Софи Грассо Казусы. Обратный отчет

Глава 3. Устав.

Собираясь в фонд, одела чёрную юбку-футляр с широким кожаным поясом, заправив белую блузку с рукавами три четверти. Придирчиво рассматривая себя в зеркало, поправляя распущенные волосы, решила всё-таки завязать их в низкий французский хвост. Вышла в зал, где меня дожидался мой новый водитель Павел — здоровый парень лет двадцати пяти, накачанный как бык, с короткой стрижкой светлых волос, с продолговатым лицом, открытым лбом, чуть раскосыми синими глазами, прямым крупным носом и полными губами. Откуда таких молодцов Боря набирает, клонирует их что ли, думала, одевая чёрное пальто, застёгивая пуговицы.

Сев на заднее сиденье лексуса, уставилась в окно, размышляя о предстоящей встрече, составляя алгоритм действий. Забрав подругу по дороге, простояли в утренних пробках полтора часа. Выехав на Большую Пироговскую, повернув в проулок, остановились у серого двухэтажного старинного здания постройки девятнадцатого века.

Поднялись на второй этаж по роскошной белой мраморной лестнице с балюстрадой, пройдя по светлому коридору, задекорированному бежевым натуральным камнем. Вошли в шикарную приёмную, отделанную текстильными обоями изумрудного оттенка, с тёмной классической мебелью под дуб. За рабочим столом сидела смазливая светловолосая девушка со стильной причёской, в модном голубом платье с глубоким декольте, демонстрируя пышную грудь. Спросив, по какому вопросу, широко улыбаясь, любезно проводила в кабинет помощницы maman, отстукивая шаг по мраморному полу высокими каблуками.

Зинаида Васильевна, представилась миловидная ухоженная женщина лет пятидесяти, жестом приглашая сесть за стол. Объяснять долго не пришлось: помощница знала об аресте Соболевских, болезни Тамары Григорьевны, шантаже Жанны. По просьбе maman выдав нам документы, вместе с главным бухгалтером помогали разбираться с этим вопросом. Машка, просматривая документацию, делая пометки, задавала вопросы: как оформлялось снятие наличных со счёта, какие есть подтверждающие документы по расходам, как отражается это в проводках. Не отрываясь от компьютера, изучала вместе с главбухом отчёт за этот период.

Я же штудировала устав некоммерческой организации, пытаясь найти в нём лазейки. После внимательного прочтения одно мне стало ясно, и это было плюсом: без экспертизы доказать факт нецелевого использования средств невозможно. Спросив у главбуха, когда проводился инициативный аудит в последний раз, немного успокоилась, сделав вывод, что у Жанны фактических доказательств нет, но подготовиться к удару всё-таки стоит.

К трём часам дня позвонил Макс, узнать, как у нас идут дела. Сообщил, что собрание закончено: как я и предполагала, акционеры решили продать свои доли. Гриша через час будет встречаться с Борисовым в офисе, перспектива на положительный исход сомнительная, так как Ордынцев уже ведёт с ним переговоры.

Прокопавшись в фонде до вечера, решили, что на сегодня достаточно поработали. Попрощавшись, поехали на Тверскую, обсуждая по дороге, какими доказательствами может обладать Жанна. Пришли к единому мнению, что, кроме банковской выписки о движении средств, у неё фактически на руках ничего нет, если только кто-то из фонда не слил ей базу со всеми проводками. Если бы maman не списала деньги на ремонт, сняв наличные со счёта, всё можно было бы упростить, отнеся к высокорискованным операциям, что по сути не является нарушением в некоммерческой деятельности, тем более что документы о получении средств матерью мальчика были оформлены как положено по правилам организации.

Двигаясь в вечерней пробке, задумалась, смотря в окно на поток медленно плывущих автомобилей с уставшими водителями, терпеливо ждущими, когда придёт их черёд вырваться из удушающего затора. Вспомнила о Макаре: как он там, о чём думает в серых застенках, наверняка не спит по ночам, размышляет, придумывает стратегию, как обойти соперника и не попасть мячом на «Раф», а может, он уже знает, как добраться до лунки и закатить свой мяч. Мне, оказывается, его очень сильно не хватает. Кто бы мог подумать: ещё месяц назад ненавидела его, а сейчас жить не могу, задыхаясь. Пообещав себе не плакать, быть сильной, держусь, стиснув зубы, ради своего мужчины, всем врагам назло.

На телефон подруги позвонил Макс, сообщил, что возвращается из СИЗО, велев ждать его на Тверской.

Поднявшись на этаж, отпустив водителя, снимая обувь, взглянула мельком на себя в зеркало. Увидев красивую девушку с печальными глазами, подмигнула ей, сказав: не дождутся, всё у нас будет хорошо.

Марина жарила картошку с грибами, когда мы вошли. Судорожно хватая огурцы, приготовленные для салата, поругав нас за сухомятку, велела мыть руки и садиться за стол, налив нам солянки. Расспрашивая, как прошёл её день, выяснили, что она съездила в особняк, проверила там всё и привезла мне тёплые вещи, за что я ей объявила благодарность.

Через час явился опечаленный Гриша с кислой миной. Сев на диван, откинул голову, прикрывая глаза, напомнив мне Макара-Гадовича. К сожалению, новости были не радужные: Борисов пошёл в банк, назвав космическую сумму за пакет, сказав, что на меньшее не согласится. Выхода у Соболевских нет, если они хотят удержать компанию в своих руках. Деньги потребовал выплатить, дав срок до конца следующей недели, или он продаст их Ордынцеву. С остальными акционерами Гриша должен встретиться завтра после обеда. Вчерашний оптимизм куда-то испарился, оставив состояние безнадёжности.

Поразмыслив, решила не делать опрометчивых выводов: Борисов прежде всего играет сейчас на неопытности Гриши. Так что подождём Макса и будем дальше думать, как выкручиваться из этой ситуации.

К девяти вечера появились Макс и Боря, уставшие как собаки. Быстро поужинав, все собрались в кабинете. Новость о том, что на заводе идёт проверка и пока нарушений не выявлено, обрадовала нас всех. Отчитались по фонду, высказав предположения, что компромата у Жанны как такового нет, скорее всего, она блефует, пытаясь накинуть поводок на maman.

— Как у тебя прошла встреча с Борисовым? — спросил Макс устало, откидываясь в кресло, прищуривая глаза.

— Ничего нового от него я не услышал, — пробурчал Гриша. — Всё те же речи, что и на собрании: что ему поступило очень выгодное предложение и у него есть куда вложить капиталы, а не терять их из-за несбыточных желаний одного из компаньонов, — тяжело вздохнул. — В общем, я не справился, — сокрушительно помотал головой. — Слово мне не дал сказать, давил на меня, указывая, что я ещё щенок с ним тягаться.

— В уставе «ТИС», который я всю ночь изучал и весь сегодняшний день, чётко прописано: если акционеры не использовали своё преимущественное право на приобретение указанных акций, то такое право может быть реализовано самим обществом по решению общего собрания акционеров. А это значит, мои дорогие, что восемьдесят всегда бьёт двадцатку. Вы согласны со мной?

— Макс, — кинулась радостно Машка к нему на шею. — Слава Богу, ты нашёл, как всех спасти, — целует его в щёку. — Какой ты у меня молодец.

— Это не я, моя кошечка, — посадил её к себе на колени. — Это Соболевские грамотно устав составили, защитив себя от рейдерских захватов и вот таких вот крыс, как Борисов. Так что, Гриша, на завтра собрание объявляй, часика на три, а я им подготовлю пламенную речь.

Все мы так обрадовались этой спасительной новости, что решили даже выпить по бокалу вина в гостиной.

— Борь, ты узнал что-нибудь о службе безопасности? — отойдя в сторонку, пытливо уставилась на него.

— Пока нет, — повернулся к окну. — Но есть подвижки по Егорову, — подмигнул мне, хитренько улыбаясь.

— Вы нашли его? — чуть от радости не подпрыгнула, округляя глаза. — Вы его поймали?

— Пока не поймали, но хотя бы знаем, куда он направился после Гоа, — довольно качнул головой, всматриваясь в ночную мглу не спящего города. — Заядлым путешественником оказался, плывёт сейчас на остров Чанг, ничего не подозревая, — усмехается. — Вот сюрприз ему при встрече и организуем: встретим под белые ручки, на родину, заметь, бесплатно, на частном самолёте отвезём, — ехидно ухмыляется, отпивая вино.

— Это в Таиланде? — изумляюсь, хмурю брови. — Он же в Индии был! — возмущаюсь.

— За чужой счёт, видишь, как люди наслаждаются: купаются, загорают, на яхтах катаются, в пятизвёздочных отелях живут, всеми благами наслаждаются, плевав, что из-за них кто-то попал в тюрьму, а кого-то и вовсе стёрли с лица земли.

— Борь, — посмотрела на него серьёзно, повернувшись к окну. — По логике его должны были убить первым: он главный свидетель, многое наверняка знает. А он за границей отдыхает. Странно это всё.

— Думаю, что он украл у Филатова деньги, которые поступили на счёт в качестве кредита. Не один, конечно, кто-то ему явно помогал, подготовился заранее, всё спланировав, и сбежал, — сложил руки на мощной груди. — Прекрасно понимая, что ему пустят пулю в лоб, когда в его услугах не будут нуждаться.

— Откуда такие сведения? — недоумеваю я.

— Ты не поверишь: он актёр захудалого драматического театра Крайнего Севера, Воробьёв Тихон Петрович. Семьи нет, карточный игрок, шулер, обманщик, как его на работе охарактеризовали. Гениальный аферист, вот так, — пожал плечами.

— Как он, интересно, познакомился с Ордынцевым? Что их вообще могло связывать? — негодую, что этот человек приходил к нам в офис, представлялся Романом Егоровым. Он что, получается, роль целую для этого учил, всё так правдоподобно сыграл, разбираясь в добыче, переработке. Ужас.

— Познакомил их Филатов, прихватив Воробьёва за карточный долг в подпольном казино. Выкупив его, заставил работать на себя, узнав о его актёрских талантах. Возможно, даже пользовался им в других своих махинациях.

Провожая Макса, порывалась спросить у него о Макаре, передал ли он ему мои слова, но так и не решилась. Закрывая дверь, пожелав спокойной ночи, поплелась в спальню.

Глава 4. Тридцать серебряников.

Утром позвонила подруга, сообщив, что ей пришла повестка: на завтра её вызывают в следственный комитет. Собираясь в фонд, крутилась у зеркала, когда на телефон поступил входящий звонок с неизвестного номера. Взяла трубку, услышав любимый баритон, от неожиданности подкосились ноги, осела на пол.

— Как ты, Малыш! — хрипловатым голосом.

— Макар! — прошептала в растерянности. — Тебя выпустили? — обрадовалась так, что чуть не завизжала.

— Нет, — выдохнул. — Ещё неделю потерпи. Тебя вызывали? — с беспокойством в голосе.

— Нет, Маше сегодня повестка пришла, на завтра вызывают, — протараторила.

— Слушайся Макса и Борю, больше никому не доверяй, поняла меня? — сказал приказным тоном.

— Поняла, — утвердительно ответила, не выдержав, прикрыв глаза. — Макар, я так по тебе скучаю, — взволнованным голосом сказала, ожидая от него ответа.

— Я тоже, Малыш! — вздохнул глубоко. — Херню смотри не твори, обещай мне, — строгим голосом.

— Обещаю! — проникновенно ответила, едва сдерживая слёзы.

— Мне пора, Малыш! — скинул звонок.

Расплакалась от бессилия и несправедливости. Впервые в моей жизни появился человек, которого я неистово люблю. Он мой рай с цветущими садами и ад с кипящими котлами, он мой оазис в пустыне в разгар дня и песчаная буря, моё счастье и моя боль.

— Ты что это тут слёзы вздумала лить? — открыв дверь, на меня уставилась Марина.

— Макар звонил, — заплаканным голосом, шмыгнув носом, вытирая слёзы ладошкой.

— Ох, как звонил! — всплеснула руками. — Его что, выпустили? — удивлённо уставилась на меня.

— Нет, с чужого номера, — высмаркиваюсь в платок.

— Он там не заболел? — качаю головой. — Ну тогда чего ревёшь, радуйся, — обнимает меня, подбадривая. — Мужик о тебе думает, переживает, нашёл способ из изолятора позвонить.

— Марин, вот почему у меня всё не как у людей? Мужика полюбила, а его во всех смертных грехах обвинили и ещё за решётку упекли. С моим сказочным везением у него одни неприятности начались.

— Испытание вам такое Господь даёт, — помолчала. — Ты же говорила, глыбу льда нельзя полюбить, — укоризненно смотрит на меня, прищуриваясь.

— Людям свойственно ошибаться, — сокрушаюсь. — Дышать без него не могу, постоянно думаю о нём: как он там, спит ли, не холодно ли ему.

— Ничего, — добродушно улыбнулась. — Всё наладится. Вот Макарушка с Андреем Николаевичем вернутся, во всём разберутся, виновных накажут, — похлопала меня по руке. — Так, завтракать пойдём, а то будешь целый день голодной ходить.

Просидев в фонде до четырёх часов, разбирались с подругой в отчёте за прошлый год. Нашли некоторые нестыковки на административные расходы по заработной плате: почему-то у секретаря менялся оклад несколько раз за шесть месяцев, повышаясь с периодичностью в два месяца. Задав вопрос Зинаиде Васильевне, выяснилось, что секретаря на должность устроила Жанна. Именно она уговаривала maman повысить ей зарплату, на что та безоговорочно соглашалась. Сейчас бы и рады её уволить, но по Трудовому кодексу не имеют права. Прекрасно, вот откуда у Ордынцевой компромат появился.

Я теперь даже представить боюсь, какими документами она располагает, что реально у неё есть на руках. Посадив в кресло секретаря своего человека, она знала обо всех проектах, благотворительных акциях, разовых и постоянных перечислениях. Приказы организации проходили через её протеже. Единственное, что успокаивает: каждые полгода отчёт о расходах публично публиковался на сайте для спонсоров и благодетелей.

Судя по просмотренным документам, всё до копейки тратилось на лечение больных детей — в этом maman не упрекнёшь. Что делать с секретарём, нужно будет спросить у Макса. Уверена, Жанночка уже в курсе, что мы в фонде пересматриваем документацию. Лично мне плевать, что она об этом думает, но убрать её доверенное лицо из организации необходимо, и как можно скорей.

Закончив на сегодня просматривать отчёты, вышли из здания на свежий воздух ноябрьского вечера. Мелкие снежинки кружили, засыпая серые улицы, сообщая, что зима вступает в права.

— Сегодня сильный снегопад обещают, — надев перчатки, Машка накинула меховой капюшон на голову.

— Никак не могу привыкнуть к московской зиме, — пробурчала недовольно, поёжившись.

— Ты каждый год это говоришь, — рассмеялась подруга. — Всё солнечные дни своего любимого Сочи вспоминаешь и ноешь, как в Москве тебе холодно.

— Представь себе, вот, — открыла прогноз погоды. — Плюс восемнадцать, даже дождь не собирается. Понятно тебе? Люди ещё на море купаются, а ты как снеговик закуталась в пальто.

— Ох, Кирка, сколько тебя знаю, всё время ты недовольна московской погодой: летом тебе жарко, весной ветрено, зимой тебе не нравится снег, — добродушно улыбнулась. — Почему ты не родилась в Саратове? — возмущается, открывая дверь машины. — Считала бы за счастье оказаться в заснеженной столице.

— Ты лучше бы мне пожелала оказаться где-нибудь на Багамских островах с коктейлем «секс на пляже». Не забывай, вселенная последнее время тебя слышит, так что прежде чем ляпать, подумай о близких.

— Желаю нам, — закатила глаза к небу, — отпраздновать Новый год на Багамах с брутальными жеребцами, — выдохнула.

— Не, Маш, так не пойдёт, — язвительно ухмыляюсь, поглядывая на Пашу, который уверенно ведёт автомобиль. — Ты давай перезагадывай. Я хочу Новый год праздновать с любимым мужчиной.

— Ну, — возмущается. — А я как сказала? — недоумевает. — Да ну тебя, — махнула рукой. — Не собираюсь я себе отдых портить: с утра йогой заниматься, в обед курсы этикета и элегантных манер, вечер — просмотр документального кино. Увольте, — насупилась, смотря в окно.

— Маш, ну Маш, — толкаю её в бок. — Тебе так надоел твой Манганьелло? — с любопытством смотрю, улыбаясь.

— Не так чтобы очень, но иногда прям задушить его хочется, — хмыкнула. — Устроил мне неделю французского кино, — возмущается. — Знаешь почему? — округляет глаза. — Его, видите ли, возбуждает, когда я вставляю bavardage en français quand il me baise.

— Ха-ха-ха, при чём тут кино? — в недоумении смотрю на неё.

— Когда он мне сказал об этом, я призналась, что давно не практиковала язык. Ну и вот, теперь смотрю films français.

Смеялись всю оставшуюся дорогу над неиссякаемой фантазией Макса. Подруга с ним явно не скучает: друг над другом подтрунивают, придумывая различные вариации. Шутники.

Переоделась в домашнее платье, сняв макияж, умыла пенкой лицо. Придирчиво рассматривая себя в зеркало, нанесла скраб, затем питательную маску, легла на кровать. Машка валялась рядом, задрав ноги, переписываясь с университетскими подругами, обсуждая, кого пригласил на свой день рождения наш одногруппник-мажор Мирон Довлатов, между прочим, мой бывший ухажёр.

— Кир, — протянула подруга, хитренько улыбаясь. — Ты пойдёшь? — уставилась на меня.

— Маш, — скосила на неё хмурый взгляд. — Куда? — сделала вид, что не понимаю, о чём идёт речь.

— К Довлатову, — с придыханием. — На день рождения, — вопросительно таращилась.

— Конечно же нет, — утвердительно ответила. — Что я там забыла? Тем более приглашение я не получала, — возмущаюсь, качая отрицательно головой.

— Он мне написал, смотри, — показывая приглашение на экране телефона. — Просил передать тебе, ждёт, что придёшь, — воодушевлённо произнесла подруга. — Пойдёшь, а? — заискивающе пропищала.

— Нет, — подскочила с кровати. — Вы посмотрите на неё! — возмущённо расхаживаю по комнате. — Её завтра на допрос вызывают, а она думает чёрт знает о чём.

— Так день рождения в субботу, — непонимающе смотрит на меня. — Девчонки наши уже платья себе купили. Там же будут его друзья, все хотят зацепить кого-нибудь, — мечтательно вздыхает. — Может, и мне повезёт встретить своего.