Серж Князев Второй голос. Том 2

— Пока здесь нет прямой угрозы причинить вред. Формально это скорее предупреждение или требование прекратить поиски.

Беляев повернулся к Олегу.

— Татьяну Сергеевну вы раньше знали?

— Лично нет.

— Её адрес могли знать?

— Нет.

— Ваш брат?

Олег немного помолчал.

— Тридцать лет назад — возможно. Они были в одной компании.

Капитан оглядел всех троих.

— Тогда поднимемся в квартиру, и вы мне спокойно объясните, почему вокруг летней фотографии тридцатилетней давности внезапно появилась полиция, разбитая голова одного человека и неизвестный мужчина у двери другого.

Разговор в квартире занял около двадцати минут. Андрей сознательно оставил за пределами объяснений всё, что невозможно было подтвердить обычным способом. Он рассказал о поездке летом девяносто шестого, Сергее Воронове, его записях, недавней попытке Павла добраться до архива и конфликте в гаражном кооперативе.

О Голосе Татьяна сказала сама.

— Перед тем как открыть дверь, я услышала слова «не открывай». Именно поэтому остановилась.

Беляев поднял взгляд от блокнота.

— Откуда прозвучали слова?

— Ниоткуда. Не из квартиры, не с лестницы и не из телефона. Я просто их услышала.

Он немного помолчал.

— Раньше подобное бывало?

Татьяна посмотрела на Андрея.

— Один раз. Тридцать лет назад.

— В той самой поездке?

— Да.

Капитан не усмехнулся и не стал спрашивать, лечилась ли она у психиатра. Просто записал сказанное.

Через несколько минут в дверь постучал второй сотрудник.

— Камеру получили.

Запись открыли на телефоне представителя управляющей компании. Качество оказалось посредственным, но мужчину видно было достаточно хорошо. Он вошёл в подъезд в 14:17: рост около ста восьмидесяти, тёмные брюки, светлая рубашка, кепка. В руке — белый конверт.

Когда он повернулся к лифту, камера на секунду поймала лицо.

Татьяна наклонилась ближе.

— Он.

Олег долго смотрел на экран.

— Знаете? — спросил Беляев.

— Нет. Во всяком случае, сейчас не узнаю.

— Точно?

— Если бы был уверен, сказал бы.

Запись промотали дальше. Через семь минут мужчина вышел быстрым шагом, уже без конверта, повернул направо и исчез из кадра.

— На улице камер нет? — спросил Андрей.

— На самом доме нет, но у магазина через дорогу есть. Запросим запись.

Андрей отошёл к окну.

Во дворе стоял его «Гранд Чероки». Чуть дальше — серая «Тойота» Олега. Первую секунду он просто смотрел на машины, потом заметил, что задняя правая дверь «Тойоты» приоткрыта.

— Олег, подойдите.

Тот встал рядом.

— Что?

Андрей показал вниз.

Лицо Олега сразу изменилось.

— Я машину закрыл.

Все одновременно двинулись к двери, но Беляев остановил их:

— Сначала выйдем мы.

Олег уже шагнул к лифту.

— Там коробка.

Капитан резко повернулся.

— Какая коробка?

— Вещи брата. Записи, фотографии, кассеты.

Беляев посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но передумал.

Во дворе всё стало ясно сразу. Маленькое заднее стекло возле стойки было разбито, осколки лежали на сиденье и асфальте. Дверь, судя по всему, открыли изнутри.

Куртка, которой Олег накрыл коробку, валялась рядом с машиной.

Самой коробки не было.

Олег остановился в двух шагах от автомобиля и выругался.

— Машину никто не трогает, — сразу сказал Беляев.

— Там документы моего брата.

— Я понял.

— Нет, вы не понимаете. Там всё, что он собирал годами.

— Именно поэтому сейчас к машине не подходите и ничего внутри не трогайте.

Миша обошёл автомобиль по широкой дуге и присел, рассматривая разбитое стекло.

— Похоже, били чем-то небольшим и тяжёлым.

Андрей посмотрел на него.

— Миш, давай не будем помогать следствию до того, как оно попросит.

— Я ничего не трогаю.

Татьяна оставалась возле подъезда. В какой-то момент она резко повернула голову к проезду между домами, достала телефон и подняла его перед собой.

Андрей заметил движение раньше остальных.

— Таня, что?

Она несколько раз нажала на экран, не ответив.

— Что ты делаешь?

Татьяна наконец посмотрела на него.

— Он сказал: «Сними».

Между домами как раз показался чёрный кроссовер. Машина быстро уходила со двора.

Татьяна успела сделать несколько фотографий.

Беляев подошёл почти бегом.

— Покажите.

Первый кадр оказался смазанным, второй уже был лучше, а на третьем хорошо читались задняя часть машины и номер.

Капитан сразу достал свой телефон.

— Отлично. Отправьте мне этот снимок.

Олег смотрел на Татьяну с таким выражением, будто всё происходившее до этого окончательно перестало укладываться у него в привычную картину мира.

— Что именно вы услышали?

— Одно слово.

— Сейчас?

— Да.

— И сразу поняли, что надо фотографировать?

— Я в этот момент увидела машину. Другого смысла у слова не было.

Андрей подошёл ближе.

— Это второй раз за сегодня?

— Да. Сначала «не открывай», теперь «сними». Больше ничего.

— Тогда запиши оба случая, когда останешься одна, и на сегодня хватит.

Татьяна посмотрела на разбитое окно.

— Ты умеешь выбирать момент для фразы «на сегодня хватит».

— Я тренируюсь.

Через десять минут во двор приехала ещё одна полицейская машина. Олег отвечал на вопросы, Миша фотографировал повреждения только после разрешения сотрудника, а Андрей стоял чуть в стороне и смотрел на пустое место за водительским сиденьем.

Коробки больше не было.

Его удивило собственное ощущение. Помимо раздражения и тревоги, где-то глубоко мелькнуло почти облегчение. Ещё час назад он понимал, что впереди десятки тетрадей и кассет и что при желании можно на недели превратить жизнь в чтение чужих записей.

Теперь такой возможности не было.

Мысль показалась неприятной почти сразу, потому что решение остановиться принял не он. Кто-то другой просто забрал у них эту возможность.

Татьяна подошла с двумя пластиковыми стаканчиками.

— Кофе из автомата. Ты вроде хотел кофе.

— Спасибо. Я, правда, представлял немного другую обстановку.

— Я тоже.

Она встала рядом.

— Тридцать лет ничего, Андрей. Вообще ничего. Я уже давно убедила себя, что тогда на реке всё придумала из-за паники, а сегодня он заговорил дважды.

— Первый раз остановил тебя у двери, второй помог снять машину.

— Получается так.

— И оба раза сам, без вопросов.

— Да.

Татьяна немного помолчала.

— Что теперь?

— Ничего особенного. Записывай дословно, если повторится — сразу звони. Но разбирать каждое слово всей компанией не будем.

Она усмехнулась.

— Ты изменился.

— Постарел.

— Это я вижу и без подсказки. Я о другом. Раньше ты бы уже выдал пять версий, почему именно сегодня всё началось снова.

Андрей отпил кофе.

— Версий у меня уже больше пяти. Просто наконец понял, что не каждая мысль обязана немедленно превращаться в обсуждение.

— Тогда действительно изменился.

К ним подошёл Олег.

— Фотография из конверта точно была в коробке. Я вспомнил.

Андрей повернулся к нему.

— Когда видели в последний раз?

— После смерти Сергея. Потом, кажется, ещё раз лет десять назад, когда перебирал часть вещей.

— Коробка всё это время была у Ивана Петровича?

— Нет. Первые годы у меня, потом я перевёз часть архива сюда. Хотел разобрать и забрать нужное, но так и не дошли руки.

— Кто мог иметь доступ?

Олег раздражённо дёрнул плечом.

— Да кто угодно, если Иван Петрович открывал кабинет. Но никто не должен был знать, что именно лежит в коробке.

— Значит, кто-то всё-таки знал.

— Теперь это и без вас понятно.

— Кто?

— Если бы я знал, мы бы не стояли возле разбитой машины.

Андрей не стал задавать вопрос повторно.

Беляев подошёл через несколько минут.

— Машину по номеру проверили. Номер числится за белой «Ладой Вестой» в Адыгее.

Миша посмотрел на фотографию.

— Значит, номер чужой.

— Похоже на то.

— По городским камерам машину можно провести?

Капитан убрал телефон.

— Это уже наша работа. И я бы очень просил вас не пытаться самим искать ни этого человека, ни автомобиль.

Андрей невольно улыбнулся.

Беляев заметил.

— Что?

— Нам в последнее время довольно часто советуют ничего не искать.

— Возможно, пора хотя бы один раз послушать совет.

Через час они разъехались. Олег остался оформлять повреждение машины, Татьяна — с сотрудниками, а Андрей с Мишей вернулись в офис.

Почти всю дорогу Миша молчал. Только возле Северной спросил:

— Коробку сильно жалко?

Андрей подумал.

— Меньше, чем должен был бы.

— Почему?

— Потому что она уже начала заменять нам саму историю. Ещё немного — и мы неделями читали бы чужие тетради вместо того, чтобы жить дальше.

Миша кивнул.

— Я примерно о том же подумал. Если у меня двадцать журналов одного оборудования, я сначала пытаюсь понять, какой из них нужен, а не читаю подряд все двадцать.

Андрей посмотрел на него.

— Вот поэтому ты мне и нужен.

— Уже который раз за неделю слышу.

— Не считай, а то начнёшь требовать прибавку.

— Я и без счёта могу.

В офисе Лена встретила их вопросом:

— Вы сегодня вообще ели?

Андрей посмотрел на часы.

— Уже почти пять.

— Я время вижу. Я спрашиваю, ели или нет.

Миша признался:

— Я с утра только кофе.

— Тогда закажу на троих.

— Лена, я…

Она посмотрела на Андрея так, что продолжать он не стал.

— Хорошо. На троих.

Обычная еда в пластиковых контейнерах неожиданно стала одним из самых спокойных и приятных эпизодов дня.

Они почти закончили, когда Татьяна прислала ещё одну фотографию того старого снимка и написала:

«Посмотри справа».

Андрей увеличил изображение.

На самом краю кадра, за плечом Витьки, стоял молодой мужчина, которого он раньше не заметил. Он явно не принадлежал к основной компании: лет двадцать пять, тёмные волосы, светлая рубашка.

Мужчина смотрел не в объектив.

Он смотрел на Андрея.

Андрей увеличил фотографию ещё сильнее. Лицо начало распадаться на пиксели, однако одна деталь всё ещё читалась достаточно хорошо — тонкий шрам над левой бровью.

Он переслал снимок Олегу.

Через пару минут пришёл ответ:

«Не знаю, кто это».

Следом второе сообщение:

«Но лицо где-то видел».

Андрей сразу позвонил.

— Где?

— Пока не могу вспомнить.

— Олег.

— Я серьёзно. Может, у Сергея на фотографиях, может, видел живьём. Но позже, точно не в девяносто шестом.

— Постарайтесь вспомнить, когда именно.

— Я уже думаю.

На этом Андрей разговор закончил. Нового факта пока не было, а ещё один круг одинаковых вопросов ничего бы не добавил.

Через полчаса приехала Настя и с порога объявила, что зашла всего на десять минут.

— Ты всегда так говоришь, — заметил Андрей.

— Потому что ты всегда начинаешь что-нибудь показывать, и десять минут превращаются в час.

— Сегодня ничего показывать не буду.

Она подозрительно посмотрела на него.

— Что случилось?

— Почему обязательно что-то должно случиться?

— Потому что нормальный папа сейчас спросил бы, поела ли я, а ты сидишь с таким спокойным лицом, будто уже всех победил.

Лена из приёмной сказала:

— Он поел.

— Я не про него спрашивала.

— Тогда не знаю.

Андрей рассмеялся.

— Вы обе сговорились.

Настя открыла ноутбук.

— Я привезла финальный вариант страницы. И сразу предупреждаю: старый логотип возвращать не будем.

Следующие двадцать минут они спорили о фотографии, размере заголовка и фразе «более двадцати лет опыта». Андрей поймал себя на том, что совершенно искренне раздражается из-за шрифта, и впервые за день это раздражение показалось почти приятным.

Вечером он приехал к Ирине. Рассказ обо всём произошедшем занял меньше десяти минут.

Она выслушала и спросила:

— Значит, коробки больше нет, но фотография из неё оказалась у человека ещё до кражи?

— Да.

— Тогда кто-то вошёл в эту историю раньше вас.

— Похоже.

Ирина подождала продолжения.

— Всё?

— Всё.

— Ты не собираешься ещё два часа объяснять мне, что это может означать?

— Очень хочется, но не собираюсь.

Она приложила ладонь к его лбу.

— Температуры нет.

— Прекрати.

— Я проверяю, не подменили ли тебя.

Телефон завибрировал. Татьяна написала:

«Полиция уехала. Всё спокойно. Голос больше не говорил».

Андрей ответил:

«Запиши оба случая дословно. Сегодня ничего больше не делай».

Через несколько секунд пришло:

«Командир».

Он показал Ирине экран.

— Уже двое.

— Скоро будет секта.

— Вот этого мне точно не надо.

— Мне тоже, поэтому постарайся не становиться пророком.

Перед сном Андрей всё-таки открыл старую фотографию. Мужчина со шрамом стоял у реки летом девяносто шестого. Через тридцать лет неизвестный пришёл к Татьяне, а затем кто-то украл коробку Сергея.

Связь между этими событиями пока существовала только как предположение, и превращать её в факт было рано.

Утром пришло сообщение от Олега:

«Вспомнил, где видел человека со шрамом».

Следом второе:

«У Сергея. В 2007 году».

Андрей прочитал оба сообщения, убрал телефон и несколько минут не возвращался к нему. До 2007 года оставалось ещё десять лет чужой истории, а лезть туда прямо сейчас он не собирался. По крайней мере сегодня.