Полная версия:
Станислав Дементьев Четырнадцатый архидемон 4
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— То, что Арама любезно записала для нас вашу якобы ссору, вызвало у меня подозрения с самого начала. Поэтому я немедленно обратил внимание на то, что ни ты, ни она, ни единым словом не коснулись её прорыва на седьмой цвет. Весьма странно, что ты полностью проигнорировал великий успех твоей любимой ученицы, а она не напомнила тебе о нём, чтобы пригрозить. Даже чрезвычайно странно для нас, практиков… если только не предположить, что её прорыв вовсе не был для тебя известием.
Конечно, Оритилл не мог упустить такую вещь. Кайлео ни секунды не сомневался, что уж он-то распознает игру на публику. Вопрос заключался в другом — не слишком ли примитивно они сыграли? Не сможет ли его старый друг копнуть на уровень глубже и осознать, что намёки были оставлены намеренно? А если сможет, выложит ли эту карту на стол, или попытается обмануть обманщика?
— Когда Арама на самом деле завершила прорыв? — поинтересовался Оритилл.
— Девять месяцев назад, — буркнул Кайлео.
— Но её состояние оставалось слишком тяжёлым, чтобы выходить из затвора надолго… Это многое объясняет, включая некоторые обстоятельства визита Вальтии, который, как ты, безусловно помнишь, произошёл в скором времени после этого.
Кайлео лишь фыркнул.
— Кайлео, во имя нашей долгой дружбы я могу простить тебе многое. Я не буду даже жаловаться на то, что ты опять проявил недоверие ко мне и обманул меня. Уже по той причине, что в данном случае я действительно никогда не согласился бы с твоим планом. Но мне всегда, все эти сотни и тысячи лет, казалось, что наш долг, как Наставников Секты Шести Печатей, на плечах которых лежит груз целого мира для тебя не пустой звук. А теперь ты позволил древнему злу сбежать в мир. Ты можешь сказать, что архидемоны, даже все тринадцать, взятые вместе, не обладают ужасающей силой Зеффара, что даже на пике их могущества они лишь поработили Нотеру, но не были способны уничтожить всё живое. Но тем не менее, они — одно из Опустошительных Зол! А ты допустил, чтобы архидемон стал наследником Печати!
Кайлео пожал плечами:
— Мои чувства сидят в одной лодке с моим долгом. Сам знаешь — Шесть Печатей не вечны. План Досточтимого Грозовой Пик — лучший способ избавиться от угрозы Зеффара. Убедиться, что Арама дотянет до снисхождения в Алую Бездну — лучший способ этот план исполнить. Рядом с этим — что значит один архидемон из тринадцати?
— Ах да, план Юбериса Юона, — чувства, вложенные Оритиллом в эти слова, были таковы, что впервые за долгое время он немного повысил голос. — А ты уверен, что сам Юберис разделяет твоё возвышенное мнение по поводу того, кто именно является лучшим орудием для исполнения его плана?
Кайлео задумчиво пригладил свою коротко подстриженную бороду и спросил очень мягко, как если бы с трудом сдерживал гнев:
— Объясни. Обещаю внимательно выслушать.
Оритилл заложил руки за спину, принял позу учителя, расхаживающего на лекции перед молодыми учениками:
— Ловлю на слове. Тем более, что мне лучше начать моё объяснение издалека. Кайлео, мой старый друг, мы не раз обсуждали покушения на Валена Вена.
— Обсуждали, ничуть не подозревали, что это дело рук сумасшедшей дочки Неллана. Извини, обещал выслушать, а сам перебил.
— Ничего страшного. Безумие Нельды Нан действительно объясняет некоторые из покушений на Валена. Но не всё, и даже не большую их часть. Для начала, как она могла незаметно проникнуть в запечатанное хранилище и выйти из него? Не будешь же ты, Кайлео, утверждать, что она, ничтожная ученица, сумела выманить управляющие заклинания у своего отца или добраться до его табличек с записями? Но главное, в том, что ей было совершенно не под силу организовать покушение на арене, которое и стало последней соломинкой, сломавшей разум Арамы. Для убийства Валена использовались две пилюли с похожим, хотя и различающимся по силе действием. Крайне нелогично предполагать, что эти пилюли произошли из двух несвязанных источников. С некоторыми, довольно существенными, натяжками можно принять, что Нельде было под силу почуять старые обиды практика Маналата, растравить его гнев и передать ему пилюлю. Но вторая пилюля оказалась у Гелата и попала к нему в руки замысловатым обходным путём, через его мать. Если Нельда на самом деле была равнодушна к Гелату — она могла бы передать её напрямую. Опасность невелика: если пилюля сработает, то Гелат уже не сможет ничего рассказать. А если он обойдётся без пилюли, то и подозрений не возникнет. Если же она не была к нему равнодушна — а судя по показаниям Гелата и восстановленной картине боя в Саду Скрытых Звёзд, это именно так — то она не стала бы подбрасывать ему пилюлю, убивающую самого пользователя ради кратковременного всплеска силы и ярости.
Оритилл развёл руками:
— Ты хочешь сказать, что согласно показаниям Гелата Нельда сама признала вину за почти все покушения на Валена. Однако это лишь его личное впечатление. Её собственные слова, насколько он в состоянии их вспомнить, были не столь однозначны. Но даже если это личное впечатление верно — мы с тобой на нашем долгом веку успели повидать практиков, присваивающих себе не только чужие заслуги, но и чужие преступления. Например, чтобы произвести впечатление на врага, с которым они разговаривают. Преступление мог совершить лишь тот, у кого имеется и мотив и возможность. Мотив Нельды вызывает подозрение в том, что её собственный разум подвергся вмешательству, а возможностей ей недостаёт. Но есть на свете могущественный практик с обширнейшими возможностями и очевидным мотивом избавиться от Валена и Арамы одновременно.
Наставник сделал театральную паузу, прежде чем продолжить:
— В наших первоначальных размышлениях о том, кто мог целиться в Валена, чтобы попасть в Араму, крылся критический пробел, вызванный недостаточной информацией или даже преднамеренной ложью, которую нам скармливали. Мы считали, что состояние Вальтии Вен остаётся слишком неустойчивым, чтобы всерьёз рассматривать её как новую носительницу Печати Личины. Мы, старики, не отличаемся гибкостью мышления. Поэтому даже после того, как Вальтия посетила Секту Шести Печатей и продемонстрировала полную психическую стабильность, я не сразу осознал значение этого. Если у Юбериса Юона есть полностью контролируемая — контролируемая потому, что он её растил много лет — наследница Печати Личины, то существование теоретического альтернативного наследника, как и текущей владелицы Печати превращается, с его точки зрения, в досадную помеху.
— Такие ужасные обвинения хорошо бы подкреплять доказательствами, — очень мягким голосом заметил Кайлео.
— Доказательствами? Вполне возможно, что ключевое доказательство сейчас лежит в кольце у тебя самого.
Глава 3. За кулисами, часть 2.
Наставник Оритилл снова выдержал драматическую паузу и продолжил:
— Вальтия тогда передала тебе послание от своего учителя. Не ошибусь, если предположу — в нём были пустые извинения за то, что он оставил Секту Шести Печатей и, главное, тебя лично безо всякой поддержки в момент кризиса. Никаких обещаний компенсации своему союзнику за доставленные проблемы.
Кайлео молча кивнул. Догадка была верна.
— Не ошибусь также, если он предложил тебе изображать обиду и разлад между вами. Кстати, эти мысли насчёт послания пришли мне в голову только сегодня, когда я всерьёз задумался над спектаклем, который разыграли для нас вы с Арамой.
— Не ошибёшься. Но как это доказывает твоё обвинение?
— Юберис Юон не может постоянно следить за тобой и твоим настроением. Есть у него хоть какие-то гарантии, что ложная ссора не станет настоящей, тем более за пару десятилетий, что пройдут до решающего момента?
Оритилл по-прежнему держал руки за спиной и сейчас его пальцы чуть-чуть сжались. Он подумал про мальчишку Наттара. Да, гуай, ведущий двойную и тройную игру, в конце концов может занять сторону тех, кто рядом с ним, а не тех, кто готов предоставить ему наибольшую выгоду. Очень ненадёжно полагаться на верность чужого среди чужих. Он покачал головой:
— Нету! А такой тщательный практик, как Юберис Юон, заранее устраняющий все возможные помехи вроде культистов Зеффара, затаившихся в Секте Шести Печатей, делающий всё с глубоким и многосторонним умыслом, будет желать твёрдых гарантий, когда речь идёт о рискованном для него плане, занявшем целое столетие. Почему же он считал допустимым причинять тебе обиды ради создания видимости ссоры? Ответ может быть только один: он тонко понимал состояние Арамы. В конце концов, он истинный наследник искусств Досточтимой Очищенная Душа. Ему приходилось обследовать Араму раньше, в том числе сравнительно недавно. Поэтому он вполне твёрдо знал, что даже прорыв на седьмой цвет окажется бессилен, и в скором времени её ждут либо безумие и смерть, либо это, — Оритилл махнул рукой в сторону ледяного саркофага, так что по залу пронёсся холодный ветерок. — В первом случае у него появляется полностью контролируемая хранительница Печати, его собственная ученица, на роль ключевой фигуры в его безумном плане. Во втором случае у тебя, как он считает, не останется пространства для манёвра и увиливания — ритуал в Алой Бездне будет последним шансом Арамы сохранить разум дольше, чем ещё на пару часов. Но если он понимал её состояние — почему же он не предложил собственной помощи? Почему не явился в нашу секту сам? С его-то умениями, он смог бы, вероятно, подавить Печать Зеффара в достаточной мере, чтобы Арама дотянула до назначенного срока без столь радикальных мер.
Оритилл снова махнул рукой в сторону саркофага.
— Но Юберис даже не попытался помочь. Если не попытался — значит, произошедшее и было тем исходом, которого он желал. А как ты сам прекрасно знаешь, Юберис Юон — не такой гуай, чтобы пассивно дожидаться желаемого исхода, когда этот исход можно приблизить! Думаю, мне не требуется объяснять, как просто организовать покушения на Валена, которые невозможно проследить до заказчика, располагая ресурсами Досточтимого Грозовой Пик.
— Смелый полёт мысли, — ответил Кайлео, но в его насмешке чувствовалась неуверенность. — А всё же один недостаток у него есть.
«На самом деле, гораздо больше, чем один. Важно, чтобы ты не догадался о прочих.»
— В нём много рассуждений о том, что Досточтимый может или хочет. И ни волоска доказательств. Да, ты угадал смысл его послания ко мне. Но твоя догадка рядом с твоими домыслами — как муравейник рядом с Грозовым Пиком, друг мой.
— Кайлео, мы не на суде Зала Наказаний. Мы не убеждаем коллегию старейшин, что преступник виновен, предъявляя неопровержимые улики, мы предугадываем будущую опасность. Если ты сомневаешься, спроси себя: почему архидемон Вален в Трёхсотлетнем Чистилище был готов объединить силы со своим заклятым врагом Гелатом, но не с тройкой учеников Секты Грозового Пика? Почему во время сражения со Стражем он использовал артефакт, благодаря которому одна из этой тройки погибла, а сам он пострадал, упустил главный приз? Формально ученики Грозового Пика и Шести Печатей были на одной стороне в сражении. Не может ли быть так, что Вален успел на деле убедиться: практики Грозового Пика к нему враждебнее, чем человек, пытавшийся его убить на арене?
— Кто же доверяет тайные планы убийства простым ученикам?
— Все ученики Секты Грозового Пика — формально являются личными учениками Юбериса Юона. Их элитная тройка — не только формально, но и по сути. Тайных планов им, конечно, никто не доверит. А вот настроить их против наследника рода Вен, причём так, что они сами не смогут сказать, откуда взялась враждебность, Досточтимому не сложнее, чем пальцами щёлкнуть. О том, как Вален важен для Арамы Юберис, безусловно, уже знал. Его появление в Трёхсотлетнем Чистилище мог предполагать.
— Ты опять натягиваешь змею на храмовую колонну.
— Хорошо. Кайлео, как ты для себя объясняешь нападение Секты Алых Крыльев на монастырь при Трёхсотлетнем Чистилище? Легенда, которую мы слышали от выживших тёмных сектантов на допросах, не заслуживает слов, нужных на её опровержение. Но весьма любопытно, что все они как один утверждали: им было особо приказано перерезать всех выходящих из Чистилища учеников. При этом наставник секты отсутствовал в рядах нападавших. Напрашивается вывод: его побудили отправить своих подручных на убой путём некоего сочетания угроз и подкупа.
— По-твоему, Юберис Юон решил погубить будущую элиту собственной секты, чтобы понадёжнее избавиться от Валена?
— Ты не хуже меня знаешь репутацию Досточтимого Грозовой Пик и то, как он обращается с учениками. Про это теперь даже смертные печальные песни сочиняют, в конце концов. Прекрасный способ проплакаться — выслушать историю о молодом человеке, которого сильнейший практик на свете принял к себе, восхитившись его талантом, учил как родного сына, а потом отбросил без малейших колебаний, когда тот не оправдал надежд. Пока что Вальтия Вен продержалась у Юбериса в фаворе дольше всех прочих, кого он когда-либо учил — кстати говоря, это доказывает, что на неё есть особые планы.
Оритилл поднял руку, и в ней появилась нефритовая табличка:
— Кроме того. Пока Вален с его спутниками шатались по Землям Секты Шести печатей, нескольким охотникам за головами, известным в преступном мире наших земель, предложили очень большие суммы, если они смогут принести его голову. Это подтверждённый факт. Который я узнал недавно и почти случайно, когда одного из этих охотников поймали. Здесь, на табличке, материалы допроса. Сам негодяй пока сидит в темнице, можешь лично убедиться, что я ничего не выдумывал.
Кайлео яростно потёр бороду. Он принял этот разговор с намерением обмануть, поупираться для порядка, а потом сделать вид, что соглашается с Оритиллом. Но складывающаяся картина выходила слишком пугающей, чтобы согласиться с ней лишь для вида.
— У культа Зеффара хватает денег и практиков. Чтобы убить Валена, они были готовы собственные головы под топор класть, не то что нефрит тратить.
— Чтобы убить Валена и Вальтию разом. Культ Зеффара не смог устоять перед возможностью забрать жизни обоих наследников Печати Личины в один день. Но пока Вальтия жива и под защитой сильнейшего практика в мире, жизнь Валена для них самостоятельной ценности не имеет. И даже жизнь Наставницы Арамы не так важна. Да, они могли надеяться на то, что безумие побежит как пламя по фитилю, что смерть Валена сломает разум Арамы, а безумие Арамы станет непереносимым ударом для Вальтии. Но бросить в бой целую секту ради неопределённой надежды? Вдобавок, как тогда объяснить враждебность учеников Секты Грозового Пика к Валену? В Секте Грозового Пика каждого ученика отбирает Досточтимый лично, разве безумным последователям Зеффара под силу обмануть его проверку?
Оритилл позволил паузе продлиться дольше обычного. Убедившись, что у Кайлео нет возражений, подвёл итог:
— В общем, мы без сомнения можем утверждать, что жизнь Валена, помимо Нельды Нан и последователей Зеффара, желал забрать некто третий. Этот третий обладает очень большим могуществом и ресурсами. Достаточными, среди прочего, для организации тех покушений в пределах Секты Шести Печатей, которые слишком сложны для Нельды и слишком нерациональны для зеффаритов. Как минимум, это должен быть старейшина из внутреннего круга великой секты. Как минимум. У кого из подобных светочей мира культивации есть мотив для вражды к Валену лично?
— Если в теле Валена действительно обитает архидемон… всем известно, что архидемоны враждовали друг с другом.
— Враждовали, пока правили миром и считали своё положение непоколебимым. Но не потом. Можешь сам убедиться в Зале Записей — в нашу эпоху отмечались только случаи сотрудничества между обнаруженными архидемонами. А случаев противостояния не отмечено. Хранитель Тармон, по моему поручению, уже подготовил сводку исторических материалов. Нет, эта версия неубедительна. Главный враг Валена пустил в дело огромные ресурсы не ради самого мальчишки. Истинной целью этого врага был рассудок Арамы. Но кто мог знать, что Наставница Арама вправду любит своего сына, любит настолько безумно, что его смерть станет тяжелейшим ударом, настолько безумно, что даже архидемона в его теле она будет готова защищать? Обрати внимание, друг мой — даже я сам настолько не ожидал ничего подобного, что в результате лишился ценных волшебных сокровищ, одно из которых теперь таскает с собой Вален.
Оритилл решительно взмахнул рукой:
— Нужным знанием могли обладать только двое на всей Нотере! Первый — это ты сам, Кайлео, её любящий учитель. Но тебя в список подозреваемых не занесёт даже самый подозрительный практик. Второй — Юберис Юон, Досточтимый Грозовой Пик, единственный, кто вполне буквально видел всю душу Арамы.
Некоторое время в подземном зале царила такая тишина, что было слышно, как пылинки оседают на пол. Наконец, Кайлео медленно встал, с шумом выдохнул:
— Оставь меня одного. Нужно подумать.
Оритилл покачал головой и молча вышел без дальнейших споров.
Не имея глаз, Кайлео не мог видеть лицо Арамы. Импульсы техники Поиска не проникали через её саркофаг. Он положил ладонь на её ледяную поверхность. Вдруг пальцы сжались, ногти едва не оставили царапины на твёрдом, как алмаз, льду, лишь в последний миг Наставник остановил себя.
Арама доверяла Досточтимому… верила, что его план сможет покончить с проклятием Зеффара. Всё, что она делала после прорыва на седьмой цвет, всё, на что она уговорила Кайлео, стояло на фундаменте этого доверия. Её замысел не ограничивался простой организацией побега Валена из Секты Шести Печатей, нет, она хотела воспользоваться случаем, чтобы гарантировать осуществление замысла Юбериса, единственного способа спасти обеих её детей от трагической судьбы наследников Печати. И саму себя спасти, заодно. Только надежда на обещания Досточтимого придала ей силы жить и даже завести детей, как того требовала Секта Шести Печатей, после того, как она увидела истинную природу своей секты.
Но трое из Наставников, партия Оритилла, лишь из страха перед непобедимым Юберисом Юоном делали вид, будто согласны с его планом. Да что уж там, самому Кайлео эти планы порой казался безумными. При этом, Юберису требовалось активное содействие всего одного Наставника, остальных он мог за шкирку приволочь в Алую Бездну для ритуала разъединения и слияния. Но их открытое сопротивление или тайный саботаж всё же могли повлечь самые катастрофические последствия. Даже привести к мировой войне практиков, если отчаяние заставит кого-то из несогласных перевернуть игровую доску. И это ещё не все тонкости. Придуманный Юберисом ритуал требовал чрезвычайно мощного и, главное, чрезвычайно плотного и ровного потока духовной энергии, источником которого мог стать только он сам. На некоторое время сделавшись уязвим для проводящего ритуал Наставника. Потому Кайлео и Арама считали, что наилучший способ обеспечить мирное сотрудничество недовольных Наставников — это ввести их в заблуждение. Заставить думать, что Кайлео перешёл на их сторону, и готов в решающий момент использовать эту уязвимость Досточтимого для удара ему в спину.
Им казалось, что Юберис думает так же. Именно потому он и воспользовался удобным поводом, чтобы причинить Кайлео обиду, создать видимость ссоры. Но его замысел был слишком прозрачным. Кайлео и Арама согласились, что необходим куда более основательный повод для размолвки. Возложить на Юбериса видимую вину за плачевное состояние Арамы. Это было одной из причин, по которой Арама намеренно не попросила помощи у Досточтимого — вторая причина состояла в том, что и с его помощью она не надеялась продержаться больше нескольких месяцев.
И ведь всё прошло как по маслу. Даже не пришлось вбрасывать опасно толстые намёки на то, что уж Досточтимый-то должен на любом расстоянии чувствовать творящееся в душе той, в чью душе он сравнительно недавно копался. Оритилл дошёл до этой — вполне неверной — мысли сам, на основе якобы случайного упоминания, сделанного во время обсуждения приезда Вальтии в секту что методы стабилизации разума, использованные на Вальтии, Юберис сперва испытывал на Араме.
Но Кайлео совершенно не ожидал увидеть ту картину, которую Оритилл сейчас нарисовал ему. Да, минимум одно из рассуждений собрата-Наставника — причём ключевое суждение — было ложным. Но, с другой стороны, он заметил ещё не всё. Скажем, проглядел явную враждебность Вальтии к родному брату в первые дни после её появления в секте — возможно свидетельствующую о том, что учитель настраивал её против родных. Да, все доказательства злого умысла Юбериса были косвенными, ни одно не уличало его прямо. Но здесь действительно не палата суда. Неужели Юберис намерен разрешить вопрос собственной уязвимости в момент ритуала, используя полностью контролируемую им ученицу? Неужели они с Арамой все эти десятилетия доверяли негодяю и предателю?
*****
У Повелителей Душ, которых невежественные животные называли архидемонами, имелось несколько способов связи друг с другом. Самый быстрый был и самым опасным. Он не только оставлял пользователя уязвимым, не воспринимающим происходящего вокруг. Он мог вызвать неприятные вопросы. Узнать содержание разговора, ведущегося этим способом, было нельзя. Пока что нельзя. А вот обнаружить сам факт установления волшебной связи — очень даже можно.
Кроме того, Королева Мёртвых просто не любила им пользоваться. Вряд ли хоть кто-то любил.
Но сейчас ей не оставляли выбора. Стук в голове настойчиво повторялся. К тому времени, когда она приземлилась, нашла себе укромное место и проверила округу на наличие опасностей, у неё чуть ли не звенело в ушах.
— Долбаный урод, — шипела она сквозь зубы. — Свалил всю работу на меня и меня же теперь будет обвинять.
Но выхода не было. Она выбрала на траве место поудобнее, села скрестив ноги и погрузилась в транс. Не прошло и нескольких секунд, как она ощутила себя проваливающейся в бездну, оставляя собственное тело позади. А затем всё вокруг померкло, когда её чувства перестали воспринимать реальный мир. И переключились на Преддверие Перерождений.
Она ненавидела это царство безмолвного мрака, где тьму не разрывали ни лунный серп, ни искры далёких звёзд. Один только лёд, простиравшийся бескрайней равниной под ногами, чуть светился — бледным внутренним светом, не разгонявшим тьмы, лишь дающим возможность разглядеть, что ты стоишь именно на колоссальной массе льда. Холод мгновенно пробирал до костей, несмотря на то, что технически у неё не было костей — ведь это место отражалось в её разуме, а её тело продолжало сидеть в лесу, погружённое в медитацию.
Высоко над ней вспыхнули два глаза, как две холодные и тусклые синие звезды. Стал смутно различимой исполинская фигура чернее самого мрака, до пояса уходящая в лёд. Она поспешно поклонилась:
— Неназываемый Повелитель, приветствую. И приношу мои извинения. Возникли непредвиденные обстоятельства, в результате которых порученная мне операция…
— Королева Мёртвых Хель, — голос хозяина тьмы и льда звучал как запись, полная потрескивающих помех. — Почему я узнал о твоём провале не от тебя лично?
— Я хотела полностью прояснить ситуацию, прежде чем предоставлять подробный доклад.
— Другими словами, ты надеялась, что одержимый Вален всё же мёртв, и докладывать о неудаче не потребуется. А почему ты лично не участвовала в его искоренении?
— Неназываемый Повелитель, всегда оставалась возможность неожиданного возвращения одного или нескольких Наставников в Секту Шести Печатей. Как и произошло в реальности. Моё личное участие подвергло бы меня угрозе пленения. Я знаю неизмеримо больше, чем любой человек, который теоретически мог войти в контакт с Ледяным Зеркалом. Риск был неоправдан…
— Молчать!
Ужасающая волна холода накатила на неё и она уже не могла сказать, примёрз ли её язык к нёбу метафорически или буквально.
— После стольких тысяч лет на божественном троне, ты по-прежнему придумываешь оправдания, вместо того, чтобы добиваться результатов во имя общего дела! Если это повторится ещё раз — не вини меня за страдания, которые твоя душа претерпит, сохраняя сознание в пустоте, где мгновение ощущается как год! И не упрекай, что следующего тела тебе придётся ждать долго!
«Про результаты говоришь, старая скотина?» несмотря на весь холод и страх Хель не смогла удержаться от язвительных мыслей. «Про общее дело? После того, что ты натворил ради власти над нами?»
Но она тут же прибегла к медитативной технике, чтобы заменить их почтительным страхом и испуганным почтением. Кто знает, не читает ли хозяин этого пространства мысли тех, кто появляется перед ним? Способность вполне логичная. Неназываемый Повелитель её пока ни разу не демонстрировал, но остальные Повелители Душ уже не раз успели убедиться, что свои скрытые преимущества он раскрывает только в самые неприятные для них моменты.
— Клянусь как Повелительница Душ, этого больше не повторится.
— Ради твоего же блага, постарайся, чтобы не повторилось. А теперь докладывай. Я хочу знать, как именно провалилась твоя попытка устранить четырнадцатого.
