Станислав Дементьев Четырнадцатый архидемон

Нет, ничего подобного. Если чудодейственные способности, которых боялся даже Кайлео, или, хотя бы, крохотные зародыши таких способностей, у него и были, то проявляться решительно не желали.

А как насчёт крохотных зародышей способностей самих Наставников? Разве не должен «можно сказать, ученик» обладать ими?

Вален попробовал добиться от своего тела какой-нибудь реакции, приняв несколько стоек. В стойки тело встало как если бы это было привычнейшим делом, но ничего большего не произошло.

Ладно, звёзды с неба падать в руки не желают, так что сконцентрируемся на первостепенном. У Арамы фантастически острые чувства. Значит, она постоянно оценивает настроение собеседника, слушая, по её собственным словам, дыхание. А то и биение сердца. Но скрывать мысли от неё можно. Если твоя реакция на происходящее соответствует ожиданиям. К счастью, удивление всему вокруг, даже испуг – ожидаемы от человека с амнезией. Значит, надо выглядеть пришибленным произошедшим, пока характер… пока характер прежнего Валена не прояснится.

Сделав свои дела, он вернулся на кухню. Арама уже приготовила завтрак. Валена поджидала целая тарелка мяса в соусе, чаша в центре стола была заполнена красиво разложенными дольками фруктов, на широком блюде – золотистые гренки, в миске – салат из пахучей зелени. Рядом с тарелкой Валена стояла полная чашка – внутри тёмный напиток. Чай? Вся посуда – необычная, сделанная из матовой керамики, даже с виду тяжёлая, солидная, словно предназначенная для великанов-силачей.

– Извини, сынок, – Арама вдруг обратилась из таинственной и холодной обладательницы непостижимых сил в простую женщину, глядящую на Валена немного виноватым взглядом. – Я редко готовлю. Сейчас старалась как могла, но не знаю, что у меня получилось. Твоя память не вернулась. У тебя должно быть выше крыши вопросов. Но ты, сперва, поешь.

Вален уставился в тарелку. Приказ есть приказ. Да и поесть вправду не помешает: заполнившийся слюной рот и урчание в животе тому свидетели. Он взялся за вилку. Какой бы ни был вкус у блюда, он его похвалит. Если окажется малосъедобным – неискренность в таком деле сейчас ожидаема.

Но едва Вален положил кусочек мягкого мяса себе в рот, как его лицо расплылось в выражении самого неподдельного блаженства. Арама бесстыдно прибеднялась! Вален не помнил, что ел раньше, но мог поклясться – такую вкуснятину ему доводилось пробовать нечасто, если вообще хоть раз в жизни.

…и это служило лишним доказательством того, что на самом-то деле он не был прежним Валеном. Он поспешно набил рот, скрывая короткий приступ смятения. Взялся за чашку, чтобы запить. Чашка оказалась легче, чем он ожидал. Или это он сам оказался сильнее? И в ней действительно был чай. Очень крепкий и приятный на вкус.

– Всё просто замечательно! – с восторгом заявил он.

– Я рада, – улыбнулась Арама. Она сама успела положить в рот лишь один маленький кусочек мяса. И вообще, её порция больше подобала бы кошке.

– Что же ты не ешь? Мне неудобно.

– Ты и вправду совсем ничего не помнишь. Не волнуйся за меня, сынок, кушай. Я уже много лет почти не касаюсь обычной пищи. Когда покончишь с завтраком, я покажу тебе то, что проще показать, чем объяснить. А вопросы – потом.

Вален сдержал желание поскорее запихать в себя всё, что лежало на блюде и ел без чрезмерной спешки. Если ещё не знаешь, как подступиться к человеку, от которого полностью зависишь – просто делай то, как он или она хочет. Арама хочет его накормить – отлично.

Наконец, блюда опустели. Вслед за Арамой, Вален вышел из дома. Под ярким утренним солнцем, окружающий пейзаж выглядел необычным, но не зловещим. Горные пики вокруг были неестественно крутыми, некоторые и вправду вздымались как колонны с вертикальными стенами. Но сейчас они уже не казались пугающими тёмными громадами. Камень склонов переливался поразительными цветами, от рыжего до лазурного, зелёные деревья росли повсюду, где им хватало места, там и здесь виднелись красные крыши одноэтажных домиков, блестел в солнечных лучах бьющий из скалы водопад. Только сейчас Вален осознал, как высоко в горах находился всё это время. Облака плыли на одном уровне с плоской вершиной, где стоял дом Наставницы. Воздух был прохладным и свежим.

Вален думал, что не сможет уснуть этой ночью. Но провалился в глубокий сон, едва коснувшись головой подушки. То ли дело было в пилюлях, которые Арама выдала вместо ужина, сказав, что они помогут ему полностью восстановиться, то ли его так вымотали недолгие, но впечатляющие события прошедшего дня.

Он проснулся, когда комнату уже заливал яркий дневной свет. Несколько секунд пялился в никуда, пытаясь понять, где находится. Затем в памяти всплыло вчерашнее. А нос учуял приятные запахи. На которые живот среагировал отчётливым бурчанием.

Вален осторожно сел на жёсткой постели. Но осторожность была излишней — он чувствовал себя совершенно здоровым. Осмотрелся вокруг — обстановка не вызывала ощущения домашнего уюта. Наоборот — и круглое окно, и раздвижная дверь, и мебель из резного дерева, слишком уж приземистая, казались чуждыми. А ещё возникло ощущение, что не хватает тут некоторых обычных атрибутов жилой комнаты. Например… как их там… да, стола и стульев! Только низкий, широкий шкаф и тяжёлый сундук. Он глянул на потолок — гладкие, идеально пригнанные друг к другу доски, плинтусы, украшенные волнистой резьбой… тоже чего-то явно не хватало, вспомнить бы только, чего.

Ладно, время подумать об этом ещё найдётся. Пока надо позаботиться о всё более насущных потребностях организма. И поприветствовать Араму. Если он засидится у себя в комнате, продумывая предстоящую беседу, это будет подозрительно. Вчера она слышала их разговор с Кайлео издалека. И сейчас, возможно, услыхала, что он проснулся, ещё прежде, чем он успел открыть глаза.

Вален потянулся, встал на ноги — теперь тело слушалось прекрасно — отодвинул до конца приоткрытую панель двери и вышел в коридор. Найти кухню, откуда распространялись ароматы, сумел бы и слепой. Дверь в неё тоже была приоткрыта. Вален заглянул внутрь — и на миг замер от изумления.

Кухня оказалась… архаичной, что ли? И странной. Разные шкафчики и короба, солидная каменная конструкция у стены — печь? Низкий и массивный стол в центре, с ножками из резного дерева в человеческую ногу толщиной. За столом, на табуретке, напоминавшей слегка обтёсанную в середине и потом отполированную колоду, неподвижно сидела Арама, руки на коленях, глаза полуприкрыты. А завтрак, можно сказать, готовил себя сам. Кусочки мяса в золотистом соусе шкворчали и булькали на большой, тяжёлой чёрной сковороде — а под сковородой мало того, что не было никакого огня — она просто висела в воздухе. На глазах Валена кожура сама собой соскочила с незнакомого, но аппетитно выглядящего изумрудно-алого фрукта, затем фрукт распался на ломтики, словно разрезанный невидимым ножом и подлетел к каменной чаше в центре стола.

Несколько ударов сердца Арама молчала, потом, видно, сообразила, что Вален, сейчас ничего не помнит и не знает. Заговорила, не меняя позы:

— Отхожее место — вторая дверь слева по коридору. Плотно прикрывай двери в доме, когда не хочешь, чтобы я слышала даже твоё дыхание. В них заклинания тишины, которые остановят слабый звук.

— Э… спасибо. — Вален чуть неуклюже поклонился, прежде чем направиться по указанному адресу. Вторую дверь слева он открыл осторожно. Мало ли какое волшебство можно встретить в этом доме! Но ничего пугающего там не оказалось. Ну подумаешь, прикреплённый к стене хрустальный шар, внутри которого пляшет стайка светлячков, освещающих умывальник и зеркало из отполированного листа серебра. Собственно отхожее место — простая дыра в каменной плите — было отгорожено занавесочкой.

В первую очередь, Вален обратился к зеркалу. Поспешно шагнул вперёд и вгляделся в человека, представшего на его полированной глади.

Что ж. Если он и вправду вселился в чужое тело, то с телом ему повезло. На вид — лет пятнадцать, плюс-минус год. Сложение почти идеальное — стройный, широкоплечий. В отличной форме, хотя мускулатура скорее как у атлета, чем как у бойца. Загорелый. Семейное сходство с Арамой заметно — лицо худое, с прямым носом и волевым подбородком, серые глаза. Только волосы — тёмные, а не светлые. Брить на лице пока особо нечего.

Налюбовавшись на своё отражение, Вален заново оглядел ладони и пальцы. Грязи под ногтями нет, мозолей не заметно. Руки того, кто не занимается тяжёлым трудом.

«Сперва — собрать побольше информации», — решил он. Пытаться строить выводы, не зная почти ничего — просто опасно. Рискуешь сформировать предубеждения, в соответствии с которыми разум получаемую информацию начнёт отсеивать…

Но для человека без памяти, его голова и так уже подозрительно забита предубеждениями! Часть увиденного его изумляет, часть кажется лишь немного необычным. А почему? Слово «архидемон» всплыло в голове. Возможно ли, что странности его восприятия вправду обусловлены нечеловеческой природой? Вален постоял полминуты, занятый самокопанием. Если он машинально вспоминает приветствия и стойки боевых искусств, может и способ призвать грозные демонические силы сам собой вспомнится?

Нет, ничего подобного. Если чудодейственные способности, которых боялся даже Кайлео, или, хотя бы, крохотные зародыши таких способностей, у него и были, то проявляться решительно не желали.

А как насчёт крохотных зародышей способностей самих Наставников? Разве не должен «можно сказать, ученик» обладать ими?

Вален попробовал добиться от своего тела какой-нибудь реакции, приняв несколько стоек. В стойки тело встало как если бы это было привычнейшим делом, но ничего большего не произошло.

Ладно, звёзды с неба падать в руки не желают, так что сконцентрируемся на первостепенном. У Арамы фантастически острые чувства. Значит, она постоянно оценивает настроение собеседника, слушая, по её собственным словам, дыхание. А то и биение сердца. Но скрывать мысли от неё можно. Если твоя реакция на происходящее соответствует ожиданиям. К счастью, удивление всему вокруг, даже испуг — ожидаемы от человека с амнезией. Значит, надо выглядеть пришибленным произошедшим, пока характер… пока характер прежнего Валена не прояснится.

Сделав свои дела, он вернулся на кухню. Арама уже приготовила завтрак. Валена поджидала целая тарелка мяса в соусе, чаша в центре стола была заполнена красиво разложенными дольками фруктов, на широком блюде — золотистые гренки, в миске — салат из пахучей зелени. Рядом с тарелкой Валена стояла полная чашка — внутри тёмный напиток. Чай? Вся посуда — необычная, сделанная из матовой керамики, даже с виду тяжёлая, солидная, словно предназначенная для великанов-силачей.

— Извини, сынок, — Арама вдруг обратилась из таинственной и холодной обладательницы непостижимых сил в простую женщину, глядящую на Валена немного виноватым взглядом. — Я редко готовлю. Сейчас старалась как могла, но не знаю, что у меня получилось. Твоя память не вернулась. У тебя должно быть выше крыши вопросов. Но ты, сперва, поешь.

Вален уставился в тарелку. Приказ есть приказ. Да и поесть вправду не помешает: заполнившийся слюной рот и урчание в животе тому свидетели. Он взялся за вилку. Какой бы ни был вкус у блюда, он его похвалит. Если окажется малосъедобным — неискренность в таком деле сейчас ожидаема.

Но едва Вален положил кусочек мягкого мяса себе в рот, как его лицо расплылось в выражении самого неподдельного блаженства. Арама бесстыдно прибеднялась! Вален не помнил, что ел раньше, но мог поклясться — такую вкуснятину ему доводилось пробовать нечасто, если вообще хоть раз в жизни.

…и это служило лишним доказательством того, что на самом-то деле он не был прежним Валеном. Он поспешно набил рот, скрывая короткий приступ смятения. Взялся за чашку, чтобы запить. Чашка оказалась легче, чем он ожидал. Или это он сам оказался сильнее? И в ней действительно был чай. Очень крепкий и приятный на вкус.

— Всё просто замечательно! — с восторгом заявил он.

— Я рада, — улыбнулась Арама. Она сама успела положить в рот лишь один маленький кусочек мяса. И вообще, её порция больше подобала бы кошке.

— Что же ты не ешь? Мне неудобно.

— Ты и вправду совсем ничего не помнишь. Не волнуйся за меня, сынок, кушай. Я уже много лет почти не касаюсь обычной пищи. Когда покончишь с завтраком, я покажу тебе то, что проще показать, чем объяснить. А вопросы — потом.

Вален сдержал желание поскорее запихать в себя всё, что лежало на блюде и ел без чрезмерной спешки. Если ещё не знаешь, как подступиться к человеку, от которого полностью зависишь — просто делай то, как он или она хочет. Арама хочет его накормить — отлично.

Наконец, блюда опустели. Вслед за Арамой, Вален вышел из дома. Под ярким утренним солнцем, окружающий пейзаж выглядел необычным, но не зловещим. Горные пики вокруг были неестественно крутыми, некоторые и вправду вздымались как колонны с вертикальными стенами. Но сейчас они уже не казались пугающими тёмными громадами. Камень склонов переливался поразительными цветами, от рыжего до лазурного, зелёные деревья росли повсюду, где им хватало места, там и здесь виднелись красные крыши одноэтажных домиков, блестел в солнечных лучах бьющий из скалы водопад. Только сейчас Вален осознал, как высоко в горах находился всё это время. Облака плыли на одном уровне с плоской вершиной, где стоял дом Наставницы. Воздух был прохладным и свежим.

— Горы Шести Печатей, — с улыбкой сказала Арама. — Наша твердыня.

Вокруг дома имелся сад, растущий, на первый взгляд, без всякого плана. А на второй — тщательно ухоженный. Трава стелилась под ногами мягким зелёным ковром. Солнечный свет пробивался сквозь кроны низких, раскидистых деревьев, создавая на земле мозаику пятен. Цветов здесь не росло. В воздухе чувствовался успокаивающий древесный запах.

А за садом была круглая вымощенная площадка рядом с обрывом, окружённая шестью пирамидами из внушительного размера камней.

— Садись сюда, — указала Арама. Тон её вдруг похолодел. — Вторая позиция для медитации.

Вален, вроде бы, понимал, что такое «медитация». Но не имел никакого представления ни о второй позиции, ни о том, чем она отличается от первой. Он поступил по вчерашнему опыту — прикрыл глаза и позволил своему телу самому выполнить необходимые движения. И обнаружил себя сидящим со скрещенными ногами, держа руки ладонями вверх, словно бы ему привычно было так сидеть на жёстком камне.

Арама одобрительно кивнула:

— Хорошо. Память тела у тебя в порядке. Может со временем и память разума начнёт возвращаться. Но… я вижу, что ты не чувствуешь духовной энергии.

Худшее опасение сбылось. Прежний Вален умел то, чего не умел он. К счастью, он успел подумать об этой возможности ещё до завтрака. И потому не запаниковал, удержал свой испуг в тех пределах, которые можно было ожидать от настоящего мальчишки. Ответил не словами, а действиями. Выровнял дыхание, поглядел на свои повёрнутые к небу ладони.

В глубине души он чувствовал: тело помнит. Лёгкие помнят тот особый ритм вдоха, когда воздух наполняет не просто грудь, а словно бы всё тело. Мышцы помнят, как расслабляться в нужной последовательности — от макушки до кончиков пальцев ног. Кожа помнит приятную дрожь при движении энергии.

Но последний, ключевой элемент, который должен был быть в его сознании — этот элемент просто отсутствовал!

Иной человек поспешил бы с убедительно звучащими отговорками и тем разжёг бы подозрения. Вален оказался не настолько слаб. На его лице лишь промелькнуло страдальческое выражение. Он вновь попытался сосредоточиться.

— Дыхание расслабленное и глубокое, всё верно. Теперь успокойся. Закрой глаза. Очисти голову от мыслей.

Спасибо, Арама! Сама подсказала оправдание.

— Очистишь тут… — ребяческим тоном пробурчал Вален вложив в эти короткие слова прочувствованную жалобу на всё, чего он натерпелся с момента появления Кайлео.

— И вправду, — покачала головой Арама. Села напротив Валена в такую же позу.

— Протяни руки, — Взяла его за запястья. Руки у Арамы были не слишком женские, едва ли не больше, чем у самого Валена, но держали мягко.

— Да, ты полон напряжения и страха.

Арама помолчала пару секунд, затем её голос смягчился, вместо холодных наставнических ноток вернулись материнские:

— Я понимаю. Наставник Кайлео обрушился на тебя в тот момент, когда твоё сердце и так было в смятении. А я поступила жестоко. Я позволила ему это сделать. Проведи я с тобой хоть немного времени, то убедилась бы, что ты это ты. Быстрее, чем остывает чашка чая. То, как ты смотришь, как ты поправляешь одежду, ритм твоих шагов — такие вещи не подделать. Но я позволила беспощадно проверить тебя, потому что в моём собственном сердце не было уверенности. Прости меня за это, если сможешь.

Голос Арамы звучал мягко, успокаивающе, убаюкивающе, почти гипнотически. Её пальцы держали запястья Валена заботливо. Вален не заметил, как мысли пропали из его головы, оставляя лишь желание слушать Араму дальше, а его нервы перестали быть натянутыми струнами. Даже жар горного солнца отчего-то стал мягкой теплотой.

— А теперь всё позади. Тебе нечего бояться. Никто не посмеет обвинить тебя. Никто не посмеет обидеть тебя. Ты под моей защитой и моя любовь к тебе не поколеблется, что бы ни случилось. Поэтому не бойся. Расслабься. Дыши ровно. Ощути биение моего сердца, моё дыхание. Сейчас ты можешь это сделать. Дыши так же как я, следуй за моим ритмом.

Вален, загипнотизированный словами Арамы, сам не заметил точного момента изменения. Приятное тепло, начавшее растекаться по жилам и нервам, показалось ему чем-то естественным, должным. И лишь когда он почувствовал неожиданный толчок в груди, словно в ней дрогнуло и забилось второе сердце, рядом с первым, его глаза раскрылись в изумлении.

Мир изменился целиком — и вместе с тем не изменился совсем. Панорама гор, шелест ветра, запахи сада были прежними — но воспринимались по-иному, не острее, но полнее, словно кто-то снял тёмные очки с глаз Валена, вынул затычки из его ушей, прочистил нос от впитавшейся вони. Солнечные лучи не стали менее беспощадными — но теперь Вален чувствовал, как тело поглощает их жар, обращая в энергию. Он чувствовал, как эта энергия циркулирует по его телу, втягиваясь с дыханием, пробегая искрами по жилам… пробегая к гладкому, округлому ядру, точно по центру груди. Он чувствовал даже, как искры этой энергии вливаются в него через пальцы Арамы.

А сама она… Вален и раньше инстинктивно ощущал в ней чудовищную, не укладывающуюся в голове силу. Теперь, он эту силу на миг увидел. Наверное, благодаря связи, которую Наставница установила с ним. На мгновение мир потемнел, а тело Арамы стало прозрачным, превратилось в объёмную карту её нервов. И эти нервы, вплоть до мельчайших — сияли как, как… в уме вертелась некая аналогия для этих ослепительных нитей. Но прежде чем Вален успел подобрать слова, его внимание захватило ядро размером с большую жемчужину в центре грудной клетки Арамы, к которому сходились все нити света в её теле. Оно не просто сияло… нет, в каком-то роде его свет был сильнее, чем горение нервов, он затмевал их, но оставался мягким, не режущим глаза. Ядро переливалось несколькими цветами — синий, красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, фиолетовый быстро сменяли друг друга. Может это был лишь трюк, галлюцинация, оптическая иллюзия? Нет, интуиция подсказывала Валену, что это был не трюк. Что дай только Арама волю своему внутреннему свету, как от тех, кто посмел встать у неё на пути, будь их хоть целая армия, даже пепла не останется.

Арама отпустила его запястья, и потрясающее видение тут же исчезло. Она мягко улыбнулась:

— Да, твоя память потеряна не до конца. Основы остались. Иначе ты не смог бы так быстро вновь почувствовать духовную энергию. Даже с моей помощью. Чему детей учат годами, то за одно утро не осилишь.

Вален размял пальцы рук. Теперь он чётко ощущал пробегающие внутри крохотные искорки — совсем не болезненные, скорее наоборот. Вызывающие приятное, бодрящее чувство. Снова поглядел на Араму. Вспомнил исходившее от неё только что впечатление могущества, способного перемешать небо с землёй. Его губы невольно растянулись в улыбке.

Араме подвластны невероятные силы, а он её сын и ученик. Неужели и он со временем сможет выйти на её уровень?

Глава 3. Тень архидемонов.

— Значит, это духовная энергия делает тебя такой сильной? А я смогу стать таким же? — вопросы Валена вполне подобали восторженному мальчишке. И, вместе с тем, были искренними.

— Всему своё время. Сперва, проверь себя, — она указала на пирамиду рядом, сложенную из больших плоских камней. — Я же вижу, твоя сила сейчас рвётся наружу. Дай ей выход, поднимай эти камни один за другим, насколько её хватит.

Вален медленно встал. Восторга в нём резко поубавилось. Может, Арама вешала ему лапшу на уши про доверие, а сама задумала ещё одну проверку? Но он и вправду чувствовал в себе избыток сил, от которого хотелось бежать и прыгать. Камень на самом верху указанной пирамиды выглядел весящим килограммов пятьдесят, не меньше. А всё-таки Валену казалось, что сейчас он сможет его поднять.

Он ухватил камень за края, напрягся — и обнаружил себя держащим его над головой, без особенного усилия. Только бодрящие искорки быстрее побежали по нервам рук, да сердце забилось чаще — и теперь он лучше чувствовал ядро рядом с сердцем. Ничего себе сила!

— Хорошо. Давай следующий.

Если это и вправду была проверка, то Вален не имел понятия, какой результат будет нужным. Если прежний Вален давно владел духовной энергией, то, вероятно, был очень силён. Значит нужно постараться! Но после второго камня эти мысли вообще вылетели из головы. Валена охватил азарт, почти что опьянение от мощи собственного тела.

Пределом оказался шестой камень, на глазок раза так в четыре тяжелее первого. Вален сумел поднять его почти на уровень лица — но затем он вырвался из рук, едва не попав по ногам. Может и попал бы — но Арама махнула указательным пальцем и тяжеленная каменюка зависла в воздухе, а затем плавно легла на своё старое место. Предыдущие пять столь же плавно поднялись с травы и сложились в исходную пирамиду.

— Осторожнее! Целители будут ворчать, если попадёшь к ним во второй раз за два дня. Садись. Четвёртая позиция. Сейчас я покажу, как снимать усталость и мелкие травмы. Ты потянул себе мышцы и связки — не восстановишься сейчас, так потом будет не разогнуться.

К счастью, четвёртую позицию тело Валена тоже помнило. А восстановление оказалось несложной задачей, важно было лишь поддерживать ритм длинных и коротких вдохов.

— Вот так правильно. Теперь сиди, дыши и слушай меня внимательно. Я не люблю длинных рассказов. Но тебе непременно нужно знать, в чём тебя подозревали.

Арама вздохнула, покачала головой:

— На свете есть демоны. Неощущаемые известными нам чувствами злые духи, которые вселяются в людей и гуаев, разжигают в них страсти, превращают в кошмарных чудовищ тех, кто поддался. Самых страшных из них зовут архидемонами. Простой демон берёт контроль постепенно, архидемон мгновенно захватывает тело в момент предельной слабости. Духовной слабости, когда человек готов покончить с собой или телесной, когда он так сильно ранен, что сердце уже не бьётся. Архидемоны ненавидят и презирают всех на свете, на нас смотрят как на животных. Они очень хладнокровны. Прекрасно могут притворяться прежним хозяином тела. Потому-то Кайлео и допросил тебя так сурово, Вален.

Вален снова кивнул, чтобы показать — он слушает и понимает. Арама продолжила:

— Когда-то, давным-давно, ещё до Первой Эпохи Духовного Расцвета, тринадцать архидемонов наводили ужас на весь мир. Я в такой древней истории не разбираюсь. Расспроси потом Хранителя Записей, если интересно. Книг у него возьми. Но говорят, что они едва не уничтожили и людей, и гуаев. Считается, что убить архидемона невозможно. Смерть тела ему нипочём, его бесплотный дух сбежит и со временем найдёт новое. Храм Восточного Неба нашёл способ держать этих тварей в заточении, но двоих или троих они так и не поймали. Кто знает, под чьим обликом скрываются оставшиеся?

*****

По странному совпадению, примерно в то же время, когда Арама разговаривала с Валеном, Нираэн Нин, один из старейшин Секты Грозового Пика наконец улучил момент посетить тайную комнату в своих подземных покоях. Тайная комната в покоях высокопоставленного старейшины одной из самых могущественных сект была совершенно обычным делом. Некоторые секты требовали безусловной и всепоглощающей лояльности. Большинство считало нормальным, что у практика, достигшего высокого положения, будут свои личные амбиции и личные секреты.