Сонора Между двумя дождями

Глава 7. Папка Мёрфи

На следующее утро я поехала в DEA. Не официально — у меня всё ещё был пропуск, но не было допуска к активным делам. Но мне нужен был доступ к архиву, а ключ к архиву был только у одного человека.

Мёрфи сидела в своём кабинете, как всегда — с чашкой чая и кипой бумаг. Когда я вошла, она подняла голову и посмотрела на меня поверх очков.

— Грейс. Я думала, ты в отпуске.

— Я вернулась.

— Вижу. — Она отодвинула бумаги. — Зачем ты здесь?

— Мне нужен доступ к старым делам. Тем, что закрыли после гибели Джейми.

Мёрфи сняла очки и потёрла переносицу. Ей было за шестьдесят, но глаза оставались острыми — такими, которые замечают всё.

— Эти дела засекречены. Даже я не могу выдать их без разрешения начальства.

— Но вы можете посмотреть их сами. И рассказать мне, что там.

— И зачем мне это делать?

— Потому что Джейми был вашим учеником, — сказала я. — Вы учили его так же, как когда-то учили меня. И вы знаете, что его смерть — не случайность.

Мёрфи долго смотрела на меня. Потом встала, закрыла дверь кабинета и вернулась за стол.

— Сядь, — сказала она.

Я села.

— Есть вещи, Грейс, о которых я молчала целый год. Не потому что боялась — потому что не знала, кому можно доверять. Но ты... — она помолчала. — Ты всегда была той, кто идёт до конца. Даже когда это опасно. Даже когда это глупо.

— Спасибо, — сказала я. — Наверное.

— Это не комплимент. Это диагноз.

Она открыла ящик стола и достала тонкую папку.

— Здесь не все документы. Только те, что я успела скопировать до того, как дело закрыли. Того, что в этой папке, достаточно, чтобы понять: Джейми знал, на что шёл.

Я взяла папку. Руки дрожали — едва заметно, но Мёрфи, конечно, заметила.

— Не открывай здесь, — сказала она. — Возьми домой. Прочитай. И потом реши, что делать дальше.

— Почему вы помогаете мне?

— Потому что я старая, — она усмехнулась. — А старые

ди имеют право на один глупый поступок перед пенсией. Иди.

Я вышла из кабинета, прижимая папку к груди. В коридоре мне встретился Патель — кивнул, но ничего не сказал. Риверы не было видно. Холден где-то наверху проводил совещание.

Я прошла через турникет и вышла на улицу. Дождь снова начинался — мелкий, противный, сентябрьский.

Дома меня ждала папка Мёрфи. И ещё — Ал, которая, кажется, решила, что моя квартира — это её второй дом.

— Я принесла еды, — сказала она с порога. — И Лори передаёт, что Доминик что-то узнал. Но сначала — что в папке?

Я села за стол.

В папке было немного — всего пять листов. Но уже на первом я поняла, почему Мёрфи копировала их тайком и почему засекретили всё дело.

Первый лист — рапорт о гибели Джейми. Сухие строчки: дата, время, место, состав группы — он один, без подкрепления. Причина выезда: «сообщение о блокированных гражданских в районе складов». Источник сообщения: «анонимный звонок». Ни имени, ни номера, ни записи разговора. Просто «анонимный звонок».

Я отложила первый лист.

Второй — выписка из протокола вскрытия. Джейми погиб от трёх огнестрельных ранений: два в грудь, одно в голову. Контрольный. Это было странно. Если он вёл перестрелку, если он успел вытащить ствол, если он сопротивлялся — почему тогда контрольный? Люди, которые убивают в перестрелке, не тратят пулю на контроль. Контрольный — это казнь. Это когда ты точно знаешь, что человек перед тобой и что он должен умереть.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

Третий лист — фотография с места. Чёрно-белая, размытая, но достаточно чёткая, чтобы разглядеть: фургон сгорел, но не полностью. Передняя часть выгорела, задняя осталась почти нетронутой. И там, у задних дверей, — стреляные гильзы. Много. Больше, чем могло быть, если бы стреляли трое. По крайней мере, две разные модели оружия — это было видно по форме гильз, даже на плохой фотографии.

Значит, стреляли не только в Джейми. Стреляли и внутри группы. Кто-то убил своих.

Четвёртый лист — список изъятого с места. Оружие: три автомата, два пистолета. Но в отчёте о вскрытии указано, что Джейми сделал один выстрел — не больше. Один выстрел из табельного. А в списке изъятого его пистолет вообще не упоминается.

Пятый лист — самый короткий. Всего одна строка, написанная от руки, почерком, который я не узнала: «Спроси у Грейс, что она видела на ферме».

Я отложила папку. Ал смотрела на меня, не говоря ни слова.

— Что там? — спросила она наконец.

— Там написано, что Джейми убили свои, — сказала я. — И что кто-то очень хочет, чтобы я вспомнила, что было на ферме.

— А ты помнишь, что было на ферме?

Я задумалась. Ферма. Год назад. Люди в странных одеждах, которые говорили о спасении и жертве. Дым, запах сена и машинного масла. Комната с матрасом на полу. И... провал. Дальше — провал. Я помнила, как меня вели к машине. Помнила, как Кортер вытаскивал меня оттуда. Но что было между — не помнила. Как будто кто-то вырезал кусок плёнки и склеил оставшееся.

— Нет, — сказала я. — Не помню.

— Может, и хорошо, — сказала Ал. — Может, там было такое, что лучше не помнить.

— Или там было такое, что мне обязательно нужно вспомнить.Ал помолчала. Потом пододвинула ко мне тарелку с едой.

— Ешь, — сказала она. — Ты бледная как смерть. И потом — Доминик звонил. Он сказал, что груз на терминал семь придёт не через два дня, а завтра ночью. Что-то поменялось. Он не знает что, но смены переставили.

Завтра ночью. У меня оставалось меньше суток.

Глава 8. Ночь перед портом

Я не спала. Лежала на диване, смотрела в потолок и слушала, как за окном шумит дождь. В голове крутились обрывки — гильзы, контрольный выстрел, строка про ферму. И Флегмар. Флегмар, который сгорел, но приходил ко мне в переулке. Флегмар, который сказал: «Я — феникс, восставший из пепла».

Феникс. Человек, который восстаёт из мёртвых. Или человек, который притворяется мёртвым, чтобы вернуться и отомстить.

Я села. Взяла телефон. Набрала номер, который знала наизусть, хотя обещала себе никогда больше не звонить.

— Алло? — голос был хриплым, но не сонным. Он не спал тоже.

— Это Грейс. Мне нужна твоя помощь.

Пауза.

— Ты уверена? После всего, что было?

— Нет. Но у меня нет выбора. Завтра ночью в порту, терминал семь, будет груз. Я не знаю, что там, но это связано с Джейми. Мне нужен человек, который прикроет меня снаружи. Один.

— Я не работаю в поле уже год.

— Знаю. Поэтому и прошу.

Ещё одна пауза. Я слышала, как он дышит — тяжело, с присвистом, как человек, который носит в себе слишком много.

— Хорошо, — сказал он. — Где и когда?

— Завтра, в десять вечера, у старого пирса. Не светись. И...

— Что?

— Если со мной что-то случится — скажи Ал. Она живёт на Миллер-стрит, дом семь. У неё муж Лори. Просто скажи ей, что я не вернусь. Пусть не ждёт.

— Грейс...

Я сбросила. Положила телефон на стол. И только тогда заметила, что руки трясутся — мелко, противно, как у человека, который очень долго держался и наконец позволил себе расслабиться.

Завтра всё решится. Или не решится. Но я устала ждать.

Глава 9. Порт

Терминал семь находился в самой дальней части порта, за старыми складами, которые, судя по виду, не ремонтировали с восьмидесятых. Я приехала за час до назначенного времени, оставила машину в переулке и пошла пешком вдоль воды. Пахло соляркой, рыбой и чем-то гнилым. Ветер с озера пробирал до костей.

Кортер уже ждал у пирса. Он стоял в тени, почти неразличимый в темноте, и я поняла, что он здесь, только когда он шагнул навстречу.

— Ты рано, — сказал он.

— Ты тоже.

— Я всегда прихожу рано. Привычка.

Мы помолчали. Вода билась о сваи, где-то вдалеке гудел корабль.

— Что мы ищем? — спросил Кортер.

— Контейнер. Груз. Людей, которые его сопровождают. Всё, что сможем увидеть.

— И что потом?

— Потом будет видно.

Он кивнул. Мы двинулись вдоль пирса, держась в тени складов. Терминал семь был огорожен сеткой, но ворота оказались приоткрыты — кто-то явно ждал гостей. Мы проскользнули внутрь.

Терминал представлял собой большую площадку с несколькими контейнерами и одиноким краном. Света почти не было — только пара фонарей на столбах, далёкие огни города на горизонте. И тишина. Слишком тихо для порта, который работает круглосуточно.

— Здесь никого, — прошептал Кортер.

— Пока никого. Они придут.

Мы спрятались за штабелем контейнеров и стали ждать.

Ждали час. Потом второй. Я начала замерзать — пальто не спасало от ветра с воды. Кортер молчал, но я чувствовала, что он тоже напряжён.

А потом мы услышали звук двигателя. Грузовик. Он въехал на территорию терминала, погасил фары и остановился у дальнего контейнера. Из кабины вышли двое — крупные, в тёмной одежде. Они открыли задний борт грузовика и начали выгружать ящики. Длинные, узкие ящики, которые они аккуратно ставили на землю.

— Оружие, — прошептал Кортер. — Ящики для винтовок.

Я кивнула. Но что-то было не так. Слишком мало людей для такого груза. Слишком тихо. Слишком...

А потом я увидела третьего. Он вышел из тени контейнера — высокий, в длинном плаще, с сигаретой в руке. И когда он повернулся, свет от фонаря упал на его лицо.

Я узнала его.

Это был Холден. Заместитель начальника отдела. Человек, который вёл совещания, который пожимал мне руку на корпоративах, который однажды сказал, что Джейми был «ценным сотрудником, и его смерть — огромная потеря для всего отдела».

Он стоял здесь, в порту, в час ночи, и смотрел, как выгружают оружие.

— Грейс, — прошептал Кортер. — Мы должны уходить. Сейчас.

— Нет. Я хочу увидеть, с кем он разговаривает.

Холден достал телефон. Набрал номер. И заговорил — тихо, но ветер донёс лишь обрывки.

— ...груз на месте. Забирайте завтра. И ещё — та девчонка, Грейс, она вернулась. Слишком много вопросов. Разберитесь.

Я замерла.

Разберитесь.

Кортер схватил меня за руку.

— Уходим. Немедленно.

Мы двинулись назад, к воротам. Но не успели. Один из грузчиков заметил движение — крикнул что-то, и Холден резко обернулся. Наши глаза встретились на секунду — я увидела его лицо, искажённое злобой и страхом. Он узнал меня.

— Держи её! — крикнул он.

Мы побежали.