- Рейтинг Литрес:4.8
Полная версия:
Сергей Данилкин Повелитель костей
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Моррус вёл взгляд по горизонту зелёного зловонного океана. В голове был ровно один вопрос: как отсюда выбраться?
Он понял, что может чувствовать боль. Вспомнил Мартина — познакомился с ним уже в полку Септима. Мартин был старшим в разведгруппе, Моррус — под его командованием. Однажды ночью на очередной вылазке Мартин угодил в капкан. Моррус тогда лишь услышал, как сомкнулась пасть металлических зубов. Мартин не издал ни звука — иначе их бы засекли и убили. Моррус был поражён. Он спросил шёпотом:
— Тебе что, не больно?
— А сам-то как думаешь? — ответил Мартин.
Моррус дотащил его до расположения войск, но ногу пришлось оставить в капкане. Мартин часто жаловался на боль в ноге, которой уже давно не было. Моррус не мог понять: как может болеть то, чего нет? Он подумал, что, возможно, то же самое происходит сейчас с его телом.
Что ещё осталось из «живого мира», кроме боли? Он не чувствовал голода, его не мучила жажда — что несказанно радовало. Он не мог понять, холодно ли ему. Усталость он чувствовал, но она, как и боль, могла быть фантомной — он не знал наверняка. Моррус определённо мог чувствовать страх и ненависть, которая не стихала.
Мертвецы замерли немыми зрителями. Моррус понимал: в случае падения освистывать его не станут — разорвут на части. Оглядевшись, он увидел направление, по которому будет двигаться. Смазав руки песком, избавился от остатков скользкой жижи — теперь руки не соскользнут.
Находясь внизу, он оценил скалу: выше башни Рльеха, а в ней было шесть окон — по окну на каждый лестничный пролёт. Это означало, что Моррусу предстояло преодолеть более пятидесяти аршинов отвесной скалы.
Моррус вспомнил фразу отца: «Дорогу осилит идущий».
Он начал восхождение. От усталости не было и следа — он взбирался довольно ловко и проворно. Спустя час (если время существовало в этом мире) Моррус нашёл взглядом скалистую полку, где можно передохнуть. Добравшись до неё, сел и тяжело выдохнул. Мертвецы были уже далеко внизу. Моррус прикинул, что проделал половину пути.
Он ещё раз провёл взглядом по горизонту — ничего не изменилось. Болото было настолько далеко, насколько хватало взгляда. Переведя дух, Моррус продолжил восхождение. От полки наверх пути не было: нужно было чуть спуститься и взять правее, чтобы выйти на намеченный маршрут. Для себя он отметил: спускаться гораздо сложнее, чем взбираться.
Продолжая восхождение, его настигла ужасная мысль: вдруг он не успеет до темноты? Он не знал, есть ли ночь в этом мире, — может, она наступит сейчас. Мир был мрачен, как тёмные сумерки. Мятно-зелёные молнии время от времени освещали свинцовое небо, отчего становилось светлее, но если они прекратятся и стемнеет — Моррус обречён. Торопиться тоже не хотелось: нужно беречь силы. Он не был уверен, что ещё раз попадётся полка для отдыха или что скала скоро кончится.
Едва он успел закончить эту мысль, как камень вылетел из-под левой ноги вниз. Сердце дрогнуло, Моррус завис на одной руке. Он замер, всматриваясь в камень, на котором висел. Тот был неподвижен — надёжная часть скалы. Осмотревшись, он увидел похожий выступ чуть выше, но дотянуться не мог. Моррус положил левую руку на тот же камень, за который держался правой, резко подтянулся и перехватился за выступ выше. Ему удалось ухватиться.
Восхождение продолжилось. Моррус тщательнее выбирал камни, слегка постукивая по ним руками и ногами, прежде чем опереться. Больше скала его не подвела.
Добравшись до вершины, он осторожно поднял голову и огляделся.
Моррус всматривался в даль. Его встретила каменная пустошь. Поверхность в основном состояла из скалистых плит, которые местами поднимались над другими, в некоторых местах вставали горизонтально. Осознав, что угрозы нет, Моррус взобрался на вершину и тут же лёг.
Всё тело ломило от усталости, особенно болели мышцы рук — от фаланг пальцев до локтей. Посмотрев вниз, он был рад, что не сорвался: высота была головокружительная, казалось, по высоте тут минимум две городских башни Рльеха. Мертвецы внизу продолжали смотреть на него. Видимо, это были немые овации.
Всё внимание приковывала к себе воронка из зелено-мятных лучей, закручивавшаяся в вихрь где-то за горизонтом. «Если где и стоит искать ответ на вопрос, как отсюда выбираться, то только там», — подумал Моррус.
Отлежавшись, он встал и повернулся к зелёному океану. Ему доводилось плавать на кораблях, он видел океан и считал его чудом света. То, что он видел теперь, не шло ни в какое сравнение. Это была большая гнилая лужа. Своей неестественностью поражало полное отсутствие ветра, свойственного таким прибрежным скалам. Моррусу хотелось ощутить хотя бы малейшее дуновение, которое порывом встреплет его волосы и унесёт этот смрад.
Вглядываясь в горизонт болотного океана и разминая пальцы и кисти, Моррус отметил, насколько быстро прошла усталость. Задавшись вопросом, что могло стать причиной, он нашёл два ответа: либо время течёт гораздо быстрее, чем в его мире, либо боль и усталость ему только кажутся.
Моррус спустился на плато. Песок, которым была покрыта большая поверхность плит, лежал тонким слоем и был настолько мелким, что скорее походил на пыль или пепел. Моррус посмотрел на свои следы: из-за отсутствия ветра они оставались неизменны. «Этот мир — мечта следопыта», — подумал Моррус. Если кто-то или что-то захочет его найти, это не составит большого труда.
Моррус попытался оценить расстояние до гор на горизонте, за которыми находилось свечение. Он прикинул, что путь составит около пяти дней непрерывной ходьбы. Он надеялся понять законы природы, в которые угодил, и со временем отринуть чувство усталости и боль, но пока это не удавалось.
Моррус вышел на огромную плиту скальной породы размером с поле Кливела, что западнее Рльеха. Плита по большей части была гладкой, лишь изредка встречались небольшие впадины, слегка присыпанные пыльным песком. Плита шла на подъём — он предположил, что на другом конце его ждёт обрыв.
Плато уходило в горизонт. Лишь впереди виднелись скалистые горы, но они были настолько далеко, что казались каменным цветком лотоса на серой пустынной глади. Зловонный океан скрыли от взора прибрежные скалы, вонь его вод покинула Морруса. С помощью песка он смог очистить с себя остатки жижи.
Осматриваясь по сторонам, Моррус подумал, что на этой плите могли бы уместиться все войска, какие ему доводилось видеть. Такого плаца он не мог вообразить ранее. Но здесь был только он — и никого более.
Ему доводилось оставаться один на один с природой. Он вспомнил, как переходил Кронийский лес — тогда он решил, что его дни сочтены.
Глава V
Это было за три года до Стигия.
После череды побед над Эхберами командующий Септим решил организовать наступление на восточном направлении. Для прорыва обороны врага ему необходима была информация о численности и расположении войск противника, а также надо было убедиться, что к пункту базирования не подходят резервы. Разведывательная операция должна была стать масштабной.
В разведке важно не только раздобыть данные, но и суметь выжить — иначе от этих данных не будет проку. Моррус понимал это как никто. Первым делом он планировал пути отхода. На тот момент он уже больше года возглавлял разведывательную группу. Лишь однажды группа угодила в засаду и вернулась ни с чем — Моррус потерял двух хороших воинов.
Сроки операции были ограничены. Септим ждал подкрепления из Рльеха, которое должно было подойти через день: это означало, что через два дня начнется наступление.
Моррус уводил группу на задание всегда глубокой ночью. Он знал время смены дозора Эхберов — утром и вечером. Ближе к рассвету бдительность караульного притуплялась, накапливалась усталость. Раньше чаще всего он находил караульных спящими и без труда выполнял задание, но в последнее время Эхберы ужесточили дисциплину: спящих казнили на месте.
Сложность предстоящего задания заключалась в том, что группе нужно было пробраться незамеченными через поле. А это непросто: очень многое, если не всё, зависело не от навыков, а от случая. Будет ли светить луна и насколько ярко? Удастся ли зайти с подветренной стороны? Насколько многочисленным и бдительным окажется караул Эхберов?
Времени на подготовку не было. Моррус не любил такие задания, но выбора не оставалось: приказ есть приказ. Он взял на задание двух лучших бойцов — Сивона и Къельна.
На счёт последнего у Морруса были сомнения. Къельн был лучшим разведчиком, каких знал Моррус, но в последнее время он сильно хандрил. Вернувшись из побывки, Къельн был сам не свой. Спустя четыре года в ополчении он возвращался домой к жене и маленькой дочке Грейс. Он так долго ждал этой встречи, только и говорил о ней. Но, подходя к родной деревне, увидел лишь руины и пепел: Эхберы убили всех, кого он любил.
Къельн вернулся словно без души. Всю радость будто вырвали из него. С тех пор он каждую ночь во сне кричал имя дочери, пытался её спасти — но всегда не успевал. Моррус понимал: Къельн опытен и силён духом, чтобы не впасть в ступор в самый ответственный момент. Моррус решил, что задание пойдёт ему на пользу.
Рассказав план и обсудив детали, Моррус отправил бойцов на отдых.
В полночь он разбудил Сивона и Къельна. Те были уже готовы. Потребовалось около пяти минут, чтобы одеться, взять оружие, оседлать коней и выдвинуться в сторону Кронийского леса.
Эхберы расположились по ту сторону лесного массива. Моррусу с группой предстояло обойти лес справа, выйти на плато, не обнаружив себя, преодолеть его, добыть данные и вернуться назад. Ещё раз прокрутив в голове всю операцию от начала до конца со всеми возможными трудностями, Моррус отпустил эту мысль и наслаждался встречным ветром, который обдувал его на скаку. Потоки ветра выдували из головы тревогу и волнение, оставляя лишь уверенность в удачном исходе.
Кронийский лес был большим. Часть его, которую огибала группа, напоминала выступающий шип лесного массива. Если бы они пошли через лес, то оказались бы с другой стороны в несколько раз быстрее, но у этого леса была дурная слава: соваться в него — всё равно что умереть, тем более в ночное время.
Двигаясь вдоль леса, Моррус заметил блуждающие огоньки в глубине чащи. Сердце окатил лёгкий холодок. Он не был уверен, реальны ли они — может, просто видение. Останавливаться для выяснения не было времени. Спрашивать Сивона и Къельна он не стал: даже если они их видели, пусть думают, что им показалось, решил Моррус. Через некоторое время он направил лошадь чуть правее, подальше от леса.
Группа была в пути уже больше двух часов. Моррус понимал, что всё идёт по плану, вскоре они прибудут на место. На разведку он отвёл три часа и столько же на возвращение. К полудню он планировал доложить Септиму о результатах.
Они прибыли вовремя — до того, как на горизонте начало появляться рассветное зарево, когда вокруг ещё царили сумерки. Вдалеке, по ту сторону небольшого поля, на небольшой возвышенности виднелись огни факелов — плацдарм Эхберских войск.
Привязав лошадей у кромки леса, группа выдвинулась к лагерю. Моррус поручил Къельну обойти лагерь слева и осмотреть подходы с юго-восточной стороны. Сивон должен был обойти лагерь справа и осмотреть юго-западное направление. С наступлением рассвета горизонты будут хорошо просматриваться, и если к лагерю продвигается подкрепление, разведчики его обнаружат. Сам Моррус должен был осмотреть лагерь и вычислить численность врага.
Поле, по которому передвигались бойцы, было сильно заросшим — это было на руку. Дойдя до середины поля, группа подошла к большому кусту. Всего на поле кустов было немного, около десяти. Моррус обозначил этот куст как точку сбора.
Группа разделилась.
Моррус ощутил лёгкое дуновение ветра в лицо — это сильно обрадовало его: они подходили с подветренной стороны. Если в лагере есть собаки, они не смогут учуять разведчиков.
Моррус пробирался к лагерю проворно и бесшумно, словно зверь на охоте. Лагерь находился на небольшой возвышенности для лучшего обзора. Слева от лагеря виднелись небольшие деревья, справа торчали из земли большие камни — в высоту три человеческих роста.
Когда до лагеря осталось порядка ста аршинов, он решил обойти его левее, добраться до деревьев и через заросли начать наблюдение. Но, ощутив порыв ветра в левую щёку, сменил направление в сторону камней. Моррус надеялся, что Къельн учтёт это и догадается взять ещё левее от намеченного маршрута.
Добравшись до камней, в сумерках рассвета, Моррус осторожно взобрался наверх. Ветер усилился. «Хорошо, что я сменил направление», — подумал он.
Осторожно поднимая голову над верхним камнем, он резко присел обратно: в трёх шагах от него, по ту сторону камня, стоял Эхберский дозорный.
«Удача исчерпана», — подумал Моррус.
Ему предстояло быстро решить: убивать ли этого Эхбера? Даже если удастся убить быстро и без шума, даже если спрятать тело, труп могут найти — и вся операция пойдёт насмарку. Эхберы догадаются, что их обнаружили. Брать в плен тоже не имело смысла: Моррус неоднократно пытался — все как один поднимали шум и лезли в драку. Для Эхбера лучше умереть, чем сдаться: весь род пленника умерщвляли, проклиная и вырезая глаза.
Моррус решил рискнуть, оставив дозорного в живых. Он знал, что после рассвета на смену этому придёт другой. У него будет не так много времени.
Моррус взглянул на Кронийский лес: солнце тронуло кроны деревьев. Пора действовать.
Он осторожно поднялся в полный рост — высоты камня хватало, чтобы оставаться незамеченным. Поглядывая на дозорного, который смотрел в сторону леса, Моррус начал искать наилучшую позицию для наблюдения. Солнце осветило лагерь Эхберов — тот был как на ладони.
Моррус принялся считать войска. Лагерь оказался гораздо больше, чем ожидалось. Он торопливо вёл подсчёт: точности не требовалось, ошибка на десяток человек не критична.
Он насчитал тридцать малых шатров и пятьдесят больших. У каждого шатра были привязаны лошади: десять около малых, двадцать около больших.
«Одна тысяча триста, — подумал Моррус. — Даже если у них не будет подкрепления, сражение будет тяжёлым».
Его раздумья оборвал внезапный журчащий звук: дозорный решил отлить. Он по-прежнему смотрел в сторону леса.
«Пора уходить», — решил Моррус. Он понимал: это ещё далеко не конец. Самая ответственная часть — уйти незамеченными.
Моррус медленно и бесшумно начал удаляться от камня. Дойдя до ближайшего куста, наметил траекторию до места встречи. Он посмотрел на запад — вдруг увидит Сивона? Но потом понял: увидеть опытного разведчика практически невозможно.
Поле ещё находилось в тени холма, что было на руку Моррусу, но спешить нельзя — любое резкое движение приковывает взгляд. Спустившись к полю, он медленно перебрался к кусту, держа в голове направление взгляда дозорного.
На то, чтобы добраться до лошадей, оставался ещё час. Время было в запасе. Единственная тревога — за Сивона и Къельна.
Подходя к кусту, он обнаружил Сивона — тот вернулся незадолго до Морруса.
— Цел? Что увидел? — спросил Моррус.
— Дождался солнца, полчаса в горизонт глядел. Никого, — ответил Сивон.
— Немудрено. Там и без подмоги их как грязи. Тысяча триста узкоглазых головешек, — сказал Моррус.
— Где же Къельн? Нам бы по тени убраться отсюда, уж больно яркий рассвет нынче, — сказал Сивон.
— Надо ждать, — сказал Моррус.
Спустя десять минут приполз Къельн.
— Рассказывай, — сказал Моррус.
— Прости, что долго, командир. Ветер подул — пришлось левее забирать, потом ещё рощицу небольшую обходил. Горизонт чист, — сказал Къельн.
— Я так и думал. Лагерь Эхберы не разбивают меньше чем на три дня. Вероятно, подкрепление будет завтра или послезавтра. Если Септим сегодня вечером нападёт, будут хорошие шансы их перебить. Давайте выбираться отсюда, — сказал Моррус.
Первым пошёл Сивон. Спустя тридцать шагов выдвинулся Къельн. Ещё через тридцать — Моррус. Двигались они в зависимости от травы: то в приседе, то ползком.
Спустя полчаса они добрались до опушки леса.
Морруса встретил Сивон с озадаченным лицом.
— Лошадей нет! — с тревогой сказал Сивон.
Моррус решил, что они вышли не к тому месту. Он приказал осмотреть ближайшую опушку. Спустя десять минут Сивон и Къельн вернулись без лошадей.
— Я нашёл сломанные ветки и взрытую копытами землю, — сказал Къельн.
— Значит, чего-то испугались и убежали, — сказал Моррус.
— Если пойдём пешком, придём только к ночи. Септим не успеет выступить — и все наши потуги напрасны, — удручённо сказал Моррус.
— Вы бегите вдоль леса, возможно, успеете к вечеру. А я пойду через лес. Может, мне посчастливится не сгинуть в нём — и наши в обед начнут наступление, — сказал Моррус.
— Я пойду с тобой! — сказал Къельн.
— И я! — сказал Сивон.
— Нельзя. Если мы все там пропадём, кто про Эхберов рассказывать будет? — сказал Моррус.
— Сивон, я пойду с командиром. Мне сгинуть не страшно — жить мне всё равно не для кого. А ты поживи ещё, — сказал Къельн.
Повисла небольшая пауза. Понимая, что это может затянуться, а времени нет, Моррус сказал:
— На этом и порешим. Вперёд!
Сивон посмотрел в глаза Къельну, затем Моррусу, слегка кивнул, развернулся и сорвался с места вдоль леса.
Моррус и Къельн вошли в Кронийский лес.
— Нужно идти прямо. Рукав тут небольшой, не больше мили, — сказал Моррус.
Несмотря на ясную погоду, лес был мрачен. Деревья настолько стары, что стволы покрылись серым мхом, а кроны будто касались облаков. Лесу не хватало влаги: массивные деревья забирали всё могучими корнями, отчего молодняк засыхал, превращаясь в торчащие из земли колья.
Уходя в глубину леса, Моррус оглядывался на опушку. Вскоре она пропала из виду. Они оставляли зарубки на стволах, отмечая путь — на случай, если заблудятся и смогут вернуться.
Тишина была мёртвой. Не слышалось пения птиц, стрекотания сверчков. Казалось, даже шорох листвы под ногами постепенно стихает.
Спустя некоторое время ноги начали ощущать спуск — они шли под откос. Чаща становилась гуще, ветки царапали лица. Свет солнца терялся в листьях, темнота подступала с каждым шагом.
Тишина была оглушительной.
Внезапно Къельн остановился, прислушиваясь, затем широко раскрыл глаза и взглянул на Морруса.
— Слышишь? — сказал Къельн.
Моррус прислушался — но ничего не услышал. Он посмотрел на Къельна с недоумением и медленно покачал головой.
В следующее мгновение Къельн повернул голову в сторону, будто опять что-то услышал. Он резко взглянул на Морруса с лёгкой ноткой презрения, словно тот обманывал его, — и побежал в сторону так быстро, как позволяла густая чаща.
— Стой! Куда ты?! — крикнул Моррус.
— Я спасу её! В этот раз я не дам ей умереть! — прокричал Къельн на бегу.
Моррус хотел было кинуться за ним, но вовремя осекся: нельзя было оставлять тропу с зарубками — иначе они обречены. Он кричал ему вслед, но Къельн удалялся, будто не слышал.
«Папочка, где ты? Мне страшно!» — слышал Къельн голос. Он одержимо мчался сквозь чащу к любимой дочери, которую любил больше жизни. Ему было плевать на мрачный лес, плевать, что заблудится. Он точно знал: через несколько мгновений он утонет в блаженной радости, ведь сможет обнять свою Грейс.
«Папочка, я здесь!» — слышал Къельн.
— Я иду, Грейс! Я уже рядом! Только не молчи! — кричал Къельн.
Чаща отступила, и он смог бежать быстрее. Голос дочери не умолкал, звал его. Он был уже совсем рядом.
Несчастных десять шагов отделяло Къельна от его маленькой Грейс. Вот-вот он обнимет её и спасёт из этого жуткого леса. На бегу он раздвинул кусты, отделявшие его от дочери, — и в тот же миг свалился под откос.
Голос дочери замолк.
Къельн летел вниз по крутому склону, пытаясь ухватиться, но тщетно: ни корней, ни веток, только твёрдая, как щит, земля. На дне оврага, к которому он мчался, стояла лёгкая дымка тумана. Приближаясь, он увидел торчащие из тумана колья.
— Грейс… — еле слышно и сдавленно произнёс Къельн.
Едва слёзы успели навернуться на глаза, как он налетел на колья.
Оставив на земле крест из двух сорванных палок, Моррус пошёл на крик убегающего Къельна. Он шёл быстро, как мог, оставляя засечки на деревьях. Крик Къельна удалялся, раскатываясь небольшим эхом, но всё ещё был хорошо различим. Внезапно крик стих. Моррус на мгновение замер, зарубил засечку. Крики не возобновились — Моррус побежал.
Спустя некоторое время он вышел к обрыву. Увидел сорванные кусты, следы на склоне. Затем его взор наткнулся на тело Къельна. Моррус собрался крикнуть ему, но осекся: он заметил, как кол пронзил его голову. Къельн был мёртв. Кричать уже некому.
Моррус осмотрел склон — хотел понять, сможет ли достать тело. Но зацепиться было не за что. Даже если бы ему удалось спуститься и не налететь на колья, он рисковал остаться на дне навсегда. Он постоял молча, простился с товарищем и пошёл обратно к тропе.
Моррус шёл осторожно, выслеживая оставленную засечку на стволе, и только потом начинал идти к ней — и так до следующей. Он думал: что могло случиться с Къельном? Помутился рассудок или лесу способствовал проклятый лес? Как бы то ни было, нужно оставаться начеку.
Он дошёл до креста из веток. Моррус поднял голову, чтобы найти засечки и сориентироваться, в каком направлении продолжать путь. Он переживал, что не удастся их найти, но они нашлись быстро. На мгновение сердце тронула радость: он сможет выйти из леса.
Но вдруг на глаза попалась ещё одна засечка. Всё внутри похолодело: он увидел засечку там, где её быть не должно. Приглядевшись, он нашёл ещё одну. Оглядываясь по сторонам, он находил засечку на каждом стволе вокруг.
Сомнений не было: лес погубил Къельна и вскоре погубит и его самого.
Моррус решил идти, хотя понимал: смысла нет. В лучшем случае он только выбьется из сил и умрёт от изнеможения, если лес не убьёт раньше. Моррус подумал о Сивоне — надеялся, что тот не решит срезать через лес. Несмотря на всё случившееся, Моррус продолжал думать о деле. Выбрав направление, он двинулся в путь.
Прошли долгие часы скитания. Моррус выбился из сил, но, несмотря на это, шёл осторожно. Всё, что он искал, — дерево без засечки. Но все они были посечены с разных сторон.
Он решил: когда наступит ночь, он упадет без сил, уснёт и больше не проснётся. Но пока было светло, он не терял надежды. Времени оставалось немного. Учитывая, сколько прошло времени, был уже вечер — и вот-вот должно было начать темнеть. Но этого не происходило. В лесу по-прежнему царили мрачные сумерки.
Он продолжал идти.
Он ждал голоса, который свёл с ума Къельна, но ничего не слышал, кроме оглушительной тишины. Вода закончилась уже давно, мучила жажда. Он ждал момента, когда рухнет без сил, но продолжал идти, еле передвигая ноги. В лесу не темнело. Он решил: лес находится вне времени и существует сам по себе.
