Скади Скаар Грай воронов

— Где мальчики? — спросила она Сину.

— Вигго… Он наказал их.

— Что он сделал? — Маргрит сжала кулаки, уже вспоминая, на что способен её муж в гневе. — Что он сделал с ними?

— Господин сегодня был в дурном настроении. Мальчики слишком громко смеялись, и он рассердился, побил их, а потом запер каждого в своей комнате, велев не давать им ни еды, ни воды.

— А Виггар? Он где?

Сина тяжело сглотнула и на мгновение отвела взгляд.

— Он встал на защиту братьев. Господин сначала не стал его наказывать, только велел уйти, но Виггар не послушался. Он пошёл на отца, и тогда Вигго уже не смог сдержать гнев.

Служанка осеклась, заметив, как задрожала Маргрит.

— Виггар улыбался, — поспешно продолжила она. — Держался достойно, принимал удары с улыбкой. А когда его поволокли в комнату, он громко смеялся.

— Чему тут не переживать… Он такой же, как отец. Если не хуже…

Маргрит скривилась, она могла бы пойти к мужу и попросить отменить наказание, но Вигго был не тем мужчиной, которого можно умолять в подобный час. Если попытаться перечить ему, его ярость только усилится, а вместе с ней достанется и ей — порой сильнее, чем самим сыновьям. Она слишком хорошо знала, как звучит голос Вигго, когда он выходит из себя, и что он способен сделать, если кто-нибудь встанет у него на пути.

У Маргрит было трое сыновей, и двое из них стали для Вигго разочарованием ещё в детстве. Едва мальчики научились стоять на ногах, он уже замечал в них ту слабость, которую презирал. Тогда Маргрит впервые увидела в муже не просто сурового отца, а человека, способного сломать собственных детей.

С годами его отношение к сыновьям становилось всё очевиднее. Подросших мальчиков Вигго почти перестал замечать, считая их слабым звеном, от которого однажды придётся избавиться. Лишь Маргрит всякий раз вставала между ними, стараясь не дать мужу окончательно отвернуться от собственных детей.

Вигго не нравилось, что именно она растит в них мягкость. В этом была своя правда: Маргрит жалела сыновей, баловала их и всячески старалась оградить от жестокости отца. Она слишком поздно поняла, что в семье конунга слабость могла стать приговором, но материнская любовь не позволяла ей смотреть на детей его глазами. Теперь же, защищая их от Вигго, она сама невольно оставляла их под ударом его гнева.

Единственным сыном, в котором Вигго видел своё продолжение и к которому по-настоящему был привязан, оставался Виггар — чуть старше самой Далии. Он походил на отца и внешностью, и силой, унаследовал его хитрый ум, жажду победы и склонность к насилию, но покоряться Вигго не желал. Напротив, он нарочно делал ему наперекор, словно всякий раз проверяя, насколько далеко отец готов зайти.

Однако у Виггара был и другой изъян: в шесть лет он перестал говорить. Вигго и Маргрит пытались понять, что произошло, искали способы вернуть ему речь, обращались к тем, кто, по их мнению, мог помочь. Но ничего не менялось. Ни молитвы богам, ни заговоры знахарок, ни отвары не вернули мальчику голос. Со временем Вигго начал винить во всём жену.

Маргрит подошла к небольшому деревянному столику, где среди её вещей лежало полированное металлическое зеркало. Она подхватила гребень и медленно провела им по волосам, снова возвращаясь к одной и той же мысли. Её семья давно была далека от того дома, о котором она когда-то мечтала. С каждым днём происходило что-то новое, и Маргрит всё чаще ловила себя на мысли, что этому безумию не будет конца.

Но уйти от мужа она не могла да и не хотела. Слишком сильно любила Вигго. Слишком много значили для неё его власть, положение и жизнь рядом с конунгом. Даже если за это приходилось платить собственным телом и терпеть в нём зверя.

— Ты ведь пришла мне рассказать не только о мальчиках, — процедила женщина, сверля взглядом зажатую девушку, стоявшую недалеко от выхода. — И не только о Далии. Ты уверена в том, о чём говорят рабы?

Сина кивнула и сделала два шага вперёд, чтобы её слышала только госпожа, которая и без того была на взводе.

— Я сама подслушала господина, моя госпожа.

Маргрит недовольно качнула головой, но тут же вспомнила, что сама велела Сине докладывать обо всём, что говорит и делает её муж. Она коротко кивнула, позволяя служанке продолжить.

— Они сидели с Рольфом в большом зале и обсуждали Далию. Тогда он сказал, что хочет этого брака, и велел готовиться.

— Вот же дрянь! — прошипела Маргрит. — Дрянь!

Она метнулась к окну, но почти сразу резко развернулась, сама не понимая, почему услышанное вызвало в ней такую бурю. Маргрит заходила по комнате, отбросила гребень на пол и нервно перебирала браслеты на тонких запястьях. Если Вигго уже обсуждал этот брак с Рольфом, значит, всё зашло гораздо дальше, чем она думала. Он не просто желал Далию — он готовился сделать её своей женой.

А если этот брак состоится, власть Маргрит в чертоге закончится.

— Госпожа! — вскрикнула Сина, склоняя голову ещё ниже под её разъярённым взглядом. — Думаю, не стоит так переживать. На кухне поговаривают, что Магнус приходил к Вигго и отказал ему в браке. Ведь договариваться приходила его жена, а не он сам.

— Ты думаешь, отказ что-нибудь изменит? — фыркнула женщина. — Вигго ненавидит, когда ему отказывают, и всем это известно. А ещё всем известно, насколько сильно он хочет вновь породниться с Магнусом. Ты забыла, что когда-то они были братьями? Да Вигго скорее сожжёт собственных детей, чем позволит такой возможности ускользнуть из его рук!

Маргрит снова заходила по комнате, потирая ладони, но успокоиться не могла. Она слишком хорошо знала, насколько Вигго одержим семьёй Магнуса и как сильно желает вернуть то, что однажды между ними было.

В счастливые годы она сама слышала от него об этом. Тогда они лежали рядом после ночей, проведённых вместе, и Вигго позволял себе говорить о том, о чём обычно молчал. В такие минуты он становился мягче, почти беззащитным, и Маргрит казалось, что именно ей он доверяет то, что прячет от всего мира. Она знала, какое место в его сердце занимал Магнус, но знала и другое. Вигго всегда по-особому относился к Далии. Он помнил её ещё девочкой, когда она росла в его чертоге рядом с Виггаром, но тогда в этом не было ничего, кроме привычки видеть её частью своей семьи. Всё изменилось, когда Далия выросла, с тех пор его внимание к ней становилось всё настойчивее, пока не переросло в одержимость.

— Это ещё не всё, — тихо добавила Сина, боясь разгневать госпожу ещё сильнее.

— Что ещё?! — вскрикнула Маргрит, впиваясь ногтями в ладони. — Какую мерзость ты ещё хочешь сказать мне?

Сина сглотнула и опустила глаза.

— Аслау делила ложе с вашим мужем.

Маргрит медленно подняла глаза на служанку и несколько раз удивлённо моргнула. Аслау была её служанкой, одной из тех, кому Маргрит доверяла и кого подпускала к себе ближе остальных.

— Аслау говорила, что однажды, когда вы делили ложе, господин хотел задушить вас, но остановился, потому что вы мать Виггара.

Сина замялась, пальцы её задрожали.

— И ещё…

Маргрит ничего не сказала, понимая, ничего хорошего уже Сина не скажет.

— Господин сказал, что делить с вами ложе — самое мерзкое, что ему когда-либо приходилось делать.

Слова мужа вошли в неё острее копья. Маргрит и прежде знала, что Вигго не питает к ней той любви, которую она когда-то видела в его глазах. Знала о его грубости, знала о других женщинах, и знала, что иногда он смотрит на неё с раздражением, а не с желанием. Но услышать это вслух было совсем другое.

Она прикрыла глаза, и перед ней вдруг всплыл тот день, когда она узнала, что носит Виггара под сердцем. Тогда ей казалось, что Вигго любит её. Он устроил для неё пир, осыпал подарками, не позволял ей тяжело работать и даже носил её на руках, смеясь над тем, что она возмущается. Маргрит помнила каждый взгляд, каждое прикосновение и верила, что в те дни была для него единственной.

А теперь выяснилось, что собственный муж делит ложе с её служанкой и рассказывает ей о том, насколько отвратительна ему жена. Маргрит медленно опустилась на кровать. Ладони легли на деревянный край, пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели. В груди поднималось что-то горячее и тяжёлое.

— За что ты так со мной? — шептала Маргрит, упрямо глотая солёные слёзы. — Вигго… За что?..

Во рту пересохло, будто язык и нёбо присыпало пеплом. Перед глазами поплыло, виски сдавило тупой болью, а в груди кольнуло так резко, что она захлебнулась собственным вдохом.

— За что ты так со мной! — голос сорвался, и последняя слеза скользнула по щеке, оставляя после себя жгучий след. — Пусть небеса обрушатся тебе на голову! Пусть Тор поразит тебя молнией! Пусть тебе будет так же больно, как мне сейчас… Пусть тебя предадут все, как ты предал нас!

Она выпрямилась, сжала кулаки, и в её глазах вспыхнуло нестерпимое пламя.

— Я проклинаю тебя! — выкрикнула Маргрит и со всей силы ударила рукой по дереву. — Проклинаю тебя именами богов!

Маргрит закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Она уже не надеялась ни на милость Вигго, ни на его прежнюю любовь, если Магнус отказал ему, оставалось лишь ждать. Рано или поздно Вигго придёт за Далией, а вместе с ней под удар попадёт и Маргрит. И если муж действительно решит избавиться от неё, ей останется только молиться, чтобы боги не отвернулись от неё раньше, чем он поднимет на неё руку.

На одном из рассветов Маргрит решила действовать. Промедление грозило ей потерей всего, чем она обладала, а терять ей было что. Отдав распоряжение служанкам приготовить для мужа пиршественный стол с его любимыми блюдами, она отправилась приводить себя в порядок. Пусть слуги суетятся у очага и расставляют посуду — сегодня Маргрит хотела предстать перед своим предателем такой, какой он когда-то желал её видеть.

В купальне она медленно погрузилась в тёплую воду. Тепло на время вытеснило из тела усталость, а вместе с ней и напряжение, не отпускавшее её последние дни. Маргрит закрыла глаза и позволила себе несколько минут покоя, прежде чем снова надеть на себя лицо женщины, которой нельзя показывать страх.

Выйдя из воды, Маргрит тщательно вытерлась грубым полотном, отжала волосы и принялась расчёсывать их. Только закончив, она подошла к столику, где лежали её украшения и принадлежности. Она вновь провела гребнем по волосам, после чего заплела их в тугую косу, оставив несколько волнистых прядей у висков. Подвела глаза сурьмой — совсем немного, лишь подчёркивая их форму. На шею повесила тонкую цепочку с лавандовым камнем. Это украшение было памятью о прежней любви, о тех временах, когда между ней и Вигго ещё не стояла та пропасть, которую она видела теперь.

Без колебаний Маргрит выбрала тёмно-фиолетовое платье из дорогой ткани, привезённой морскими торговцами. Плотная ткань ложилась по фигуре, тяжёлая и гладкая, а насыщенный цвет подчёркивал бледность её кожи. Платье закрывало руки и ноги, лишь у горловины оставляя чуть больше открытой кожи, чем обычно позволяла себе Маргрит.

Когда все собрались в чертоге за утренней трапезой, Маргрит заняла своё место по правую руку от Вигго. По левую от него расположился его брат — свежий, оживлённый, с глазами, полными радости и беззаботности. Маргрит бросила на него короткий взгляд и едва заметно улыбнулась, а затем медленно повернула голову к мужу.

Она была готова бороться до конца — за себя, за сыновей и за то место, которое так долго удерживала рядом с конунгом.

ГЛАВА 9. Когда боги смотрят, но не спасают

Запах жареного мяса, тушёных овощей и терпкого эля наполнял воздух. Тайр жевал лепёшку, Вигго — мясо да сыр, и лишь Маргрит держала в руках кубок, медленно перекатывая в нём эль. Она облокотилась спиной о спинку стула, закинула ногу на ногу и вальяжно устроилась, нарочно подчёркивая вырез платья. Чего не скрыть, того не скрыть: как бы Вигго ни уверял, что давно не желает её, он всё равно то и дело невольно засматривался на жену. Тайр тоже не упускал её из виду, время от времени облизывая губы.

— Так ты расскажешь, братец, с кем был этой ночью? — с ухмылкой спросил Вигго, переводя взгляд с декольте жены на Тайра. Тот тяжело сглотнул, но тут же вернул на лицо привычную ухмылку мерзавца, которому всё на свете нипочём. — Давай, не ломайся. Кто была та девица, что грела твоё ложе? А? Я ночью проходил мимо, не спалось, слышал стоны. Думал зайти, да решил: пусть эта добыча останется одному тебе.

Маргрит сильнее сжала кубок, но ничем себя не выдала. Лишь выгнула бровь, наклонилась вперёд, опираясь локтями о стол, и с нарочитой игривостью спросила:

— Тайр, — протянула она. — Так неужто ты наконец остепенился? Жену нашёл или так, девка для развлечения на одну ночь?

— Да какая ему жена, Маргрит, — громко расхохотался Вигго, прекрасно зная нравы брата. — Он и семья — два разных пути. Тайр лучше на два года уйдёт в море, чем обречёт себя таким узам.

— Значит, девка на одну ночь, — произнесла Маргрит с улыбкой, хотя внутри от этих слов неприятно сжалось.

В глазах Тайра мелькнул укор. Он не мог открыто сказать, что хотел бы, чтобы женщина, пришедшая этой ночью в его ложе, осталась с ним навсегда. Не мог признаться и в том, что любит её давно — ещё с того дня, когда она попыталась убить Вигго, а Тайр спас брата. Сжав кулак под столом, он лишь усмехнулся:

— Не то чтобы на одну ночь. Но не могу я быть с ней.

— И почему? — Вигго откусил лепёшку с сыром. — Неужто муж есть?

— Есть, — подтвердил Тайр.

Маргрит прикусила губу, боясь, что он скажет лишнее и она зря доверилась ему.

— Но не это для меня преграда. Сегодня муж есть, а завтра нет, — хмыкнул Тайр. — Не хочу я обязательств. Там и гляди, она детей захочет, а мне они ни к чему.

Вигго понимающе кивнул брату, после чего злобно зыркнул на жену, вспомнив двух слабых младших сыновей да строптивого старшего, который едва ли не каждый день пытался идти против отца. Но чем-то Виггар напоминал ему самого себя в молодости, ведь однажды он тоже осмелился пойти против собственного отца.

Они поели в тишине, завтрак оказался сытным и тяжёлым, и вскоре Вигго развалился на стуле, ощущая приятную тяжесть в животе. Но даже после сытной трапезы место для эля он всегда находил, поэтому вскоре к столу подали ещё кувшин. За ним последовал другой, и разговор постепенно потёк неторопливо, перемежаясь смехом Тайра и редкими замечаниями Вигго.

Маргрит, однако, недолго позволила им наслаждаться этим спокойствием. Она знала, зачем пришла, и Тайр тоже.

— Вигго, — произнесла жена. Голос её звучал ровно, почти холодно, хотя внутри всё ещё пылало от воспоминаний. Она отстранилась, облокотилась на спинку стула и скрестила руки на груди, отбивая пальцем по предплечью. — Мы должны поговорить. Но сразу хочу сказать: тебе не понравится то, что я скажу. Поэтому прошу выслушать меня до конца, прежде чем ты вынесешь своё решение.

Медленно, очень медленно Вигго поднял взгляд на жену. Он закусил губу, усмехнулся, ещё раз скользнул по её вырезу, затем посмотрел ей прямо в лицо и едва заметно кивнул. Для остальных этот жест ничего не значил, но для Маргрит — значил всё.

Она понимала, что любое слово против его друга может стоить ей головы. Но иного выхода не было. Если она хотела спасти себя и сыновей, ей придётся рискнуть и сказать то, что должна, прямо в лицо человеку, способному в одно мгновение сломать ей шею. Даже Тайр, сидевший напротив, не сможет остановить брата, если Вигго решит перейти черту.

— Можешь говорить.

— Мне всё известно.

Вигго не шевельнулся, лишь на миг сузились зрачки. Она продолжила, не давая ему времени ответить:

— Знаю о твоей одержимости Далией и о твоём решении взять её в жёны. — она сжала кулаки, глядя в всё ещё очаровательные глаза мужа, которые когда-то любила и которые не раз заставляли её забывать о его жестокости. Даже годы не смогли до конца вытравить из неё это чувство. — Но ты должен отказаться от этой затеи, иначе потеряешь всё.

— Что ты хочешь этим сказать, дорогая? — с усмешкой небрежно бросил мужчина, выгнув бровь. — Решила сохранить нагретое местечко? Соперничаешь с Далией?

— Нет, Вигго. Я ни с кем не соперничаю, ведь знаю себе цену. А что до места… кто же не желает сохранить место рядом с любимым?

Вигго скривил лицо, но Маргрит лишь шире улыбнулась, принимая правила игры. Она знала, что сейчас нельзя давить. Нужно заставить его самого прийти к нужному выводу.

— Давай вместе подумаем. Жена твоего друга приходит и умоляет о таком союзе, но спустя время приходит сам Магнус и отказывается от него. Тебе не кажется всё это странным?

— Мне не кажется, а вот ты, кажется, начинаешь меня уже злить.

Вигго сжал кулаки.

— Брат, успокойся, — вмешался Тайр, откинувшись на спинку стула. — Давай выслушаем Маргрит. Она явно что-то хочет нам доказать. Так позволь этой женщине сказать, не всё же ей на кухне сидеть.

Маргрит оскорблённо покосилась на него, но Тайр лишь широко улыбнулся. Вигго бросил на брата тяжёлый взгляд, затем снова посмотрел на жену.

— Говори дальше, —процедил он наконец. — Обещаю выслушать. И даже не побить тебя раньше времени.

Маргрит медленно провела языком по пересохшим губам.

— Боги всеми путями пытаются отвести тебя от этой опасности, Вигго. Они пытаются показать, какая ошибка тебя ждёт, если ты свяжешься с ней.

Вигго непонимающе приподнял бровь.

— В последние дни тебя преследуют кошмары, не так ли?

— Так. Дальше что?

— Эти кошмары — предвестники грядущего. Если Далия станет твоей женой, этот союз разрушит тебя. Не завтра, так через год. Не через год, так через пять. Но разрушит непременно.

На мгновение Вигго задумался, он вспомнил собственные видения. Вспомнил и то, сколько раз Маргрит угадывала то, что должно было произойти. Она не раз говорила о событиях прежде, чем они случались, а его собственные сны уже не впервые оставляли после себя тревожное чувство, будто кто-то невидимый пытался предупредить его. Но сейчас он не мог понять, говорит ли жена из страха за него или защищает своё положение.

— Ты говоришь так, будто знаешь больше, чем я, — произнёс он наконец.

— Я знаю то, что вижу, — ответила Маргрит. — А вижу я, как ты знаешь, намного больше остальных. И сейчас мой взор открыл правду, которую от тебя скрывают. Я вижу, как Гизала решила играть с тобой в грязные игры, а Магнус поставил тебя на место, ровно туда, где ты был много лет назад, ещё мальчишкой. Без власти. Без права решать, что будет с тобой, с Тайром и твоими сёстрами. Тогда ты был по уши в крови и не знал, как спасти своих родных. И только Оддгейр дал тебе крышу над головой.

— Замолчи, — прошипел Вигго.

Перед глазами вновь вспыхнули те годы: кровь, холод, голод и собственная беспомощность. Он был тогда мальчишкой и не знал, как защитить тех, кто зависел от него. Не знал, куда идти и кому верить, пока не пришёл отец Магнуса.

— Нет, Вигго. Я вижу, как эта семья решила отомстить за Оддгейра. Неспроста всё это. Тебе стоит раскрыть глаза и забыть о любви к Магнусу.

Тайр ухмыльнулся, уголок его губ лениво дрогнул. Он неспешно поднёс кубок к губам и сделал глоток, не сводя глаз с брата и его жены. Он не перебивал, лишь ждал, что будет дальше, хотя и самому вспоминать те дни было не легче, чем брату.

— Ты великий конунг, отважный воин. Сколько ты уничтожил врагов? — продолжила Маргрит, не давая Вигго вставить ни слова. — Ты мой конунг, повелитель земель и судеб. Так скажи мне: как такой человек может идти на поводу у такой семейки, как они? Как ты можешь позволить своим желаниям затмить реальность, в которой эта невинная с виду девчонка свергнет тебя и вернёт власть в руки своей семьи?

Вигго вздрогнул, челюсть напряглась, но он всё же покачал головой. То ли хотел доказать Маргрит, что она ошибается, то ли самому себе, что Магнус не способен поступить подобным образом. Они ведь были братьями.

Маргрит знала, куда бить, ведь все эти дни в пищу Вигго понемногу подмешивали дурманящие травы. Ничего, что свалило бы его с ног или сразу выдало её замысел, лишь малая толика, день за днём, чтобы тревожные сны становились ярче, сон тяжелее, а мысли всё менее надёжными. Теперь страх уже делал за неё половину работы.

— Ты не слеп и не глуп, Вигго, но почему-то не видишь того, что лежит у тебя под самым носом. Она не такая, как остальные дети. И нужно быть настоящим дураком, чтобы этого не замечать.

Вигго фыркнул и лениво откинулся на спинку стула, косясь на жену тяжёлым взглядом. Его пальцы медленно прошли по краю кубка. По лицу было невозможно понять, что он решит сделать — швырнуть его о стену или в Маргрит.

— Я прекрасно всё вижу, поэтому я конунг, а ты всего лишь женщина, — бросил он небрежно.

Маргрит лишь улыбнулась и медленно наклонилась к нему, остановившись так близко, что Вигго почувствовал её дыхание на своих губах. Когда-то именно эта близость сводила его с ума. Он любил Маргрит, желал её и не представлял рядом с собой другой женщины. Теперь от тех чувств почти ничего не осталось, но её прикосновения по-прежнему будили в нём знакомое желание. Вигго знал, что больше не смотрит на неё так, как прежде, и всё же тело помнило то, что разум давно отпустил.

— Да? — тихо прошептала она, проводя пальцами по резному подлокотнику его стула. — Значит, великий конунг теперь поощряет сейд? Хм… Тогда твои слова стоят не больше дыма над очагом. Разве не ты сам преследовал тех, кто занимался этим чёрным делом? Разве не ты убивал их и всякого, кто пытался продолжить их дело, лишь бы никто больше не смел тревожить богов запретными чарами? Или для Гизалы твои законы больше ничего не значат?

— Выбирай выражения, Маргрит, — прошипел Вигго, сжимая пальцы на подлокотнике так сильно, что костяшки побелели.

— А что мне выбирать? — негромко рассмеялась она, возвращаясь на своё место и устраиваясь удобнее. Проведя пальцем по краю кубка, Маргрит подняла взгляд на мужа и уже без улыбки продолжила: — Ты сам писал эти законы чужой кровью, сам велел карать тех, кто осмеливался практиковать сейд, а теперь позволяешь Гизале делать то, за что другую женщину давно бы казнил. И не говори, что ты не знал, кем она была с рождения. Ты ведь помнишь, что она делала с… как её там звали?

Маргрит на мгновение задумалась, будто действительно пыталась вспомнить имя, а затем усмехнулась.

— Ингви. Да, точно, Ингви. Ты ведь помнишь, что тогда происходило? И твоя сестра Асе тоже была в этом замешана.

В глазах Вигго блеснула влага, и Маргрит на миг почувствовала вину. Она знала, куда ударила, и знала, что коснулась самой болезненной раны, которую он носил в себе после смерти младшей сестры, но отступать уже не могла. Ради себя и своих детей она готова была переступить даже через это. Маргрит бросила короткий взгляд на Тайра, и тот едва заметно кивнул, подтверждая её слова.

— После смерти первого ребёнка Гизала долгие годы оставалась бесплодной, — продолжила она уже тише. — Она молилась богам, приносила им жертвы, просила даровать ей ещё одного ребёнка, но всё было тщетно. И вдруг случилось чудо: она зачала и родила девочку.

Маргрит ненадолго замолчала, позволяя тишине сделать за неё то, чего не могли слова, а затем медленно склонила голову.

— И всё было бы хорошо, если бы не одно обстоятельство. Эта девочка действительно отличается от остальных. Я не стану лгать, Далия прекрасна, и даже Фрейя могла бы позавидовать такой красоте. В наших краях давно не рождалось подобного ребёнка. Можно было бы сказать, что боги сами коснулись её своей рукой, если бы не странности, которые слишком трудно объяснить.

Она перевела взгляд с Вигго на Тайра, внимательно следя за выражениями их лиц.

— Скажи мне, Вигго, ты действительно веришь, что именно боги подарили Гизале это дитя?

Тайр медленно поставил кубок на стол. Дерево глухо отозвалось под его дном, и этот тихий звук особенно отчётливо прозвучал в повисшей между ними тишине. Вигго выпрямился, становясь над женой ещё выше и внушительнее, однако Маргрит не отступила. Она смотрела ему прямо в глаза, понимая, что ещё одно неверное слово может стоить ей жизни, но всё равно продолжала.

— Ты играешь с огнём, — процедил Вигго. — Гизала не посмела бы нарушить мой приказ, и ты это знаешь.

— Я давно танцую в этом огне, — спокойно ответила Маргрит. — И если ты не видишь, что Гизала могла переступить через твой запрет, если не хочешь замечать, что происхождение этой девочки и её необычная внешность дают слишком много поводов для вопросов, значит, ты уже позволил им ослепить себя. Ты доверяешь Магнусу больше, чем собственной жене, и однажды можешь проснуться без власти, трона и без права решать собственную судьбу. Отдай власть Магнусу, если настолько веришь ему.