Шарль Фурье Теория четырех движений

На первых порах поражаешься узкому кругозору философов, уверяющих нас, что цивилизация есть конечная ступень (terme ultérieur) социальных судеб, тогда как на самом деле это лишь пятое из 32 возможных обществ и один из 10 самых несчастных периодов, к числу которых принадлежат: 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й в фазе детства; 31-й, 30-й, 29-й, 28-й, 27-й в фазе дряхлости.

Я именую их периодами злосчастья, так как счастье присуще лишь тем периодам, механизм которых складывается из групповых серий, а не из разобщенных семейств.

Периоды 1-й и 32-й, 7-й и 26-й имеют строй серийный, но гибридного типа; 7-й и 26-й содержат зачатки групповых серий, которые сорганизовались бы в этом виде, если бы род человеческий совершил оплошность при исследовании ассоциации и не пошел бы дальше зачатков. Эти гибридные серии уже весьма счастливы; я дам некоторое представление об этом во второй части, где будет идти речь о прогрессивном хозяйстве.

Род человеческий поднимется на ступень 8-го социального периода (простые комбинированные серии); этот период установится на всем земном шаре и будет длиться по меньшей мере 400 лет, прежде чем явится возможность перехода к 9-му периоду. Этот последний сложится лишь с помощью новых актов творения и северного венца, речь о котором ниже.

На протяжении первой фазы социальное движение являет образ человека, который, увидя ров, отступает для разбега и прыжка; читатель найдет это в моей таблице, где фигурируют термины: «попятное движение», «разбег» и «прыжок». Катиться (tomber) от 1-го периода, счастливого, к 4-му, самому несчастному, значит пятиться назад. Но здесь человек приобретает новую силу – крупное аграрное и мануфактурное производство, которое ширится и растет в периоды разбега 5-й, 6-й, 7-й и, наконец, дает роду человеческому средства, чтобы шагнуть от хаоса к гармонии.

32 общества не должны быть приравнены к 16, хотя и возрождаются в обратном порядке в двух последних фазах; но при своем возрождении они подвергаются значительным изменениям; так, например, цивилизация, возрожденная на закате мира, будет столь же безмятежна, сколь неистова она в наши дни, когда роду человеческому свойственен горячий пыл юности. Поздняя цивилизация будет смягчена воспоминанием об утраченном счастье и мучительным сознанием невозможности восстановления прогрессивных серий; их механизм будет нарушен, расстроен и раздроблен 18-м и последним актом творения, столь же злосчастным, как и наблюдаемый ныне.

Первая фаза, или детство, – единственная фаза, продолжительность которой не установлена точно, а развитие не строго регулярно; этой фазе следовало бы продолжаться всего пять тысячелетий; но бог, наделив нас свободой воли, не может помешать вступлению некоторых планет на ложный путь по вине неточных наук и предрассудков, ими распространяемых наперекор природе и законам тяготения. Эти миры, покрывшись корой философии, могут долго упорствовать в своем ослеплении и считать себя искусными в деле общественного строительства, тогда как на самом деле они умеют порождать лишь революции, нищету, мошенничество и хищничество. Пока они упорствуют в своей гордости, пока разум не восстает против лжеученых, неудивительно, что разлад укореняется. Что может быть ужаснее хаоса, который царит у нас на земном шаре! Половина его заполонена хищными зверями или дикарями, что одно и то же; что касается другой половины, возделываемой, то три четверти ее захвачены головорезами или варварами, которые порабощают земледельцев и женщин и действуют во всем наперекор разуму. Итак, лишь одна восьмая часть земного шара остается на долю плутов (fripons), или цивилизованных, которые восхваляют свое совершенство, колоссально умножая нищету и разврат. На какой другой планете можно найти беспорядок более отвратительный? Поскольку нации приемлют эту философию, породившую такой политический хаос, можно ли удивляться тому, что род человеческий в своем социальном развитии отстал на несколько тысячелетий; что он целые семь тысячелетий пребывает в детстве, которому следовало бы продолжаться лишь каких-нибудь пять тысячелетий, и что он добрался лишь до пятого из семи периодов социального детства, не достигнув даже шестого, где он обрел бы уже тень благосостояния.

Социальное движение будет регулярно развиваться на протяжении наступающих эпох – гармонии восходящей и нисходящей, которые охватят около 70 тысячелетий. На протяжении этого длительного периода счастья 16 социальных метаморфоз, или периодических изменений, будут обусловлены новыми, преемственно чередующимися актами творения, которые, внеся новое во все три царства, обусловят соответствующие изменения (modifications) социальных отношений. Но эти изменения будут лишь разнообразить наслаждения и ни в коем случае не вызовут пагубных революций, не считая перехода от периода 24-го к периоду 25-му, который обусловит быстрый закат и возвестит дряхлость земного шара.

Впрочем, 6–7-летнему ребенку незачем тревожиться по поводу недугов, которые сторожат его на рубеже 80-го года его жизни; так и нам подобает думать лишь о счастье, которое близко и которого наш земной шар никогда не жаждал так горячо, как сейчас.

V. Несколько замечаний о предшествующем пагубном акте творения применительно к первой фазе и восьмому периоду, который открывает вторую фазу

Акт творения, результаты коего мы видим, есть первый из 18, которым предстоит последовательно совершаться в процессе социального развития рода человеческого.

Я имею здесь в виду лишь сотворение субстанций трех царств, а не сотворение самого земного шара.

Земной шар употребил около 450 лет для развертывания феноменов трех царств на старом материке. Сотворение того, что существует в Америке, происходило позднее и по иному плану; эти акты творения вызывали огромные потрясения и на том, и на другом материке (акты творения при гармонии не будут вызывать таких пертурбаций).

Творить – наслажденье для бога, и он заинтересован в том, чтобы этот процесс продлить. Если период зачатия, формирования и созревания человека занимает 9 месяцев, то сообразно этому и бог должен был употребить определенный промежуток времени для сотворения трех царств: теория определяет длительность этого периода творения в одну сто девяносто вторую часть (1/192) всего периода социального развития, что составит около 450 лет.

Всякий акт творения происходит путем слияния северного флюида – мужского – с южным флюидом – женским. Планета – существо, имеющее две души и два пола. В ее акте зачатия, как у животного и у растения, происходит соединение двух производительных субстанций. Метод этот одинаков во всей природе за небольшими изменениями, потому что планеты, как и растения, объединяют в одном индивидууме два различных пола.

Думать, что Земля не даст уже новых творений и ограничится существующими, значит думать, что женщина, имеющая одного ребенка, не сможет родить второго, третьего, десятого. Земля и в дальнейшем будет творить; но 16 гармонических актов творения совершатся тем легче, чем утомительнее и тягостнее два гибельных акта – 1-й и 18-й.

На каждой планете первый и последний акт творения совершаются в плане, противоположном актам творения промежуточным, и обусловливают появление вредной продукции (productions nuisibles) при очень незначительном количестве полезной. Нечто прямо противоположное имеет место при всех актах творения промежуточных или гармонических; здесь совершается приток великолепной и полезной продукции при очень незначительном количестве – одной восьмой – бесполезной и полном отсутствии вредной.

Первый акт творения, продукты которого мы видим, породил огромное количество вредных животных на суше и еще большее количество в морях.

Видя тигра и льва, эти живые воплощения Молоха и Вельзевула, тот, кто верит в дьявола, невольно будет думать, что этот акт творения возглавлял сам ад. В самом деле! Разве ад в своем неистовстве мог изобрести нечто худшее, чем ядовитая змея, клоп, сонмы насекомых и пресмыкающихся, морские чудовища, рыбы, чума, бешенство, проказа, венерические болезни, подагра и столько других убийственных ядов, выдуманных специально, чтобы мучить человека и заранее превратить земной шар в ад?

Молох – демон, который ранее был языческим божеством. Его представляют как воплощение силы, ненасытной на жертвы.

Вельзевул – великий демон, которого нередко принимают за верховного вождя адских сил вместо Сатаны. Вельзевул был древнейшим божеством язычников, с ним активно боролись, его культ был уничтожен, а сам бог был превращен в демона

В одном из примечаний (в главе об иерархии четырех движений) я обосновал эту злосчастную систему, регулировавшую первый акт творения, указав, что три движения – животное, органическое и материальное должны отображать игру человеческих страстей в социальном строе. Первое творение должно было отображать семь периодов детства человечества, применительно к которому оно совершалось, и бог в этом акте творения должен был отобразить в образе чудовищ страшные следствия наших страстей на протяжении этих семи периодов; на протяжении же первого и седьмого периода должны были процветать некоторые добродетели, и, следовательно, бог должен был отобразить их в виде продукции полезной и грациозной, очень редкой во всех трех царствах, вышедших из этого творения, подлинно демонического. Ниже мы увидим, какого рода продукцию дадут грядущие акты творения суше и морям; что касается наших дней, то мы не умеем использовать даже ту небольшую долю блага, которую дало нам первое творение; для примера укажу на четырех четвероногих – вигонь, северного оленя (le renne), зебру и бобра. Мы лишены двух первых благодаря нашей неловкости, лукавству и плутовству; это они мешают нам разводить стада оленей и вигоней на высоких горах, где эти животные могли бы акклиматизироваться. Другие социальные пороки лишают нас бобра, шерсть которого не уступает по ценности вигоневой шерсти, и зебры, не уступающей лошади по быстроте, силе и красоте. В наших конюшнях и в наших общественных навыках царят грубость и взаимное непонимание, при которых невозможны мероприятия, необходимые для приручения этих животных. В 8-м периоде, и даже еще 7-м, зебры и квагги станут домашними животными, подобно лошади и ослу; бобры будут сооружать свои постройки и создавать свои республики в недрах самых населенных кантонов; стада вигоней будут попадаться в горах так же часто, как теперь стада баранов; а сколько других животных – страусов, барсуков, тушканчиков и иных – будут ластиться к человеку, привлекаемые приманками, немыслимыми при цивилизации. Таким образом, это творение, само по себе бедное и злосчастное (pauvre et malfaisante), вдвойне бедно для нас, в силу социального разлада лишающих себя большей части даже тех благ, которые имеются в трех царствах.

Новые акты творения не могут начаться до того, как род человеческий организует 8-й социальный период; до того времени, в бытность семи первых обществ, второй акт творения не наступит.

Между тем Земля буйно жаждет творения; свидетельством тому частое появление северного сияния, показателя течки планеты, бесполезного истечения ее плодоносного флюида; он не может совокупиться с флюидом других планет, пока род человеческий не проделает предварительной работы; эти работы может выполнить лишь восьмое общество, которому предстоит организоваться. Предварительно надо будет довести состав рода человеческого до 2 млрд, для чего потребуется по меньшей мере целый век, потому что женщины в комбинированном строе будут менее плодовиты, чем в цивилизации, где семейная жизнь побуждает их рожать легионы детей; одну треть их уносит нищета, другую треть многочисленные детские болезни, порождаемые хаотическим строем. Лучше производить на свет меньше детей, но произведенных беречь. Для цивилизованных это невозможно, и вот они не могут возделать весь земной шар; и несмотря на чудовищное размножение, людей хватит лишь для возделывания той земельной площади, на которой они живут.

Когда два миллиарда людей станут возделывать земной шар вплоть до 65-го градуса, тогда народится северный венец, о котором речь ниже; он даст тепло и свет ледяным полярным областям. Производительная деятельность человека на этой новой территории даст возможность довести состав рода человеческого до З млрд. Тогда возделаны будут оба материка и не будет уже помех гармоническому творению, первое из коих начнется приблизительно четыре столетия спустя по установлении комбинированного строя.

VI. Северный венец (Couronne boréale)

(Эта глава скорее любопытна, чем необходима; ее можно опустить и перейти к последующим, где я касаюсь периодов 2-го, 3-го, 4-го и 5-го, как к главам более доступным для читателя.)

Когда род человеческий возделает земной шар за 60-м градусом северной широты, температура планеты значительно смягчится и урегулируется. Флюид приобретет большую активность; северное сияние, появляясь очень часто, фиксируется у полюса в форме широкого кольца, или венца. Флюид, ныне только светозарный, приобретет новое свойство – излучать вместе со светом тепло.

Размеры венца будут таковы, что в том или ином месте он всегда будет соприкасаться с солнцем, лучи которого необходимы, чтобы воспламенять окружность кольца. Одна дуга венца всегда должна быть обращена к солнцу, даже при максимальных наклонах земной оси.

Влияние северного венца будет сильно чувствоваться на целой трети полушария; он будет виден в Петербурге, Охотске и на всем протяжении 60-го градуса широты.

От 60-го градуса до полюса тепло будет возрастать, так что полярная точка будет иметь примерно температуру Андалузии и Сицилии.

В эту эпоху весь земной шар будет возделываться, благодаря чему температура его смягчится на 5–10 и даже 12 градусов в широтах еще не возделанных, каковы Сибирь и Северная Канада.

Климат районов, близких к 60-му градусу, смягчится в силу двоякого рода причин: в результате повсеместного возделывания земли и под влиянием венца, благодаря которому с полюса будут дуть лишь умеренные ветры, подобные тем, которые дуют из варварских стран в сторону Генуи и Марселя. Совокупное действие этих причин установит на 60-м градусе температуру, которой наслаждаются ныне вполне возделанные районы, расположенные у 45-го градуса, каковы Бордо, Лион, Турин, Венеция. Таким образом, Стокгольм, Петербург, Тобольск и Якутск, очутившиеся в самом холодном поясе, будут иметь температуру Гаскони или Ломбардии, не считая изменений, обусловленных соседством гор и морей. Морское побережье Сибири, необитаемое ныне, будет иметь мягкую температуру Прованса и Неаполя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.