Сергей Красов Щенок дознаватель

5

— Предлагаю тост за молодое талантливое пополнение в наших дружных рядах, — майор Пескарёв обвёл взглядом улыбающихся сотрудников.

— Насчёт — талантливое или нет — время покажет, — уточнил Мошкин.

— Он в первый рабочий день дело раскрыл, — Пескарёв строго взглянул на Мошкина, — и не спорь, Веня. Я знаю, что ты хочешь сказать. Мол это Серёга сработал. А Серёга говорит, что, если бы не Макс, он рулон бы не нашёл. Оказывается, у нашего новичка талант следопыта. И особенности сапог электрика он сразу заметил. Глазами, без всякой экспертизы. Правильно я говорю, Серёга?

— Так точно, товарищ майор, — подтвердил улыбающийся Телегин и добавил, — давайте уже выпьем, мужики, а то держим стаканы как микрофоны.

Комната в общежитии, где они расположились, Максиму сразу понравилась. Фактически это была секция из двух комнат с общим туалетом, умывальником и душем. Вторую комнату занимал сержант из ДПС, которого Максим пока ещё не видел, тот был на дежурстве. В комнате была кровать, стол, два стула и шкаф для одежды. Постельное бельё менялось со слов комендантши раз в неделю. Холодильник и телевизор при желании жильцы приобретали сами.

— Телевизор есть на первом этаже в актовом зале, — пояснила комендант, — но там девушки смотрят обычно какой-нибудь сериал про любовь, так что посмотреть футбол или боевик они тебе не дадут, их большинство.

— Зачем тебе телевизор? — сморщился Телегин, когда Максим передал ему разговор с комендантом, — в двадцать первом веке живём. Купи ноутбук, Интернет здесь есть, и смотри хоть футбол, хоть боевик, хоть порнуху.

— У каждого возраста свои увлечения, — подколол Телегина Мошкин, — лишь бы голых баб рассматривать.

— Можно подумать, ты к бабам равнодушный, — парировал Сергей.

— Я хочу сюда пёсика заселить, — задумчиво проговорил Максим, — подобрал недавно возле речки. Привык к нему, а родителям в деревне он не нужен.

— Это надо с комендантом договариваться, — Пескарёв разлил водку по стаканам, — а ты скажи, что собачка служебная, натаскана на поиск наркотиков, самогона и браги, то есть является ценным сотрудником.

Пескарёв не подозревал, что способности Ластика, как ценного сотрудника, проявятся уже на следующий день.

Утром Пескарёв, просмотрев сводку происшествий по району, удивлённо посмотрел на Максима:

— Ты же из Зароновки?

— Да, — Максим напрягся, — а что там случилось?

— Магазин ночью обломали. Следственная группа уже готова. Ты в ней по линии уголовного розыска. Больше всё равно некого отправлять. У всех срочные дела. Ты в Зароновке местный, справишься.

Пескарёв поморщился, что-то вспомнив:

— С выездом заминка. В машине что-то сломалось. Обещали за час-полтора сделать. Придётся подождать немного.

— А можно, я сейчас на автобусе уеду, а потом присоединюсь? Личные дела пока порешаю.

— Ладно но ты там особо не усердствуй, пока группа не подъедет. Опроси продавца, она же заведующая, может кого подозревает. Пусть готовит опись похищенного. С участковым поговори. Там, в Зароновке, Михалыч работает, да ты его должен знать. С ним поговори, наверняка какие-нибудь соображения у него уже есть.

— Заодно на обратном пути и вещи какие-нибудь в город прихвачу, — прикинул Максим, — а то у меня тут кроме формы только спортивный костюм.

— Вот-вот.

Участкового Комарова Максим знал с детства. Именно Михалыч посоветовал ему в своё время поступить в школу милиции. Тогда Максим только вернулся домой после службы в армии и пришёл на танцы в клуб в дембельской форме. И конечно же принял участие в массовой драке «наших с городскими».

Разбиравший конфликт участковый Иван Михайлович, сказал тогда:

— Ты, Максим, парень вроде не глупый, а о будущем не думаешь, живёшь одним днём. На что жить собираешься? Планируешь здесь в деревне стать механизатором и потихоньку спиваться, как твой старший брат? Или на ферме всю жизнь навоз откидывать? Или в тюрьму сядешь за пьяную драку? Хорошо хоть эта ваша драка обошлась без особых последствий, только носы да губы друг другу поразбивали. А если бы покалечили кого? Городские дружно бы на тебя показали. Ты один был в форме, выделялся из толпы.

Максим пожал плечами. Он действительно ещё не задумывался, чем будет заниматься.

— Учиться тебе надо. Не думал поступать куда-нибудь?

— Там везде экзамены нужно сдавать, а я уже забыл, что в школе изучал. Да и на кого учиться? На ветеринара? Агронома? Чтобы тут же в деревне начальником быть? В шляпе ходить? Как-то не тянет.

— Можно в школу милиции поступить. Два года учиться и звание лейтенанта получишь. Диплом как после техникума или колледжа по- современному. Специальность — юрист. Звучит солиднее, чем агроном или ветеринар. А что, парень ты крепкий, среднее образование, армия за плечами.

— А экзамены? Я же не помню ничего.

— Там два экзамена: история устно и литература сочинение. Ты думаешь, там один такой будешь, кто за время службы в армии всё позабыл? Туда только после армии и берут. Так что все такие. Подучат немного, восстановят в памяти и поступают.

Эта идея так запала Максиму в голову, что в конце концов он действительно поступил и закончил школу милиции, да ещё и на «отлично» с красным дипломом.

Участковый Комаров, несмотря на предпенсионный возраст, всё ещё был капитаном.

Он Максима и встретил возле магазина, куда тот направился сразу, как только вышел из автобуса. Остановка автобуса располагалась как раз возле магазина.

Иван Михайлович курил на крыльце, увидев Максима в форме, заулыбался.

— Ну вот, приятно посмотреть! Целый офицер, лейтенант! Так, глядишь, по званию и меня перегонишь. Я на пенсию пока не собираюсь, буду служить, пока не прогонят.

— ЗдорОво, Михалыч! — Максим крепко пожал руку участковому, — что тут за кража приключилась?

— А ты что, в следственной группе?

— Ну да. Только следователь и эксперт пока задерживаются, будут только ближе к обеду. А от уголовного розыска — я.

— Ишь ты! Только начал работать, а уже одного посылают. Чем они там думают! У тебя же опыта совсем нет.

— Ну почему совсем нет? Я же на стажировке был после первого курса и после второго. И вчера вдвоём раскрыли за день кражу из теплицы в Бодино. И похищенное нашли и виновного, — не удержался Максим, чтобы не похвастаться.

— А… ну если так, тогда конечно, — в голосе участкового слышался явный сарказм.

— И к тому же, здесь, в Зароновке, есть очень опытный участковый, — польстил Максим, поглядев на собеседника искоса, с хитринкой, — который один стоит целой группы экспертов и следователей, так как знает в Зароновке всё и всех.

Участковый от такого комплимента даже закашлялся. Максим похлопал его по спине:

— Ты же, Михалыч, уже, наверное, прикинул, кто это мог сделать? Кстати, там много чего пропало?

— Два ящика водки, ящик коньяка, несколько палок колбасы дорогих сортов, шоколад, консервы — тушёнка в основном. Из вещей — три сумки, куртка, ботинки тёплые… короче — до хрена всего. Там сейчас Галина список составляет, сверяется со своими учётами. Это надолго. Говорит, ночью сработала сигнализация. Они с мужем прибежали, посмотрели, вроде ничего не нарушено. Отключили, включили — она опять орёт. Сигнализация здесь громкая, всю деревню разбудила. Они её отключили и пошли спать. А утром сморят — замки сорваны, вот такая картина.

— Сумки прихватили, видимо, чтобы было в чём добычу унести. Три сумки одному никак не утащить, значит, как минимум вдвоём были.

— Если не втроём, — кивнул Комаров, он пришёл к тому же выводу.

Немного помявшись, участковый продолжил:

— Вчера к Авдонькину Гришке брат двоюродный из города приезжал с каким-то своим другом. Они из автобуса вышли уже хорошо поддатые, купили здесь в магазине пару бутылок водки и пошли к Гришке. Сегодня утром эти двое уехали. Я сам видел, как они садились в автобус. Как приехали с одним рюкзаком на двоих, так и уехали. Никаких тяжёлых сумок не увозили, но что-то рожи их мне не понравились. Какие-то… напряжённые. Гришка вместо армии в своё время в тюрьму угодил. Вместе с этим своим братом в городе ларёк обворовали. Потом ещё раз отсидел за драку с поножовщиной, опять же в городе. Сейчас толком не работает, болтается где-то. Иногда дома месяцами не появляется.

Комаров достал сигареты, прикурил и продолжил:

— Я сейчас пройдусь по деревне, проверю других, кого можно заподозрить: судимых, алкашей местных. А ты, пока группа не приехала, можешь дойти до Гришки. Так, в форме и иди, оно как-то солидней. Расспроси, кто приезжал, зачем, что за люди. А сам смотри на его реакцию: волнуется ли. Бывает, что люди себя выдают поведением. Ну и по сторонам глянь, что пили, чем закусывали, пустая посуда из-под водки… хотя, они такую же и покупали. Может, бутылок пустых многовато или ещё что. Где живёт Гришка, знаешь?

— Знаю, Михалыч, он с Егором в одном классе учился, помню его хорошо.

Как только Максим открыл калитку родного дома, к нему навстречу с визгом бросился лохматый рыжий клубок. Радостно виляя хвостиком, Ластик стал на задние лапы, передними охватил ногу Максима, всем своим видом выражая желание оказаться у него на руках.

— Где ты был? Я так скучал без тебя, — зазвенел в голове у Максима тонкий голосок.

«Я теперь буду жить в другом месте, а ты будешь жить со мной. Сегодня вечером переедем», — мысленно объяснил щенку Максим, подхватив его на руки. Его охватило чувство радости от встречи с Ластиком, он тоже успел соскучиться по этому маленькому существу, по такому вот ментальному общению.

«Как ты без меня, не обижали?»

«Нет. Только поговорить не с кем», — щенок старался заглянуть Максиму в глаза и даже лизнул его в лицо от избытка чувств.

«Вот только целоваться не надо», — мысленно усмехнулся Максим, — «мы же не девчонки».

В распахнувшуюся дверь выглянула Вера Сергеевна:

— О, Максим приехал! А я думаю, чего это Ластик так заходится? Он на чужих уже лаять начал, а тут скулит на весь двор, обрадовался, чувствуется.

Проходи, Максик, в дом, рассказывай, как там у тебя?

Сидя за столом, Максим с удовольствием ел наваристый борщ и рассказывал отцу и матери о своём первом рабочем дне, о заселении в общежитие, о коллективе, в котором будет работать и даже о раскрытом в первый же день преступлении.

Родители слушали молча, переглядываясь между собой. В их взглядах чувствовалась гордость за сына.

— Вот видишь, мать, — сказал, наконец, Фёдор, — что значит государственный человек — в первый же день целую комнату выделили. А женится — сразу квартиру дадут.

— Ну, квартиру сразу, это вряд ли, — с набитым ртом сказал Максим. Он уже закончил с борщом и взялся за пельмени, — на квартиры там очередь, как и везде, люди годами ждут. Я в кадрах список видел на стене.

— А ты, сынок, сразу запишись в этот список, — Вера Сергеевна взъерошила сыну волосы, — жениться соберёшься, очередь и подойдёт.

— Хорошо, мам, — засмеялся Максим, — так и сделаю.

— А что это мы на сухую обедаем? — Фёдор вопросительно посмотрел на жену, потом на сына, — может, по сто грамм дёрнем за приезд?

— Не, пап, нельзя, — Максим отхлебнул компот из кружки, — я же здесь по работе. Магазин наш сегодня ночью обокрали, надо искать преступников.

— И что, тебя прислали расследовать, — Вера Сергеевна сделала круглые глаза, — одного?

— Ну, почему одного? Следственная группа скоро подъедет. Задерживаются они пока. Я в составе группы по линии уголовного розыска.

— Это что же, сегодня магазин работать не будет? — дошло до Веры Сергеевны, — а я за хлебом собираюсь.

— Сегодня точно не будет, — Максим допил компот и встал из-за стола, — хорошо, если завтра откроется. Ну, мне пора. Пойду, поговорю кое с кем.

Ластик, который всё это время бегал по кухне и периодически подпрыгивал, глядя на Максима, услышав последние слова, метнулся к двери.

«Я с тобой», — услышал Максим в голове его голос.

— Ластика с собой возьму, пусть погуляет.

6

Ластик бежал рядом с неспешно шагавшим Максимом и впитывал его эмоции. А на Максима нахлынули воспоминания. Сегодня он впервые в жизни шёл по знакомой с детства улице в милицейской форме, здороваясь со всеми встречными и ощущая себя каким-то непривычно взрослым.

Вроде бы совсем недавно носился с такими же пацанятами босиком по этой улице, поднимая тучи пыли. А на этой поляне до изнеможения гоняли в футбол, используя вместо ворот столб с проводами и боковой опорой.

А в этой избушке с зелёной крышей проживала бабка Макариха, точнее, не проживала, а и сейчас живёт. Вон она сидит на лавочке в такой же зелёной кофте, как и его детстве, нисколько не изменившаяся, о чём-то сплетничает с соседкой, такой же старой бабкой.

У Макарихи в конце огорода растёт единственная в деревне яблоня сорта «коробковка», небольшие, но сладкие яблоки с этого дерева можно было есть ещё зелёными уже в начале июля. Яблок Макарихе было не жалко, её возмущала вытоптанная детскими ногами картофельная ботва вокруг яблони.

Как только не пыталась бороться Макариха с этим варварством! И крапивой грозилась выпороть, если кого поймает, и участковому жаловалась, и через родителей пыталась воздействовать. Бесполезно. Одни дети подрастали, становились взрослыми, другие подрастали им на смену, менялись поколения, а ночные атаки на яблоню продолжались каждое лето.

«Интересно, — подумал Максим, — а современные дети знают про эту яблоню? Они же всё свободное время в гаджетах торчат. А яблоки и даже любые экзотические фрукты родители могут им купить круглый год даже в нашем сельпо, которое сейчас обворовали. И поляна возле знакомого столба заросла травой. Не похоже, чтобы кто-то здесь мяч пинал всё лето. Мы в детстве жили хоть и беднее, чем нынешние дети, избалованные достижениями цивилизации, но интереснее».

Дойдя до знакомого дома Авдонькиных, Максим подхватил щенка на руки, мысленно дал ему команду: «передавай мне всё, что будет думать хозяин дома» и толкнул калитку.

Он был здесь как-то в детстве, заходил с братом Егором, чтобы забрать у Гришки удочку, которую тот одолжил у Егора, а отдать вовремя забыл. Гришка тогда жил с бабушкой. Где были его родители, Максим не интересовался. Бабушка умерла, когда Гришка отбывал свой первый срок.

— Эй, хозяин! — Максим постучал кулаком в дверь и тут же распахнул её, понимая, что через сени его могут не услышать. Тут же напротив распахнулась дверь уже из дома и в сени выглянул его хозяин — Григорий. С опухшим после пьянки лицом и всклокоченными волосами.

Испуг в глазах мужчины, возникший при виде милиционера, сменился узнаванием:

— Какие люди! Ты же Максик, брат Егорки Захарова?

— Лейтенант милиции Захаров, — строгим тоном оборвал его Максим, — я по работе. Пройду? — он отодвинул разинувшего рот хозяина дома и шагнул через высокий порог. В нос сразу шибануло спёртым запахом воздуха в доме, насыщенном перегаром и свежим водочным ароматом.

— А что случилось, гражданин БОЛЬШОЙ начальник? — В голосе Авдонькина слышалась насмешка, но вся его фигура выражала настороженность.

«Неужели по магазину?» — тут же Ластик процитировал его мысли.

«О-па!» — мелькнуло в голове у Максима, — «откуда он может знать про магазин? Он сегодня вообще из дома выходил?»

— Ты, Григорий, сегодня куда-нибудь ходил? — вслух спросил Максим, внимательно оглядывая помещение. На столе стоит полупустая бутылка водки и стакан, порезанная колбаса-сервелат, хлеб и тарелка с солёными огурцами. Хозяин явно уже опохмелился.

— Нет, никуда, только в уборную выходил, — Григорий проследил за взглядом милиционера, — гости у меня были, утром уехали на первом автобусе.