Сесилия Суарез В постели с СЕО

Я отпила вина, чтобы скрыть внезапную горечь.

— Эй, — он накрыл мою ладонь своей. — Ты замерла. О чем подумала?

— О том, что завтра... послезавтра... все это закончится.

Он долго смотрел на меня. Потом поднес мою руку к губам и поцеловал запястье — туда, где бился пульс.

— Не закончится, — сказал он тихо. — Я не позволю.

Ты не знаешь, о чем просишь, — подумала я. Ты даже не знаешь моего настоящего имени.

Но вслух сказала:

— Тогда закажи еще вина. Если ты собираешься меня не отпускать, мне нужно больше алкоголя.

После ужина мы пошли гулять по набережной. Он держал меня за руку, переплетая пальцы, и это было так просто, так естественно, что у меня слезились глаза. Фонари отражались в темной воде, играла музыка из прибрежного кафе, пахло жареными каштанами и сладкой ватой.

— Стой, — я дернула его за руку. — Смотри.

На афише у входа на пирс было написано: «Шоу дельфинов. Последнее представление в 21:00».

— Ты серьезно? — он поднял бровь.

— Я обожаю дельфинов. Они умные и у них всегда такое лицо, будто они знают что-то, чего не знаем мы.

— У тебя самой такое лицо.

— Тогда мы идем. Это судьба.

Мы купили билеты в последнем ряду, потому что все остальные места были заняты. Дельфины выпрыгивали из воды, крутили сальто, рисовали картины плавниками и брызгались на зрителей. Я визжала, как ребенок, хлопала в ладоши и дергала Бориса за рукав: «Ты видел?! Ты видел, что он сделал?!» А он смотрел не на дельфинов — на меня. И улыбался.

В середине шоу тренер попросил добровольца из зала. Я, конечно, подняла руку. Борис застонал:

— Юля, нет.

— Юля, да!

Меня вытащили на сцену, дельфин по имени Арчи подплыл к бортику и начал тыкаться носом мне в ладонь, требуя рыбу. Я кормила его, смеялась, а он вдруг выпрыгнул и чмокнул меня прямо в губы.

Зал взорвался аплодисментами и смехом. Я вернулась на место красная, с мокрым лицом и абсолютно счастливая.

— Он тебя поцеловал, — мрачно заметил Борис.

— Ревнуешь?

— К рыбе? Нет. К млекопитающему с интеллектом выше, чем у некоторых моих конкурентов? Возможно.

Я рассмеялась, обхватила его лицо ладонями и поцеловала — соленой от дельфиньего поцелуя, пахнущей рыбой и морем.

— Ты единственный мужчина, с которым я хочу целоваться. И единственное млекопитающее в моей жизни.

— Звучит как признание.

— Это констатация факта.

Мы целовались до конца шоу. На нас шикали сидящие рядом бабушки, но нам было плевать. Мир сузился до темноты зала, отблесков воды на потолке и вкуса его губ — вино, соль и что-то еще, что я не могла назвать, но от чего кружилась голова.

В отель мы вернулись за полночь.

В лобби было пусто, только охранник дремал за стойкой. Мы крались по коридору, как нашкодившие подростки, хихикая и зажимая друг другу рты, чтобы не разбудить соседей. У двери его номера он долго не мог попасть ключом в замок, потому что я целовала его шею, а он пытался одновременно удержать меня и открыть дверь.

— Ты мне мешаешь, — прошептал он.

— Это моя работа.

— Ты бухгалтер. Твоя работа — цифры.

— Сегодня у меня выходной. Сегодня моя работа — сводить тебя с ума.

Дверь наконец поддалась. Мы ввалились в номер, и он прижал меня к стене — знакомо, как вчера, но теперь в этом движении было что-то другое. Не просто страсть. Не просто желание. Что-то глубже, темнее, отчаяннее — как будто мы оба чувствовали, что время утекает сквозь пальцы.

— Я хочу тебя, — выдохнул он мне в шею. — Снова. Постоянно. Это какое-то безумие.

— Тогда не останавливайся.

Он не остановился.

Он раздевал меня медленно, мучительно медленно, целуя каждый сантиметр открывающейся кожи. Блузка улетела на пол, за ней юбка, белье — кружевное, черное, купленное специально для этой поездки (я врала себе, что для себя, но кого я обманывала?). Он опустился на колени, стягивая с меня трусики, и посмотрел снизу вверх — серые глаза в полумраке казались бездонными.

— Красивая, — повторил он, как в первую ночь. — Такая красивая, что больно смотреть.

А потом он сделал такое, от чего я забыла, как дышать. Его губы, его язык, его пальцы — все смешалось в один бесконечный импульс наслаждения, который накатывал волнами, не давая передышки. Я вцепилась в его волосы, выгибаясь навстречу, и с моих губ срывались звуки, которые я даже не знала, что способна издавать. Он не останавливался, не давал мне упасть с этого пика — поднимал выше, еще выше, пока я не взмолилась:

— Хватит... я больше не могу...

— Можешь, — его голос вибрировал у меня между ног. — Ты можешь все. Для меня.

И я кончила — с криком, который он поймал губами, поднявшись и накрыв мой рот поцелуем. Я чувствовала свой вкус на его языке, и от этого возбуждение вспыхнуло с новой силой.

— Теперь ты, — прошептала я, расстегивая его ремень. — Теперь моя очередь сводить тебя с ума.

Я опустилась перед ним на колени. Его ладонь легла мне на затылок — не давила, просто держала, и от этого прикосновения по моей спине побежали мурашки. Я взяла его в рот, медленно, дразняще, глядя снизу вверх, и увидела, как его глаза закрываются, а челюсть сжимается, сдерживая стон.

— Юля... — выдохнул он. — Черт...

Его пальцы сжались в моих волосах. Бедра дернулись навстречу — он сдерживался, я чувствовала это по тому, как напряглись мышцы его живота. Я ускорила ритм, и он застонал — низко, хрипло, запрокинув голову к потолку.

— Остановись, — выдохнул он. — Я хочу быть внутри тебя.

Он подхватил меня с пола одним движением, донес до кровати и бросил на простыни. Навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы, и вошел — резко, глубоко, заполняя меня целиком. Я вскрикнула и обхватила его ногами, притягивая ближе.

Мы двигались в бешеном ритме, сбивчивом, рваном. Попытка запомнить друг друга телом, впитать в кожу, в кости, в кровь. Он шептал мое имя — Юля, Юля, Юля — как молитву, и каждое «Юля» резало меня изнутри, потому что это было не мое имя.

Я Нина. Я не бухгалтер. Я та, кто завтра будет учить тебя, что так нельзя.

Но сейчас — сейчас было можно. Сейчас не было правил, не было этики, не было завтра. Только он, я и это безумное, невозможное чувство, которое росло между нами, как волна, готовая обрушиться.

Он кончил с рыком, уткнувшись лицом в мое плечо, и его тело содрогалось в моих руках. Я держала его, гладила по спине, чувствовала, как бешено колотится его сердце, и думала: «Я пропала. Я окончательно пропала».

Потом он перевернулся на спину, притянул меня к себе, и мы лежали — мокрые, обессиленные, переплетенные. Его пальцы рисовали круги на моем плече.

— Лучший день в моей жизни, — сказал он тихо.

— У тебя было много дней. Ты строил империи.

— Империи — это работа. А это... — он поцеловал меня в макушку. — Это жизнь.

Я закрыла глаза, чувствуя, как подступают слезы.

Завтра. Завтра все закончится.

Но сегодня — сегодня мы были просто мужчиной и женщиной, которые нашли друг друга на два дня и пытались вместить в них целую жизнь.

Глава 3. Реальность

Я проснулась в понедельник утром в его постели. Он еще спал, раскинувшись на спине, и солнечный свет рисовал полосы на его загорелой коже. Я смотрела на него и считала минуты.

Через три часа я должна была стоять в конференц-зале этого же отеля и рассказывать кучке менеджеров про недопустимость интимных отношений на работе.

Я осторожно выбралась из постели, собрала свою одежду, разбросанную по номеру, и на цыпочках выскользнула в коридор. В своем номере я встала под душ, смывая с себя его запах, его прикосновения, его «Юля, Юля, Юля».

Не смылось.

Я надела деловой костюм. Застегнула блузку на все пуговицы. Собрала волосы в строгий пучок. Нацепила очки. Посмотрела в зеркало.

На меня смотрела Нина Андреевна, консультант по корпоративной этике. Но где-то глубоко в зрачках все еще пряталась Юля-бухгалтер, которая ела пасту с трюфелем, целовалась в дельфинарии и стонала под мужчиной, чье имя даже не потрудилась узнать до конца.

— Соберись, — сказала я своему отражению. — Ты профессионал. Ты справишься.

Отражение посмотрело на меня с сомнением.

Я взяла ноутбук, надела для солидности очки и пошла в конференц-зал.

Я открыла ноутбук, подключила проектор, разложила раздаточные материалы и оглядела зал. Менеджеры среднего звена рассаживались, позевывая и поглядывая на часы. Толстого директора с сальными глазками видно не было.

Странно, — подумала я. Он же должен был открывать семинар.

Дверь открылась.

Я подняла глаза — и мир остановился.

В зал вошел Борис. Мой Борис. Мужчина, с которым я провела последние двое суток в постели, изучая каждый сантиметр его тела. Тот самый Борис, который стонал мое имя — мое вымышленное имя — и обещал, что «дела подождут».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.