Сира Грин Первый вечер

Часть 5. Излом судьбы

Утром я проснулась в отвратительном настроении. Ненавидела сны о прошлом. Они никогда не приходили просто так — всегда сулили какие-то перемены, которые мне заведомо не могли понравиться. А на этой неделе память терзала уже дважды. Мне становилось страшно при мысли о том, что именно может ждать меня впереди.

Однако долго рефлексировать на тему дней минувших мне не дали. В комнату заглянул дедушка, и мы снова отправились в лес — пополнять запасы необходимых корешков. Бум в этот раз отказался идти с нами. Элементаль улёгся на кровати, давая понять, что остаётся в доме, так что нам пришлось уйти вдвоём.

Закончили мы бродить по чаще гораздо раньше обычного и вернулись в таверну уже к обеду. Но стоило мне переступить порог и войти в залитый полуденным солнцем холл, как взгляд наткнулся на яркую, буквально полыхающую в лучах света алую макушку Оуэна.

Сердце ёкнуло и зачастило где-то в горле. Я отвернулась, втянула голову в плечи и попыталась затеряться среди немногочисленных постояльцев, молясь всем богам Изнанки только об одном: не пересечься с ним взглядами и проскочить к лестнице незамеченной. После многочасовых блужданий по дебрям мои волосы наверняка напоминали растрёпанное птичье гнездо, щедро усыпанное обломками сухих веток и листьями, а пальцы и кожа под ногтями были перепачканы землёй. Определённо, это был худший момент для бесед и обмена дружескими любезностями.

Но стоило мне занести ногу над первой ступенью, как за спиной бархатным, вкрадчивым росчерком прозвучал знакомый низкий голос:

— Погляжу, ты ранняя пташка.

Бежать было поздно, а притворяться глухой — глупо. Мысленно прокляв свою невезучесть, я медленно обернулась, на ходу натягивая вежливую улыбку и пряча испачканные ладони за спину.

— Добрый день, Оуэн. В лес всегда лучше ходить с утра пораньше, — почти на одном дыхании протараторила я, вынужденно встречаясь с его угольно-чёрными глазами.

— Вот как? — Ленц окинул мою взъерошенную, испачканную фигуру медленным, оценивающим взглядом, и уголков мужских губ коснулась мягкая усмешка. — И как погодка в лесу?

Парень сделал шаг вперёд, оказываясь ко мне слишком близко. Окутанная его теплом, я почему-то напрочь разучилась дышать. Пришлось задрать голову вверх, чтобы не разрывать этот плотный зрительный контакт.

Вдруг его ладонь плавно скользнула куда-то мне за спину, почти коснувшись плеча. Я замерла, а в следующую секунду перед моим носом в длинных пальцах демона оказалась ветка, запутавшаяся в моих волосах, — та самая, которую я видимо так удачно упустила из виду. Оуэн аккуратно вытащил её и протянул мне с самым невозмутимым видом.

— Вполне освежающе, — позорно выдохнула я, чувствуя, как вспыхнули щёки.

Между нами повисло молчание. Мы просто стояли посреди холла и смотрели друг на друга. Его взгляд гипнотизировал, лишал воли, и я отчётливо понимала, что последние остатки моего хвалёного самообладания медленно, по капле утекают сквозь пальцы.

Оуэн нарушил тишину первым. И его тихое предложение прозвучало так, что отказаться от него было выше моих сил. Да и, если быть честной с собой, мне этого совсем не хотелось.

— Может, прогуляемся сегодня?

Разум истошно вопил, требуя немедленного отказа. И это было не просто разумно — это было жизненно необходимо для моей же безопасности. Но нужные слова застряли в горле. Я лишь беспомощно, как последняя дурочка, хлопала ресницами под его гипнотическим прищуром, не в силах вытолкнуть из себя ни звука.

— Ру! Вот ты где! — звонкий голос Бума за моей спиной прозвучал подобно спасительному сигналу маяка.

Дух стремительно вылетел со стороны лестницы и завис между мной и демоном, недовольно сверкая лазурными глазами.

— Медейна велела, чтобы ты немедленно зашла к ней!

Я наконец-то сделала глубокий вдох, с трудом нащупывая под ногами уходящую почву. Хранительница крайне редко звала к себе без веской причины.

— Может быть позже До встречи, Оуэн, — я одарила замершего демона мимолётной, чуть виноватой улыбкой и, не оглядываясь, поспешила прочь, едва ли не бегом поднимаясь по ступеням.

— Ты спас меня, Бум, — облегчённо прошептала я, когда мы свернули в жилое крыло и отошли на достаточное расстояние, скрывшись от обжигающего взгляда Ленца.

— Что, этот демонюга тебе докучал?! — мгновенно всполошился дух, воинственно раздуваясь в размерах. — А я-то думал, что он пришёлся тебе по душе!

— Мои симпатии в данной ситуации не имеют значения, — глухо и с плохо скрываемым разочарованием буркнула я.

Я оборвала этот разговор, прежде чем дважды стукнуть согнутыми пальцами в дверь Хранительницы.

В просторном кабинете Медейны, залитом мягким солнечным светом и, как всегда, благоухающем зеленью и тонкими благовониями, уже стоял Кристофер. Я готова была поклясться, что вошла в холл гораздо раньше него! Но, видимо, старик умудрился прошмыгнуть мимо, пока я тонула в глазах демона

— Жители деревни со стороны людей поражены странной хворью, — тихий, медовый голос Хранительницы обволакивал комнату, проникая в самую душу. Хранительница сидела в своём кресле, и на её прекрасном лице читалась лёгкая тревога. — Окажите мне милость, навестите их сегодня.

Нередко бывало так, что на месте демонического поселения в Изнанке, по ту сторону невидимой границы, зеркально отражалась обычная людская деревушка. Для простых смертных «той стороны» Медейна была кем-то вроде сошедшего со старых легенд божества, дарующего землям плодородие и защиту. Жители искренне почитали её как милостивого и справедливого духа леса, а она в ответ оберегала их покой. Вполне естественно, что в час беды она первым делом обратилась к шаману, который был вхож в оба мира и знал их тайные, скрытые от глаз тропы. Отказать Хранительнице мы не могли, да и не посмели бы — наша помощь была лишь малой толикой благодарности за её многолетнее покровительство и доброту.

Сборы оказались недолгими. Быстро заглянув в комнату учителя, мы наполнили сумки пучками целебных трав и кореньями. После этого мы поспешили покинуть дом и отправились в прохладную глубь Ночного леса. Наш путь лежал к старому, заброшенному колодцу — к двери, что открывала проход между мирами.

— Я заметил, что старший сын Ленцев весьма благосклонен к тебе, — негромко разрушил лесную тишину наставник, когда мы достаточно глубоко углубились в чащу.

Его голос, как обычно, звучал ровно и размеренно, но в этом привычном спокойствии сквозило едва уловимое беспокойство. Кристофер на мгновение притормозил, аккуратно придерживая рукой колючую ветку, чтобы она не ударила меня по лицу.

— Славный юноша: хорошо воспитан, выдержан, умён. Но — светлые, полные мудрости глаза дедушки мягко пересеклись с моими. — Ты ведь помнишь о рисках, Рут? Будь бдительна. Он всё же Ленц, а с этой породой стоит держать ухо востро. Особенно тебе, с твоей особенностью.

— Я знаю, — как можно более невозмутимо ответила я.

Я отвернулась к проплывающим мимо деревьям, не желая выдавать бушевавшее внутри волнение. Всё я прекрасно понимала. Меньше всего на свете мне хотелось сейчас обсуждать с дедушкой те глупые ошибки, которые я, возможно, вот-вот совершу.

— Наши встречи с ним — не более чем случайность, — добавила я, упрямо поджав губы.

Сбоку раздался тихий, приглушённый смешок. Дедушка со снисходительной улыбкой покачал светлой головой.

— Тебе ли, ученице шамана, не знать, что случайности никогда не бывают случайными, — замудрённо, своим особым напевным тоном заговорил старик, вглядываясь куда-то вдаль. — Всё имеет свои цели и далеко идущие последствия. Кто знает, к какому именно исходу приведёт этот внезапный излом судьбы?

Мужчина осторожно подхватил меня под локоть, помогая перешагнуть через толстый, корявый корень.

— Я не раз говорил тебе, Рут, что ты рождена для великих свершений. Но это вовсе не означает, что ты обязана идти по этому пути в одиночестве. Дороги впереди слишком извилисты, и на каждом новом повороте я прошу тебя лишь об одном: будь осторожной. И, пожалуйста, оставайся такой же храброй, какой я тебя знаю.

Такое случалось нечасто, но иногда Кристофер внезапно начинал говорить загадками. В подобные минуты мне даже чудилось, будто он смутно видит моё будущее и пытается таким странным, завуалированным способом меня предостеречь. А может, он просто слишком много знал и понимал: как бы усердно я ни бежала от пророчества и своей «проклятой» доли, от судьбы не скрыться. И старик просто заранее подготавливал меня к любому, даже самому мрачному исходу.

Не зная, что ответить на его мудрость, я лишь улыбнулась и благодарно накрыла его ладонь.

Так, поддерживая друг друга, мы наконец добрались до колодца. Он сиротливо затерялся в самой глуши и в этой части леса служил единственным входом в человеческий мир. Кристофер неспешно остановился у каменной кладки, сплошь заросшей мхом и вьюнами.

Шаман сосредоточенно выдохнул. Он дважды обошёл колодец по часовой стрелке, затем один раз — против, после чего замер в исходной точке. Три коротких хлопка в ладоши — и высокая фигура мгновенно растворилась в воздухе, оставив лишь лёгкое колебание пространства.

Я подошла к колодцу и в точности повторила его ритуал. В тот же миг реальность вокруг меня дрогнула, закладывая уши. Изнанка нехотя отступила.

В лицо тут же ударил сырой воздух. Я очутилась в промозглом, колючем ноябрьском лесу человеческого мира. Всё вокруг казалось серым и безжизненным по сравнению с яркими красками Изнанки. Поёжившись от резкого перепада температур и мгновенно продрогнув, на ходу накинула на плечи куртку и поспешила догнать учителя, который уже шагал вперёд по серой тропинке.

Спустя полчаса деревья наконец расступились, и мы вошли в деревушку. Ноги сами привели нас к дому местного старосты. В этой реальности его изба стояла на том же пригорке, где в Изнанке возвышалась обитель Хранительницы.

Хозяин дома давно и хорошо знал моего наставника, а потому без лишних расспросов и тени сомнения выложил всё, что ему было известно о странном недуге, внезапно подкосившем селян.

Картина прояснилась быстро: несчастные жаловались на резкие головокружения, внезапные обмороки и сильную тошноту с неестественной синеватой примесью. В обычных городских больницах такие симптомы вызвали бы у врачей лишь недоумение. Эта хворь была родом не из нашего мира. Судя по всему, кто-то из незадачливых местных грибников случайно забрёл в одну из пространственных брешей — в Ночном лесу эти невидимые границы между мирами порой слишком тонки. Оттуда бедолага, сам того не зная, и принёс на себе потусторонних паразитов — мелких, прожорливых букашек, которые цеплялись к человеку, питались его жизненной энергией и постепенно отравляли кровь.

Отправив Бума на поиски наверняка уже разбежавшихся по округе паразитов, мы с дедушкой засели на кухне в доме старосты, разложив свои запасы. Работа закипела. Пока дедушка сосредоточенно растирал в каменной ступке «гнилушку-Светляк» — бледно-голубой, мягкий мох, который служил естественной средой обитания для этих тварей и, соответственно, идеально привлекал их к себе, я занялась вторым компонентом. Осторожно, стараясь не запачкать одежду, я нарезала Корень Ночноцвета. Этот чёрный корень на срезе начинал выделять белый сок — мощное средство для восстановления истощённого организма и борьбы с потусторонней заразой. Аккуратно залила пахучую нарезку кипятком, давая ей настояться.

После того как оба ингредиента были смешаны и перетёрты пестиком в однородную, склизкую массу, в лекарство пришёл черёд добавить финальный штрих. Я вмещала туда Пепел Страж-дерева — серый порошок, который мерцал фиолетовыми всполохами. Именно он должен был окончательно выжечь хворь.

Когда горько-кислое, но действенное варево было наконец разлито по склянкам, на улице уже начало вечереть. Я вызвалась сама разнести лекарство по пострадавшим домам. Наставника же мне после долгих препирательств всё-таки удалось уговорить вернуться в Изнанку раньше. Как бы дедушка ни бодрился, упрямо расправляя плечи, годы неумолимо брали своё. После работы полноценный отдых в тепле был нужен ему куда больше, чем мне.

Пройдя по притихшим избам и терпеливо объяснив каждому напуганному селянину, как принимать снадобье, я закончила работу только к восьми часам вечера. На улице уже стояла непроглядная темень, а колючий ноябрьский ветер пробирал до костей.

Вернувшись на крыльцо старосты, я встретила Бума. Мой верный элементаль принёс на своём полупрозрачном тельце целую кучку маленьких, мерзко шевелящихся синих жучков. Оказалось, эти твари успели перекинуться даже на местных зверушек, и дух, не найдя решения лучше, пошёл на риск, собирая их на себя и тратя собственные силы. Кое-как разобравшись с паразитами и ласково подлечив уставшего друга, мы наконец-то двинулись в обратный путь.

***

До колодца оставалось идти от силы минут десять. Бум летел впереди, то и дело нетерпеливо взмывая вверх — ему безумно хотелось выйти из промозглого ноября обратно в тёплый, цветущий май. Ему, как существу из иного мира, не составило бы труда проскочить сквозь любую случайную прореху, но он, как и всегда не бросал меня, подстраиваясь под мой шаг.

Вот только в этот раз вышло так, что это я бросила его. И осознала это далеко не сразу.

Я поняла, что произошло, лишь тогда, когда кольцо тускло замерцало. И лишь секунду спустя до моих чувств докатилось обволакивающее тепло, а в лёгкие ворвались запахи, свойственные только Изнанке.

Я замерла, растерянно оглядываясь по сторонам. Вот тебе и наглядный пример брешей: они затягивают тебя абсолютно беззвучно, мягко, и ты даже не успеваешь осознать, в какой именно момент перешагнул черту. Со мной подобное случалось крайне редко, ведь Кристофер годами учил меня замечать и обходить эти дыры. Но, видимо, сегодня я слишком устала, чтобы вовремя прореху.

Сбросив ставшую вмиг лишней куртку, повязала её на пояс. Развернувшись, я зашагала по направлению к обители Медейны. Поскольку в Изнанке сейчас царил май, на улице должно было быть ещё достаточно светло, но, увы, это не касалось Ночного леса. Сегодня вековые деревья словно сговорились: их плотные, раскидистые кроны наглухо закрыли от меня прощальное золото заката, погружая всё вокруг в сизые сумерки.

И тем не менее тропинку под ногами всё ещё было неплохо видно. От её привычного вида в груди стало чуть спокойнее. Волновало только одно где носит Бума?

За долгие годы совместной жизни у нас выработалась крепкая ментальная связь. Он прекрасно ощущал меня на расстоянии. Обычно в таких ситуациях элементаль сразу бы всё понял и в то же мгновение перемахнул вслед за мной. Но сейчас я до сих пор была в одиночестве. Конечно, он найдёт меня, рано или поздно, но его затянувшееся отсутствие рождало в душе неприятную тревогу. Может, он думает, что я отстала и теперь в панике мечется в человеческом лесу? Глупости, конечно но сердце всё равно болезненно сжималось от мысли: вдруг с моим маленьким духом что-то случилось?

Стоило этой мрачной думе окончательно оформиться, как пространство прямо передо мной пошло рябью, и из воздуха соткался едва ли не искрящийся от возмущения дух.

— Чёртовы бреши! Я уже успел испугаться! — пронзительно заверещал мальчишеский голос, а лазурные глаза сердито замигали.

Я облегчённо выдохнула и ласково, успокаивающе потрепала его ладонью по несуществующим волосам. Теперь, когда мы снова были вместе, путь к дому Медейны казался совсем коротким и простым.

Однако это ощущение оказалось обманчивым.

Привычные двадцать минут, растянулись в целый час. И этот факт начинал меня не на шутку беспокоить. Я знала Ночной лес как свои пять пальцев — я выросла в его таинственной тени, засыпала под его шум и никогда, даже в самые глухие ночи, его не боялась. Но сейчас по спине и плечам поползли мурашки.

Я ловила каждый звук, вслушиваясь в шелест листвы и дыхание ветра. Всё вокруг казалось знакомым, кроме одного — гнетущего ощущения какой-то неправильности происходящего. Танцующие в темноте светлячки привычным жёлто-зелёным светом озаряли землю, указывая на тропу. И тропа была той самой — единственно верной, ведущей к дому. Но она почему-то никак не заканчивалась.

— Да почему мы всё ещё в этой проклятой чаще?! Ненавижу этот дурацкий лес! Ненавижу деревья! — испуганно и раздражённо запричитал Бум.

Он то панически бросался вперёд, безуспешно пытаясь разведать дорогу, то пулей возвращался обратно, испуганно прижимаясь к моему плечу. В этот момент я полностью разделяла его недовольство и страх. Но лицо терять было нельзя. Я была просто обязана оставаться спокойной.

— Тише ты — шикнула я на духа, замедляя шаг.

Сквозь приглушённое, обиженное бормотание элементаля до моего слуха донёсся посторонний звук. Точнее, нет. Это был самый обычный звук, который и должен раздаваться в лесу, но именно в данной ситуации он казался неуместным и чужеродным

Короткий, отчётливый хруст сломавшейся ветки и шорох в густых кустах неподалёку.

Элементаль мгновенно прикусил язык и без лишних слов юркнул за мою спину.

Шорохи мгновенно затихали, стоило замереть и затаить дыхание. Я пыталась всмотреться в густоту кустов, но из-за плотных сумерек я ни черта не видела.

Неудивительно, что и демонического волка я заметила слишком поздно! Решив, что мне показалось, я ускорила шаг и на секунду обернулась, чтобы ещё раз мазнуть взглядом по зарослям позади. А когда повернулась обратно к тропинке, едва не вскрикнула: передо мной, в каких-то нескольких шагах, горели жёлтые глаза.

Эти твари были как минимум вдвое крупнее своих собратьев и всегда охотились стаей. Но этот зверь почему-то был один. Тёмная, жёсткая шерсть стояла дыбом, а сквозь неё проступал багровый, пульсирующий свет кожи, который не знаменовал для меня вообще ничего хорошего. Волк замер неподвижно, закрыв собой единственную дорогу. Он не сводил с меня пристального взгляда и медленно, с утробным звуком обнажил зубастую пасть.

Я замерла, боясь сделать даже вдох, и упрямо не отводила глаз от хищника. Знала, что пока я смотрю в ответ он медлит, выжидая идеальный момент для броска. Хищники Изнанки были смертоносны и беспощадны, но я до последнего надеялась, что мой статус «своей» послужит мне хоть каким-то щитом.

— Мы потревожили твой покой? — я сделала малюсенький шаг вперёд, изо всех сил стараясь удержать контакт с его золотыми глазами. Голос слегка дрогнул, но я заставила его звучать мягко. — Позволь нам пройти, благородный зверь. Мы не причиним вреда ни тебе, ни твоей территории. Обещаю, завтра я принесу тебе сочного, свежего мяса из деревни только дай дорогу.

Волк медленно переставил свои длинные, жилистые лапы, делая шаг навстречу. Из-за его огромного роста массивная, покрытая шрамами морда оказалась на одном уровне с моей головой. Я с трудом сглотнула вязкую слюну, молясь всем богам, которых только знала, но в существование которых до сегодняшнего дня особо и не верила.

Ответом на мою дипломатию послужил яростный утробный рык. Зверь мотнул головой, и с его длинных, острых клыков на сухую траву упала вязкая слюна.

— Он он тебя не слышит — испуганно пролепетал над ухом мелко дрожащий голос Бума.

— Всё в порядке Он поймёт, — уверенно отозвалась я, продолжая гипнотизировать хищника взглядом.

Хотя у самой меня уже леденели кончики пальцев, а ноги и вовсе стали ватными. Я отчаянно пыталась удержать подступающую панику в железной узде.

Зверь снова приблизился, сокращая остатки дистанции, и его рык перешёл в низкий, вибрирующий и угрожающий клёкот. Нет, на этот раз договориться точно не выйдет. В этих жёлтых, горящих глазах не было и капли разума. Только голод.

Волк резко, пружинисто дёрнулся вперёд. Острые зубы клацнули в сантиметре от моей шеи. Он непременно бы перегрыз её, если бы в самую последнюю секунду я не успела бы отскочить назад.

Бежать было бессмысленно. Даже с моей подготовкой и выносливостью я не сумела бы уйти далеко — этот монстр в мгновение ока настиг бы меня на своих длинных лапах. Единственным, хоть и призрачным шансом было уворачиваться от его зубов. Или убить

— В деревню! Помощь! — взвизгнула я Буму, удачно отпрянув вбок от очередного выпада.

Лицо обдало горячим, тошнотворным смрадом.

— Я тебя не оставлю! — дух обрёл какую-то отчаянную храбрость.

Он выпустил тугую струю воды прямо в морду зверя. Но это, конечно же, не остановило хищника, а лишь разъярило его. Волк мотнул мордой, стряхивая крупные капли, и ещё ниже припал к земле, готовясь к броску.