Холодные звезды (сборник)

Сергей Лукьяненко
Холодные звезды (сборник)

Глава 6

Фонарик оказался непростой. На нем Кэлос разогрел припоздалый ужин – прямо в пластиковых тарелках. Похоже, они скорее играли в примитивные технологии, эти двое странных плотогонов, отец и сын.

Я съел все подчистую – еда казалась пресной, но мне сейчас было не до гастрономических изысков. Кэлос молча наблюдал за мной, мальчик, под строгим взглядом отца оставивший расспросы, уже клевал носом.

– Это у нас ритуал, – сказал он.

– Что?

– Вот такое путешествие, целую неделю. Подарок сыну ко дню рождения.

Я кивнул. Можно только позавидовать Дари. Наверное, и Кэлосу дарили такой праздник…

– Нет. Я из другого мира. У нас… у нас были другие подарки…

Наши взгляды встретились.

– Мысли я читать не умею. Да и вздор это, никогда не встречал человека, настолько способного к телепатии. У тебя лицо выразительное – сразу чувствуется, о чем ты думаешь.

Кажется, я покраснел.

– Мне просто приходилось общаться с таким количеством людей… молодых людей вроде тебя. Извини, если обидел.

– Где общаться? – спросил я.

Кэлос глянул на дремлющего сына.

– В армии. Под моим началом было много парней…

Что ж, не один он умеет читать по лицам. Я тоже почувствовал в нем эту жесткую властность… пусть и спрятанную под спокойной расслабленностью.

– Тебе что-нибудь говорит название… Хрустальный Альянс?

Он напрягся, задав вопрос. Я покачал головой:

– Нет. Совершенно ничего не говорит.

Кажется, Кэлос остался доволен.

– Дело давнее, Петр. И почти забытое… кроме некоторых миров.

Мое появление задело его, ох как задело. Разбередило те тайнички в душе, куда каждый прячет своих скелетов.

И не всегда фигуральных скелетов…

– Ты воевал за Хрустальный Альянс? – спросил я.

Кэлос еще раз глянул на мальчика.

– А я-то ожидал, что гость о себе расскажет… – Он попытался улыбнуться. – Боюсь, ничего тебе не скажут имена, должности, планеты…

Он глянул на берег – то ли демонстративно уходя от им же начатого разговора, то ли выискивая что-то. Мир в звездном сиянии казался сказочным, и красота его не была мертвой, как на блуждающей планете. Серебрились листья деревьев, склонившихся к самой воде, дрожали причудливые тени.

– Не хочу пропустить тропинку, – пояснил он. – По ней к дому дойдем за десять минут. Мы ведь уже возвращались, Петр. Праздник важно закончить в нужный момент, это самое главное искусство. Тогда он помнится навсегда.

– Всегда путешествуете на плоту? – спросил я.

– Нет. В прошлом году – пешком. Кстати, тоже повстречали гостя. Но он… он тут не задержался.

– У вас случайно нет небольшой войны? – спросил я.

Кэлос покачал головой:

– Нет. И не будет. Никогда. Это очень мирная планета.

– Здорово. Завидую.

– Чему? Ты теперь здесь, Петр. И тебя никто не прогонит прочь, сам понимаешь…

Понимаю? Вряд ли. Они тут все гостеприимны, особенно поначалу. И все любят свои планеты. Только я уже боюсь, после прежнего мира, что у реальности есть изнанка…

– Хрустальный Альянс был чисто силовым объединением, – неожиданно сказал Кэлос. – Тиранией в чистом виде. Причем изначально создававшейся в противовес Тени.

Он заглянул мне в глаза, явно ожидая реакции. Угу. Еще бы знать, как реагировать.

– Поразительно, что я ничего о нем не слышал…

– Ты, видимо, очень молод. Альянс практически развалился полсотни лет назад. Тогда я и ушел. Не по своей воле, кстати. Не Вратами.

Господи, сколько же ему лет? Как минимум – ровесник деда. У меня больно кольнуло в груди – в то время, когда дед кряхтя прогуливался в саду, этот крепкий мужчина отправлялся с сыном в пешие походы!

– А в лучшие годы Альянс объединял полторы сотни планет… объединял – это не лучшее слово, скорее сковывал…

Голова пошла кругом. Сколько миров, как я полагал, объединяет Тень? Пятьсот? Да уж! Если империя, собравшая полтораста планет, не оставила следа в истории… А ведь существует, кстати, так называемый предел Хлыстова – по имени социопсихолога, установившего, что звездная империя, объединившая более семисот миров с разной культурой, обречена на распад. И говорят, данные о Конклаве подтверждают, что и Чужие следуют этому числу…

– Мы даже Врата на подвластных мирах изолировали, – сказал Кэлос. – Веришь, нет? Вначале пробовали уничтожать… наивно так. Потом просто огораживали, сооружали вокруг саркофаги, капсулировали в пространстве… Врата прорастали, конечно, но медленно. Лишь в конце догадались, какие миры отдает нам Тень…

Я смотрел на Кэлоса и понимал, как мне повезло. Неслыханно повезло. Он – расскажет. Он объяснит, что такое Тень и стоит ли ждать от нее помощи.

Все-таки мне улыбнулась удача.

И как всегда, встает вопрос – случайно ли?

– Папа, что такое саркофаг? – тихо и сонно спросил мальчик.

Кэлос вздрогнул. Но ответил спокойно:

– Усыпальница для древних царей. Ну, или для ненужных вещей.

– Разве Врата – ненужные? – Дари поднял голову, требовательно посмотрел на отца.

– Когда-то мне казалось, что да.

Я даже залюбовался, как он общается с ребенком. Ему явно не хотелось развивать эту тему. И все же он отвечал четко и понятно, ничем не демонстрируя своего отношения к предмету разговора.

И эта картина не вызывала у меня раздражения. Может быть, потому, что это был не разговор Наставника с подопечным, а разговор отца с сыном.

Страшен, наверное, мир, где родителям предпочитают учителей…

– Пап, мы ведь уже приплыли! – вскинулся Дари. – Пап!

Кэлос глянул на берег, мотнул головой:

– А, плазма и пепел… Петр, хватай шест! Дари, на руль!

Через минуту мы уже отчаянно толкали плот поперек течения. От мальчишки на руле пользы, конечно, не было никакой. Только я стал бы последним, кто скажет об этом. Пусть скользит по мокрым бревнам босыми ногами, упирается в непослушное весло, зная, что правит домой.

Кэлос собрал рюкзак, закинул на плечи. Он так и оставался в одних шортах, ночная прохлада ему была нипочем. Дари надел свитер. Я стоял в сторонке, наблюдая, как они собираются.

Вроде бы подразумевается, что я пойду с ними? Или короткое гостеприимство на плоту вовсе не предполагает приглашения в дом?

– Тебе формальное приглашение нужно? – деловито спросил Кэлос.

Неловкость сразу рассеялась.

– Не обязательно. Вы теперь от меня долго не отделаетесь, – нагло заявил я.

Тропинка через лес была узкой, но вполне заметной. Видимо, пользовались ею часто. Метрах в десяти от реки я заметил, что стволы деревьев поблескивают в звездном свете тонким, искрящимся мерцанием, будто мелко истолченное стекло в луче фонарика…

– Мама дорогу пометила? – спросил Кэлос сына. – Как полагаешь?

– Нет, это я сам, перед тем как уезжали.

– Молодец.

Мне снова стало чуть-чуть горько и завидно. А кому я завидовал больше, Кэлосу или Дари, – не знаю.

Может быть, их дурацкая Тень и впрямь позволяет добиться счастья? Ну, пусть не везде… так идеального общества не бывает. Может быть, хоть этот мир предназначен для жизни.

– У вас много городов? – спросил я по неведомой ассоциации.

– У нас их совсем нет.

Дари взялся за руку отца:

– Папа, а в городе интересно?

– На мой взгляд – не очень.

– А почему люди на других планетах строят города?

– Они боятся одиночества.

Минуту мальчик молчал. Потом спросил:

– В городе одиночества нет?

– Там только оно и есть. Но этого не замечаешь.

Я не удержался и вступил в беседу с таким же детским энтузиазмом, как Дари:

– У вас все так считают, Кэлос?

– Да. Конечно.

Дари оторвался от отца и схватил за руку меня. Похоже, обращаться по имени он стеснялся и считал прикосновение лучшим началом беседы:

– А ты привык жить в городах?

– В общем-то да. Только твой отец прав, это не лучшее место для жизни.

– Ты военный? Как папа?

Мне показалось, что Кэлос искоса глянул на меня.

– Я совсем недолго воевал, – осторожно сказал я. – Это скверная штука, война.

Черт, да что за прописные истины я изрекаю! Воскресная проповедь для инопланетных малышей…

– Ага. И папа так говорит, – согласился Дари. – Все, кто воевал, так говорят. Только почему-то все они сами воевали.

То ли он размышлял вслух, то ли совсем не по-детски иронизировал.

– Петр, а тебе в детстве не говорили, что война – это плохо? Вот папу учили быть солдатом, он и воевал.

– Дари, не приставай к человеку…

– Вам неинтересно со мной разговаривать? – спросил мальчик.

Я вздохнул.

– Интересно. Дари, мне в детстве говорили, что война – мерзкая, но неизбежная штука. Что если хочешь мира, то надо готовиться к войне. И что порой надо воевать за свою правду.

– Чтобы всех осчастливить, – насмешливо сказал Кэлос.

– Нет. Чтобы защитить себя. От тех, кто хочет тебя осчастливить.

– Ты уверен, что по твоей планете не прошелся Хрустальный Альянс? – поинтересовался Кэлос. – Я такие слова слышал от…

Он осекся.

– Что такое Хрустальный Альянс? – немедленно спросил Дари.

– А мы уже почти пришли. – На этот раз Кэлос проигнорировал вопрос. – Беги буди маму.

Мы вышли из леса. Точнее, и не совсем вышли – лес просто поредел, превращаясь во что-то вроде окультуренного парка. Впереди, окруженный деревьями, виднелся дом – в два или три этажа, но огромный по площади. Что-то в нем было от старых английских особняков – мрачноватая строгость линий и потуги казаться крепостью.

– Хрустальный Альянс… – требовательно начал мальчик.

– Дари, я объясню позже. Давай вперед.

Мальчишка перешел на бег и растворился в тенях деревьев.

– Я что-то сказал не так, – прервал я молчание.

– Нет. Это я… размяк. Давно не общался с военными… тем более – только что с фронта. Я не хочу говорить об этом при Дари. Понимаешь?

 

– Не совсем.

Кэлос вздохнул.

– Трудно уйти от романтизации войны, Петр.

– Достаточно на ней побывать.

– Возможно. Но я не хочу, чтобы Дари начал мечтать о военной карьере.

– У вас же не воюют.

– У нас! Петр, неужели ты не понимаешь?

– Не говори о таких вещах вообще, – предложил я. – Пусть мальчик думает, что мир – добрая и прекрасная штука.

На подобный совет можно было и обидеться. Но Кэлос лишь покачал головой:

– Вот на это, Петр, я тоже не имею права. Потому что это будет ложью. И если уж честно… не жалею о времени, проведенном в Альянсе.

– Ты знаешь, это чувствуется, – признался я. – Неудивительно, что твой парень заинтересовался…

– Да, очевидно. Может быть, мне повезло. Меня не казнили повстанцы… как ребят из третьей особой бригады на Галеоне. Не пытала собственная контрразведка, когда Альянс стал распадаться и пошли мятежи. Я не горел в истребителе под тепловым лучом… Меня всего-то…

Тон был такой, словно Кэлос собирался сказать «расстреляли». Но докончить он не успел.

В темном силуэте дома вспыхнул желтый прямоугольник открывшейся двери.

– Кэлос!

– Все, военные воспоминания отложим, – быстро сказал Кэлос. Тряхнул плечами, укладывая торопливо собранный рюкзак поудобнее. – А то и впрямь начнутся военные действия.

Нечасто так бывает, что в чужом, совершенно незнакомом доме мгновенно начинаешь чувствовать себя уютно. Это и от хозяев зависит, и от самого дома… впрочем, дом – это лишь отражение хозяев. Более яркое и честное. Никакие слова и улыбки не помогут ощутить тепло, если вещи хранят холод.

Здесь тепла хватало на всех.

Очень странное ощущение возникло у меня от жены Кэлоса, которую звали Радой. Внешне она казалась совсем молодой женщиной, пожалуй, даже слишком юной для десятилетнего сына. Но я уже понял, что гадать о возрасте в Тени – занятие неблагодарное. Может быть, потому я чувствовал себя так, словно общаюсь с умной, красивой, доброй, но совершенно нереальной женщиной. Словно смотришь на кинозвезду с обложки журнала… где кончается жизнь и начинается искусство – не понять.

А дом жил хозяевами. Он прямо-таки пропитался ими, глядел их глазами – и с детских рисунков на стенах, очень симпатичных акварелей (я был уверен, что их рисовала Рада) и с фотографий суровых, но красивых пейзажей – тут сомнений в авторстве тоже не возникало. В кресла хотелось сесть, столы – заставить едой и напитками, книги, очень много книг – немедленно прочитать. То ли какая-то тень моего дома лежала на обиталище Кэлоса, то ли я слишком вымотался – но, едва переступив порог, я начисто забыл о Земле, Конклаве, геометрах. Точнее – постарался забыть. Я был в гостях, причем в гостях у старых и добрых друзей.

От ужина я отказался, а от разговора, пожалуй, не стал бы. Но стоило и честь знать. Умотавшегося Дари, минут десять возбужденно носившегося по дому, Рада уже увела спать. Выпив бокал горячего травяного настоя, заменявшего тут чай, и я ушел в отведенную комнату. Наверное, тоже местный ритуал – глоток чая с хозяевами. Культура, имитирующая патриархальность, очень трепетно относится к обычаям, мы это когда-то с дедом разбирали…

На душ не оставалось сил, я разделся и забрался в постель. В открытом окне пылали звезды.

Интересно, какая здесь экономика? Вряд ли «коммунизм» геометров – там, при всеобщей сытости, люди обходились комнатами-кельями. Видимо, что-то более реальное, как на планете зеленых… Сколько здесь стоит такой дом?

Смог бы я найти здесь занятие по душе и приобрести подобное жилище? Или вначале надо сотню лет повоевать за Хрустальный Альянс… ладно, Хрустальный распался, повоюем за Стеклянный, Оловянный или Деревянный… а потом можно и наслаждаться покоем?

Петр, ты неадекватен.

Кажется, постижение сказалось на куалькуа не лучшим образом. Он принялся контролировать мои мысли.

– Уймись.

Петр, ты забываешь, зачем ты в этом мире.

– Куалькуа, ты боишься, что я плюну на все и останусь здесь жить?

Симбионт молчал.

– Не бойся, – глядя в окно, сказал я. Ночной ветерок трепал край прозрачной, как тюль, занавески. – Не останусь. Я помню, кто я. Я помню Землю.

Земля – прекрасная планета, – вдруг изрек куалькуа. – Она имеет массу мест, не уступающих по красоте и удобству проживания данному миру.

Я засмеялся.

– Путеводитель фигов… Брось. Я не останусь здесь. Кэлос, наверное, заслужил эти леса, красавицу жену, путешествия с сыном, уютный дом. А я – нет. Мне тут хорошо… очень хорошо. Но это словно заглядываешь в будущее – и думаешь: здорово будет сидеть у камина и греть старые кости… А у них и старости-то нет, куалькуа.

Петр, ты недооцениваешь серьезность ситуации.

– О чем ты?

Вспомни первое вхождение во Врата.

– Ну?

Ты был на взводе. Переполнен агрессией и жаждой действия. Ты ее получил.

– Брось… – Я уткнулся лицом в подушку. – Не хотел я жечь чужие истребители и драться с метаморфами…

Оказывается, куалькуа умеет молчать укоризненно…

– Мне так кажется, – добавил я.

Вспомни второе прохождение Врат.

– Вот чего не помню… Я умирал, куалькуа. Просто умирал. Я теперь знаю, как это бывает…

Петр, ты вторично попал в мир, который отвечает твоим желаниям. Тебе хотелось покоя. Никаких врагов. Никаких схваток. Чья-то забота, чья-то жизнь, которой можно тихонько позавидовать. Передышка. Тебе ее дали.

Сон мгновенно слетел. Я лежал, пытаясь вспомнить то, что никак не хотело вспоминаться. О чем я думал, умирая? Да ни о чем… тоска и боль да отчаянная бравада – победил…

– Меня ведут, куалькуа? Подсовывают миры-обманки?

Симбионт молчал.

– Да говори же! Ты ведь все-таки куда умнее меня! Эй, сверхразум! Это тебе не Сильным расам прислуживать!

Надеюсь. Надеюсь, что тебя изучают.

– Так, прекрасно. Альтернатива?

Тебе служат. Подчиняются.

– Боишься, что моя раса – потенциальные хозяева? – прошептал я. – Куалькуа… а ты глуп. Тебе самому – интересно происходящее?

Меня радует любая информация. Меня тревожит то, что я не контролирую ситуацию.

– А может быть, тебе этого хотелось? – мстительно спросил я. – Ты сотни лет был сторонним наблюдателем. Тут тебя водят за нос. Может быть, это приятно тебе?

Интересно, есть ли подсознание у куалькуа?

И это возможно. Петр, я анализировал генетический код всех, с кем ты соприкасался. Снег, Галис, Кэлос, Дари.

– Я знаю результат, – сказал я. – Они все – люди.

Или вы все – Тень. Спокойной ночи, человек Петр.

– Спокойной ночи… хоть ты и не спишь. Скажи, что происходит дома?

Куалькуа помедлил. Ему нелегко давались отказы от собственных принципов.

Сильные знают о существовании геометров. Информация распространилась. Красно-фиолетовая эскадра алари под конвоем торпп двигается к Сердцу Миров.

– Что это такое?

Люди называют эту планету Цитаделью. Там собирается совет Сильных рас. Они напуганы, Петр. Более того – они уже знают о тебе. О том, что ты был с разведывательной миссией у геометров, а сейчас находишься в Тени.

Час от часу не легче.

– Теперь можешь не волноваться… что я расслаблюсь. Сильные приняли какое-то решение?

Нет. Через двое земных суток ожидается доклад командующего алари. После этого будет принято решение.

– А о тебе Сильные знают?

Куалькуа издал смешок.

Меня не принимают всерьез.

Хорошо быть маленьким и послушным. Или хотя бы казаться таким.

– Спокойной ночи, – сказал я. – И… если можешь – усыпи меня. Цианиды ты вырабатывать умеешь, справишься и со снотворным. Валяй. Иначе я вообще не усну.

Не обязательно использовать химию…

Лучший в мире доктор – куалькуа. Бесспорная истина. Я открыл глаза и обнаружил, что за окном светит солнце. Выспался я прекрасно и жаждал пищи и действий.

– Спасибо, – буркнул я.

Привычка отвечать куалькуа вслух оказалась неискоренимой. Может, я таким образом пытаюсь создать иллюзию независимости? Вроде как мои мысли в неприкосновенности, пока вслух не говорю, куалькуа не слышит…

Прибрав постель, я походил по комнате, уже привычно оценивая вещи. Быт – лучшая визитная карточка культуры. Так и на Земле – маленькие, бедные русские квартиры с непременным атрибутом – книжными полками, американские особняки с безупречными интерьерами, роскошной техникой и стопкой комиксов как полноценным суррогатом культуры. Так и у геометров – здоровый казарменный аскетизм. И на планете зеленых – удобное мысленное управление, комфортабельные кровати, спортивно-музыкальная дребедень по телевидению.

А здесь меня порадовали две вещи. Во-первых – управление всей техникой, пусть и незнакомой, было реализовано по-земному – кнопки и сенсорные панели. Я обнаружил что-то, очень напоминающее музыкальный центр, и даже ухитрился его включить. Еще бы понять, куда и как вставляются угольно-черные диски с записями, тогда удалось бы послушать местную музыку.

Второй, и даже более радостной находкой оказались книги. Настоящие, бумажные. Строгие обложки, внутри – чуть-чуть иллюстраций и текст. Читать было непривычно – я понимал письменность, и вязь букв, немного напоминающая арабскую, послушно складывалась в слова. И все же это вызывало неприятное, почти физическое ощущение дискомфорта. Втиснутые в мозг знания бунтовали, они еще не прижились. Я видел затейливый черный узор, мысленно проговаривал чужие, слишком резкие звуки, а уже потом понимал смысл прочитанного. И все же оторваться от книг удалось с трудом. Окажись под темным стеклом книжного шкафа хоть одна энциклопедия – я бы тут и поселился. Но вся сотня без малого книг была беллетристикой. Я старательно вчитывался в томик за томиком и откладывал их, все более недоумевая.

«Грай поднял напоенные страданием глаза на Лиру. Воскликнул:

– Наша любовь принесет лишь горе и разочарование!

– Нет! – Ее грудь затрепетала от волнения.

– Любимая, мы должны смириться… Я ухожу. Твой отец прав – человек с моим прошлым не может любить такую, как ты.

Скупая мужская слеза скользнула по его щеке…»

Нет, нет, не может такого быть! Я хватал книгу за книгой, но истина оказалась жестокой.

«Она подняла хрустальный молоточек и ударила в серебряный гонг. Томный звук прокатился по залу аудиенций, и Гигар услышал его всеми порами своей исстрадавшейся души.

– Любимая! – закричал он, распахивая дверь черного дерева.

Залида возлежала на ложе, ее нежное тело маняще просвечивало сквозь паутинку балдахина, сотканного из драгоценного алмазного шелка.

Гигар с рычанием рванулся вперед, разорвал балдахин и упал на колени:

– О, Залида, я заслужил одно лобзание…

– Зачем ты порвал балдахин? – воскликнула Залида».

Не может быть!

Я в ужасе уставился на так порадовавший меня шкаф.

Женские романы!

Только на Земле эта кошмарная отрада старых дев и сентиментальных юниц оформлена по-другому. Не так строго и академично. На обложку надо поместить красавицу в легком декольте и вполоборота – чтобы каждая женщина угадывала в ней себя. А рядом чтобы был тянущийся в поцелуе красавец, нарисованный согласно обобщенным женским вкусам. На одной книжке – брюнет с блондинкой, на другой – блондин с брюнеткой. Раз в сто книг можно нарисовать рыжего красавца и девицу в шлюпке…

Увы мне, я попался на непривычное оформление. Читать эти книги в поисках информации было все равно что просеивать навозную кучу в поисках жемчуга. Единственное, что я заметил, – страдающие герои уходили от тоскующих героинь во Врата, а через сотню-другую страниц героини бежали туда же на их поиски. И, конечно, находили. Еще хотя бы пару слов, как они этими Вратами управляли…

Кстати, ни на одной иллюстрации внутри тоже не было изображений людей. Пейзажи, абстрактная размазня, прекрасно выполненные натюрморты. Но ни одного лица. Запрещено по религиозным мотивам, как в мусульманстве, или просто не додумались? Если последнее – то я бы тут преуспел. На одной лишь идее одевать женские романы в яркие обложки сколотил бы капитал, купил особняк… Тьфу. Наверное, куалькуа в чем-то был прав, расслабился я. Особняк мне подавай. Купил бы барабан, щенка бульдога, а потом женился…

Закрыв шкаф, я пригладил волосы и вышел в коридор. Почему-то хотелось, чтобы все еще спали. Нехорошо, конечно, но я побродил бы по дому, поискал бы настоящих книг, попытался поработать с местной информационной сетью…

В большом холле, куда, на американский манер, вела входная дверь, сидела Рада. Читала книгу.

– Доброе утро, – негромко сказал я.

Женщина подняла глаза:

– Доброе утро, Петр. Ты отдохнул?

Нет, она старше меня. Гораздо старше. Под обманчиво юной внешностью – такой жизненный опыт, что мне и не снился. В ней была сила… я почувствовал себя маленьким и слабым.

 

– Да, спасибо. Словно заново родился.

– Идем, я тебя покормлю. Мои мужики еще спят. – Рада отложила книгу. Я невольно покосился на обложку – все тот же строгий тон оформления… – «Храм Аннаинского прародителя». Вот, взялась классику перечитывать.

– В той комнате тоже много книг, – осторожно сказал я.

– Там? Ой… – Рада засмеялась. – Последний раз там жила моя подруга… гостила у нас в прошлом месяце. Там ведь одни женские романы.

Ну слава богу, она этого не читает…

– Да, я понял. А у вас принято так оформлять все книги? Обложки без картинок, и на иллюстрациях… нет людей.

Кажется, она удивилась:

– Это ведь неадаптированные издания. Понимаешь… – Рада смутилась: – Знаешь, Петр, я словно ребенку объясняю! Только не обижайся!

– Не буду.

– Ну, это дешевое издание. Общетеневое. Макет собран так, чтобы не было иллюстраций, раздражающих какую-нибудь расу.

Уточни! – пискнул куалькуа.

– А что, такое возможно?

– Петр, подумай, неужели сентиментальной старой женщине будет приятно читать книгу, а потом наткнуться на изображение двух целующихся пауков?

Ответа она дожидаться не стала. Засмеялась и взяла меня за руку.

– Петр, ты не переживай. Я понимаю, ты солдат. Здорово то, что ты вообще заинтересовался литературой. Хочешь, подберу тебе несколько интересных книг для начала?

Вот так.

Очевидно, мой вопрос был из разряда «а почему буквы черные и все такие разные?». И теперь я значусь среди грубых солдафонов, робко интересующихся литературой.

Впрочем, по сравнению со сказанным Радой это была мелочь, не стоящая внимания. Другие расы!

Тень объединяет не только гуманоидные цивилизации. Есть еще и пауки, наверное, есть и медузы, птицы, насекомые…

Просто мне два раза подряд повезло.

Я прошел за Радой в столовую. Судя по размерам стола, здесь гостей принимали толпами. Завтрак был плотным и вкусным. Я осилил порядочную отбивную и салат, от каких-то затейливых сладостей отказался.

– У тебя уже есть планы? – спросила Рада, садясь напротив с чашечкой чая. – Подумал о жизни?

– Я только о ней и думаю, – мрачно признался я.

Рада кивнула. Ее взгляд задержался на моей щеке.

– Шрам не мешает?

– Нет. Не особо.

– Может быть, убрать?

А чего, собственно говоря, ожидать от людей, живущих сотни лет? Такую мелочь, как рубец, и на Земле смогли бы убрать.

– Попозже… – уклончиво ответил я.

Рада вздохнула. Посмотрела в окно:

– Петр, поблизости есть свободная земля. Формально она принадлежит нам, так что проблем не будет… У тебя имеются сбережения?

– Нет.

– Ничего. Ты можешь взять кредит. Наверняка у тебя есть специальность, необходимая планете… Построишь дом…

– А нет поблизости юной девушки на выданье? – полюбопытствовал я.

– Поблизости нет, но… – Рада испытующе глянула на меня. – Петр, я чего-то не понимаю. Ты хочешь вернуться в тот мир, откуда пришел? Отомстить или спасти кого-то?

– Нет. Тот мир мстит себе сам. И спасается пусть сам, как умеет.

– Тогда я совсем ничего не понимаю. Тебе… что-то не понравилось?

– Все очень хорошо, – искренне ответил я. – Спасибо.

– Мы ничем тебя не обидели?

Господи, ну вот, пора воскликнуть: «Они что, такие милые люди?»

– Рада, мне даже трудно объяснить, как я вам признателен.

– Да за что?

Я покачал головой. И впрямь – не объяснить. За тепло? За незаданные вопросы? За готовность помочь незнакомцу?

– Рада, у меня есть родина. Планета Земля… Ну да, я понимаю, это звучит как масло масляное, только нет у Земли иного названия. Я очень люблю ее.

– Там хорошо?

– Там плохо, Рада. Там чаще плохо, чем хорошо. Но ведь любят не за это.

Женщина казалась сбитой с толку.

– Зачем же ты покинул свою Землю?

– Потому что ей угрожает опасность. Нелепая, случайная, неотвратимая. Я надеялся найти где-нибудь помощь.

– Внешняя опасность? – Тон Рады стал тверже.

– Ох. Пожалуй, да. У нас и внутренних проблем – море. Вот только сейчас речь идет о том, уцелеет ли планета вообще.

– Что-то вроде… – Рада поморщилась, – Хрустального Альянса? Я слышала, сейчас активизируется Ночная Альтернатива. И вроде бы Оранжевая Группа…

– Нет. Рада, ты никогда не слышала о таком мире – Родина?

– Это самоназвание?

– Да. Я называю их геометрами… потому что они выровняли свои материки по циркулю и линейке.

Рада засмеялась, смущенно прикрыла лицо:

– Ой… извини. Но это действительно так нелепо… Нет, я не слышала, Петр.

– А о Конклаве?

– Религиозная секта двоякодышащих?

– Нет. Что-то вроде империи. В нее входят Сильные и Слабые расы… хикси, даэнло, торпп…

– Расы не могут делиться на сильных и слабых.

– Они – делят.

Рада кивнула:

– Я понимаю. Это и впрямь отвратительно. Но я никогда про таких не слыхала. Вас хотят завоевать?

– Уничтожить.

– Совсем неприятно, – вздохнула Рада.

Тон у нее был умеренно огорченный, будто я сказал, что Чужие собираются постричь всех землян наголо или велят срочно сократить потребление кока-колы. Неприятно! Надо же! А я-то думал, что это все-таки трагедия, пусть и небольших масштабов…

– Доброе утро, Петр.

Я повернулся. В дверях стоял Кэлос. Одет он был в строгий костюм, который на нем смотрелся довольно нелепо. Еще бы галстук – и можно приглашать на банкет…

Кажется, он стоял тут давно.

– Петр, я не хотел мешать вашему разговору. Повтори название планеты геометров.

– Родина.

– Нет, я прошу фонетическое звучание. Ты знаешь их язык?

– Да… – С легким усилием я представил Катти, Тага… – Родина.

– Кажется, я слышал о ней. – Кэлос все более и более хмурился. – Петр, они давно в Тени?

Куалькуа во мне вздохнул, но промолчал.

– Они не в Тени. И моя Земля – тоже.

Кэлос и Рада переглянулись.

– Ну, что я говорил? – спросил Кэлос. – Я вчера подумал, что ты извне, Петр.

– И вы не удивлены? – воскликнул я.

– Чему? – Кэлос потер переносицу. – Тень велика, но Вселенная куда больше. Рано или поздно… приходят новые расы.

Из-под его руки в столовую проскользнул Дари. Смущенно глянул на меня, бочком подошел к матери. Прижался к Раде, пробормотал:

– Доброе утро…

Я молчал.

Я не способен был говорить.

Все ухищрения, вся маскировка – они выеденного яйца не стоили!

У них даже любопытства особого нет!

– Петр, нам надо поговорить наедине. – Кэлос кивнул Раде. – Ему будет проще.

– Да, конечно. – Женщина, казавшаяся такой молодой, посмотрела на меня глазами мудрой старухи. Рассеянно обняла сына. – Петр, доверься Кэлосу. Если тебе нужна помощь – он сделает все возможное.

В ее взгляде была тоска.

– Почему? – спросил я, вставая.

Ответил Кэлос:

– Потому что я плачу по старым долгам…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137 
Рейтинг@Mail.ru