Шарль Фурье Теория четырех движений

Предисловие

В начале, как и в конце данного труда я хочу привлечь внимание читателя к истине совершенно новой для цивилизованных. Дело в том, что теория четырех движений – социального, животного, органического и материального – единственное исследование, достойное разума. Это – исследование всеобщей системы природы, проблема, выдвинутая богом перед всеми планетами; их обитатели могут достигнуть счастья лишь по ее разрешении.

Мыслитель полагал, что именно бог является источником всего существующего – природного и социального мира, всей вселенной в целом. Бог устанавливает законы и является такой силой, которая приводит все в движение, в том числе и планеты. Во взглядах на бога Фурье выступает как деист, то есть он полагал, что бог есть источник движения планет и всей Вселенной, однако после сотворения мира он не вмешивается в дальнейшее развитие и эволюцию природных и социальных процессов, которые происходят по сообщенным ему изначально разумным законам. Деизм в западноевропейской культуре XVIII–XIX веков был достаточно распространенным интеллектуальным течением, которое выступало инструментом преодоления противоречий между духовным и природным.

До сих пор вы не решили этой проблемы и даже не исследовали ее: вы коснулись лишь четвертой и последней ветви этой теории – материального движения, законы которого раскрыты Ньютоном и Лейбницем. Я неоднократно буду ставить вам в упрек это запаздывание человеческого разума.

Фурье высоко ценил достижения классической науки, которая была представлена, прежде всего, научными идеями И. Ньютона и Г. Лейбница. И. Ньютон (1642–1727) заложил основы механистической картины мира. Ньютоном были сформулированы основные законы классической механики. Ньютон рассматривал Вселенную как большой механизм, в котором части функционируют как единое целое. Цель ученого, по Ньютону, – познание не природы в целом, а ее частей, то есть познание отдельных свойств, познание отдельных отношений. И после того, как человек, ученый познает эти свойства, он сможет познать весь мир. Природные явления познаются на основе опытных данных, поэтому развитие идей Ньютона было сопряжено с развитием естественных наук XVII века.

Г. В. Лейбниц (1646–1716) – немецкий философ, теоретик науки, физик и математик, который развивал идеи естествознания и логики, создал один из законов логики – закон достаточного основания. Он стремился построить целостную концепцию, которая объединяла бы математические и логические знания его времени.

Прежде чем опубликовать мою теорию, я дам в этом томе беглый ее набросок, присоединив к нему мои рассуждения о политическом невежестве цивилизованных. Наиболее яркими показателями этого невежества служат:

порочность системы супружества, охарактеризованная мною во второй части;

порочность системы торговли, охарактеризованная в третьей части, и легкомыслие философов, не сумевших найти лучший способ сочетания полов и обмена промышленных продуктов.

Несомненно, это вещи второстепенные по сравнению с событием столь значительным, как открытие законов движения; но необходимо коснуться некоторых комических сторон политики цивилизованных, дабы они почувствовали, что существует наука более точная, которая приведет в замешательство науки философские.

Читатель должен помнить, что одно возвещаемое мною открытие важнее всей остальной научной работы, проделанной за время существования рода человеческого.

В настоящее время все помыслы цивилизованных должны быть направлены к выяснению вопроса, действительно ли я открыл теорию четырех движений; потому что в положительном случае следует предать сожжению все теории – политические, моральные и экономические и готовиться к событию самому изумительному, самому счастливому для данного земного шара и для всех планет – к внезапному переходу от социального хаоса к универсальной гармонии.

Вступительное слово

О легкомыслии цивилизованных наций, позабывших или пренебрегших двумя отраслями исследования, которые ведут к теории судеб: исследованием земледельческой ассоциации и притяжения страстей;

и о пагубных результатах этого легкомыслия, бесполезно на протяжении двадцати трех веков удлиняющего продолжительность социального хаоса, т. е. существования обществ (sociétés) цивилизованного, варварского и дикого, отнюдь не соответствующих предназначению рода человеческого.

Обилие великих умов, порожденных цивилизацией, особенно в XVIII веке, наводит на мысль, что все поприща мысли уже исчерпаны и что в дальнейшем не приходится ожидать не только великих открытий, но и открытий средней руки.

XVIII век известен как век Просвещения. Просвещение – это политическая идеология, философия культуры эпохи крушения феодализма. Развитие просвещения в странах Западной Европы приходится на XVIII век. Как политическая идеология, основана на представлении о некотором естественном свете разума, опираясь на который можно познать истинный мир. Термин введен французским философом Вольтером. Основные особенности эпохи Просвещения: культ разума и отчетливо выраженная антирелигиозная направленность. Основные представители: Вольтер, Дидро, Ж.-Ж. Руссо и др.

Вольтер в своих философских произведениях провозглашал взгляды И. Ньютона, а в литературных произведениях – освобождение религии от власти традиции. Он считал главным угнетателем общества церковь. Он в числе первых философов констатировал, что религия – одно из мощных орудий социального контроля.

Ж.-Ж. Руссо изучал процессы социального неравенства, считая источником неравенства частную собственность. Он полагал, что собственность должна быть распределена среди всех членов общества. Подобно тому, как люди имеют равную природу, то и они должны стремиться к равенству в социальной и политической жизни. Таким образом, общество уподобляется человеческому организму, у которого есть своя политическая воля, согласно Ж.-Ж. Руссо.

Философия французского Просвещения была представлена философами-материалистами XVIII века, в число которых входили Ламетри, Гельвеций, Гольбах. Значительное влияние на философские идеи французских материалистов оказало развитие философии в Англии в XVII веке, учение Дж. Локка об опытном происхождении знания, механистический характер идей Нового времени, представленных в учении Р. Декарта, Б. Спинозы, И. Ньютона.

Это предубеждение будет мною рассеяно; люди поймут, что они постигли едва одну четверть того, что постигнуть необходимо, и что все сразу постигается благодаря теории общих судеб. Это ключ ко всем мыслимым достижениям человеческого ума. Эта теория сразу дает возможность познать то, для постижения чего, при медлительности ныне применяемых методов, могло понадобиться еще десять тысячелетий.

Возвещение этой теории, и уже само по себе обещание поднять человека на уровень понимания судеб, может на первых порах породить недоверие. Итак, я считаю уместным ознакомить читателя с теми приметами (indices), которые привели меня на этот путь. Мое пояснение докажет, что открытие не требовало ни малейших научных усилий и что самый рядовой ученый мог бы сделать его раньше меня, если бы он имел требуемое для этого качество – отсутствие предрассудков.

Для точного определения судеб у меня было соответствующее качество, которого нет у философов: они служат оплотом предрассудков; они внедряют предрассудки, делая вид, что противоборствуют им.

Под философами я разумею здесь лишь творцов неточных наук – политиков, моралистов, экономистов и прочих, чьи теории не уживаются с опытом, являясь плодом лишь досужей фантазии их авторов. Пусть читатель помнит, что, говоря о философах, я всегда имею в виду лишь философов ненадежной категории (classe incertaine), а не творцов точных наук.

Я меньше всего помышлял об исследовании судеб; я разделял общее мнение относительно их непроницаемости, и все точные исчисления в этой области я считал бреднями астрологов и чародеев, Исследования, приведшие меня в дальнейшем на этот путь, первоначально касались лишь проблем производственных или политических, о которых я постараюсь дать некоторое понятие.

Ввиду бессилия, проявленного философами при их первом опыте (соuр d'essai), с Французской революцией, все признали их науку заблуждением человеческого ума; мнимые потоки политического и морального просвещения оказались сплошной иллюзией. Можно ли усматривать что-либо иное в писаниях этих ученых, которые, употребив двадцать пять столетий на совершенствование своих теорий, сосредоточив у себя все научные достижения человечества античной и новой эпохи, для начала порождают столько бедствий, сколько сулили благодеяний, и сталкивают (font décliner) цивилизованное общество на ступень варварства.

Таков итог первого пятилетия, на протяжении которого во Франции применялись философские теории.

Речь идет о революции во Франции, которая началась в 1789 году и повлекла за собой ряд коренных преобразований в социально-политической жизни Франции. Итогом революции стало заложение современных демократических институтов, распространение идей свободы, равенства и братства, общественной справедливости. Она стала идейной основой философии Просвещения.

После катастрофы 1793 года иллюзии рассеялись; политические и моральные науки поблекли и были безвозвратно дискредитированы. Отныне стало ясно, что от приобретенных знаний не приходится ждать счастья, что социального благоденствия надо искать в какой-то новой науке и проложить новые пути политическому гению; было очевидно, что ни философы, ни их соперники не умеют исцелить от социальных бедствий и что под прикрытием догм, проповедуемых и теми и другими, вечно будут существовать самые позорные бедствия, в том числе бедность.

1793 год – год революционных потрясений как во Франции, так и для самого мыслителя. Во время контрреволюционного мятежа 1793 года все товары в его торговой лавке, которую он держал в Лионе, были реквизированы, а сам мыслитель мобилизован в войска мятежников. Кроме того, в этот год в Лионе вспыхивает восстание, свергнувшее диктатуру якобинца Шалье, которая закончилась капитуляцией Лиона. Также в этом году была изобретена гильотина.

Вот те соображения, которые впервые натолкнули меня на мысль о существовании еще неведомой социальной науки и побудили меня стремиться к ее открытию. Незначительность моих познаний меня не пугает: я считал для себя честью постигнуть то, чего люди не сумели открыть за двадцать пять веков учености. К моим занятиям меня поощряли многочисленные показатели заблуждения человеческого разума и в особенности зрелище бедствий, претерпеваемых общественным производством: бедность, безработица, мошенничества, морское пиратство, торговая монополия, принудительное обращение в рабство (l'enlèvement des esclaves) и много других бедствий, перечислять которые я не стану и которые невольно наводят на мысль: не есть ли цивилизованная промышленность бедствие, изобретенное богом в наказание роду человеческому?

Отсюда я пришел к заключению, что в этом производстве естественный порядок как-то извращен; что оно функционирует, пожалуй, вразрез с предначертаниями бога; что упорно продолжающиеся бедствия следует приписать отсутствию каких-то установлений, угодных богу и неведомых нашим ученым. И, наконец, я пришел к мысли о том, что если, как говорит Монтескьё, человеческое общество чахнет, страдает внутренним изъяном, отравлено тайным и скрытым ядом, то для исцеления его надо сойти с путей, проторенных неточными науками, не находившими способа исцеления на протяжении стольких веков. Итак, в своих изысканиях я взял за правило абсолютное сомнение и абсолютное отрешение от усвоенных приемов (le doute absolu et l'écart absolu). Я должен охарактеризовать оба эти метода, до меня никем еще не примененные.

Монтескьё Шарль Луи (1689–1755) – французский философ и общественно-политический деятель, представитель философии Просвещения. Основой философского мировоззрения Ш. Монтескьё стал деизм – философское учение, согласно которому бог выступает как источник развития мира, который действует согласно объективным законам развития материального мира. Подобно тому как разум человека опирается на опыт, так и существование различных народов зависит от данных среды, в которой тот или иной народ проживает (климата, религии, общественных привычек, нравов и обычаев).

1. Абсолютное сомнение. Декарт имел о нем представление, но, восхваляя и рекомендуя сомнение, он применял его лишь частично и не к месту. Его сомнения были смешны, он сомневался в собственном существовании и занимался преимущественно опровержением древних софизмов, а не исканием полезных истин.

Р. Декарт (1596–1650) – французский философ и математик. Он полагал, что опытные данные важны, но тем не менее все данные, которые человек получает на опыте, должны быть перепроверены разумом. Р. Декарт считал, что важным правилом научного исследования является метод сомнения. Метод сомнения – это метод перепроверки утверждений, положений, которые происходят из опыта. Р. Декарт высоко ценил метод сомнения, полагая, что метод сомнения позволяет сомневаться субъекту (ученому) во всем, кроме факта существования самого сомневающегося субъекта. Согласно логике Р. Декарта, субъект может усомниться даже в собственном существовании, однако это сомнение и будет указывать на факт того, что сомневающийся существует, поскольку сомневаться может тот, кто есть, а этот факт уже сомнению подвергаться не может. По мнению Р. Декарта, чтобы отыскать абсолютно истинное положение, нужно сначала усомниться абсолютно во всем. Это положение и критикует Ш. Фурье, считая, что Р. Декарт критикует и собственное существование, что выглядит, как пишет мыслитель, смешным.

Последователи Декарта использовали метод сомнения еще в меньшей мере. Они сомневались лишь в том, что им не нравилось. Например, будучи противниками духовенства, они взяли под сомнение самую необходимость религий; но они остерегались ставить под вопрос необходимость наук политических и моральных, которые давали им средства к жизни, ныне же признаны совершенно бесполезными при правительствах сильных и весьма опасными при правительствах слабых.

Речь о так называемых картезианцах – последователях Р. Декарта, которые развивали его идеи в XVII–XVIII веках. Понятие «картезианцы» берет свое название от латинизированного имени Декарта (Renatus Cartesius). В число представителей данного течения входили Н. Мальбранш, И. Клауберг, Луи де Лафорж и др.

Не будучи связан ни с каким научным течением, я решил усомниться в правильности взглядов тех и других без различия, вплоть до общепризнанных положений. Я имею в виду самое цивилизацию, идола всех философских школ, видящих в ней верх совершенства (le terme de la perfection). А между тем что может быть несовершеннее этой цивилизации с сопутствующими ей бедствиями? Что может быть сомнительнее ее необходимости и грядущей прочности (permanence future)? Не напрашивается ли мысль, что это лишь одна из ступеней на пути общественного развития? Если ей предшествовали три других общества: дикость, патриархат и варварство, следует ли отсюда, что цивилизация есть последняя ступень, потому что она есть четвертая? Разве не могут народиться другие общества, разве мы не увидим пятый, шестой, седьмой общественный строй, быть может, менее гибельные, чем цивилизация, и неведомые нам до сих пор лишь потому, что мы не старались их открыть? Итак, надо взять цивилизацию под сомнение, усомниться в ее необходимости, в ее превосходстве и в ее незыблемой прочности. Философы не дерзают ставить перед собой этот вопрос, потому что взять под подозрение цивилизацию, значило бы навлечь подозрение в никчемности на их собственные теории, тесно увязанные с цивилизацией и отмирающие с ней при нарождении лучшего общественного строя, идущего ей на смену.

В социально-политической философии выделяют несколько подходов к понятию цивилизации. Ш. Фурье является представителем одного из подходов к трактовке цивилизации как определенной исторической стадии развития человечества, следующей за дикостью, патриархатом и варварством. Он сторонник идеи прогрессивного развития человечества от низшей стадии (дикости) к высшей – общества будущего, строя Гармонии, который противостоит нынешнему состоянию общественного развития – цивилизации. Фурье критикует в работе данную стадию развития человечества в силу того, что цивилизация порождает разнообразные человеческие пороки, о которых читатель узнает далее из произведения. В ХХ веке возникнет другой подход к цивилизации немецкого философа О. Шпенглера, который будет рассматривать цивилизацию как антитезу культуры. Культура понималась О. Шпенглером как духовное образование, в отличие от цивилизации, в которой господствует власть техники и потребительское отношение человека к жизни.

Итак, философы ограничиваются частичным скептицизмом. Объясняется это тем, что им выгодно поддерживать корпоративные писания и предрассудки; и из боязни подорвать успех своих книг и своих школ, они всегда лицемерно обходили самые существенные вопросы. Не поддерживая ни одного из течений, я мог усвоить абсолютное сомнение и применить его первым долгом к цивилизации и к ее самым закоренелым предрассудкам.