Софа Ясенева Развод. Уволена в запас

Глава 5 Ярослава

— Да кто-то пустил слух, что вчера видел Влада в городе с другой женщиной. Ну я подумала, обознались. Или просто завидуют, знаешь же наших кумушек, могут раздуть сенсацию из ничего. Защищала его даже…

Она вся как-то сдувается, и от боевого настроя ничего не остаётся. Плечи опускаются, пальцы нервно теребят край рукава, будто она сама чувствует себя виноватой в том, что вообще завела этот разговор.

— Яра, ты бы лучше у него спросила прямо, а? Ну, мало ли. Сколько про него всякого болтали и болтают, и всё ведь неправда.

Я молчу, потому что слова Тани, как ни странно, не вызывают у меня мгновенного протеста. Раньше я бы сразу отмахнулась. Рассмеялась бы. Сказала: “Да ты что, это же Влад”. А сейчас внутри что-то неприятно царапает, будто за ночь во мне поселилось сомнение, о существовании которого я даже не подозревала.

Она права. Слухов ходит полно. Проходятся по всему. И по тому, что за десять лет у нас не появилось детей, и бесконечных любовников мне и любовниц ему причисляют. И про то, что он деньги ворует на госзаказах, говорят. Мол, откуда у них деньги на то, чтобы два раза в год в отпуск ездить.

Это лишь малая часть.

Если верить всему, то у нас весь наш небольшой городок погряз в разврате, пьянстве и воровстве. Такой себе “Содом и Гоморра” местного разлива. Причём каждый считает своим долгом обсудить чужую жизнь, как сериал, с комментариями, прогнозами и моральными оценками.

Думающие люди прекрасно знают, что всю информацию надо делить минимум на два, а ещё лучше уточнять у первоисточника. И то, где гарантии, что скажут правду?

Провожу ладонью по лбу, будто пытаясь стереть нарастающее напряжение.

— Тань, расскажи мне все подробности.

Она закусывает губу, явно колеблясь. Взгляд мечется то на меня, то на дверь учительской, за которой уже слышны голоса.

— Ты уверена? Я-то расскажу, но тебе на урок идти. А у тебя там Ромео твой.

Я невольно морщусь.

Так Таня называет моего поклонника, Матвеева Данилу из одиннадцатого “А”. Высокий, наглый, с вечной полуулыбкой и взглядом, который сканирует ежесекундно. Уж не знаю, что он себе придумал, но при такой катастрофической разнице в возрасте даже думать в эту сторону грешно.

Правда, меня он не слушает.

Смотрит своим дерзким взглядом, ловит каждую мою эмоцию, будто имеет на это право. Сразу заметит, что я расстроена, а потом на перемене прохода не даст, будет стоять у кафедры, задавать дурацкие вопросы, лишь бы задержать.

Сейчас мне только этого не хватало.

— Ладно. Допустим, — выдыхаю, собираясь с мыслями. — Но на большой перемене встретимся и выложишь мне всё.

— Обещаю, — кивает Таня и, прежде чем уйти, тихо добавляет: — Яр… ты только не накручивай себя раньше времени, хорошо?

Я киваю, хотя понимаю — поздно.

Накручивать я начала ещё вчера вечером. А сейчас это чувство лишь крепнет, медленно, но неотвратимо.

Звонок раздаётся в коридоре, и мне ничего не остаётся, кроме как натянуть привычную учительскую маску и пойти к своему одиннадцатому “А”.

Вот только впервые за долгое время я иду туда без внутреннего равновесия. С тяжестью под рёбрами и одним единственным вопросом, который не даёт покоя: “А вдруг это правда?”

Каким-то чудом мне удаётся провести уроки, дав весь необходимый материал. Не отвлекаюсь ни на что, специально сосредоточившись на детях. Всё-таки хорошо, что я с самого начала полностью отдаюсь процессу. Быть учителем истории — моё призвание.

Я хожу между рядами, ловлю поднятые руки, задаю наводящие вопросы, вывожу даты на доске аккуратным почерком. Маркер поскрипывает, оставляя чёткие линии, а этот привычный звук странным образом успокаивает. История — она логична. В ней у всего есть причины и последствия. Даже у самых трагичных событий.

Ловлю себя на том, что говорю громче обычного, активнее жестикулирую, чаще улыбаюсь. Будто стараюсь доказать самой себе, что всё под контролем.

Даже Данила ничего не замечает. Но всё равно делает вид, что ему необходимо что-то спросить. Он дожидается, пока класс почти опустеет, неспешно собирает тетради, специально тянет время.

— Ярослава Сергеевна, подскажите, а по периоду перестройки где я могу подробнее посмотреть?

Я закрываю журнал, поднимаю на него взгляд.

— Данил, информации в интернете полно. Даже у девочек, кто сдаёт историю профильным экзаменом, не возникло такого вопроса.

Он опирается ладонью о мою кафедру, склоняет голову набок.

— Может, они просто не осознали, что им чего-то не хватает.

Вот же… артист.

— Давай так. Ты напиши мне конкретные вопросы, а я постараюсь на них ответить.

— Будет сделано.

Сияя, растворяется в школьном коридоре, будто только что получил персональное приглашение на ужин, а не задание по истории.

Знаю ведь, что не пожалеет времени, накопает вопросы позаковыристей, лишь бы я подольше объясняла. Лучше бы на девушек своего возраста засматривался.

Собираю тетради, закрываю класс и направляюсь к столовой. Запах выпечки ощущается ещё на подходе. Обычно он поднимает мне настроение, но сегодня я почти не чувствую вкуса жизни.

Нахожу у столовой Таню.

Она уже машет мне рукой, подпрыгивая на месте от нетерпения.

— Возьмём по кофе и булочке?

— Давай.

Пробираемся в отдельную очередь для учителей. Берём бумажные стаканы с ароматным напитком и булочки с корицей, ещё горячие, глазурь на них блестит, чуть подтаяв.

Отходим за самый дальний стол, подальше от учеников и лишних ушей.

Я обхватываю стакан ладонями, грею пальцы, делаю осторожный глоток. Кофе обжигает язык, но это даже кстати, хоть что-то выводит из оцепенения.

— Слушай, Яра, я тут подумала, пока было время, — Таня наклоняется ко мне ближе, понижая голос. — И хочу тебе предложить убойный вариант. Чем слушать непонятно кого, давай убедимся во всём сами?

Вопросительно поднимаю бровь.

— Ты о чём?

Она оглядывается по сторонам, будто мы обсуждаем шпионскую операцию.

— Смотри, вопросами ты его прижмёшь — он будет отпираться. Ты вообще его спрашивала, где он был ночью?

— Да. Сказал, начальство дало задание срочное. Пришлось сидеть до утра. Но очень неохотно это выдал.

— Во-о-от, — протягивает она, многозначительно кивая. — Давай проследим. Что мы теряем? Ну не увидим ничего, значит, всё неправда.

Я зависаю, переваривая её слова. Само предложение звучит дико. Я — взрослая женщина, учитель, замужем десять лет… и буду шпионить за собственным мужем?

Но тут же всплывает вчерашний вечер. Пустая квартира. Телефон вне зоны. Презерватив в кармане. Костюм. Запах чужого парфюма.

В груди неприятно тянет.

— Ты со мной пойдёшь?

— А то, — задорно подмигивает. — Подруг в беде не оставляем.

Я смотрю на её решительность, на уверенность, с которой она уже мысленно строит план операции. И, к собственному удивлению, заражаюсь этим настроем.

И правда… чем сидеть на месте и сочинять версии, лучше увидеть всё своими глазами.

Страшно? Да. Но неизвестность пугает куда сильнее.

Я медленно киваю.

— Хорошо. Проследим.

Таня победно хлопает ладонью по столу так, что мой кофе едва не выплёскивается.

— Вот это я понимаю! Сегодня после работы. Я всё организую.

И пока она что-то возбуждённо шепчет про “удобную точку обзора” и “мою тёмную куртку, чтобы не выделяться”, я ловлю себя на одной-единственной мысли:

Господи… лишь бы нам нечего было увидеть.

***

Дорогие читательницы,

В литмобе "Отставка предателю" вышла новинка

Анна Жукова "Развод. Жена (не) по уставу"

https://litnet.com/shrt/kO01

— Пусечка, ты же сказал, что нас будет трое, ты сюда ещё и эту тётку пригласил?! — возмущённо прокурлыкала силиконовая девица.

Вторая сразу просекла кто я и одёрнула её.

— Таня… — сипло начал муж. — Это не то, что ты думаешь…

— Измена на лицо, пусечка, — с издёвкой проговорила я.

Наглый муженёк взял себя в руки за секунды.

— О, перестань делать такое лицо! — он махнул рукой. — Ты же взрослая, умная женщина. Посмотри на себя! Ты уже не первой свежести, Таня. У тебя свои дела, конференции, пациенты. А мне… — он гордо выпрямился, — а мне хочется жизни, Тань!

Глава 6 Ярослава

На самом деле, организовывать очень даже есть что. У меня, например, прав нет. Машину в семье водит только Влад. А Таня, в отличие от меня, имеет стаж вождения пятнадцать лет. И даже купила себе лет десять назад подержанный Пежо, который до сих пор служит ей верой и правдой. Только стоит он в гараже, а до школы Таня обычно ходит пешком. Поэтому ей надо будет специально идти за машиной.

Если Жаров решит поехать куда-то, то без неё нам за ним не угнаться.

Помимо этого, вернувшись домой, я перерываю шкаф в поисках чёрных джинсов и худи с капюшоном, чтобы прикрыть свою рыжую шевелюру. Она слишком выделяется, и внимательный Влад в два счёта меня вычислит, если увидит волосы. Да и Таня у меня тоже яркая, платиновая блондинка.

Вываливаю на кровать половину гардероба. Джинсы — не те, слишком светлые. Эти — обтягивающие, тоже не вариант. В итоге нахожу старые, чуть мешковатые, которые надевала на субботники и выезды с классом. К ним — чёрное худи, которое я обычно ношу дома, если очень холодно. Натягиваю капюшон, прячу волосы внутрь, выпускаю только пару прядей у висков.

Изучаю себя в зеркале. Нда, видок у нас будет тоже весьма приметный. Хотя, как посмотреть. Для женщины за тридцатник — может быть, а со спины и за подростков сойдём.

Смешно, конечно. Учительница истории и завуч по воспитательной работе — шпионки.

Накидываю чёрную куртку поверх и иду к дому Тани. Та уже за рулём.

Пежо стоит у подъезда. Двигатель урчит, фары включены, а Таня, как заправский агент, уже в тёмных очках, хотя солнца почти нет.

Я забираюсь на пассажирское сиденье, хлопаю дверцей.

— А где мы оставим машину?

— Чуть подальше от проходной, на парковке. Там всегда много машин, одной больше, одной меньше, никто не заметит.

Она трогается с места плавно, уверенно, как человек, который за рулём чувствует себя как дома.

— Главное, не рядом с нашим Аутлендером.

— Да знаю я, — отмахивается Владимирова. — Я, может, и авантюристка, но не самоубийца.

Едем молча пару минут. Я ловлю себя на том, что сжимаю ремешок сумки так, что пальцы белеют. Сердце бьётся чаще, чем на экзамене у комиссии.

— Яр, ты дыши, — косится на меня Таня. — А то сейчас в обморок хлопнешься, и вся операция накроется.

— Я дышу, — шепчу, хотя сама понимаю — едва-едва.

Чем ближе к заводу, тем тяжелее становится внутри. Огромные серые корпуса, колючая проволока, КПП с шлагбаумом — всё это я видела сотни раз. Но никогда — с таким чувством.

Будто я не к мужу приехала… а на допрос.

Припарковавшись, приготовились обе следить за входом. Внутрь нам незамеченными не попасть, да и вряд ли Влад прямо там со своей любовницей встречается.

Таня глушит двигатель, но ключ не вынимает на всякий случай.

Мы сидим, пригнувшись. Я оттягиваю капюшон глубже, чтобы лицо было в тени.

— Вон проходная, — шепчет Таня, хотя вокруг и так тихо. — Видишь?

Конечно, вижу.

Серая будка охраны, турникеты, люди в форме и спецовках, которые выходят сменами.

Я всматриваюсь в каждого высокого мужчину в форме, и сердце каждый раз дёргается.

— Спокойно, — шепчет Таня. — Мы его не пропустим.

Минуты тянутся вязко, как патока. Я уже успеваю пожалеть, что вообще согласилась на эту затею. И в то же время понимаю, если сегодня уеду, не узнав правды, с ума сойду окончательно.

Сильнее вжимаюсь в сиденье, не сводя глаз с проходной. Жду.

Я не пропускаю момент, когда он появляется.

Высокий, в форме, идёт уверенной походкой, будто весь мир у него под контролем. Влад выходит из проходной без задержек, не останавливается ни с кем поговорить, не закуривает, как обычно. Сразу идёт к парковке.

Сердце ухает вниз.

— Вон он, — шепчу, хотя Таня и так уже напряглась.

Жаров открывает машину, садится за руль. Фары загораются сразу.

— Заводи, — выдыхаю.

— Уже, — тихо отвечает Таня, поворачивая ключ.

Мы выжидаем пару секунд, чтобы не светиться в хвосте, и только потом плавно выруливаем следом.

Я вжимаюсь в сиденье, не сводя глаз с его Аутлендера.

Сейчас он поедет домой. Сейчас…

Но на перекрёстке Влад включает поворотник в противоположную сторону. Не к нашему кварталу.

— Куда это он? — шепчет Таня.

Я молчу. Потому что внутри уже холодеет.

Мы держим дистанцию в пару машин. Городок заканчивается быстро. Дорога уходит к старому жилому сектору на окраине, там частные дома, несколько новостроек и съёмное жильё для приезжих специалистов.

Аутлендер сбрасывает скорость. Паркуется у двухэтажного дома с отдельными входами.

У меня немеют пальцы.

— Может, по работе… — начинает Таня, но сама в это не верит.

Мы замираем. Проходит минута. Потом вторая. И вот дверь подъезда открывается.

Сначала я вижу каблуки. Тонкие, бежевые, на высокой шпильке.

Потом — ноги, стройные, ухоженные. А потом выходит она.

Брюнетка.

Длинные тёмные волосы, уложенные мягкими волнами. Пальто по фигуре. Сумка явно не из дешёвых. Движения уверенные, будто она знает, что красива и все падут ниц перед ней.

Она идёт прямо к машине Влада. Не оглядывается. Открывает пассажирскую дверь… и садится внутрь.

У меня в ушах начинает шуметь.

— Яр… — осторожно тянет Таня.

Я не отвечаю. Достаю телефон.

Руки дрожат так, что едва попадаю в камеру. Навожу зум.

Стекло бликует, но лицо видно.

Щёлк. Ещё один кадр. Щёлк.

— Сфоткала? — шёпотом.

Киваю. Говорить не могу.

Машина трогается.

— Поехали, — сиплю.

Мы снова держимся на расстоянии. Теперь Влад едет в сторону города.

В салоне нашей машины тишина такая, что слышно, как щёлкает поворотник.

— Может, деловая встреча… — Таня пробует успокоить, но осекается.

Потому что он останавливается у ресторана. Того самого. У «Свободы».

Туда он должен был везти меня.

Я смотрю, как они выходят из машины.

Она берёт его под руку. Не робко, скорее привычно. Будто делала так уже не раз.

Сидим так какое-то время, а потом я не выдерживаю

— Я выйду, — говорю.

— С ума сошла? — Таня хватает меня за рукав. — Ты что сейчас устроишь?

— Я спрошу.

— На улице? При всех? Он отопрётся. Скажет — коллега. И ты будешь выглядеть истеричкой.

— Мне плевать.

Я уже дёргаю ручку двери.

— Яра, стой!

Но я не слушаю.

Выбираюсь из машины, хлопаю дверцей и делаю шаг к ресторану. Ноги ватные, но я иду.

И в этот момент двери ресторана открываются. Они выходят. Влад и она. Смеются о чём-то.

Он наклоняется к ней ближе, чем нужно просто для разговора.

Я едва успеваю развернуться и юркнуть обратно к машине. Падаю на сиденье, пригибаюсь так низко, что упираюсь лбом в бардачок.

— Они идут, — шипит Таня.

Я даже дышать перестаю. Вижу, как они проходят мимо.

Влад открывает ей дверь. Она садится.

Таня выжидает пару секунд и снова едет следом.

— Яр… — тихо.

— Едем, — говорю.

Он не возвращается в военный городок. Не едет домой.

Машина сворачивает к центру города. Потом — к ряду гостиниц у набережной.

Аутлендер останавливается у одной из них.

Я вижу, как Влад выходит, обходит машину, чтобы подать ей руку.

Они не спешат, не суетятся. Будто приехали сюда не впервые. Заходят внутрь вместе.

Стеклянные двери закрываются за их спинами.

И только тогда я понимаю, что всё это время впивалась ногтями в собственную ладонь до полумесяцев.

— Яр… — снова Таня.

А я не отвечаю.

Потому что если открою рот — закричу.

***

Дорогие читательницы,

В литмобе "Отставка предателю" вышла новинка

Анна Риман "Развод. Последний приказ"

https://litnet.com/shrt/hvRY

Десять лет она тащила всё на себе. Работу. Ипотеку. Дом. Мужа. Даже сестру.

Она привыкла быть сильной и молчать. Привыкла слышать, что она «справится». И почти поверила, что так и должно быть.

Пока однажды не увидела мужа в ресторане. С собственной сестрой.

— Кому ты нужна? — сказал он позже. — Вернёшься.

Она не вернулась.

Глава 7 Ярослава

Собрав всю силу воли, которая есть, обращаюсь к Тане:

— Я хочу попасть в номер.

Голос звучит чужим, ровным и холодным. Хотя внутри всё кипит так, что, кажется, ещё секунда, и меня разорвёт как сверхновую, разрушив и чёртову гостиницу, и моего благоверного вместе с его новой пассией.

— С ума сошла? Как ты себе это представляешь?

Она смотрит на меня так, будто я предложила штурмовать банк.

— Не знаю. Узнать, в каком они номере. Пойти и вырвать патлы этой суке.

Я уже открываю дверцу машины. Воздух с улицы режет лёгкие, пахнет влажным асфальтом и автомобильными выхлопами. Гостиница перед нами светится тёплыми окнами, будто ничего особенного внутри не происходит. Будто туда не вошёл мой муж с другой.

— Если бы я знала, что, чтобы увидеть тебя в режиме берсерка, надо уличить Жарова в измене…

— То что? Подсунула бы ему кого-то?

— Нет. Наоборот, всячески этому помешала.

Я резко оборачиваюсь к ней.

— Так ужасно выгляжу?

— Боюсь, если ты нападёшь на неё, тебя посадят на пятнадцать суток, и весь твой имидж приличной училки пойдёт по бороде. Чем будешь крыть своих птенчиков, когда они будут срывать уроки?

Я нервно хохочу, больше от бессилия, чем от веселья.

— Буду угрожать подраться и с ними тоже и вести нон-стопом уроки истории прямо в камере пятнадцать суток подряд?

Пытаюсь высмотреть через стеклянные двери, подошли ли они к стойке регистрации, получили ли ключи от номера. В холле мягкий свет, стойка, администратор в форме. И они стоят рядом. Слишком близко друг к другу.

Она что-то говорит, Влад склоняется к ней, отвечает. И улыбается.

Улыбается так, как улыбался утром мне.

— Я же говорю, страшная женщина в гневе, — подмигивает Таня.

— Пойдём. Думаю, что-то придумаем.

— Ага, будем на месте по ситуации ориентироваться.

Мы выходим из машины.

Ноги ватные, но я иду быстро, решительно. Каблуки глухо стучат по плитке перед входом. Я автоматически поправляю капюшон, хотя уже поздно прятаться, если Влад обернётся, увидит меня в любом случае.

Двери раздвигаются.

В холле тепло. Пахнет кофе и чем-то сладким, ванильным. На диванах сидит пара командировочных, кто-то листает телефон. Администратор вежливо улыбается.

Я сканирую взглядом пространство. Их нет у стойки. Зато лифт закрывается.

Сердце ухает вниз.

— Они наверх, — шепчу.

Таня хватает меня за локоть.

— Яра, остановись. Ты сейчас ничего не решишь.

— Я должна увидеть.

— И что? Вломишься в номер?

Администратор бросает на нас заинтересованный взгляд.

Я заставляю себя сделать вдох. Встаю перед стойкой, чувствуя, как под ладонями холодит гладкая поверхность. Пальцы дрожат, и я прячу их, сцепляя в замок.

Администратор — девушка лет двадцати пяти, аккуратный пучок, бейджик с именем “Алина”. На её лице вежливая, нейтральная улыбка.

Сейчас она меня бесит.

— Добрый вечер, — говорит она. — Чем могу помочь?

Я открываю рот, но слова застревают. Горло будто стянуто проволокой.

Таня берёт инициативу на себя.

— Девушка, к вам только что заселилась пара. Мужчина и женщина. Мужчина — высокий, в тёмном пальто. Они прошли минут пять назад.

Улыбка у Алины остаётся, но становится более официальной.

— К сожалению, я не могу разглашать информацию о гостях.

— Нам очень нужно знать, в каком они номере, — выдыхаю я, и голос всё-таки предательски дрожит.

— Я понимаю, но это конфиденциальная информация.

Конечно, конфиденциальная. Их номер — конфиденциальный. Мой брак — нет.

Таня делает шаг ближе, понижает голос.

— Слушайте… Это её муж.

Алина моргает.

— В смысле?

— В прямом. Муж. Законный. А эта… дама — не его жена.

Повисает пауза. Я впервые поднимаю взгляд прямо на администратора.

— Я не собираюсь устраивать дебош, — говорю тихо. — Мне просто нужно убедиться. Понять. Пожалуйста.

Слово “пожалуйста” даётся тяжелее всего.

Алина смотрит на меня уже не как на очередную клиентку. Её взгляд меняется, в нём появляется что-то живое, человеческое.

— Вы уверены? — спрашивает она осторожно. — Может, это коллега? Командировка?

Я усмехаюсь горько.

— Коллег в гостиницы с таким выражением лица не заселяют.

Таня тихо фыркает.

Алина опускает глаза, потом снова смотрит на меня.

— Мне тоже изменял парень, — говорит она неожиданно. — Три года вместе. И я узнала… случайно. Тоже думала, что показалось. Если бы тогда мне кто-то помог, а не делал вид, что “это не моё дело”…

Она замолкает. Секунда. Две.

— Я не могу официально назвать номер, — произносит она тише. — Но… лифт останавливался на пятом этаже. И ключ-карту я выдавала на… — она бросает быстрый взгляд в монитор, почти незаметно, — …номер с видом на парковку.