Станислав Дементьев Четырнадцатый архидемон 4

Глава 1. На разных сторонах света.

Вален серьёзно разбился, упав на голый камень. И это говорило о том, в каком плохом состоянии он вышел из телепорта. Будь его голова и тело в норме, он смог бы мягко приземлиться, даже падая с высоченного обрыва. Будь его циркуляция духовной энергии в норме, его плоть по прочности не уступала бы меди или твёрдому дереву, так что падение не оставило бы на нём ни малейшей ссадины.

Но ещё до удара головой о гранит он чувствовал себя как зерно, которое вымолотили, перемололи и просеяли, а потом попытались превратить обратно в колосья. Мир вертелся перед его глазами каруселью, мысли пребывали в хаосе. Пульсировало болью примерно всё. Даже среди практиков естественным ответом на такое состояние было «корчиться и стонать».

Телу Валена ещё не исполнилось двадцати, жил он в нём только три года, а уже не раз сталкивался с агонией, превосходящей всё, с чем мог столкнуться обычный смертный. По личному опыту знал, что сохранить ясность мысли при серьёзных повреждениях тела не так-то просто, как бы хорошо ты ни умел терпеть боль. Большинство практиков тренировались очищать разум медитацией несмотря на неудобства и давление, некоторые тренировались делать это даже под пытками, а Вален хотел приобрести способность уходить в медитацию, причём уходить машинально, даже если ему оторвало половину тела. Но он пробыл практиком едва три года и большая часть этого времени была посвящена изучению разного рода искусств, позволяющих избежать расставания с половиной тела. Умение, по сути бывшее умением последнего шанса стояло в его списке приоритетов ближе к низу.

Так что сейчас ему не удалось восстановить полную ясность ума. Но всё же удалось подать мысленную команду одному из колец-хранилищ. И это уже было немало: любые предметы, управляемые мыслью, реагировали только на идеально чёткие приказы, чтобы не допустить случайных срабатываний. В скрюченных пальцах Валена появилось сразу несколько пилюль. А вот разбираться в том, нужные ли пилюли он вытащил, и глотать их как полагается, по одной — сил уже не было. Проваливаясь во мрак, он сунул в рот, что успел достать.

Шум и звон в ушах Валена угасали, вместе с прочими чувствами. Но всё же, ему на миг показалось, что он слышит испуганные человеческие крики.

*****

Занятия алхимией и пара дерзких схем принесли Валену немалое богатство. Благодаря его собственному искусству и наличию денег, он подобрал прекрасный набор исцеляющей алхимии. Теоретически способный максимум за минуту залечить любые повреждения слабее полной потери частей тела. Но то ли между теоретической способностью и суровой реальностью оказалась пропасть, то ли внутренние повреждения были слишком ужасными, то ли он достал и проглотил не те пилюли, не в том сочетании.

Вместо того, чтобы быстро прийти в себя, он лишь на краткие мгновения возвращался к реальности, тут же теряя сознание вновь. Его куда-то несли… И нёс не практик — самый слабый из них смог бы удержать Валена на руках. Нет, тащил на закорках молодой смертный с серым ядром. В уши стучали удалённый шум и гул — то ли шум волн, то ли его собственной крови.

Сформулировать какие-то мысли, а тем более превратить их в действия, не было времени и сил.

Когда к Валену, наконец, твёрдо вернулось сознание, он на миг подумал, что всё ещё валяется на голых камнях. Но тут же понял, что его разбаловали хорошая жизнь в Секте Шести Печатей и могущество практика, постепенно избавлявшее от телесных слабостей. Он лежал на тонком одеяле, через которое спина чувствовала все бугорки каменистой почвы. И холод пробирал тело, потому что одеяло накрывающее его… нет это как раз было тяжёлым, толстым, из звериной шкуры. И совсем недалеко гудел жаркий огонь. Это самого Валена знобило.

Он прислушался, не открывая глаз. Никаких признаков опасности или враждебности. Повернул голову и огляделся.

Вокруг палатка, с виду потрёпанная и бедная, простой конус из шкур и жердей. Сразу стало ясно, почему здесь пахло потом и чем-то прелым, а вот дымом почти совсем не пахло. В сложенном из камней очаге вместо дерева или кизяка пылал алым огнём лишь один неугасимый кусок угля, размером с кулак.

Сидевшая по другую сторону от очага женщина производила такое же впечатление, как волшебное сокровище стоимостью с приличный дом посреди нищенской палатки. На взгляд простого смертного — пожилая, но ещё не дряхлая, невысокая, лицо, словно вырезано из дерева и глаза как жёсткие камушки, тёмные волосы с рыжинкой собраны в косу. Одета в мешковатое, выцветшее жёлтое платье без рукавов, расшитое бисером — Вален раньше не видал такой одежды. Но по ауре и циркуляции сразу видно — два цвета духовного ядра. Причём она практик, ведь не сделавшись практиком до двух цветов дожить сложно, а если какой человек либо гуай и доживёт — то лишь в глубокой старости. В мире за пределами великих сект практик одного цвета уже выделяется на фоне серых ядер и получивших цвет за счёт чистого возраста, а не тренировок с прорывом. А практик двух цветов — это весьма солидная и могущественная личность. Не все из них живут в личных дворцах, но жить в бедной палатке…

— Господин очнулся? — сказала женщина высоким голосом. — Приветствую почтенного господина под моим скромным кровом.

Целых четыре пространственных кольца на руках и аура трёх цветов — всякий практик опознает в Валене собрата по культивации.

— Моё имя — Оюна, странствующая целительница, заклинательница духов и гадалка.

Услышав слова Оюны, проснулась и подняла голову ещё одна женщина. Схожая с целительницей смуглой кожей и рыжеватыми волосами, а всем остальным сильно отличавшаяся — было ей с виду лет шестнадцать, росту она была высокого и сложения крепкого. Тёмные глаза навыкате казались слишком большими для широкого лица, но не настолько, чтобы обратиться в уродство. Слабенькая аура и серое ядро — простая смертная.

— А это моя правнучка, Сурэноха, — та поспешно прервала зевок и ткнулась лбом в землю. — Именно она принесла вас ко мне, когда вас случайно нашли в скалах.

Однако, ну и порядочки. В землях Секты Шести Печатей простые люди разговаривали с практиками, особенно практиками из самой этой секты, со всем уважением. И сами практики не имели вредной для здоровья привычки грубить собратьям с большим числом цветов. Но чтобы вот так заискивать перед тем, кто серьёзно тебе обязан…

— Я никогда не забуду вашу доброту, — Вален обнаружил, что тело по-прежнему еле шевелится. Но говорить он мог. — Моё имя — Лотрек из клана Луон. Со мной случилось несчастье во время телепортации.

Он заранее продумал как ему представляться случайным людям. Перерождающийся Континент очень велик, кланов на нём множество. Кланов достаточно больших и могущественных, чтобы богатый наследник мог иметь три цвета — тысячи. Вален уже достиг того возраста, когда его внешность казалась неопределённо-юной — как у большинства практиков. В общем, название клана он просто выдумал вместе с именем, и не боялся, что его разоблачат. Главное — не указывать, из какой он части континента, пока не поймёт, где оказался сейчас.

— Ужасное несчастье, — покивала Оюна. — От вашей одежды, почтенный, почти ничего не осталось, и даже некоторые волшебные предметы пострадали. Вы явно уже умирали, потому и проглотили сразу пригоршню пилюль. Теперь вас мучают не раны, а отравление.

Кроме полезных эссенций, чей избыток редко был угрозой, все известные Валену пилюли содержали загрязнения. Смертельно опасные при чрезмерном накоплении. Ситуация могла усугубиться если отравление накладывалось на процесс исцеления смертельных ранений. Если эта дрянь проникла глубоко в срастающиеся кости и меридианы…. Но как он физически смог запихать в рот достаточно пилюль, чтобы серьёзно отравиться? Тут правда простое невезение, или знахарка что-то с ним сделала? Но зачем такие сложности по отношению к беспомощному?

Оюна заметила в нём какой-то признак тревоги, но интерпретировала неверно:

— Не волнуйтесь, почтенный господин Лотрек, последствия будут преходящими. Если вы не испортите всё дело, глотая новые пилюли. Или мои зелья. Сейчас вам лучше всего поможет простой отдых, а потом — хотя бы полмесяца восстанавливающих тренировок. Осмелюсь предложить вам моё скромное гостеприимство на этот срок.

— Спасибо, почтенная Оюна, — старуха вряд ли помогает ему из одной лишь человечности, но от добра добра не ищут. — Вы говорили про мои волшебные предметы…

Вален уже успел убедиться, что все четыре пространственных кольца-хранилища остаются на пальцах, где им и положено быть. Работают, вроде бы, тоже как положено. Что ж, если его не зарезали ради такой богатой добычи, пока он был беспомощен словно новорожденный ягнёнок, у него нет права жаловаться ни на невезение, ни на местное гостеприимство.

А вот пятое кольцо, из замысловато вьющегося дерева, превратилось в кусок угля, не реагирующий на мысленные команды. Чёрт и Зеффар! Оно могло бы указать направление на Люме и Наттара. Могло бы, да, с упором на «бы». Как теперь их искать? Очевидно, что ошибка при телепортации разлучила Валена с его товарищами. Но это единственное, что очевидно. Даже размер ошибки пока оценить невозможно!

— Что до предметов, правнучке, к счастью, хватило ума подобрать нефритовую табличку, которую вы обронили, почтенный господин. Но даже я, с моими скромными способностями вижу, что вряд ли она теперь читаема.

И Оюна продемонстрировала плашку из зелёного духовного нефрита, длиной в ладонь. По испещрённой магическими символами поверхности шла чёрная изломанная линия, словно след от молнии.

Мозги Валена были изрядно взболтаны, так что он не сразу сообразил, откуда эта табличка взялась. А сообразив, заскрипел зубами, не пытаясь скрывать чувства. Болван! Забыл сразу убрать в кольцо табличку с записанным посланием матери — даже в мыслях он не позволил себе назвать его «последним посланием».

Что ж. Кольцу уже вряд ли что-то поможет, но духовный нефрит хранит вложенные в него мысли весьма надёжно. Пока табличка не растёрта в пыль — основная часть послания должна быть в целости, просто сейчас она недоступна. Надо смотреть на вещи позитивно. По крайней мере, теперь он знает, чем заняться после восстановления. Поисками мастера, способного чинить волшебные сокровища и не задающего лишних вопросов!

В этот момент камень, на котором стояла палатка, ощутимо вздрогнул.

— Не о чем беспокоиться, почтенный, — снова прочла его мысли Оюна. — Мы почти на западном краю Перерождающегося Континента, у одного из бурлящих морей. Здесь земля дрожит каждый день.

*****

Некоторое время назад

Люме не находила себе места на уединённом плато посреди гор, куда двух гуаев доставила телепортация. Вален должен был вскоре последовать за ними, так обещала Наставница. Но он всё не появлялся.

А вот Наттар оставался спокоен, как змея, греющаяся на солнце. Сел на невысокую траву, скрестив ноги и принялся изучать кривой меч, оставшийся от одного из практиков Зала Наказаний, посланных убить Валена. Собственно, кроме меча от того практика мало что осталось. Но клинок не пострадал — даже красная кисть на конце рукояти только покрылась сажей. Что указывало на чрезвычайно высокое качество изготовления волшебного оружия.

— Лучше выбрось эту штуку, — заявила Люме, когда устала ходить взад и вперёд. — С виду клинок старый и необычный, но кто знает, вдруг Наставник Оритилл сумел его изменить. Это уж не говоря о том, сколько лет его таскал злобный убийца. На предметах сильного практика может отпечататься воля хозяина. А потом их подбирает кто-нибудь ниже этого хозяина по цветам и рождается новая легенда о проклятом сокровище.

Наттар провёл двумя пальцами по плавному изгибу лезвия, затем взмахнул оружием — и с его кончика сорвалась струйка воды, ударила словно хлыст и оставила щербинку на валуне шагах на пятнадцати.

— Да и не похоже, чтобы этот меч был сильным! — Люме раздражалась всё больше.

— Увеличить дальность обычного удара и достать врага там, где он считает себя в безопасности — сильная способность, — ровно заметил Наттар. Взгляд его золотых змеиных глаз перешёл с меча на Люме. — Если я устрашусь остаточной воли какой-то четвёрки, то не смогу называть себя мужчиной и практиком. А проверить меч на отслеживающее волшебство Оритилла ты можешь в любой момент и найти это волшебство тебе под силу. Так что сядь и разгони беспокойство медитацией, как положено старшей сестре. От того, что ты беспокоишься, Вален раньше не появится.

«Тоже мне, Досточтимый Золотые Одежды нашёлся. А то б я не знала!» хотела сказать Люме. Но промолчала. Просто села рядом с Наттаром, скрестив ноги и обернув их длинным лисьим хвостом. Она была на три с лишним года старше и опытнее как практик. Не хватало ещё уступить в самообладании почти мальчишке.

— И вправду, меч надо проверить. Даже если волшебного маяка на нём нет, то могут быть свойства, слишком сложные для твоего понимания.

Анализ начертаний, по которым энергия неба и земли текла через чудесное оружие, позволил Люме отвлечься на несколько минут.

— Я беспокоилась зря, всё чисто.

Но едва она вынесла этот вердикт, как оба замерли. Мгновением позже, Люме схватилась за неровное деревянное колечко на указательном пальце.

У нового комплекта волшебных колец, который она сделала для себя, Валена и Наттара, имелось три функции. Во-первых, в каждое был вплетён её собственный рыжий волос. Через этот волос Люме могла использовать Красную Нить Жизни, её врождённый дар гуая-лисицы, передавая духовную энергию между собой и связанными с нею практиками. Во-вторых — это было новое свойство, добавленное в новый сделанный ею комплект колец и отражавшее рост её мастерства как зачаровательницы — на малом расстоянии, не больше километра, кольца использовали уже существующую мистическую связь, чтобы позволить владельцам мысленно обмениваться короткими и чёткими фразами. А в-третьих, они на любом расстоянии указывали владельцам направление друг на друга и общее состояние друг друга.

Так что Люме с Наттаром немедленно почувствовали, когда Вален перенёсся на огромное расстояние, так что направление на него резко поменялось — и одновременно оказался жестоко ранен.

Наттар отреагировал первым. Он выхватил из пространственного кольца летающий меч и устремился на нём в небо — увидеть, не вывалился ли Вален из телепорта где-то поблизости.

— Стой! — крикнула Люме. — Разве ты не чувствуешь — Вален очень далеко!

Она сжала руку с собственным кольцом в кулак, на её лбу образовалась складка, а щёки побледнели — сейчас она отчаянно передавала Валену столько энергии, сколько могла. Наттар слетел обратно так же быстро, как взлетал, и ухватил её за руку — чтобы проще было черпать силы у него.

Но через полминуты он попятился и впервые за время их знакомства, Люме увидела на его лице выражение ужаса:

— Я больше не чувствую старшего брата!

Ей и самой хотелось заорать в истерике. Уж всяко сильнее чем ему — одно дело названный брат, а другое любимый жених и человек, который доверяет лисе с проклятым, опасным даром. Но в действительно критической ситуации ответственность взяла верх. Она потёрла лоб двумя пальцами, приводя мысли в порядок и покачала головой:

— Он жив. Я совершенно точно ощутила, что его раны залечиваются. Это не он умер, это моё кольцо утратило силу.

— Правда?

— Да с чего бы мне лгать! — выкрикнула Люме с такой силой, что по траве пробежал ветерок, а Наттар невольно отступил ещё на пару шагов. Её хвост резко хлестнул из стороны в сторону. Лишь огромным усилием воли она взяла себя в руки.

— Плохая из меня была бы зачаровательница, если б я не могла понять, когда проблема в моём собственном сокровище. Вален жив. Но он ранен. И в момент, когда кольцо рассыпалось, он был очень далеко. Где-то… — она мысленно сопоставила направление с картой, сделала триангуляцию с местоположением Секты Шести Печатей, в которой Вален находился до телепорта, — где-то на юго-западе Перерождающегося Континента.

Наттар выдохнул с облегчением:

— Ну раз так, чего мы ждём? Летим искать его!

Люме демонстративно огляделась по сторонам:

— Ты хоть понимаешь, что мы сейчас в северной части континента? С нашими-то умениями, да ещё учитывая, что нам опасно пользоваться телепортационными формациями великих сект, на такой путь уйдёт год! А то и не один!

— Чем раньше отправимся, тем скорее будем на месте, — беззаботно пожал плечами Наттар, чей испуг словно ветром сдуло.

Ну что ж, логично.

Глава 2. За кулисами, часть 1.

Вален не удивился, когда во сне увидел перед собой двойника, сидящего на каменной плите. Не удивился и тому, что увидел его именно сейчас. Даже пейзаж, служивший двойнику фоном, не очень удивил — в его снах уже появлялись подобные высокие, геометрически правильные, унылые здания из камня и металла, ни в чём не похожие на приземистые строения Перерождающегося Континента. Сейчас они выглядели вдвойне уныло, потому что были наполовину разрушены. Серый город, без единого пятнышка живого цвета, под серым небом.

— Гляжу, ты меня ждал, — заметил двойник. Одежда на нём тоже в этот раз была серой как грязь, покрытой странными пятнами, очень тесной, по сравнению со свободными халатами, к которым привык глаз Валена.

— Конечно, — пожал плечами Вален. — Всё-таки, ты подделка под меня, а значит не совсем уж глуп. Получив по голове пару раз должен был убедиться, что простое давление не сработает. Пока я готовил бегство из Секты Шести Печатей, ты видел, что любые твои попытки лезть в мои мысли будут восприняты именно как давление. Так что на время отвязался. А сейчас подумал, что после бегства меня должно трясти как распрямившуюся пружину и явился поискать слабости. Заодно показывая, что твоя власть увеличивается, и ты теперь можешь появляться в простых снах.

Двойник поднял указательный палец:

— Разве мой расчёт неверен? Ты ещё не воспользовался медитацией, чтобы меня вышвырнуть, не так ли? Но ты ошибаешься в одном. Всё, что я делаю, я делаю ради нашего совместного выживания. Потому мне пришлось оставить тебя в покое, пока твои убеждения исключали плодотворное сотрудничество. Ты ведь даже похоронил в памяти то, что я дал тебе безо всяких условий при нашей первой встрече. Сидеть сложа руки и полагаться на удачу было трудно, само собой. Оттого-то я поначалу и пытался действовать резко, пока не понял, что это не работает. Но я не сомневался: если ты не погибнешь, сама жизнь раскроет тебе твои заблуждения.

Вален молчал. Двойник покачал головой:

— И я был прав. Сейчас, когда у тебя появилось время перевести дыхание, ты ставишь под сомнение то, что прежде казалось тебе истиной. Ты, кажется, только что подумал, что я начну сеять недоверие, раз уж Секта Шести Печатей оказалась сектой тёмного пути, а многое из того, что тебе в ней внушали — красивой ложью?

Вален криво усмехнулся. Двойник помотал головой решительнее прежнего:

— Знаешь, соблазн есть. В моей прежней жизни мне пришлось столкнуться с ещё более ужасным предательством. Когда-то я служил повелителям, которых считал великими мудрецами, архитекторами новой цивилизации и защитниками человечества от взбесившегося мира. И слишком поздно понял, что всё это, — двойник махнул рукой, указывая на мёртвый город позади себя, — было последствием их властолюбия, жажды абсолютного господства. Но я понимаю, что твой нынешний опыт пока не столь печален. Так что подумай лучше вот о чём. Твоя приёмная мать и старший брат поверили тебе, твёрдо зная, что ты — вторгнувшаяся душа, захватившая тело настоящего Валена. Почему же ты не можешь поверить мне? Потому, что всё ещё принимаешь меня за маску, надетую Печатью Личины? Ты связал моё появление с её атаками на твой разум? А на каком основании? Наставница Арама так и не успела объяснить все детали того, как действует Печать. Ты во многом руководствовался словами Кантоса, который сам сказал, что его знания поверхностны и отрывочны. Обдумай всё это как следует. У меня нет грубой силы, которую я мог бы тебе дать. Но я — хранилище чрезвычайно ценной информации. Ведь я — та часть тебя, которую ты сам отсёк, чтобы избежать разоблачения в качестве архидемона, захватившего чужое тело. Я полон секретов древнего мира, ради которых многие практики могли бы убить. Я обладаю тайными знаниями и техниками, которыми не обладает ни один гуай. И это доказывается уже тем, что когда мы были одним, ты сумел отсечь меня, запечатать собственную память. Такое не сумеют повторить даже самые могущественные практики этой эпохи! Вален, ты уже три года ищешь козыри, позволяющие переиграть тех, кто превосходит тебя по таланту и опыту. Ну так вот они! Объединившись со мной, ты получишь способности, которых ни один враг не будет ожидать!

Хлоп. Хлоп. Хлоп. Размеренные хлопки в ладоши заставили двойника осечься. А Вален усмехнулся:

— Знаешь, я могу дать этому заходу где-то одиннадцать звёзд из двенадцати. Признаю, у него были бы шансы сработать. Если бы ты не допустил две фундаментальные ошибки.

Вален, в свою очередь, поднял кулак и распрямил один палец:

— Во-первых, не стоило шантажировать меня жизнью моего друга. Для осколка бессмертной твари ты слишком нетерпелив, схватился за первую же возможность, которая показалась тебе удобной. А во-вторых…

Вален распрямил второй палец и молча оскалился.

— Что «во-вторых» упрямец? — не выдержал двойник.

— Догадайся сам.

— Наглый выродок! — двойник вскочил, топнул ногой. Пепел и пыль бушующим вихрем взвились с выжженной земли. Но Вален уже сел и сложил ладони, принимая классическую позу медитации, избавляя разум от чужого присутствия.

*****

«Что „во-вторых“, значит?» подумал Вален на следующее утро, кутаясь в шкуры, чтобы спастись от холода в продуваемой быстрым морским ветром палатке. Старая Оюна не владела техниками очищения тела, лечила зельями, пилюлями и акупунктурой. Зелья и пилюли сейчас могли принести ему только вред. Так что Вален всё ещё толком не восстановил способность использовать духовную энергию, даже для таких мелочей, как спасение от заурядного холода.

«Твоя вторая, а по важности первая, фундаментальная ошибка — высокомерие существа, считающего себя волком, который беседует с овцой. Помнится, Кантос говорил что-то такое о практиках тёмного пути, да. Именно из-за своего высокомерия ты перешёл сразу к насилию, после того, как на нашей первой встрече я велел себе катиться. Менее заносчивое существо решило бы, что с этим успеется, ведь сила закрывает дорогу хитрости, обратное же неверно. Но главное — ты принял и сохраняешь мой собственный облик, скопировал меня во всём, кроме одежды. Ты до сих пор считаешь, что я легче поверю самому себе, потому что в глубине души я всё ещё наивный мальчишка. Что за неуважение, даже после того, как я пару раз своротил тебе всю рожу. Сидя у меня в голове три года, мог бы уже заметить, какой я человек на самом деле: коварный, холодный, беспощадный и подозрительный. В общем, что Зеффар, что альтернативная версия меня самого — с практической точки зрения разницы никакой. Оба будут стремиться перехватить контроль.

Даже если предположить, будто ты — действительно фрагмент меня и я останусь доминирующей личностью после нашего воссоединения, я бы ещё десять раз подумал над таким предложением. Кто может заранее предсказать все внутренние изменения или не бояться их?»

Придя к этому заключению, он извлёк из пространственного кольца нефритовую табличку с записью трактата по географии Перерождающегося Континента и приготовился внимать. Иной бы сказал, что ему сейчас лучше отдохнуть, но с точки зрения Валена это и был отдых — физический покой и купание во второстепенной информации, не требующей запоминания до последней буквы.

*****

Наставник Кайлео Кас сидел на коврике перед ледяным саркофагом Наставницы Арамы и не двинулся с места, даже когда услышал знакомые шаги у входа в маленькую залу, глубоко под резиденцией рода Кас.

— Подождать хотя бы дней пять для приличия не мог, Оритилл?

Оритилл ответил не сразу. Сперва подошёл к куску волшебного льда, поглядел на умиротворённое лицо вмороженной в него Арамы. Не требовалось его мастерства чтобы понять — технически она жива. Вероятно, холодный сон сможет сохранить её на тысячелетия — готовой вернуться к настоящей жизни. Заморозка ей почти не повредила — ведь в отличие от архидемонов, тела которых пленяли вариантом той же техники, она пленению не сопротивлялась. Таков был давний план Наставника Кайлео на самый крайний случай, если Арама откажется от переноса души, даже когда Зеффар уже будет держать её за горло.

— Не мог, — вздохнул Оритилл. — И не надо надевать маску праведного негодования после того, как ты опять солгал мне, Кайлео Кас.

Кайлео не ответил. Отпираться было бессмысленно, а признаваться… Пусть сперва оппонент сам скажет, до чего именно он додумался.