери сквозь шипение котлет. — Вадик вон то плиты, то бетон себе на стройку привезет Уже полдома за копейки построил! Комбинат — это все-таки не шарашкина контора. Стаж, пенсия, как-никак

Дмитрий оторвался от окна, прошел к ванной — дверь в нее была рядом с кухней.

— Ну да, — бросил он, входя в ванную. — Как у отца. Очень сильно ему пенсия пригодилась.

На кухне что-то звякнуло. Лариса резко перевернула последнюю котлету и вздохнула.

— Опять — отец! — в голосе ее прозвучала усталость, будто этот разговор был уже не первым. — Ему надо было за здоровьем своим следить А не на гараже заседать с дядей Мишей Хм! Отец

Дмитрий открыл воду, проверил, нет ли течи, подержал зачем-то руку под струей воды. Вытер руки полотенцем, вышел, встал в дверном проеме кухни. Лариса стояла к нему спиной, ссутулившись.

— Вот послушал он тебя и ушел из НИИ на этот панельный комбинат — тихо спросил он. — Прорабом с дипломом МФТИ А что толку? Разбогател? Честному человеку везде трудно, а нечестному — везде легко.

Лариса молчала. Сковорода шипела все тише — она убавила огонь.

— Меня послушал, как же! — наконец, пробормотала она. — Он себя только слушал. Не сошелся он в этом НИИ характерами. С коллективом Ты же знаешь отца Упрямый был. — Она быстро повернулась. — Ну что там с краном-то?

— Да готово все, — Дмитрий отпрянул от дверного проема. — Принимай работу.

— Уже все сделал? Молодец, Димуль!

Лариса прошла мимо Дмитрия в ванную. Включила кран — зажурчала вода.

— Вот спасибочки! — мать повернулась к Дмитрию. — Сейчас как раз и котлеты дожарятся.

Он вспомнил отца — сухого, с задумчивым, но живым взглядом. Отец вечно сидел в чертежах, что-то паял, что-то замерял тестером и осциллографом. Любил что-то рассказывать из мира техники, изобретений, или просто истории из прошлого — Дмитрий помнил его манеру говорить негромко, но обстоятельно. В такие минуты отец часто делал паузы – словно продолжал размышлять или заново оценивал сказанное. Можно только догадываться, каково ему было на строительном комбинате — среди однотипных людей и однотипных отчетов

Не твоя игра

Трава на школьном стадионе была вытоптана до пыли, а линии разметки угадывались лишь по остаткам светлых полос на земле. Солнце стояло высоко, и от этого крики мальчишек казались более звонкими.

Максимка сидел на этажерке у кромки поля. Он смотрел на игру внимательно, но бесстрастно — как обычно смотрят люди, когда от них ничего не зависит.

Вот в атаку рванул Даник — быстрый, взъерошенный, с упрямо сжатыми губами.

— Ну-жен гол, — негромко произнёс Максимка, больше для себя, чем для игроков. — Ну-жен гол

— Давай, Даня, сам, сам! — неслось по полю.

Даник ловко обошёл одного соперника, второго, подработал мяч и выскочил почти к самой штрафной. Ударил сильно, с размаху. Мяч, свистнув, полетел в угол ворот — казалось, всё, сейчас будет гол.

Но вратарь Сережка, прыгнул, вытянувшись в струнку, и ладонью отбил мяч. Тот взмыл вверх, крутанулся на солнце и полетел прямо к скамейке.

Максимка вскочил. Сердце у него гулко ударило — вот и от него теперь что-то зависело. Он выставил руки и почти поймал. Мяч смазал по ладоням, выскользнул и упал за этажеркой.

— Блин, Даня, за малым не забил!..

— Молоток, Серый, вытащил!..

Максимка бросился за мячом. Мяч катился, подпрыгивая. Со второго раза Максимке удалось прижать мяч к земле ногой. Он перевел дух, примерился и пнул мяч в сторону поля. Мяч полетел криво, грузно упал и покатился за воротами.

— Оп-па! Поправка на ветер — беззлобно пошутил кто-то из ребят.

Даник догнал мяч за воротами и быстро ввёл его в игру, не замечая Максимку. Снова все закрутилось — крики, топот, свист.

Максимка какое-то время стоял. Он смотрел, как мальчишки толкаются, спорят.

— Давай с центра поля!

— Да какая разница, давайте играть уже!..

Максимка перевёл взгляд на дом напротив стадиона. На третьем этаже — окно бабушкиной квартиры. Оно было приоткрыто, занавеска чуть шевелилась от ветра. Отсюда невозможно было разглядеть, стоит ли кто-нибудь за стеклом, но Максимке вдруг показалось, что оттуда смотрят.

Он снова повернулся к полю. Даник бегал, кричал, размахивал руками и требовал пас. Мяч метался от одного к другому, как будто выбирал, кому достаться.

Максимка медленно развернулся и пошел. Шум игры сразу стал будто дальше, глуше. Он шёл к дому, не оглядываясь.

За спиной снова взорвались крики — кажется, ктото всё-таки забил. Но он уже не обернулся.

Забытая тетрадь

В детской царил тот особый, застывший мягкий свет, который бывает только в старых квартирах днем. Пылинки медленно кружились в лучах, пробивавшихся сквозь тюль. Дмитрий стоял между столом и сервантом в своей бывшей комнате, держа в руках пожелтевшую школьную тетрадь. Обложка поблекла со временем, страницы загнулись по краям.

— Это я порядок наводила, нашла тетрадку твою, — сказала Лариса, заходя в комнату. — Ты маленький рисовал там мультики всякие

Дмитрий кивнул, перелистывая страницы. Там были космические корабли, подземные лодки, летающие машины.

— Да, было дело

Лариса подошла к серванту.

— Кстати, Дим! — она протянула ему маленькую голубую книжицу. — Я тут старую сберкнижку нашла Ничего по ней нельзя получить?

Дмитрий положил тетрадь на стол, взял книжицу, раскрыл. Выцветшие страницы, вписанные чернилами суммы, печати, даты из другой эпохи.

— Так это еще со времен царя Гороха, — сказал он, возвращая ей книжку. — Это то, что вы мне с отцом копили на шестнадцать лет?

— Наверное — голос Ларисы стал тише.

— Ой, мам, забудь! Ничего тут уже не вернешь

Лариса вздохнула и убрала сберкнижку обратно, на полку — рядом с массивными часами в граненой хрустальной оправе. Они были настоящим символом советской эпохи. Символом громоздким и абсолютно бесполезным: за десятилетия их стрелки не сдвинулись с места.

Хлопнула входная дверь. В детскую заглянул чуть запыхавшийся Максимка, от него пахло улицей и ветром.

— Ну что, футболист! — спросил Дмитрий. — Поиграл хоть немного?

Максимка отмахнулся.

— Да ну их! Они не играют, а носятся, как сумасшедшие.

— Домой-то идем? Я здесь всё.

— Пошли!

— Так, подождите – гостинчик заберёте — спохватилась Лариса и заспешила на кухню. Дмитрий бросил взгляд на стол. Рядом с желтой тетрадкой лежала пачка черно-белых фотографий, в целлофановом пакете. Он машинально вынул их, начал перебирать. Максимка тут же оказался рядом, заглядывая через плечо.

— Пап, это что за фотки?

Дмитрий отдал ему пачку.

— Это старые Видишь — вон, бабушка какая молодая

В комнату вернулась Лариса с пакетом.

— Нате, тут котлетки и йогурты Максимке

Максимка мельком глянул на Ларису, затем снова на фотографию. Черно-белое лицо молодой женщины смотрело на него с искренней улыбкой.

— Это же ты, бабушка! Я тебя узнал! — обрадовался он. И тут же ткнул пальцем в снимок на мужчину рядом. — А это кто?

Дмитрий склонился ближе.

— Это дедушка Сережа Ладно, давай — в следующий раз придем, посмотришь.

— Да берите — потом принесете, — сказала Лариса. — Главное, не потеряйте. Это я в серванте прибиралась, нашла. И тетрадку тоже

Максимка перелистнул еще одно фото.

— Вот тоже дедушка Сережа А это кто с ним?

Дмитрий уже собирался ответить, но вдруг замер. Его взгляд упал на хрустальные часы в серванте. Медленно, словно боясь спугнуть что-то, он поднял указательный палец.

— Тихо! — Дмитрий, не шевелясь, повел глазами по сторонам.

В повисшей тишине, сквозь далекий шум улицы и мерный гул холодильника, пробивался четкий, ритмичный звук.

Тик-так. Тик-так.

Часы шли.

Дмитрий выпрямился, глядя на мать широко открытыми глазами.

— А давно у тебя эти часы идут?

— Не знаю — Лариса растерянно моргнула. — Я их и не трогала. Как стояли здесь — так и стоят себе, для виду

— Я-то помню, что они никогда не шли, — сказал Дмитрий.

— Ну да Как их нам с отцом подарили, так они почти и сразу и сломались.

Дмитрий молчал. В голове всплыло что-то из детства, какая-то полузабытая тень воспоминаний.

— Один раз только было, когда они тоже сами пошли Помнишь?

Лариса кивнула, и в ее глазах что-то мелькнуло.

— Ага! Чудеса, да и только!

Мерное тиканье уже полноправно вливалось в жизнь квартиры, словно ее оживший пульс. Дмитрий перевел взгляд на Максимку. Его сын смотрел на часы с тем же любопытством, с каким только что разглядывал фотографии. Дмитрий взъерошил ему волосы.

— Ладно, Рональдо комнатный, пошли!

Они вышли в подъезд, дверь за ними закрылась. В серванте, в тишине бывшей спальни Дмитрия, мерно и настойчиво отсчитывал время механизм, который не должен был работать.

Глава 2

"СДВИГ ВО ВРЕМЕНИ"

Тайна старого дерева

Двор застыл между двумя панельными пятиэтажками, как застывает время в старых снах. Здесь было смешение эпох: ржавые Т-образные сушилки для белья, стоящие словно памятники ушедшему быту, и рядом — яркие, новые качели и горка. Но главным хранителем этого места было дерево. Старый, раскидистый каштан с мощными ветвями уже который десяток лет рос посередине двора.

Щелкнул домофон, тяжелая дверь подъезда с лязгом открылась. Дмитрий и Максимка вышли на крыльцо и медленно пошли по тротуару вдоль дома. Солнце било в глаза, тень от пятиэтажки ложилась на асфальт ровной, четкой полосой.

Дмитрий вдруг зацепился взглядом на дереве. На нижних ветвях, возились мальчишки и девчонки лет семи-восьми, пытаясь забраться выше.

— Сколько же это дерево тут стоит — задумчиво произнёс Дмитрий. — И все так же по нему лазят

Максимка проследил за его взглядом,

— А вы тоже по нему лазили?

Дмитрий усмехнулся.

— Лазили, конечно, еще как!.. Правда, не всегда удачно

Они пошли дальше. А дети все так же беззаботно сидели на толстых ветках, болтая ногами в пустоте. Старое дерево тихо шелестело листвой, храня былые секреты.

Пикник не для всех

В квартире Флегонтовых было аккуратно и светло. Оля — жена Дмитрия, блондинка с ухоженной прической, склонилась над небольшим настольным зеркалом, подводя ресницы. Ей было около сорока, но в отражении она выглядела моложе — особенно когда не хмурилась.

На столе, рядом с пудреницей, лежал телефон — на связи была подруга Аня.

— Хорошо, хоть выбрались на природу, — произнесла Оля, не отрывая взгляда от своего отражения. — Уже май заканчивается!

— И не говори! — звонко отозвалась Аня. — Ольчик, а чего ты Диму своего никогда не берешь?

— А-а! Ты думаешь, ему это надо? — небрежно бросила Оля. — Он всё со своими самолетиками сидит, да дирижабликами

— Ну, что хобби такое у человека! — не сдавалась Аня. — А вот попадет в веселую компанию!..

— Нужна ему сто лет твоя компания — Оля два раза моргнула. — Я уже и не трогаю его, если честно

В динамике послышался короткий шорох — Аня, видимо, пододвинула телефон поближе:

— Слушай! А он же у тебя мастер по телефонам, вроде?

— Ну да, — осторожно ответила Оля. — А что?

— Да тут такое дело — с легкой интригой в голосе протянула Аня. — Может, ему интересно будет

Творчество — в утиль

Дмитрий и Максимка медленно шли по двору, направляясь к выезду, где вдоль дороги стояли три зеленых пластиковых контейнера для мусора. Рядом беспорядочной кучей лежали старые автомобильные покрышки.

Дмитрий кивнул в сторону покрышек.

— Чего только не несут на свалку! — сказал он. — А раньше попробуй вот так выброси колеса!

Максимка поднял глаза на отца.

— А что, нельзя было?

— Да кто ж тебе даст! — Дмитрий усмехнулся. — Мусорщик с лопатой сразу отгонит.

— С лопатой?.. — Максимка приподнял бровь.

— Ну да! — кивнул Дмитрий. — Раньше по часам машина приезжала, баков не было. И у машины мусорщик стоял, а мы в нее мусор прям из ведер высыпали. Вечно из этой машины жижа текла, вонь такая стояла

Максимка рефлекторно поморщился.

— А что, в пакетах нельзя было?

— Ты что, пакеты в дефиците были! Люди их даже стирали

— Стирали? — Максимка недоверчиво посмотрел на отца.

— Ну да. Вытряхнут, помоют, высушат — и снова пользуйся. Как только пакеты подешевели, я первый стал в них мусор выносить. Ставил прям сюда, на землю

— А кто их убирал?

— Мусорщики и убирали. Потом другие люди так же стали делать — Дмитрий махнул рукой в сторону контейнеров. — В итоге нам, вон, контейнеры и поставили. Так-то вот.

Дмитрий и Максимка подошли к контейнерам. Возле одного из них стояла старая пишущая машинка с пожелтевшим пластмассовым корпусом.

— О, пап, смотри, печатная машинка! — Максимка вытянул руку. Раньше он никогда не видел в реальности подобные механизмы.

- Ага - скептически протянул Дмитрий. — Отпечатала свое.

— Может, ее еще можно починить?

— Да кому она нужна! — Дмитрий махнул рукой. — Сейчас компьютеры у всех Разве только на металл сдать — и то больше мороки, чем с нее выручишь

Они постояли еще несколько мгновений, а затем продолжили свой путь. Печатная машинка осталась одиноко стоять на мусорной площадке.

Распиленная мечта

Деревья в сквере уже вовсю распустились, скрывая под густой листвой асфальтовые дорожки. И только металлический скелет конусообразной вышки 1930-х годов выделялся на фоне деревьев.

На вышке сидели несколько рабочих в касках и со страховочными поясами. Раздался резкий звук «болгарки», к которому быстро добавился визг распиливаемого металла. Вскоре к первому инструменту добавились звуки второго и третьего.

Дмитрий и Максимка шли по центральной аллее. Звук распиливания звучал для них далеким, неприметным фоном.

— Да, интересно, конечно, С этими часами — оживился Дмитрий. — Какой это год был? Девяностый? Или раньше?.. Помню, когда они затикали, мне тогда показалось, что у нас снова всё наладится.

— Что наладится? – спросил Максимка.

В голове Дмитрия вдруг живо предстал тот день. Вот он стоит возле серванта в родительской комнате. На полке стоят те самые часы в хрустальной оправе. Часы, которые всегда были тяжеловесным украшением гостиной — он не помнил, чтобы они когда-либо работали. И в тот день они так же затикали.

— Что наладится? — Дмитрий словно искал ответ внутри себя самого. — Не знаю Жизнь, семья! Типа, всё снова станет хорошо!

— А было что, плохо? — Максимка посмотрел на отца искоса, словно боясь спугнуть его внутренний диалог.

— Да как тебе сказать! Всякое было Отец мой – твой дед Сергей – он же такие проекты придумывал в молодости — экранопланы, летающие машины В институте нашем наукой занимался А в итоге ушел на комбинат панельного домостроения

— А почему он туда ушел? — Максимка поморщился от неприятного звука, который долетал откуда-то неподалеку. Дмитрий шел, глядя себе под ноги. Он вскинул голову, словно собираясь сформулировать следующую фразу, но его взгляд привлекло что-то в сквере, который они проходили.

— Что-то я не понял, чего они там делают? — Дмитрий сощурился, вглядываясь в сторону вышки. - Аэро-мачту пилят, что ли?

Максимка проследил за отцовским взглядом — оранжевые каски и жилеты пестрели на вышке, словно ее облепили жуки. Рабочие активно орудовали «болгарками», куски труб тут и там отваливались и тяжело падали вниз. Вышка беспомощно таяла под визг острых дисков, словно последний динозавр, которого доедают шустрые млекопитающие.

— Кажется, да — отстраненно проговорил Максимка. — Пап, а это же к этой мачте раньше дирижабли прилетали?

— Прилетали Раньше — Дмитрий неотрывно смотрел на вышку – словно хотел впитать зрительную память о ней в ее последние мгновения. Мимо сновали люди по своим делам.

Неловкое предложение

Оля стояла перед зеркалом в прихожей, внимательно разглядывая свое отражение.

— Так, надеюсь, дождя не будет — произнесла она скорее для себя, чем для кого-то другого.

— Да вроде не должно! — донесся из кухни голос Дмитрия, приглушенный шумом воды и лязгом посуды.

Ольга вздохнула, поворачиваясь к дверному проему.

— Кстати, Дима — ее голос прозвучал нарочито небрежно. — Анька говорит, у ее знакомой муж в универмаге открывает ремонт телефонов. Франшиза, вроде, сетевой формат

— А конкурент! — Дмитрий на кухне сполоснул тарелку, поставил ее на сушилку и подошел к проему двери.

— Да нет, не конкурент! — Ольга посмотрела мужу в глаза. — Он человека туда ищет. Надежного, с опытом Ну и руки чтоб из нужного места.

Дмитрий кивнул с непроницаемым выражением лица.

— Намек понят.

— Ну а что — поговори с ним! — Оля снова отвернулась к зеркалу, и теперь разговаривала будто с собой. — Вариант хороший, я считаю И тебе меньше головной боли. Я его номер тебе переслала.

— Спасибо, — сухо бросил Дмитрий.

— В общем, захочешь — позвонишь

Оля в последний раз оглядела себя в зеркале и снова повернулась.

— Так, ладно! Котлеты у вас есть, макароны сами сварите. На ужин можете пельмени Мы за городом, так что связи, скорее всего, не будет. Как смогу — позвоню.

Из гостиной высунулся Максимка, с любопытством наблюдая за сборами матери.

— Сынок, там в морозилке мороженое тебе, с шоколадом! — лицо Оли смягчилось.

— Хорошо, мама!

— Все, пока! Буду завтра вечером, приеду на такси.

— Пока! — хором отозвались Дмитрий и Максимка.

Дверь за Олей захлопнулась, оставив квартиру в тишине предстоящих мужских выходных.

Падение

Тогда двор выглядел почти так же. Только стойки для сушки белья были еще новые и стояли ровно, детские снаряды на площадке выглядели проще, а вместо плотных рядов автомобилей лишь одинокие «Жигули» второй модели у одного дома да старенькая «Волга» ГАЗ-21 у другого поблескивали на солнце.

И дерево Большой каштан в центре двора тогда казался исполином — куда более раскидистым, густым, живым. Его крона нависала, словно зеленый шатер, над собравшейся вокруг него дворовой ребятней. Головы детей были задраны вверх, все они смотрели в одну точку.

На тонкой, наклонившейся ветке, росшей почти параллельно земле, сидела кошка Дуська. На шее у нее болтался ошейник со шлейкой, поводок беспомощно свисал вниз, как лиана, не достигшая земли.

В толпе под деревом выделялась Маринка. В ее больших глазах застыло выражение детской беспомощности и отчаяния.

— Дуся, Дуся! Кс-кс-кс! — звала она, иногда пытаясь подпрыгнуть и тщетно пробуя дотянуться до свисающего поводка. — Ну что ты там засела!..

Ромка и Синий стояли рядом, оценивающе глядя на эту сцену.

— Лезть не вариант — слишком тонкая, — авторитетно заявил Синий, щурясь на солнце.

— Да-а — протянул Ромка. — Это только если пожарную лестницу сюда!

Димка стоял чуть в стороне. Он переводил взгляд с друзей на Маринку, которая теперь растерянно оглядывалась по сторонам, будто надеялась увидеть эту самую лестницу, выросшую прямо из асфальта.

— Ну, Дуся!.. — голос девочки дрогнул. — Блин, что же делать!

Димка выдохнул и решительно двинулся к дереву. Подойдя к шершавому стволу, он ловко подпрыгнул, уцепился за нижние сучья и быстро взобрался на нижнюю толстую ветку.

— Димон, да ты не достанешь! Харэ! — крикнул снизу Ромка.

— Эта ветка не выдержит, слишком тонкая! — предупредил Синий.

Но Димка уже карабкался выше. Добравшись до опасной ветки, он осторожно навалился на нее, протягивая свободную руку к перепуганной Дусе. Димка максимально вытянул руку, пальцы почти коснулись шерсти

Сухой, громкий треск разрезал повисшую на миг тишину. Ветка словно вздохнула и отвесно отогнулась вниз, как опавшая стрелка часов.

Мир в глазах Димки перевернулся. Удар о землю выбил воздух из легких, но сразу после него вокруг грянул взрыв смеха. Димка лежал на спине, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд — глаза почему-то сразу стали предательски мокрыми. Над ним нависли лица друзей на фоне голубого неба. Смех быстро утих, лица стали обеспокоенными.