Станислав Дементьев Четырнадцатый архидемон

От вопроса «что я чувствую?» мысли перетекли к вопросу «кто я, всё-таки, такой?» Ну допустим, расспрашивая людей, он постепенно узнает, кем был прежний Вален. А кто есть нынешний Вален? Что он вообще мог сказать о себе?

Вален мотнул головой, так что капли воды разлетелись из мокрых волос. Две вещи он о себе мог сказать с полной уверенностью. Он был хладнокровен и привычен к утаиванию своих мыслей. Ладно, сперва послушаем, что о прежнем нём скажет Арама. А самокопанием можно будет заняться как-нибудь потом, на досуге.

Немного спустя он, в свежей одежде сидел на кухне, вдыхал аппетитные мясные запахи из греющейся без видимого огня кастрюли и слушал Араму.

— Сынок, ты не шёл путём практика, в основном, потому, что я не хотела для тебя этого пути. Не желала учить духовным искусствам, сверх необходимого для укрепления здоровья.

— Но почему?

Арама пожала плечами, потёрла виски, в общем, всеми способами показала, что вопрос ей неудобен и неприятен:

— На то были три важных причины. Давай так, Вален. За сегодняшнее испытание, я расскажу тебе о первой из них. Но не прямо сейчас. Состояние твоего тела мы проверили. Теперь надо бы проверить ум, память и талант. Я в таких вещах не сильна. Завтра с утра отправляйся в Зал Записей. Хранитель Зала Тармон займётся проверкой. Он и его племянница кое-чем мне обязаны, но доверять ему во всём не стоит. Я бы тебя к нему не отпустила, сама бы справилась или подождала бы возвращения… Ну да ладно. Проверка памяти у Хранителя поможет отвести подозрения. Это главное. Не волнуйся слишком сильно. Ты уже вспомнил достаточно. А я сейчас расскажу те вещи, которые всякому ученику полагается знать. Идёт?

— Идёт.

— Хорошо. После ужина прими вот эти пилюли. Это чтобы убедиться в твоём полном восстановлении.

Арама выложила на стол три взявшихся в её руке из ниоткуда разноцветных шарика.

Вален взял их. И спросил:

— Ты сказала — «не хотела для меня этого пути». А сейчас? Сейчас хочешь?

— Сейчас — уже не знаю, — ответила Арама устало.

— Отчего ты передумала? Оттого, что я едва не убился?

— Это одна из причин. Сынок, ты бы погодил со своими расспросами до завтра. Может оказаться, что в практики ты теперь вовсе не годишься.

*****

Пилюли Арамы обладали снотворным действием. Вален хотел тщательно обдумать своё положение, когда останется наедине с собой — но опять провалился в глубокий сон, едва успел лечь. А разбудила его Арама, едва небо на востоке посветлело. И, накормив завтраком, отправила в Зал Записей. Ну да ладно. Делать умозаключения на основе информации одного дня всё равно слишком рискованно. По дороге Вален больше глазел по сторонам, чем думал.

Секта Шести Печатей была местом великолепных, волшебных пейзажей, а не простой, понятной планировки. Дорожки, вьющиеся по горным склонам, туннели в толще скал и узкие мосты, перекинутые между пиками, образовывали настоящий лабиринт. Кое-где огромные куски камня парили прямо в воздухе и перемещались в зависимости от времени суток, меняя схему проходов.

Валену показалось, что обычный человек с первого раза не запомнил бы длинной инструкции Арамы, как пройти от её дома к Залу Записей. Но в его голове они уместились без проблем. И дойти до места не составило труда. А дойдя, он на миг замер, изумлённый представшим перед ним зрелищем. Дом Арамы и прочие жилища обитателей секты, увиденные по пути, казались убогими лачугами по сравнению с этим многоэтажным зданием, венчавшим поднимающуюся над пропастью скалу, словно снежная шапка — горный пик. К стенам из блестящего белого камня не липла грязь. На загнутых к небу углах крыш восседали статуи серебряных драконов с рубиновыми глазами. Трёхметровые створки дверей из тёмной бронзы были украшены барельефами двух существ в полный рост — правый изображал очень худую женщину с крыльями бабочки и нечеловеческим лицом, напоминавшим театральную маску, левый — сурового мужчину с бородой клином, надменно глядящего сверху вниз на приближающегося посетителя. Вален прочитал надписи, окружавшие барельефы: «Досточтимая Очищенная Душа, Создательница Шести Печатей», «Наставник Верам Вен, Основатель Зала Записей». Читать на здешнем языке он умел, это выяснилось ещё вчера вечером.

Створки бесшумно распахнулись, стоило Валену приблизиться — он даже толком не успел задуматься как же их открывать. Интересно, это нарочно было придумано, чтобы отпугивать учеников, сующихся в Зал без дела? Выглядело зловеще. Вален замер на миг. А когда из-за дверей показалось существо, похоже бывшее тут привратником, едва вовсе не попятился.

Ростом существо не уступало Валену и носило элегантный белый халат с бирюзовыми узорами, но при этом до ужаса напоминало вставшую на задние лапы огромную серую крысу. Благодаря рассказу Арамы о самом главном он уже знал — это гуай, оборотень, таких в секте как бы не больше, чем простых людей, хотя полузвериную форму среди них в повседневной жизни носят немногие. А всё же, его сердце сжала холодная рука страха, почти что паники. С чего вдруг, если подобные существа должны быть привычны прежнему Валену?

Вален успел переварить все потрясения прошлой пары дней, был заранее готов к неожиданным приливам эмоций, и, в придачу, хорошо выспался. Он не отступил, а обратился к гуаю по всем правилам, начиная с того, что уступающий по положению должен заговорить первым:

— Младший приветствует старшего. Я — Вален Вен, сын Наставницы Арамы Вен и она отправила меня к Хранителю Записей для проверки моего разума и таланта.

— Старший услышал младшего, — крысочеловек чуть кивнул. Голос у него оказался тонкий, но, без сомнения, мужской. — Сейчас Хранитель Тармон Лорн тобой займётся. Пройдём.

Зал за дверьми был погружён в полумрак. По камню стен потоками бежали золотые и изумрудные письмена незнакомых мантр, замиравшие, стоило лишь обратить на них пристальный взгляд. Зрелище захватило Валена и он просмотрел момент, когда гуай связался с Хранителем Записей.

Но не просмотрел момент, когда в зале показался человек, чья внешность была до ужаса заурядной на фоне того, что Вален увидел за последние полчаса. Среднего роста немолодой, уже поседевший мужчина, в почти таком же халате, как у его привратника, только расшитом мистическими знаками. Подбородок чисто выбрит, вислые усы до груди. Равнодушное выражение, равнодушные, немигающие глаза.

— Почтенная Наставница Арама уже сообщила, что я должен проверить твой талант, умственные способности и оставшиеся знания, — скучающим тоном ответил он на приветствие Валена. — Пойдём. Не отставай от меня.

Путь по полутёмным коридорам оказался недолгим и закончился в зале, где с потолка лился свет, яркий словно солнечный, а пол был сделан из полупрозрачного камня. В глубине камня вспыхивали золотые линии замысловатых геометрических знаков. Резное дерево стола, на который Хранитель указал Валену, испускало чуть заметный приятный запах. А вот лежащие на столе листы бумаги и грифель оказались самыми обычными. Почти обычными — грифель не пачкал рук.

— Приступим, младший. Сперва следует выяснить, осталось ли у тебя что-то в памяти из неложных учений великих предков.

Не осталось. Вален не мог воспроизвести даже девизы секты и простые мантры, которые заучивали для помощи в тренировках.

— М-да… числа ты, как мне сказали, помнишь. Посмотрим, помнишь ли ты, что с ними надо делать. Реши столько задач, сколько успеешь. Время пойдёт, когда я закрою глаза.

Из ниоткуда в руке человека появилась большая тетрадь. Вручив её Валену, он поджал под себя ноги и словно бы погрузился в медитацию. Прямо в воздухе — между его коленями и полом остался добрый метр. Вален, подавил удивление, раскрыл тетрадь, поглядел на задачи внутри, задумался. Он не был уверен в собственных математических знаниях, и понятия не имел, ушёл ли прежний Вален дальше таблицы умножения. На первой странице тетради находилась простая арифметика, а вот от одного взгляда в конец хватило, чтобы осознать — этого он при всём желании не решит. Ладно. Арама думала, что путь к Залу Записей он запомнит с первой попытки — видимо, ожидала от сына некоторого ума. Странно будет, если он вдруг не осилит четыре основных действия.

Валену показалось, что Хранитель пробыл в медитации примерно четверть часа. Открыв глаза и позволив ногам снова коснуться пола, он подошёл, посмотрел на исписанные Валеном листы. Потом на самого Валена. Ткнул пальцем в аккуратно выведенный грифелем столбик умножения.

— Почтенная Наставница Арама сказала мне проверить состояние твоего ума. И особо проверить, есть ли у тебя способности к совершенствованию в иных областях, чем боевые искусства и атакующие техники. В алхимии, в зачаровании, Особенно в зачаровании. Если ты думаешь о них всерьёз — тебе следует очень усердно упражняться в устном счёте. Даже нижайший из практикующих науки созидания в Секте Шести Печатей поднимет на смех собрата-ученика, которому не под силу решать такие задачи в уме. А теперь время для проверки памяти.

Хранитель махнул рукой — и перед ним зависло квадратное зеркало, в раме из белого нефрита.

— Проверка несложная. Начальная часть обучения для охотников, собирателей ингредиентов и алхимиков. В зеркале будут появляться серии растений и животных с названиями. Записывай названия, которых успеешь запомнить, и главные характеристики этих растений и животных, какие успеешь приметить, в порядке их появления.

В следующие несколько часов, Вален понял, что у запаха, испускаемого деревом стола, были полезные свойства — вдохнёшь его поглубже и в голове становилось яснее. Без него мозги Валена вскипели бы. Проверка следовала за проверкой, после зрительной памяти Хранитель взялся за способность запоминать и переформулировать тексты, геометрию, логическое мышление.

— Можешь сказать, сколько времени ты уже здесь провёл? — спросил он наконец. — Хотя бы примерно?

Вален помассировал виски, подавил желание уткнуться носом в крышку стола:

— Часа три с половиной. Может, четыре.

— Неплохая оценка для серого ядра безо всяких техник. Умение точно отсчитывать время в уме — очень важно во многих видах высокоуровневой культивации, алхимии и создания магических сокровищ, при которых нельзя отвлекаться даже на мгновение. Вообще, я бы на твоём месте, младший, собираясь стать практиком, всерьёз подумал бы о стезе зачарователя сокровищ. Если к этому делу совсем не тянет, то стезе алхимика. Твоя память потеряна, но в остальном разум не пострадал. У тебя хорошие способности к запоминанию и проникновению в суть, выявлению закономерностей. Жаль, что мой мудрый совет в одно ухо влетит, а из другого вылетит, потому что тебе пятнадцать лет, а в этом возрасте все мальчишки, даже мальчишки-практики, думают только о силе удара, да о красивом волшебстве, чтобы хвосты распускать перед девчонками.

— Нуууу… — Вален изобразил смущённого юнца. — Может и так. Но если моя Наставница считает полезным для меня зачарование, алхимию или что-то там ещё, то ей, наверное, виднее.

— Все ученики говорят, что старшим виднее, но немногие так думают. А теперь время для главного.

В ладони Хранителя вдруг появился увесистый предмет из отполированного зелёного нефрита, по форме навроде кастета. Который он протянул Валену. Вален взял его и вопросительно поглядел в ответ.

— Я вижу, что ты уже пользуешься духовной энергией. Но почтенная Наставница Арама упоминала, что ты утратил навыки обращения с сокровищами, работающими на ней.

Хранитель сложил руки за спиной и заговорил ровным тоном:

— Закрой глаза, расслабься и дыши глубоко. Для начала, вспомни, как ты впервые почувствовал духовную энергию. Ощути её в своём теле. Ощути её циркуляцию. Ощути пульсацию ядра. Теперь почувствуй связь духовной энергии в себе с энергией вовне. Не заходи слишком далеко, просто ощути энергию в воздухе вокруг. Дыхание ровное, расслабленное, пока всё правильно. Не пытайся через силу втянуть в себя больше энергии и не пытайся удержать её в себе. Она как воздух, за вдохом должен быть выдох. Но каждый вдох делает нас немного сильнее.

Выполнить это упражнение Валену оказалось несложно. Он и так уже чувствовал движение духовной энергии внутри себя, как круговорот крохотных искр. Следуя инструкциям Хранителя, теперь он ощутил и энергию вовне, танец мягко светящихся огоньков в воздухе, вливающихся в его тело с каждым вдохом и вытекающих при выдохе.

— Я вижу, ты уже ощущаешь энергию неба и земли в воздухе. Теперь сосредоточься на предмете у себя в руке. Он сделан из духовного нефрита, а духовный нефрит называется так потому, что легко впитывает духовную энергию. Направь в него на выдохе то, что вдохнул.

Духовный нефрит теперь представился Валену вытянутым овалом из тусклого, едва заметного света. В нём не было притягивающей силы — скорее готовность принять в себя искры энергии, чтобы вспыхнуть ярче, принять так же легко и естественно, как если бы он был продолжением руки. Стоило лишь подумать об этом, как искры потекли по пальцам и устремились в светящееся кольцо.

— Запомни то, что ты сейчас сделал, без этого умения в наше время не обойтись. Знаешь ли ты, что нынч даже простые смертные побогаче могут позволить волшебные сокровища? Вроде слабых колец-хранилищ или этого измерителя. Чтобы активировать сокровище надо направить в него небольшой поток духовной энергии, как ты это сделал сейчас. Можешь открыть глаза. Теперь посмотри на измеритель потенциала меридианов.

Вален посмотрел. По центру пластины шириной в два пальца, которая у нефритового «кастета» была снаружи, горели тёплым, мягким светом семь золотых звёзд. Он перевёл взгляд на Хранителя:

— Что такое меридианы? И семь звёзд — это хорошо или плохо?

Хранитель поглядел на него с обычным отсутствием выражения:

— Меридианы — это каналы в теле, по которым циркулирует духовная энергия. Их потенциал определяет основу для её культивации, с целью выхода за пределы, положенные простому смертному от момента его зачатия. В просторечии его называют врождённым талантом. Семь звёзд — это немного выше среднего. Столько же, сколько у тебя было раньше. Остальное можешь сам прочитать.

Он махнул рукой, и одна из стен бесшумно расступилась, открывая проход в полутёмный зал, где стояли уходящие в неведомые дали ряды полок и блестящих лакированных шкафов, заполненных книгами и свитками. Махнул ещё раз — и несколько новых с виду книг сами соскочили со своих мест, прилетели к нему, сложились в стопку на столе перед Валеном.

— Я вижу, что кольцо-хранилище у тебя есть. И теперь ты сможешь им воспользоваться.

У Валена на пальце и вправду было толстое серебряное кольцо, с вставленным в него нефритом. Арама выдала с утра — и предупредила, что это бросовый предмет для опытного практика, но драгоценное сокровище для ученика. Позволяющее без малейшего напряжения носить с собой содержимое целого сундука.

— Забирай эти книги. «Форма пяти усилений», «Дух пилюль», «Наука небесного преобразования» и другие — изложения основ зачарования и алхимии для начинающих, которым пока недоступно истинное понимание. К ним впридачу — обычные учебники. «Начальное наставление Досточтимого Золотые Одежды» и прочее. Возвращать не нужно, никаких секретов в них нет.

Что ж. Судя по словам Хранителя Тармона, он, Вален, вполне способен стать практиком духовных искусств. Прекрасно! Вот только одна фраза Хранителя его беспокоила. Точнее, одно слово в ней.

«Семь звёзд — это немного выше среднего».

Лишь «немного»?

Глава 6. Старый враг.

Гуай-крыс по прежнему караулил у ворот, расхаживая взад-вперёд и читая одним глазом парящий в воздухе толстенный фолиант, с виду на века древнее тех книг, что были выданы Валену.

— Можно ли спросить старшего? — поинтересовался Вален, пока створки ворот неспешно ползли в стороны. Гуай кивнул и Вален продолжил. — А не хлопотно ли открывать ворота перед каждым учеником?

— Хмф. Как видно, правду говорят, что ты забыл многое, Вален, сын Наставницы Арамы. Наставники и старшие учителя попадают в Зал Записей, не пользуясь воротами. А простым ученикам здесь делать нечего. Разрешение на доступ к книгам внутри имеют немногие. Да и стремятся его получить тоже немногие. Проверки вроде твоей — вовсе особый случай. Обычно для тех, у кого тут могут быть… задатки, — он постучал когтем по лбу.

— Благодарю старшего за любезность, — Вален отвесил вежливый поклон. Мимику нечеловеческой морды понять сложно, но, вроде, привратник остался доволен. Вряд ли положение простого привратника в секте было высоким… если это простой привратник — Вален заметил, что гуай не представился. Но с и простым привратником, лучше быть учтивым. Расположение слуг порой бывает важнее, расположения хозяев.

Хоть крыс и жаловался, что ученики не стремятся в этот Зал, а едва ворота открылись, как Вален увидел идущую к ним девушку. Высокую, с красивым, но строгим лицом и светло-русыми волосами собранными в узел на затылке. Одетую в халат простого фасона, который здесь служил униформой, но из дорогой фиолетовой ткани. Вален не обратил бы на неё особого внимания, не будь она гуаем.

Да, как сказала Арама, оборотни-гуаи в повседневной жизни обычно использовали человеческую форму. Но и в человеческой форме у них почти всегда были метки, выдающие их истинную природу. Вот у этой девушки — жёлтые глаза, заострённые звериные уши. Вален заметил, что не чувствует приступа иррационального страха, несмотря на её явно нечеловеческую сущность. Думая об этом, он глядел на неё — и потому увидел, как она тоже глянула на него. Лишь на миг. Если бы она не была вторым очевидным гуаем, которого Вален видел вблизи, он бы просто не обратил на неё внимания. И пропустил бы её мимолётный взгляд. Но сейчас ему показалось, что в этом взгляде блеснула враждебность, а рот девушки на миг искривила неприятная усмешка.

Девушка прошла мимо него, не меняя шага, вежливо поклонилась привратнику:

— Младшая приветствует старшего. Просвещённый Тармон, вы нашли те записи, о которых я просила?

— Старший рад видеть младшую. Конечно, нашёл. Семнадцатая келья для чтения.

Вален посмотрел на «привратника». А Хранитель Записей проводил взглядом девушку и посмотрел на него в ответ. Развёл руками-лапами:

— Неужто у младшего есть какие-то проблемы с шутками этого старика? Кстати, не вижу в тебе ни малейшего удивления. Сам догадался или Арама предупредила?

— Сам, — скорее не «догадался», а «предположил», но уточнять это незачем. — И что вы, старший, какие ещё проблемы. Я хотел только спросить просвещённого старшего — а тот человек, который меня экзаменовал…

— Моя личная кукла, помощник в нудной работе и дополнительные глаза. После того, как пара щенков, раздувшихся от самомнения, приняли меня за простого слугу, ведь не может же гуай столь скромного вида занимать пост Хранителя Записей, я начал разыгрывать небольшие представления с её помощью. Такая уж у старика, забава — смеяться над теми, кто скверен нравом, неучтив к братьям-практикам, и вместо головы думает меридианами. Ты моё испытание прошёл и книги получил. Чего тебе ещё надо, зачем ты стоишь и смотришь с вопрошающим видом?

— Уже почти ничего больше не надо, старший! Я хотел только спросить: кто была эта девушка? Ну, знаете, показалось, будто я её видел раньше, но сами понимаете, память…

— А, она. Это Нельда Нан, пятая дочь Наставника Неллана. А теперь иди. И передай мои выражения самого искреннего почтения Наставнице Араме!

Вален ещё раз поглядел в сторону закрывающихся ворот, куда ушла Нельда. У него возникло чувство — прежний Вален не просто видел, а знал эту девушку.

А она удостоила его лишь краткого враждебного взгляда. Вот это Валена не удивило. Он не сомневался в своей тотальной непопулярности среди учеников Секты Шести Печатей. Иначе у него были бы друзья. Или хотя бы прихлебатели. Но поинтересоваться его здоровьем не явился никто. Второе возможное объяснение — желание Арамы изолировать сына ото всех. Только в этом случае она не позволила бы ему свободно гулять по секте.

Спускаясь по вырезанной в боку скалы каменной лестнице, ведущей от Зала Записей, Вален догнал человека, который сперва показался старым учителем. Сзади он выглядел очень высоким, сгорбленным и невероятно худым, так что оранжевый халат висит на нём, как на огородном пугале. Лестница была достаточно широка, чтобы на ней спокойно разошлись двое. Но человек в оранжевом шёл размеренным, небыстрым шагом прямо по её середине и не желал сторониться. А Вален не желал случайно толкнуть его и тем нанести оскорбление.

Он уже заметил, что попадавшиеся ему этим утром простые ученики секты носили белые одежды. Тармон — двухцветную, белую с бирюзовым. Яркие одноцветные халаты, какие как его собственный синий, под цвет халата Арамы, явно обозначали родственников и учеников одного из Наставников. Оранжевый халат — метка практика, которого не стоит задевать без нужды. Даже если не принимать во внимание, то, что он как пить дать сильнее самого Валена. Сейчас почти все были его сильнее.

Так что Вален с минуту тащился позади человека в оранжевом, пока они не добрались до очередной площадки. Лишь там обогнал.

— А ну стой!

Вален остановился, обернулся — и увидел, что человек в оранжевом очень молод. Это было очевидно, несмотря на неестественную худобу, на ввалившиеся щёки и кожу туго обтягивающую кости лица. Голос костлявого юноши был резким, как удар хлыста.

— Приветствую собрата-ученика, — нейтральным тоном ответил Вален. И этот тон дался ему непросто. Костлявый не походил ни на одного из Наставников секты, описанных Арамой. В нём не чувствовалось ничего особенного. Глядя на него Вален не испытывал иррационального страха, как при виде Тармона, не ощущал присутствия невообразимой силы, как в Араме или том же Кайлео. Так что же за неожиданные чувства, вдруг захлестнули его, заставив кровь стучать в висках? Сильный гнев? Да, но не только. Сожаление, что ли? Да откуда? Неужто эмоции его-прежнего? Прежний Вален знал этого юношу! И знал хорошо, но вряд ли с хорошей стороны. Надо срочно убираться! Не хватало ещё утратить контроль над собой!

— Боюсь, у меня… провалы в памяти после ранения и я не помню вас. А сейчас мне нужно…

Запавшие чёрные глаза костлявого сверкнули нескрываемой злобой:

— Ну надо же, неплохо тебе заехали по башке. Какой вежливенький вдруг стал. Или что, поганый свой язык от удара откусил, а лекари взамен отрастили новый, получше?

Чёрт! Этого только не хватало! Ещё один-два неудачных ответа и костлявый набредёт на самое опасное из подозрений! Если судить по словам Арамы, про архидемонов слышали если не все, то многие. Наверняка про них даже ходили преувеличенные байки, что вдвойне осложняло положение Валена. Оставался лишь один выход…

— Тебя спросить забыл, как мне разговаривать! Скелет непохороненный! И вообще, я по поручению Наставницы иду, будешь меня задерживать — выйдет неуважение к старшим по секте! — слова вылетели сами собой, стоило дать волю чувствам.

Прежде чем Вален успел развернуться, костлявый вдруг шагнул вперёд и ухватил его за плечо. Не настолько сильно, чтобы причинить боль. Но Валена всё же передёрнуло — пальцы этого человека, казалось и вправду принадлежали ходячему скелету, твёрдые и тонкие.

— Память тебе может и отшибло, а вот нутро как было гнилым, так есть, — отчеканил костлявый Валену прямо в лицо. Говорил вроде бы спокойно, но глаза его сейчас блестели безумием. — Всё такой же слабак, прячущийся за мамочку, за обычаи секты, за что угодно! Надеюсь, недолго тебе тут осталось — выйдешь из возраста и отправишься в дальнюю деревню, ящерицам хвосты крутить, да перед смертными похваляться.

Вален резко стряхнул его руку. Только что он даже не заметил движения костлявого. На первый взгляд тот казался немощным, но если бы хотел — без малейшего труда уложил бы Валена на обе лопатки. Чтобы придать нужный настрой разговору. А раз до сих пор этого не сделал — значит не желал пересекать некоторые границы.

— Не дождёшься! Не знаю, что я там думал раньше, прежде чем мне прилетело по башке, но сейчас палец даю — я стану практиком.

Костлявый неожиданно улыбнулся. Зрелище вышло жутковатое.

— А вот это хорошая новость. Я, Гелат Зот, уже жду с нетерпением, когда тебя представят секте как практика. Чтоб я мог прямо там плюнуть тебе в рожу и при всех вызвать на арену. Постарайся не зассать на полдороге. А теперь давай, беги… по своим делам.