Почётным председателем Межрелигиозного совета России является Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Высший орган управления МСР – Президиум Совета во главе с Почётным председателем. В Президиум входят главы традиционных религий страны (за исключением буддистов все они представляют авраамические религии): Московского Патриархата, Центрального духовного управления мусульман России, Духовного управления мусульман Российской Федерации, Координационного центра мусульман Северного Кавказа, Духовного управления мусульман Татарстана, Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений России, Федерации еврейских общин России и Буддийской традиционной сангхи[101] России. Целью деятельности МСР является укрепление межрелигиозного и межнационального мира, противодействие использованию религиозных чувств для разжигания межнациональных и межконфессиональных конфликтов, утверждение в обществе традиционных нравственных ценностей, согласия и стабильности.
В Декларации Межрелигиозного совета России (принята на втором заседании МСР, прошедшем 10 сентября 1999 года) отмечается, что «Межрелигиозный совет России образован объединениями последователей ведущих традиционных религий страны, исторически находящихся в диалоге друг с другом. Своим созданием Совет закрепляет сложившуюся практику обсуждения представителями разных религий проблем, которые волнуют верующих и современное общество в целом, а также объединения усилий в деле служения примирению и духовно-нравственному возрождению.
Совет не ставит своей целью сближение вероучений и доктрин, не имеет богослужебных форм деятельности и собственных теологических позиций. В то же время одной из его целей является содействие взаимному познанию доктринальных, философских и культурных традиций»[102].
Важным направлением деятельности МСР является принятие заявлений, выражающих консолидированную позицию традиционных религий страны по актуальным социальным и нравственным проблемам. МСР объявлял согласованные позиции традиционных религий страны таким темам, как миграция, ограничение игорного бизнеса, противодействие распространению наркотиков и реабилитация наркозависимых, защита прав семьи и ребёнка, а также жизни нерождённых детей, разжигание розни на этноконфессиональной почве, строительство культовых зданий, охрана правопорядка, внесение теологии в списки научных дисциплин Высшей аттестационной комиссии (ВАК), соблюдение прав граждан, свобода слова и оскорбление чувств верующих.
Одной из самых резонансных инициатив Межрелигиозного совета России стало предложение о введении нового государственного праздника – Дня народного единства (4 ноября), символизирующего окончание Смутного времени (XVII век). В соответствующем заявлении МСР говорится: «Наша история богата славными датами. Неоценимый пример единого сплава духовного, патриотического и ратного свершения дают нам события 4 ноября 1612 года, когда патриотические настроения народа нашей страны, единение всех граждан, независимо от происхождения, веры и положения в обществе, сплочение и солидарность сыграли особую роль в судьбе России… На протяжении веков на долю нашего народа многократно выпадали тяжёлые испытания. Но каждый раз мы находили в себе силы собраться, объединиться – в любви к Отечеству, в уповании на Бога, в верности традиционным духовным ценностям, завещанным предками, чтобы, превозмогая беду, отстоять свою независимость и государственность».
В приветственной телеграмме, адресованной Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу и участникам заседания Президиума Межрелигиозного совета России, посвящённого 15-летнему юбилею МСР, Президент Российской Федерации В. В. Путин отметил: «Объединяя духовных лидеров и представителей всех традиционных религий России, Совет вносит значимый вклад в гармонизацию межнационального и межрелигиозного диалога в стране, в развитие плодотворного сотрудничества с государственными и общественными институтами – в сфере культуры и образования, воспитания молодёжи и укрепления семейных ценностей, в сохранении богатейшего отечественного исторического, творческого наследия, в делах благотворительности»[103].
Изучение содержания заявлений Межрелигиозного совета России свидетельствует о том, что МСР занимает консолидированную позицию, ориентированную на защиту традиционных нравственных ценностей[104]. Эти общие нравственные ориентиры способствуют развитию межрелигиозного диалога и укреплению сотрудничества.
Об этом говорил и Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, выступая на заседании Президиума Межрелигиозного совета России. «Опыт сотрудничества в рамках МСР свидетельствует о том, что моральная оценка традиционными религиями нашей страны многих социальных явлений оказывается весьма близкой, – отметил Предстоятель Русской Православной Церкви. – Основой для межрелигиозного сотрудничества в указанном направлении является внешне различное, но сущностно единое восприятие нашими религиозными традициями нравственных ценностей, имеющих абсолютный и универсальный характер»[105].
Таким образом, межрелигиозный диалог в России с участием Русской Православной Церкви и духовных лидеров авраамических религий опирается не на обновление богословских подходов, как это практикуется Католической Церковью начиная со Второго Ватиканского собора, а прежде всего – на близости нравственных ценностей и схожести моральных оценок актуальных социальных проблем.
Иудаизм (изначальное значение слова «иудей» – израильтянин из колена Иуды[106]) – наиболее древняя монотеистическая религия, возникшая во II тысячелетии до н. э., а также одна из самых древних из существующих в настоящее время религий[107].
Слово «иудаизм» берёт своё начало в древнегреческом языке. Во Второй книге Маккавейской[108], которая была написана по-гречески в I веке до н. э., встречается слово «иудаисмос», означающее людей, исповедующих иудаизм[109].
Иудаизм – национальная религия евреев[110], объединяющая различные этнографические группы иудеев, что находит своё отражение в языках иврит[111] и идиш[112] в названии этой религии[113].
Определённую популярность имела гипотеза, в соответствии с которой евреи не объединены общим происхождением, а представляют совокупность самых разных народов, в различное время принявших иудаизм. Сторонники этой гипотезы, в частности, британский писатель и журналист Артур Кестлер[114] (англ. Arthur Koestler, 1905–1983), доказывали, что евреи-ашкеназы[115] произошли от тюркского народа хазар[116], живших в дельте Волги.
Один из авторов, утверждавших, что у евреев отсутствует общее происхождение, профессор Шломо Занд[117] опубликовал в 2008 году книгу «Кто и как изобрёл еврейский народ», которая была переведена на ряд языков, в том числе и русский, и стала бестселлером в Израиле, Великобритании, США и других странах.
Однако эта гипотеза оказалась ошибочной. В 2010 году учёные-генетики[118] впервые сумели убедительно доказать, что все три основные группы еврейского народа: ашкеназы, мизрахим[119] и сефарды[120], обладают схожими генетическими признаками, выделяющими их на фоне остальной мировой популяции людей.
Вероучение иудаизма основано, согласно иудейской традиции, на Божественном Откровении и имеет два основных источника – Письменный и Устный Закон, которые, согласно иудейской традиции, были даны Богом пророку Моисею на горе Синай[121].
Иудейское вероучение изложено в Священном Писании иудаизма, называемом иудеями Танах[122] (в христианстве именуется Ветхий Завет). Танах содержит 24 книги.
Состав этих книг идентичен каноническим книгам Ветхого Завета[123].
Согласно традиционным иудейским представлениям, Всевышний не пожелал дать иудеям настолько ясный письменный Закон (Тору), чтобы Письменная Тора не требовала никакого объяснения. Как раз наоборот, Бог записал в ней множество неясных вещей, и никто не может понять их истинного смысла, не получив объяснения, которое передаётся по непрерывной цепи от Самого Бога. Но всё, что Он скрыл в Письменной Торе, Он передал устно Моисею на горе Синай, и от него традиция передавалась устно из поколения в поколение. В этой традиции объясняется истинное значение Писания, и иудеи таким образом знают, как исполнять заповеди в соответствии с волей Всевышнего.
В связи с угрозой утраты из-за преследований со стороны римлян Устная Тора была конспективно записана в конце II – начале III века н. э. и получила название Мишна (буквально означает «повторение»). Мишна стала древнейшей частью Талмуда (в переводе «учение») – свода правовых и религиозно-этических положений иудаизма, включающего дискуссии, которые велись на протяжении около восьми столетий[124] иудейскими законоучителями и привели к фиксации Устного Закона.
После разрушения римлянами Иерусалимского храма (в 70 году н. э.) в иудаизме не стало единого общепризнанного вероучительного центра. В современном иудаизме по-прежнему нет вероучительного центра или общепризнанного института (духовного лидера), имеющего авторитет источника права, учительства или религиозной власти.
Впрочем, можно отметить, что своего рода координирующую роль в рамках иудаизма играет Галаха[125]. В широком смысле слова Галаха – нормативная часть иудаизма, регламентирующая религиозную, семейную и гражданскую жизнь иудеев. В более узком смысле Галаха – совокупность законов, содержащихся в Торе, Талмуде и в более поздней раввинистической литературе, а также каждый из этих законов в отдельности.
На протяжении многих веков Галаха оставалась главным фактором, обеспечивающим сохранение внутренней целостности разбросанного по всему миру еврейского народа и иудейских общин.
Большим авторитетом в ортодоксальном иудаизме пользуется составленный в XVI веке Иосефом бен Эфраимом Каро (1488–1575), кодекс галахических предписаний «Шулхан арух» (буквально «накрытый стол»)[126]. Моше бен Исраэль Иссерлес (родился в период между 1525 и 1530 годом, умер в 1572 году) снабдил текст «Шулхан арух» комментариями, которые отражали точку зрения общин ашкеназов. Свою книгу Моше бен Исраэль Иссерлес назвал «Маппа» («Скатерть»), подчёркивая тем самым её вторичность по отношению к произведению Иосефа бен Эфраима Каро, в котором автор видел своего учителя. С 1569 года обе книги печатались вместе, таким образом «Шулхан арух» стал кодексом не только для сефардов, но и для ашкеназов.
Ортодоксальный иудаизм[127] видит в следовании традиционной Галахе главную обязанность верующих и только в её рамках ищет решение вопросов, возникающих в современную эпоху.
Возникший в Германии в начале XIX века реформистский иудаизм[128] не признаёт авторитета Талмуда и «Шулхан арух». Консервативный иудаизм[129] стал реакцией не столько на ортодоксальный иудаизм, сколько на крайности реформистского иудаизма, по сравнению с которым он и считался консервативным. Признавая Галаху в качестве руководства к жизни, консервативный иудаизм предлагает более либеральное толкование Галахи, чем любые течения внутри ортодоксального иудаизма.
Не вдаваясь в чрезмерную детализацию, остановимся на основополагающих вероучительных принципах иудаизма.
Главным и незыблемым принципом иудаизма является признание единого Бога. Это выражается в молитве «Шма Исраэль» («Слушай, Израиль»), провозглашающую идею монотеизма. Текст молитвы начинается с фразы «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть», её ежедневное чтение предписано как заповедь в Священном Писании[130].
«Шма Исраэль» занимает в духовной жизни иудея центральное место. Эту молитву произносят дважды в день, во время утренней и вечерней молитв. Это первая молитва, которую произносит ребёнок, и последние слова, которые произносит умирающий. В течение многих веков слова «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть» были девизом иудейских мучеников, жертвовавших жизнью во имя своих религиозных убеждений. Текст «Шма Исраэль», написанный на пергаменте, содержится в мезузе[131] и тфилин (филактериях)[132].
Более детально основополагающие идеи иудаизма изложены в десяти заповедях[133]. Согласно Библии, десять заповедей были провозглашены Богом на горе Синай перед народом Израиля в третий месяц после Исхода из Египта (Вторая книга Моисеева: Исход, глава 19, стих 1) и начертаны Им на каменных скрижалях Завета (Вторая книга Моисеева: Исход, глава 31, стих 18; Пятая книга Моисеева: Второзаконие, глава 9, стих 10).
Десять заповедей оказали огромное влияние на нравственные воззрения значительной части человечества. Несмотря на то, что они, как и другие библейские тексты, создавались в эпоху древних культур Ближнего Востока, они не сравнимы ни с одним из известных истории ранних сводов теологических и этических представлений. Десять заповедей являются единственным в своём роде кодексом всеобъемлющих истин и принципов, положенных в основу монотеизма и этики.
В иудаизме было достаточно широко распространено представление, что десять заповедей обладают всеобъемлющим значением. Мысль о том, что десять заповедей являются основой для всех предписаний и запретов иудаизма[134], впервые подробно обосновал в I веке н.э. Филон Александрийский[135]. Эта точка зрения получила признание и развитие у иудейских законоучителей и богословов. Тем не менее, в том числе по причине своего универсального характера, десять заповедей никогда не считались символом веры иудаизма.
В разные исторические эпохи предпринимались попытки составить основные положения вероучения иудаизма.
Так, в I веке н. э. Филон Александрийский предлагал признать восемь принципов своего рода символом веры иудаизма: 1. существование Бога, 2. единство Бога, 3. Божественное провидение, 4. творение мира, 5. единство мира, 6. существование умопостигаемых форм (идей), 7. происхождение Закона из откровения и 8. Его вечность.
В средние века еврейскими мыслителями в Вавилонии, а позже – в Испании и других странах, неоднократно предпринимались попытки определения принципов веры иудаизма.
Согласно мнению большинства иудейских богословов, наиболее полно основные постулаты иудаизма были сформулированы самым прославленным иудейским богословом послеталмудической эпохи Моисеем Маймонидом[136] (1135 или 1138–1204). Маймонид перечисляет тринадцать принципов веры, причём само число тринадцать не случайно – по еврейской традиции это число свойств Всевышнего, Его тринадцать атрибутов милости[137].
Тринадцать принципов веры, сформулированные Маймонидом, следующие:
1. Я верю полной верой, что Творец, Чьё имя благословенно, творит и правит всеми творениями, и только Он один создавал, создаёт и будет создавать всё существующее.
2. Я верю полной верой, что Творец, Чьё имя благословенно, единственен и нет нигде единственности, подобной Его; и только Он один – наш Бог: был, есть и будет.
3. Я верю полной верой, что Творец, Чьё имя благословенно, бестелесен, и к Нему не относятся свойства материи, и нет у Него никакого образа.
4. Я верю полной верой, что Творец, Чьё имя благословенно, Он первый и Он последний.
5. Я верю полной верой, что Творцу, Чьё имя благословенно, только Ему надо молиться, и запрещено молиться кому-либо, кроме Него.
6. Я верю полной верой, что всё сказанное пророками, – истина.
7. Я верю полной верой, что пророчество Моисея, нашего учителя, – да покоится он в мире! – было истинным, и что он – вершина пророков, предшествовавших ему и последовавших за ним.
8. Я верю полной верой, что вся Тора, находящаяся сейчас в наших руках, – это та, что была дана Мошерабейну[138] – да покоится он в мире.
9. Я верю полной верой, что Тора эта не будет изменена и не будет другой Торы от Творца, Чьё имя благословенно.
10. Я верю полной верой, что Творец, Чьё имя благословенно, знает все дела людей и все их мысли, как сказано: «Создающий все их сердца – понимает все их дела».
11. Я верю полной верой, что Творец, Чьё имя благословенно, воздаёт добром соблюдающим Его заповеди и наказывает нарушающих Его заповеди.
12. Я верю полной верой в приход Машиаха[139], и, несмотря на то, что он задерживается, я всё же каждый день буду ждать, что он придёт.
13. Я верю полной верой, что будет воскресение умерших в то время, когда будет на то воля Творца, Чьё имя благословенно, и память Его вознесётся навсегда и на веки веков.
Таким образом, тринадцать принципов веры можно разбить на три группы: о Боге (1–5), об авторитете Торы (6–9) и о воздаянии (10–13).
В заключение к тринадцати принципам веры Маймонид приводит различия между «грешниками Израиля», которые, хотя и уступили своим дурным порывам, не исключаются из еврейской общины и не лишаются доли в грядущем мире, и теми, кто отверг «основоположения». Подобные люди, по мнению Маймонида, исключили себя из иудейской общины.
Рассматривая тринадцать принципов веры как критерий ортодоксии и принадлежности к народу Израиля, Маймонид тем самым стремился придать им характер религиозных догматов. Однако это была его личная точка зрения, которую можно было подвергать критике и вносить в неё изменения.
Тринадцать принципов Маймонида в XIV веке изложил в стихотворной форме Иммануэль Римский[140], в качестве гимна «Игдал» («Да возвеличится») они были включены в молитвенники и вошли в ежедневный ритуал многих еврейских общин, а также стали прототипом последующих формулировок принципов веры иудаизма.
Иудейская этика – это совокупность представлений иудаизма о нравственном поведении человека. Содержащиеся в иудаизме принципы этики основаны на чётком различении добра и зла. Добро – это соблюдение Божьих предписаний, а зло – их нарушение.
Иудаизм утверждает изначальный, ведущий отсчёт от сотворения мира, примат[141] добра над злом. Добро утверждается в качестве неотъемлемого свойства (атрибута)[142] сотворённого Богом мира. В Библии каждый из актов творения (сотворение неба и земли, света, земной суши и морей, растительного мира, солнца, луны и звёзд, животного мира, и, наконец, человека) сопровождается оценкой: «И увидел Бог, что это хорошо»[143]. Подводя итог сотворению мира, Библия сообщает: «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот хорошо весьма» (Первая книга Моисеева: Бытие, глава 1, стих 31).
Человек создан по образу и подобию Божию (Первая книга Моисеева: Бытие, глава 1, стихи 26–27), из этого можно сделать вывод, что в его природе также присутствует примат добра над злом. Вместе с тем, человек обладает свободой воли, в том числе человек способен выбирать и добро, и зло. «Согласно Талмуду, ангел вопрошает Бога при каждом зачатии, станет ли этот человек сильным или слабым, мудрым или глупым, богатым или бедным, но не спрашивает, станет ли он злым или праведным, ибо «всё в руках Божьих, кроме страха Божьего»[144].
Если мир создан и управляется всемогущим и благим Богом, то откуда появляется зло? И почему праведники зачастую страдают, а грешники благоденствуют?
Этим вопросам уделено много внимания в Библии, в том числе в книгах пророка Исайи[145], пророка Иеремии[146], в Псалтире[147], и, в особенности, в книге Иова[148].
Библейские книги не дают однозначного ответа, почему в мире существует зло. Так, в книге пророка Исайи Господь напоминает Израилю, что спасение лишь в Нём одном: «Я Господь, и нет иного. Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия. Я, Господь, делаю всё это»[149]. Некоторые из законоучителей Талмуда, ссылались на эти строки из Книги пророка Исайи, для подтверждения мысли о том, что зло, как и добро, происходит от Бога.
В Книге Иова зло проистекает от Сатаны (буквальный перевод – «Противоречащий»), который утверждает, что если подвергнуть Иова испытаниям, скорбям и болезням, то он отвернётся от Всевышнего. Бог решает доказать Сатане, что Иов останется верным Богу, несмотря на страдания. Иов был отдан во власть Сатаны, который и стал источником зла и страданий для Иова: погубил его детей и имущество, «поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги по самое темя его»[150].
Иов сохраняет верность Богу и получает награду. Бог благословляет последние дни Иова более, нежели прежние. Он счастливо живёт ещё 140 лет, у него рождается десять детей и его благосостояние становится значительно выше, чем прежде.
Вместе с тем, книга Иова не даёт исчерпывающего и однозначного ответа, почему в мире существует зло и по какой причине страдают праведники, не совершившие тяжких грехов. Подлинная причина страданий остаётся непознаваемой. Как сказано в книге Иова: «Вседержитель! Мы не постигаем Его. Он велик силою, судом и полнотою правосудия. Он никого не угнетает. Поэтому да благоговеют пред Ним люди, и да трепещут пред Ним все мудрые сердцем!»[151]
Многие законоучителя Талмуда утверждали, что зло как таковое является лишь отсутствием добра. В трудах средневековых еврейских мыслителей идея законоучителей Талмуда о природе зла получает философское обоснование. Отрицание реальности зла, в частности, представлено в сочинениях Маймонида, который утверждал, что большинство видов страдания является следствием неразумного поведения человека. Маймонид предлагает сложную классификацию видов зла в мире и стремится показать, что Бог не несёт ответственности за зло. По мнению Маймонида, когда в Писании говорится о зле как творении Бога, эти слова не следует понимать буквально.
Все авраамические религии стремились представить убедительное богословское объяснение противоречию между идеей всеблагого и всемогущего Бога, сотворившего мир и управляющего этим миром, и наличием в мире зла, страданий и несправедливости. Эту проблему пытались решить и авторы самых разных религиозно-философских и философских учений. После появления трактата Лейбница[152] «Опыт теодицеи о благости Бога, свободе человека и происхождении зла» (1710), совокупность религиозных и философских доктрин, призванных оправдать управление Вселенной добрым Божеством, несмотря на наличие зла в мире, получила название «теодицея»[153]. Следует признать, что эта проблема, в большинстве случаев понимаемая как вопрос о сочетании Божественного провидения[154] и свободы воли человека, остаётся одной из самых сложных и трудноразрешимых в богословии и религиозно-философской мысли авраамических религий.
Вопрос о страданиях праведников и благоденствии грешников озадачивал многих законоучителей Талмуда и иудейских мыслителей. Проблема видимого отсутствия справедливого воздаяния в земной жизни решается законоучителями Талмуда по-разному. Одни утверждают непостижимость этой проблемы для ограниченного человеческого ума. Некоторые рассматривают страдания праведников как испытание, посланное им Богом для укрепления в них веры и терпения.
Осознание невозможности решения этой проблемы в рамках только земного бытия неизбежно приводит многих законоучителей Талмуда и иудейских мыслителей к идее загробного воздаяния. Так, по мнению одного из законоучителей Талмуда, Якова бен-Коршаи (II век) «нет награды за добродетель в этом мире». Говоря о загробном воздаянии, он учил: «Один час покаяния и добродетельной жизни в сем мире важнее, чем весь загробный мир (где нельзя уже предаться делу самосовершенствования), но один час блаженства в загробном мире прекраснее, чем вся земная жизнь». Согласно мнению крупнейшего средневекового законоучителя Саадии Гаона (882–942), вопрос о страданиях праведника и преуспевании грешника решается обещанием воздаяния в загробном мире.
Представление о посмертном воздаянии, означающее награду праведникам, а также жестокую кару грешникам – одно из древних верований, представленных в самых разных религиях. Так, идея загробного суда прочно укоренилась в представлениях древних египтян уже в III тысячелетии до н. э.[155]
В иудаизме представление о воздаянии в загробном мире сформировалось позже (вероятно, не ранее IV–II вв. до н. э.).
Однако именно влияние иудаизма способствовало тому, что идея загробного воздаяния получила дальнейшее развитие в религиозных представлениях христианства и ислама. Красочные описания тяжких кар для грешников, которые ждут их после смерти, в проповедях духовных лиц, играли важную роль, особенно в средние века, в качестве своего рода стимула, призванного побудить христиан и мусульман вести добродетельную жизнь.
В Библии отсутствует всеобъемлющее абстрактное понятие, адекватное современному значению слова «этика». Вместе с тем, соблюдение нравственных норм рассматривается в Священном Писании как наиболее существенная часть требований, которые Бог предъявляет к человеку. Одна из главных особенностей Библии – неразрывная связь между религиозными и нравственными установлениями. Из этого факта вытекает центральное положение нравственных ценностей в Библии и ключевая роль этики в иудаизме.
Иудаизм стал первой из религий, сделавшей моральные нормы частью вероисповедания, освящённой авторитетом Божественного Откровения. Важнейшая черта иудаизма, воспринятая от него другими авраамическими религиями – христианством и исламом, – единство ритуальных и моральных предписаний. Так, в десяти заповедях большинство установленных Богом норм носит характер моральных установлений, при этом религиозные предписания сформулированы как моральный императив[156]. Нарушение моральных предписаний, то есть нарушение нравственных заповедей в отношении ближнего, карается столь же сурово, как и преступление против Бога.
В Пятикнижии Моисеевом, а также в Книге Иисуса Навина, Книге Судей Израилевых, Книгах Царств[157] нет чёткого разграничения между значимостью культовых и моральных предписаний – оба типа предписаний одинаково важны и равно необходимы.
Поздние Библейские пророки[158] впервые в истории провозгласили приоритет следования моральным установлениям над соблюдением предписаний религиозного культа в отрыве от исполнения человеком своих нравственных обязательств. Чрезвычайно образно выразил мысль о том, что Богу угодны милость и стремление следовать Его воле, а не жертвоприношения, пророк Осия[159], передавая слова Господа: «Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений»[160].
О том, что жертвоприношения без истинной праведности – мерзость перед Господом, писали пророки Михей, Амос, Исайя, Иеремия.
Так, пророк Михей[161] вопрошал: «Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или бесчисленными потоками елея?» и давал исчерпывающий ответ от имени Господа: «О человек! Сказано тебе, что – добро, и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить перед Богом твоим»[162].
Пророк Амос[163] выступал в защиту монотеизма, против идолопоклонства. Он обличал тех, кто «попирает бедного», «берёт взятки и извращает в суде дела бедных»[164], призывал к милосердию в отношении униженных. Амос утверждал, что человечность и правда для служения Богу важнее, чем жертвоприношения.
Пророк Амос призывал: «Ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых, – и тогда Господь Бог Саваоф[165] будет с вами…»[166]. Амос предупреждал от имени Господа: «Ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших. Если вознесёте Мне всесожжение и хлебное приношение, Я не приму их и не призрю на благодарственную жертву из тучных тельцов ваших. Удали от Меня шум песней твоих, ибо звук гуслей твоих Я не буду слушать. Пусть, как вода, течёт суд, и правда – как сильный поток!»[167]
Пророк Исайя писал: «К чему Мне множество жертв ваших? – говорит Господь. – Я пресыщен всесожжениями овнов и туком[168] откормленного скота; и крови тельцов, и агнцев, и козлов не хочу… Не носите больше даров тщетных… праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие – и празднование!.. И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетённого; защищайте сироту; вступайтесь за вдову»[169].
О тщетности жертвоприношений, если народ нарушает нравственные установления, сказано и пророком Иеремией от имени Господа: «Для чего Мне ладан, который идёт из Савы[170], и благовонный тростник из дальней страны? Всесожжения ваши неугодны, и жертвы ваши неприятны Мне… Ибо отцам вашим Я не говорил и не давал им заповеди в тот день, в который Я вывел их из земли Египетской, о всесожжении и жертве; но такую заповедь дал им: слушаться голоса Моего, и Я буду вашим Богом, и вы будете Моим народом, и ходите по всякому пути, который Я заповедую вам, чтобы вам было хорошо»[171].
Приоритет нравственных предписаний, присущий иудаизму, чрезвычайно ярко и образно сформулировал законоучитель Гиллель[172]. Известен случай, когда язычник обусловил свой переход в иудаизм просьбой, чтобы Гиллель обучил его всей Торе за то время, которое он может простоять на одной ноге, на что Гиллель ответил: «Не делай другому то, что ненавистно тебе самому. Это вся Тора, а всё остальное – комментарий».
Важно отметить, что Гиллель одним из первых в истории выразил суть так называемого «Золотого правила нравственности». Это общее этическое правило, которое можно сформулировать как «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Известна и отрицательная формулировка этого правила: «Не делайте другим того, чего не хотите себе». В Новом Завете «Золотое правило нравственности» встречается в проповедях Иисуса Христа. Так, в Нагорной проповеди Иисус Христос произносит: «И так во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки»[173].
Возвышенные этические принципы Гиллеля нашли выражение в ряде афоризмов, например: «Если я не для себя, кто для меня? И будучи только для себя, кто я? И если не сейчас, то когда?»; «Не суди ближнего, пока не будешь на его месте»; «Не ленись учиться, не говори, что выучишь потом – ведь невежда не боится греха, а Тора прибавляет жизни и разумения. Трудись, и плата, которая ожидает тебя в этом и грядущем мирах, будет по труду. Даже там, где нет людей, старайся быть человеком».
Особенно наглядно приоритет нравственных предписаний и запретов перед ритуальными установлениями в иудаизме проявляется в принципе «заботы о сохранении жизни» (на иврите «пиккуах нефеш»), предписывающего приоритет спасения человеческой жизни, когда ей угрожает опасность, над ритуальными предписаниями и запретами. При этом опасность для жизни может быть непосредственной (например, в случае тяжёлой болезни, аварии, войны) или возможной, гипотетической (например, в случае, когда болезнь не кажется серьёзной, однако существует возможность её неблагоприятного развития).