Холодные звезды (сборник)

Сергей Лукьяненко
Холодные звезды (сборник)

– Как я ненавижу твое имя! Смени его, и я стану твоей! Неужели я значу для тебя меньше, чем это пустое, ненавистное слово!

Откуда-то сбоку появился лысеющий мужчина, тоже в одежде старинного фасона, со шпагой на боку. Он протянул к женщине руки и воскликнул:

– Я тебя за язык не тянул! Дай мне свою любовь – и я сменю имя!

У меня появилось идиотское ощущение, что происходящее на экране смутно знакомо… Тем временем мужчина и женщина обнялись, экран потемнел, появилась красочная обложка книги. Окровавленный юноша с кинжалом в груди лежал у гроба, из которого приподнималась бледная, похожая на вампира, девушка.

– В серии «Классический женский роман», – сказал мягкий голос за кадром, – мы представляем роман Вильяма Шекспира «Ромео и Джульетта». Наконец-то в адекватном, современном переводе! Теперь и вы можете прочитать то, что является признанным шедевром, окунуться в кипение страстей, пиршество чувств, красоты пейзажей и лабиринты интриг! И не бойтесь печального конца – специально для этого издания талантливый литературовед Виктор Буздуган написал продолжение – «Джульетта Монтекки», достойное…

Мне то ли смеяться хотелось, то ли плакать. Нет, наверное, все же смеяться – я уткнулся в подушку, давя хохот. Отсмеявшись, переключился на питерский канал – там шел старинный фантастический фильм «Чужой». Довольно-таки смело, надо признать. Телевизионщиков могут и привлечь за разжигание ксенофобии… Я вывел на экран информацию, сопровождающую показ фильма: оказалось, что по программе он был заявлен очень скромно – «старое кино», без названия, а после фильма выступит известный писатель и критик Андрей Николаев. Наверное, будет разоблачать узость взглядов режиссера.

По московскому круглосуточному обсуждали новое постановление Полянкина, который ввел крупные субсидии для переезжающих жить и работать в Москву. Обозреватели сходились на том, что эффекта это не даст – граждане будут получать денежки и уезжать. Ну кто же, находясь в здравом уме, променяет Нижний Новгород, Владивосток или Питер на грязную, шумную и бестолковую бывшую столицу?

Последним из работающих ночью каналов был «Шестой». Но и там ничего хорошего не оказалось – передавали «Телемагазин». Я натолкнулся как раз на рекламу Чудесного Штопора с электрическим приводом, позволяющего открывать до двадцати бутылок вина в минуту.

И вот тут я не выдержал и загоготал в полный голос. На экране симпатичная девушка мучилась с обычным штопором, потом пришел лощеный мужчина, выкинул обыкновенный штопор в окно и достал электрический… А я хохотал как ненормальный, сидя на кровати и тщетно зажимая рот руками.

Счетчик вскинулся в кресле. Глаза его засверкали.

– Из… извини… – простонал я.

– До двадцати бутылок в минуту! – донеслось из телевизора, и я вновь забился в истерике.

– Я не влиял на тебя! – воскликнул рептилоид.

Мне удалось лишь кивнуть, на разговор сил не было. Да при чем тут влияние Чужого? У каждого из нас дома есть свой агрегат по промывке мозгов – телевизор.

– Сорок девять долларов девяносто девять центов, или же восемьдесят девять рублей, или три космобакса! Звоните сейчас, и за ту же цену вы получите еще и набор пробок для испытания Чудесного Штопора!

Отсмеявшись, я убрал звук и пояснил смущенному счетчику:

– Извини. Мне не спалось. Я включил телевизор… развеселился.

– Телевизор? – Со сна счетчик казался более тупым, чем обычно.

– Не видишь, что ли?

Рептилоид повернул голову к экрану, потом кивнул:

– Свет… Я не могу воспринимать визуальный ряд вашего телевидения.

– Почему?

– Слишком медленная развертка, крупные сегменты, из которых формируется изображение… и очень большое количество помех. Крайне трудно обработать такую информацию.

На мой взгляд, телевизор показывал идеально.

– Но ты же видел изображение на дисплее там, в челноке!

– Не видел. Снимал данные по пути к экрану. Это гораздо удобнее. – Счетчик вновь свернулся клубком. – Продолжай свой отдых, я перестану воспринимать звук как внешний раздражитель.

Через мгновение он снова спал. Точнее, не спал, а занимался познанием… Удобная у них физиология. Я опустил ноги с кровати, прислонился к стене, вздохнул. Мне спать не хотелось совершенно.

Возможно ли украсть челнок?

В буквальном смысле – нет. Подготовка к старту заканчивается лишь за час до запуска. И потом требуется труд сотен людей, чтобы корабль стартовал.

А возможно ли подменить экипаж? «Бураны» в транспортных рейсах летают с тремя членами экипажа – командир, он же первый пилот, второй пилот и джамп-навигатор. Допустим, Данилов и впрямь берет меня в экипаж… вторым пилотом, вероятно. На каком этапе контроль над экипажем минимален? В автобусе, по дороге на старт, народу много. Разве что у стартового стола, перед загрузкой в лифт. Но как провести туда деда и счетчика? А что делать с Даниловым и джамп-навигатором? Оставлять их у стартовой позиции – это убийство. Когда «Энергия» выпихивает «Буран» на орбиту – старт заливают реки огня. Отпустить – поднимут тревогу…

И не удивятся ли в ЦУПе тому, что все переговоры ведет второй пилот? А как подделать телеметрию – если нацепить датчики на деда, то врачи немедленно отменят старт. Это там, у Чужих, доктора давно махнули рукой на состояние экипажа… трезвый – и ладно…

Сотни проблем.

Стоп! Что со мной?

Я ведь обдумываю, как похитить звездолет!

Подавив первый импульс – кинуться к счетчику, – я попытался привести мысли в порядок. Неужели он все-таки пытался воздействовать на меня?

Кажется, нет.

Мое отношение к задуманному дедом и рептилоидом плану не изменилось. Не хотел я этого… по крайней мере так вот, не получив никаких четких объяснений. И прорываться к челноку с боем, с автоматом наперевес и дедом на закорках – не собирался!

Просто злость накатила. После гениального перевода «Ромео и Джульетты» на молодежную феню, после рекламы электрического штопора, после трусливого, ночного показа старого кинофильма, рисующего Чужих не в лучшем свете.

Ведь будет становиться все хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

Дверь скрипнула.

– Петя?

Дед опасливо заглянул в комнату:

– Все в порядке?

Я быстро встал, на цыпочках подошел к двери, выскользнул в коридор. Там было темно, лишь у лестницы на второй этаж тускло тлела лампочка. Кажется, в детстве я боялся темноты… уж не знаю почему. Дед пообещал, что у моей двери всегда будет гореть свет, и выполнил обещание. Не ночник над кроватью – дед никогда не потакал моим страхам, а свет за дверью. Но мне этого вполне хватило. Ведь у этой лампочки даже нет выключателя. Она всегда горела… и когда я спал в своей постели, и когда занимал койку в училище, и когда устраивался в отеле под светом чужой звезды…

– Все нормально, Петя? – тревожно повторил дед.

В старой пижаме и шлепанцах он не выглядел идеологом человеческого шовинизма, хитрым демагогом и безжалостным оппонентом правительств. Обрюзгший старик, которому давно положено доживать свой век у телевизора со стаканом кефира…

– Ты… ты боишься за меня? – сообразил я. – Боишься, что счетчик попытается воздействовать?…

Дед отвел глаза.

– Я просто смотрел телевизор.

– И что нового?

Я пожал плечами:

– В продажу поступил электрический штопор. Открывает двадцать бутылок в минуту.

Дед послушно улыбнулся. Так улыбаются ребенку, взахлеб пересказывающему свой первый анекдот. Да и у меня уже смеха не оставалось.

– Мы в какую-то пропасть валимся, дед, – сказал я, прислоняясь к косяку. – Отупение. Причем… радостное такое.

– Радостное отупение – это хорошо сказано. – Дед кивнул.

– Нет, я не думаю, что счетчик на меня влиял… наверное, просто ночь. Я начал обдумывать, как спереть челнок!

Дед терпеливо ждал.

– Ночью… оживает злость, дед. Я привык спать ночами. А днем – читать хорошие книги или смотреть хорошие фильмы. Не оставалось времени подумать о чем-то плохом. Может быть, я зря сплю ночами?

– Ты посмотрел пару каналов и увидел пару тупых передач, – сказал дед. – И решил, что стоит ли соблюдать правила игры, установленные таким человечеством?

– Да, наверное. Только каналов было пять.

– Петя, ты не совсем прав. Радостное отупение – это нормальное состояние человечества. Оно лишь принимает разные формы. Когда происходит столкновение культур, потеря глобальных ценностей – вот как сейчас, – оно становится рельефнее, ярче. Но всегда и во все времена состояние радостного отупения устраивало большинство людей.

– Значит, причина была ошибочна. А вывод?

– Вправе ли мы нарушать законы? Не те, что вписаны в уголовный кодекс, а моральные законы, этические постулаты?

– Да. Только не мы – ты ведь для себя все давно решил. Вправе ли я?

Дед взял меня за руку – цепко и сильно.

– Петя, я воспитывал тебя человеком. Настоящим человеком. Мне часто казалось… и сейчас еще кажется… что это удалось.

– Спасибо…

Никогда дед не говорил мне такого. Наши отношения просто были, а что в них являлось воспитанием, что любовью, что амбициями великого демагога – я не знал. И не хотел знать.

– Ты правильный, Петя, – негромко продолжил дед. – Ты ведь сам не знаешь, насколько правильный. Когда ты был мальчишкой, это умиляло взрослых и отпугивало от тебя сверстников… когда ты стал взрослым, это стало отпугивать взрослых и привлекать детей.

Он тихонько засмеялся:

– Общаясь с тобой, люди начинают испытывать комплекс неполноценности.

– Что? – Я растерялся.

– Комплекс неполноценности, – повторил дед. – Ты абсолютно честен и этичен. Ты всегда ставишь общественные ценности над личными. Ты способен вести разговор на любую тему… от влияния эллинской культуры на развитие восточной философии и до технологии кустарной выплавки легированной стали…

– Нет, дед, погоди, легированную сталь кустарно не…

 

Дед тонко захихикал. Я потер лоб и замолчал.

– Ты вызываешь у окружающих спонтанную неприязнь. Настолько бессмысленную, что их поведение становится, наоборот, подчеркнуто дружелюбным. И в то же время это лишает тебя друзей. С идеальными людьми не дружат, им поклоняются. Но от этого я тебя сумел уберечь… хоть и было трудно.

У меня горели щеки. Это не просто неприятно, это гнусно!

– Я добивался одного, – сказал дед. – Чтобы в этот, наступивший миг… как я надеялся, что он наступит!.. ты был вправе принимать решения. Не боялся преступить черту общепринятой морали. Законы придумывают для того, чтобы их нарушать. Каждый шаг человечества в завтра был нарушением законов сегодняшних. И всегда находились те, кто смел нарушить законы. Те, кто преступал черту, обычно были негодяями. Я мечтал о другом. Чтобы ты мог решать – не оглядываясь на человечество. И был не худшим его представителем одновременно. Невозможная задача. Но я попытался ее решить.

– Дед, ты веришь в то, что говоришь? – прошептал я.

– Да.

– Уговариваешь меня принять собственную, личную этику? И при этом считаешь, что я останусь человеком?

– Да.

– Но ведь это не моя этика, дед, – тихо сказал я. – Это все – проекция твоих взглядов. Твои страхи, комплексы, мечты. Я твой инструмент, дед. Ты верил, что человечеству, чтобы достичь величия, потребуется такой, как я. И создал меня. Вырастил, как в колбе.

Дед кивнул:

– Ты прав. Но я задам лишь один вопрос. Ты веришь, что я прав? Веришь, что нынешнее состояние приведет Землю к гибели?

– Верю, – сказал я. – Верю.

– Тогда не бойся решать, Петя.

Я долго молчал, а дед ждал ответа. За стенами шумел ветер. Спали на своих дачах дряхлые писатели и резались в покер их энергичные дети. Набиралась сил перед новым трудовым днем бывшая столица. В Звездном ночная смена диспетчеров вела на посадку возвращающиеся корабли. Огромная страна гнала горючее и клепала ракеты-носители, жадно разглядывала иноземное барахло и отлавливала воробьев, так полюбившихся Чужим. Крошечная планета Земля плыла по орбите, а небо было вокруг – и люди смотрели в небо с азартом, надеждой и страхом.

И никому не было дела, что меня просят спасти человечество – и переступить при этом через себя.

– Дед, нам нужен «Буран». И меня вроде туда берут. Но я не знаю, как нейтрализовать остальных членов экипажа.

– Пошли, – сказал дед.

– Куда?

– Ко мне в комнату. Позвоним Данилову. Он должен был прилететь вечером.

Глава 2

Когда дед снял трубку, я попросил в последний раз:

– Пожалуйста, не надо.

– Я понимаю, рано… – буркнул дед. – Четыре утра… эх… но Данилову не привыкать. Боевой летчик все-таки.

Из динамика доносились долгие гудки. Наверное, телефон отключен на ночь. Я порадовался этому, но дед меланхолично ткнул в клавиши. Тройка, семерка, ноль. Похоже, ему был известен код срочности, установленный на телефоне Данилова.

– Алло! – отозвался аппарат. Дед оставил динамик включенным, и я невольно слышал весь разговор. Голос Данилова был жестким и бодрым. Может, он не спал?

– Спасибо за рыбку, – сказал дед.

После секундной паузы Данилов отозвался:

– Рад, что понравилась…

– Забегай… как-нибудь.

Дед положил трубку. Улыбнулся мне.

– И для этого надо было будить Александра Олеговича среди ночи?

– Он приедет через полчаса-час, – объяснил дед. – Ключевым словом было «забегай». «Как-нибудь» – мусор.

Я заерзал на старом стуле, помнившем меня еще ребенком.

– Дед, ты и Президенту так можешь позвонить?

– Президенту не могу. Советнику по национальной безопасности – да. Но он нам не нужен. Должность меняет людей.

Конечно, я знал, что круг знакомых у деда огромен. Но что знакомства эти настолько тесные…

– А откуда ты Данилова знаешь?

– Я был в комиссии по обмену военнопленными, в девятом году. Александра хотели расстрелять, он сжег «Гетмана Мазепу», почти достроенный авианосец, на верфи Николаева, перед тем как получил ракету в двигатель. Ну… удалось обменять парня. – Дед неожиданно захихикал: – Обменяли… на Украине тогда было совсем туго с горючим. Два эшелона нефтепродуктов за одного военного преступника.

Вот это да. В безумные времена крымского конфликта – джампом тогда еще и не пахло, и люди предпочитали ненавидеть соседей, а не Чужих, – мне было лет пять. Мало что помню с того возраста. В школе мы уже учились по картам, где Крым был независимым государством, и только дед скупо обмолвился, что независимость эта стала единственной альтернативой российско-украинской войне.

– Потом еще встречались, – меланхолично продолжал дед. – Вот когда мы священников отправляли хиксоидам. Данилов тогда не в «Трансаэро» был, в Роскосмосе. Курировал особо важные перевозки. И вот приехали в Звездный космонавты в рясах…

Про эту историю я слышал. Лет десять назад несколько церквей – Католическая, Протестантская и Православная, – объединив усилия, добились от правительств США и России небывалого демарша. Земля потребовала от Хикси разрешить миссионерскую деятельность людей на их планетах. Это отвечало каким-то параграфам Галактического Кодекса, и «крестовый поход в небеса» объединенной конфессии начался. Правда, в обмен Хикси потребовали создания на Земле собственной миссии. Только через два года люди поняли, что в обмен на священников получили не служителей чужого религиозного культа, а группу профессиональных иллюзионистов… у Хикси есть довольно близкий аналог циркового искусства. Уж не знаю, чем это задело христиан, но миссии у хиксоидов были свернуты, а вскоре и Чужие отправились домой.

Кстати, методика, по которой они превращали воду в вино и исцеляли неизлечимо больных, так и осталась загадкой.

– Ты молодец, деда… – сказал я. – Ты и впрямь ко всему готов.

– Данилов – умный мужик. Он поймет.

– Так ты и впрямь хочешь ему все рассказать?

– Ага, – с видимым удовольствием сказал дед.

– Дед, скажи… если ты так хорошо знаешь Данилова… наверное, и с остальным руководством фирмы в прекрасных отношениях?

Дед пожал плечами. Но я не отступал:

– Моя карьера, звания, должность… чьих рук все это? Я пробивался сам, или меня тянули твои друзья?

– Сам, Петя. Меня не заботила карьера внука. Мне было важно, чтобы ты стал профессионалом. Верящим в свои силы.

Через полчаса я вышел встречать Данилова. Стоял у калитки, глядел на редкие огоньки соседних дач. Кажется, горел свет у моего маленького приятеля. Наверное, Алешка режется в свою игру с чудесной фрактальной графикой. А за камешками ведь не зашел… постеснялся.

Наконец послышался мягкий рокот мотора. Данилов то ли не страдал излишним патриотизмом, то ли просто любил хорошие машины – он приехал на новеньком черном «мерседесе». Я открыл ворота, он въехал на территорию, заглушил двигатель.

– Что случилось, Петр? – спросил лучший пилот «Трансаэро», выбираясь. Он был в форме полковника Космических Сил и с такой колодочкой медалей на груди, словно собирался на прием к Президенту. Поблескивали даже две звезды Героя… наверное, Данилов решил избежать любых проблем с постами и патрулями.

– У нас Чужой в доме, Александр Олегович, – сказал я, пожимая ему руку.

– Твою мать! – выругался Данилов. – Кто?

– Счетчик.

– С ума сойти. Обезврежен?

Мы вместе пошли к дому. Навстречу кинулся Тиран – и завилял хвостом. Может, у собак появилось генетическое уважение к орденам и медалям?

– Он с предложением. Деловым.

– Ясненько. – Полковник хлопнул меня по плечу. – Дождался твой дед, а?

– Дождался… – беспомощно подтвердил я. – Александр Олегович, он хочет…

– Кончай пиетет, а? – буркнул Данилов. – Я тебя с двух лет знаю.

– Да? – поразился я.

– Зови либо Сашей… либо дядей Сашей, – ухмыльнулся Данилов. – Так чего старик хочет?

– «Буран».

Данилов заиграл желваками.

– Ясно. Не угомонился, значит…

Я почувствовал облегчение. Данилов деду не поможет. И угона не допустит.

– Твое мнение какое, выдержит старик старт? – спросил полковник, когда мы вошли в дом. Внутри у меня что-то оборвалось. Нет, если я «правильный», как считает дед, тогда все вокруг – ненормальные.

– Выдержит… Саша.

– И то хлеб.

В прихожей по-прежнему царила полутьма. Я замялся, пока Данилов разувался, куда его вести вначале. Но по лестнице зашаркали тапочки, и появился дед.

– Здравствуй, Саша, – спускаясь, сказал он.

– Здравствуйте, Андрей Валентинович. – Данилов вытянулся, как новобранец перед генералом. – Я прибыл.

– Буди Карела, Петр.

Я открыл дверь в свою комнату – и увидел мерцающие глаза счетчика. Устало сказал:

– Пошли.

– Что произошло? – Рептилоид спрыгнул с кресла.

– Нашего полку прибыло.

Из-за моей спины Данилов заглянул в комнату. Присвистнул, увидев рептилоида.

– Счастлив познакомиться с известным покорителем космоса! – протараторил счетчик.

Конечно, проснулась и Маша. Когда рассвело, все знакомства состоялись, факты, на мой взгляд больше похожие на домыслы, были изложены. А счетчик вновь спел знакомую песню о неминуемой гибели человечества, если…

Я сел рядом с Даниловьм. Словно надеялся, что хоть он, боевой офицер и опытный космонавт, найдет аргументы против предложенного плана.

В какой-то мере мои надежды оправдались.

– Почему нельзя ознакомить с ситуацией правительство? – спросил Данилов.

– Во-первых, если наша акция будет санкционирована, гнев Сильных падет на всю Землю… – начал дед.

Данилов пожал плечами:

– Разрешение может принимать разные формы. Устные. Двусмысленные.

– Во-вторых, у нас нет времени. А бюрократию нам не одолеть никогда.

– Это верно.

– Какой у тебя сейчас чин в ФСБ? – спросил дед.

Данилов поморщился:

– Такой же, как и в космосе. Полковник.

Вот это да! Данилов открыто признался в своей работе на органы!

– Саша, ты умный человек. У нас есть шансы на успех… ну зачем счетчику врать?

– Чтобы похитить челнок.

– Схемы джампера доступны всем Чужим. Не в технологии дело.

– Чтобы подставить нас.

– Карел подставит и свою расу.

Счетчик сидел с безучастным видом, словно его разговор никак не касался.

– Что скажешь, а? – Данилов повернулся к рептилоиду. – Не ведешь двойной игры?

– Разве мой утвердительный ответ что-то докажет?

– А все-таки почему такое нежелание сообщать факты?

– Боюсь предательства.

Данилов развел руками:

– Ну что тут скажешь! Петя, как тебе аргументация? Мы, значит, должны верить ему на честное слово…

– Есть разница, – неохотно признал я. – Мы рискуем лишь своими жизнями. А счетчик – судьбой всей Галактики.

Данилов осекся.

– Ага, утешительно… Всего лишь своими жизнями. Мелочь…

Счетчик молчал.

– Ладно… – Данилов покосился на деда, тот кивнул. – Мне предлагают вылет послезавтра. На Джел-17.

– Мы торгуем с Джелом? – заинтересовался дед.

– Эпизодически. Они хотят купить десять тонн произведений искусства.

– Они же слепые! – воскликнул я, вспомнив собственные рейсы на Хикси.

– Скульптуры. Джел покупают у нас бюсты с изображением людей. Россия перехватила заказ у американцев. У нас оказалось безумное количество бюстов… неактуальных ныне. Мраморных, гипсовых, бронзовых. Заказ срочный, трасса незнакомая. Предложили лететь мне. Боженко, это мой второй пилот, в отпуске. Хотели его отозвать, но я предложил взять пилотом тебя, Петя.

Значит, не случайно завел Александр тот разговор.

– Навигатором у меня Ринат Турусов. Хороший парень… не хочу его вмешивать.

– Я могу провести расчет любого джампа, – быстро сказал счетчик.

– Не сомневаюсь. Но как оставить Рината на Земле, а тебя и деда протащить на челнок?…

– Не только Карела и Андрея Валентиновича. – Молчавшая до сих пор Маша вступила в разговор. – Еще и меня.

– Это требование счетчика? – Данилов посмотрел на Карела.

– Моё, – сказал дед. – Маша пригодится.

– После нашего побега твою семью будут ждать серьезные неприятности, девочка. – На лице Данилова было все, что он думает об этой идее.

– У меня нет семьи. Я сирота, – отрезала Маша.

Я невольно вскинул на нее глаза. Надо же. И она росла без родителей… только не с дедом, одна. Выбраться из той колеи, что негласно уготована детдомовцам… окончить институт, а не вкалывать на ферме или ракетном заводе… молодец, Маша…

И опять что-то заныло в груди, тоненько и тревожно. Словно я отворачиваюсь, не желая видеть неприятной, злой, отвратительной правды.

– Ладно. Если вы настаиваете, Андрей Валентинович…

Дед кивнул.

– Я протащу вас на челнок, – решил Данилов. – Мы с Петей вас протащим.

 

Он глянул на часы.

– Семь. Через час Пете позвонят из Звездного. Пришлют машину. Так что готовь рапорт, парень.

Я кивнул.

– До обеда тебя помучают… потом прием у кого-то из совета директоров «Трансаэро» и в Роскосмосе… – рассуждал вслух Данилов. – Погладят по головке, похвалят. Закинут удочку – готов ли к новым полетам. Предложат место второго пилота на «Волхве».

У меня чаще забилось сердце. Быть пилотом на легендарном челноке Данилова – это сбывшаяся мечта!

– Ты согласишься… еще два часа на бюрократов… Вечером скорее всего тебе придется лететь в Хабаровск. Думаю, вместе полетим.

– Мы с Машей забронируем места на другой рейс, – вступил в разговор дед. – На космодром нас пропустят, полагаю? В гостевой сектор?

– Пропустят, – кивнул Данилов. – Начальник космодрома, генерал Киселев, очень неплохо относится к «постулатам Хрумова».

– Никогда не знаешь, как слово отзовется, – вздохнул дед. – Петя, ты давай приводи себя в порядок. Раз уж сейчас поедешь в Звездный.

Я поднялся из-за стола. Ухватил с блюда кусочек подсохшей лососины.

– Там будь серьезным и собранным! – сказал в спину Данилов. – Не подавай виду, что знаешь все заранее!

– Слушаюсь, товарищ командир корабля, – ответил я.

Нет, точно, мир сошел с ума. И мне придется спятить – отвечая требованиям моды.

И почему дед так уверен в моих особых качествах? – думал я, когда под вечер машина компании везла меня домой. Если уж хотел воспитать из меня будущего спасителя человечества – так я должен быть сообразительным и хитрым, как он сам. А не подчиняться покорно решениям.

Зря он на меня ставку делает… если делает, конечно. Зря.

Машина остановилась у ограды.

– Через три часа мы заедем, – сказал водитель. – Вы успеете собраться, Петр Данилович?

– Да, конечно. Спасибо.

Выбравшись из машины, я сразу же увидел Алешку. Мальчишка стоял у ворот своей дачи, слегка насупленный и недовольный.

– Привет! – Я помахал ему, и Алешка медленно двинулся через дорогу. Остановился, пропуская отъезжающую машину. Лишь подойдя, неохотно сказал:

– Здравствуйте…

– Меня караулишь?

– Вот еще…

– Пошли, камни тебя дожидаются.

И с чего дед решил, что дети ко мне тянутся? Скорее на шею садятся…

– Я днем звонил, – слегка оживившись, начал Алешка. – Ваш дедушка сказал, что вы уехали, вернетесь на минуту и снова уедете… надолго.

– Так и есть, – признал я. – Но пять минут у меня найдется.

Тирана в саду не было, и слава богу. Мне всегда казалось, что на ребенка пес не набросится, но проверять я не собирался. Впустив паренька в дом, я сказал:

– Сейчас, разувайся…

А сам торопливо заглянул в свою комнату. Рептилоида не было.

– Заходи, – роясь в «дипломате», сказал я.

Алешка с некоторой робостью вошел. Оценивающе покосился на мой компьютер, с куда большим интересом – на двуручный меч, висевший над кроватью. Спросил:

– Инопланетный?

– Нет, почему. Эспадон, британский.

– Настоящий?

– Нет, копия, – признался я.

– А… – Алешка утратил к мечу интерес. – А настоящее оружие у вас… ух ты!

Эффект был хорош. Научились в последнее время в космопортах делать маленький бизнес на сувенирах. Пакет из прозрачного пластика был разделен на девять отделений, в каждом лежал разноцветный камешек. Еще в пакет был вложен солидного вида документ, гарантирующий, что данные камни и впрямь являются частью планеты Сириус-8, иначе – Хикси-43.

– Настоящие? – тихо выдохнул Алешка.

– Ну… видишь же, там сертификат есть, – уклончиво ответил я.

– Ха, сертификат… – презрительно сказал мальчик. У меня родились какие-то смутные подозрения в отношении бизнеса, которым занимается его отец. – Сертификат подделать – ерундовое дело.

– Я покупал эти камни на Сириусе, – уточнил я.

Видимо, мое честное слово его вполне удовлетворило. Алешка кивнул, покачивая на ладони пакет.

– Спасибо, дядя Петя. У меня теперь такая коллекция…

– Рад за тебя. – Я вздохнул и сел на кровать. Прислушался – вроде бы сверху никто не спускался. Наверное, дед и рептилоид в курсе, что я вошел не один.

– Я побегу, – великодушно решил Алешка. – Вам же собираться надо… А куда теперь полетите?

– Не знаю.

– А…

– Привезу, – пообещал я. – Привезу тебе новый камень. Если там будут камни…

Алешка кивнул и, сжимая свой драгоценный пакет, двинулся к дверям. Но вдруг замялся:

– Дядя Петя, у вас неприятности?

– С чего ты взял?

– Ну… кажется.

Я вздохнул:

– Слушай, Алешка… тебе приходилось делать то, чего не хочется? Что кажется совсем неправильным?

Мальчик кивнул.

– Вот… мне сейчас приходится, – объяснил я.

– Вы же взрослый! – сказал Алешка с удивлением.

Я невольно рассмеялся:

– Это не помогает, поверь. Пошли, я тебя провожу до калитки.

Тирана в саду по-прежнему не было. И в доме ведь не слышно было… Я слегка насторожился, но вначале все-таки довел пацана до ограды, а лишь потом прошел по саду. Никого.

А в прихожей меня уже ждали. Маша и Карел. Рептилоид взгромоздился на перила и выглядел невозмутимым, как всегда. Девушка стояла с пистолетом-парализатором в руках. Самое смешное, что и это меня уже не удивляло.

– Что это за мальчик? – резко спросила Маша.

– Не «что», а «кто», – обходя ее, сказал я. – Сосед. Я ему сувениры порой привожу.

Маша схватила меня за руку. Прошипела:

– Да ты что, спятил, Петр? Нашел время в игрушки играть! Если бы он увидел Карела?

– То ты бы пальнула в него? – закончил я. Маша замолчала. – А потом счетчик почистил бы ребенку память?

– Не твое дело! – Девушка по-прежнему держала меня. И направила пистолет в мою сторону. – Ты рисковал всем! Андрей Валентинович…

Во мне что-то дрогнуло и сломалось. Я перехватил ее кисть, вывернул, заставляя выпустить пистолет. Карел начал пятиться вверх по перилам – молча, не отрывая от нас взгляда.

Несколько секунд Маша пыталась бороться, потом сдалась.

– Это мое дело, – сжимая ее кисти, сказал я. – Это мой дом. Мальчик – мой друг. Андрей Валентинович – мой дед.

– Ты мешаешь… – сказала Маша. Сдавленно, словно я ее за горло держал, а не за руки. – Портишь все…

– Хочешь, испорчу все окончательно? – Я улыбнулся. – Потребую, чтобы ты осталась на Земле?

Ее руки обмякли.

– Извини. – Слишком уж быстро Маша это сказала. – Я испугалась за успех…

Я отпустил ее и пошел на второй этаж. Карел проводил меня мерцающими глазами. Маша стояла, растирая кисти.

Да что же происходит! Мой дом уже не мой дом? Играем в заговорщиков? Ей к психоаналитику надо отправиться, а не в космос!

Не знаю, слышал ли дед нашу перепалку, дверь у него была полуоткрыта. Наверное, да. Но он ничего не сказал.

Великий шовинист сидел прямо на полу и пролистывал фотоальбомы. Пухлые семейные альбомы, из тех, что наводят ужас на несчастных гостей. Дед маленький, дед в институте, дед на стажировке в Штатах, дед с бабушкой… давно ее нет в живых… Дед с моим папой. Папа в армии. Папа с мамой… и мной в проекте… Я, голышом на пеленках…

Чего он взялся за старые фотографии?

При моем появлении дед резко захлопнул альбом.

– Все прошло нормально?

– Да. Я в экипаже «Волхва», послезавтра старт… Ты не видел собаку?

– Видел. Маша отвезла Тирана в питомник.

– Что? – завопил я.

– Маша. Отвезла. Пса. В питомник.

Дед с кряхтеньем поднялся.

– Петя, дом будет пустым. Через сутки его опечатают и начнут рыться в документах. Я не хочу, чтобы пес получил пулю, защищая наше барахло. Маша оплатила его проживание в питомнике в течение двух лет. Мы заберем его, вернувшись. Надеюсь.

Как всегда, дед был прав. Но…

– Почему ты не сказал мне? Я бы с ним попрощался!

– Петя, нельзя оставлять кусочек души за спиной. Не нужны лишние прощания.

– Они не лишние… – У меня защипало в глазах. Ну да. Не оставляй ничего позади… Все равно останутся – Земля, Россия, дом… хитрый паренек Алешка, для которого я лишь источник сувениров. Я еще никогда не уходил, так четко зная, что могу не вернуться. Даже перед первым, тренировочным полетом в космос не дрейфил, как сейчас…

– Петр, собаке будет там хорошо. Неужели ты думаешь, я не переживаю?

Я через силу кивнул.

– Дом будут обыскивать, – продолжил дед. – Я уже сжег все свои бумажные документы и стер информацию на машине. Почисти свой компьютер тоже… если там есть что-то личное. Отформатируй диски, и лучше – несколько раз.

Его ноутбук и впрямь был включен, но экран оставался темным, лишь с парой строчек БИОСа. А в камине – очень много легкого белесого пепла.

– Хорошо, дед.

– И возьми эти альбомы, – вздохнул дед. – Вынеси в сад. Сожги. В комнате не хочу, слишком много вони.

Он что, серьезно?

– Не хочу, чтобы чужие руки лапали наши лица, – сказал дед. – Ты уж прости старика. Пленки где-то есть, потом распечатаем все заново… если вернемся.

– Дед…

– Петя, прошу тебя.

Я колебался.

– Или мне самому тащить их в сад? – тонко закричал дед. – А? Самому?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137 
Рейтинг@Mail.ru