Сергей Щербатых Абиссинец 1890. Том 8

Мы забрали динамит и взрыватели. За сараем пришлось снова задержаться: в узком проходе работники разгружали тяжелые мешки. Добравшись до старой выработки, я скинул ранец и положил рядом винтовку.

Силантий занял позицию у входа, наблюдая за проходом, а я занялся делом. Осторожно нарезал ножом куски огнепроводного шнура, рассчитывая длину с запасом на безопасный отход. Наскоро обтесав крепкую деревянную щепку и округлив её кончик, я осторожно проделал глубокие гнезда в податливых динамитных шашках.

Железом туда лезть было нельзя из-за риска высечь искру о случайную песчинку. Концы отрезанных шнуров я аккуратно вставил до упора в медные гильзы капсюлей-детонаторов и бережно обжал края металла. Получившиеся зажигательные трубки я осторожно утопил в подготовленные отверстия шашек, плотно зафиксировав их.

Силантий помог перенести готовые заряды глубже в выработку, распределить их по опорным точкам и убрать пустой ящик с дороги, чтобы не мозолил глаза. Все было готово к подрыву; поджечь шнуры мне предстояло уже на самом отходе, когда люди покинут опасную зону.

Подхватив снаряжение, я оглядел дорогу — проезд освободился. Теперь трофейный пулемет можно было забрать и увезти за гряду до того, как произойдет обвал.

— Как ударю по фанзе, вскрывай обе двери, — приказал я Силантию. — Проверь, чтобы внутри никого не осталось. Работников веди за гряду. Потом вернешься к навесу, поможешь с погрузкой.

Он молча поправил топор за поясом и кивнул. Я короткими перебежками добрался через сараи к хозяйственной пристройке.

У стены пристройки я пригнулся под окном и добрался до ставни. Через щель мелькнул толмач. Он прошел в соседнюю комнату, откуда отозвался уполномоченный. Чен остался за столом. Четверо караульных держались возле пленных: двое у лавки, один возле двери, последний стоял за Рыжим с бамбуковой палкой. Винтовка висела у него на плече. Оружие парней сложили на сундук у стены.

За углом у входа стояли еще двое. Оба смотрели во двор, винтовки висели на ремнях. Ближний загораживал второму подход вдоль стены.

Я перебросил «Ли-Метфорд» за спину, выхватил бебут и шагнул из-за угла. Ближнего ударил в шею, перехватив в сонную артерию, оттолкнул к стене и всадил клинок под ребра второму. Выдернул, перехватил кинжал в левую, правой выхватил из кобуры «Смит-Вессон» и с ноги вышиб дверь.

В караульного у косяка выстрелил, еще не перешагнув порог фанзы. Тот опрокинулся на стену. Второй поворачивал винтовку над плечом Ильки; я достал его следующим выстрелом. Побратим свалился вместе с табуретом, уходя с лини огня. Третьему выстрелил в грудь и шагнул в комнату.

Последний бросил палку, сорвал винтовку с плеча. Семен вскочил со связанными за спиной руками, ударил его ногой под колено. Караульный рухнул возле сундука, а Рыжий навалился сверху, прижав коленом руку с оружием.

Чен отступил за стол. В его руке блеснул револьвер.

Я развернулся к нему, и офицер вскинул голову. Глаза расширились. Узнал, паскуда. Только на знакомство времени больше не оставалось.

Ствол «Смит-Вессона» уже смотрел ему в лицо, и я нажал на спуск. Чена отбросило к стене; он задел плечом полку и рухнул, увлекая за собой кипу бумаг. Револьвер стукнулся об ножку стола. Я отодвинул его сапогом и перевел оружие на внутреннюю дверь.

Наконец добрался до Семена, разрезал веревку у него на запястьях. Убрал клинок. Рыжий тут же выдернул свой кинжал из кучи вещей на сундуке и добил прижатого караульного. Поднялся, освободил Ильку, затем Кривого. Побратим подхватил Кропачек, хромой потянулся к своему ружью.

В соседнем помещении стукнула дверь. За ней открылся передний двор, и через два проема я заметил уполномоченного. Подобрав полы, он влезал в кошеву. Возница хлестнул лошадь, писарь вскочил сзади. Я сдвинулся, но между мной и дверью прошел Кривой с ружьем. Когда он добрался до стены, кошева уже скрылась за оградой.

Я подал Ильке его патронную сумку и показал на выход. Побратим проверил Кропачек, пополнил магазин и занял место у косяка, возле которого лежал караульный.

Семен наклонился за своим поясом и скривился: по плечам ему досталось знатно. Я подал ему «Винчестер» прикладом вперед.

— Руку поднимешь?

Он вскинул оружие, проверил, как ложится к плечу.

— Подниму. На этих ублюдков хватит.

Семён затянул патронташ поверх белой справы, если ее еще можно было считать белой.

Возле локтя Чена лежала раскрытая записная книжка. Я подобрал ее вместе с разбросанными бумагами. И сунул все это за пазуху.

Кривой поднял револьвер офицера и повернул к свету. На верхней планке над длинным стволом я разобрал: «WG MODEL 1889».

— Английский «Уэбли», модель прошлого года, — сказал я.

Кривой отжал защелку и опустил ствол вместе с барабаном. Общий выбрасыватель приподнял патроны; он придержал их ладонью.

— Все шесть на месте.

— Самовзвод у него есть. Курок перед каждым выстрелом тянуть не надо. А взведешь рукой, спуск легче будет.

— Откуда так хорошо знаешь про него?

— Доводилось в Африке встречать.

Он закрыл револьвер, расстегнул подсумок на поясе Чена, и стал набирать патроны.

— Двадцать четыре в запас. Плюс эти шесть.

— Вместе с кобурой забирай.

Свой «бульдог» он уже взял с сундука вместе с патронами. Трофейное ружье придерживал коленом, пока прилаживал чужую кобуру с «Уэбли» на пояс.

Семен проверил «Винчестер». Пальцы после веревок слушались хуже обычного; Рыжий сжал и разжал ладонь, и дослал патрон. Со стороны запертых построек донеслись удары топора, следом многоголосый гомон.

Я пополнил свой барабан, убрал револьвер и снял с плеча «Ли-Метфорд».

— Савин умер под завалом. Сказать успел многое, книжка при мне. Выход подготовлен, — сообщил я, оттесняя плечом дверь. — У склада пулемет. Возьмем его и уйдем за гряду. Нам плотник помогает, бородатый такой, с топором. Работников выводит, у навеса с ним сойдемся.

— Веди, — сказал Рыжий.

Я вышел первым и повернул вдоль стены. За мной в проход выбрались остальные.

Хлопнул выстрел, из косяка над моей головой выбило щепу. Я шагнул за угол, выставил винтовку и ответил прям по тонким доскам, за которыми мелькнул стрелок, кажись достал.

Хозяйственный двор уже занимали шестеро. Двое залегли за перевернутыми козлами и сброшенными жердями, еще двое держались у соседнего сарая. Последние отступали за дощатую перегородку в глубине двора. Отсюда к складу вел узкий проезд, прикрытый постройками со стороны пулемета.

Я вынул первую гранату, снарядил, поджег фитиль и перебросил через жерди, сразу укрывшись за углом; товарищи уже прижались к бревнам. Бахнуло хорошо. Земля и щепки начали валиться с неба тут и там.

Выстрелы от туда прекратились. Один охранник лежал прям на втором, винтовка торчала из-под досок.

Илька вышел из-за моего плеча. Кропачек хлопнул, и стрелок у сарая, успевший подняться на колено, ткнулся лицом в землю. Побратим передернул затвор и шагнул дальше, держа ствол у плеча.

Я перескочил проход, взял под прицел дальний угол. Кривой протиснулся между стеной и накренившимися жердями, придержал ружье левой, а правой оттолкнул доску.

Из сарая выдвинулся ствол. Я дернулся за угол; раздался выстрел, пронесло. Следующим выстрелил Илька. Винтовка клюнула вниз, ударилась, а за ней завалился и стрелок.

Побратим пересек двор, встал у проезда и показал мне два пальца. Оба оставшихся засели за перегородкой.

У торца склада, со стороны навеса, показался Силантий. Пригнулся за штабелем, поднял топор, обозначая себя.

— Обе пустые. Всех за гряду вывел, последнего сам довел.

— Там и держись, Фомич. В проезд не выходи, там двое за досками.

Он остался возле торца сарая, прикрытый штабелем. Благо Бирюков успел отшагнуть под стену, а пуля стукнула в пустое ведро позади.

Я присел рядом. Перегородка прикрывала закуток с обрезками. До пулеметной пристройки отсюда оставался еще склад, его глухая стена отсекала двор.

— За угол, — сказал я Рыжему и швырнул вторую гранату за доски.

Он отступил ко мне. В закутке закричали; один китаец выскочил в проезд с винтовкой наперевес. Семен встретил его выстрелом из «Винчестера». Того развернуло, он повалился под стену. Рыжий уже двигал рычаг, когда за перегородкой рвануло. Доски качнулись, в проход полетели обломки.

Второй успел выскочить с другой стороны. Побежал вдоль сарая с винтовкой в руках. Силантий подался к углу, и перехватил топор.

— Этот.

Я узнал палача. Все та же короткая куртка, темные брызги на рукаве. У торца он развернулся и вскинул ружье на меня.

Силантий стоял у того же угла, с другой стороны. Плотник шагнул к нему и топор снес ствол в сторону, второй удар пришелся в шею, над воротом. Китаец выронил ружье и упал возле штабеля.

Силантий высвободил топор. Подобрал ружье палача, снял с убитого патронную сумку, накинул ее через плечо, винтовку убрал за спину. Обернулся к нам.

— Сюда. Кладовая насквозь, дальше дверь.

Кривой занял угол, откуда только что стрелял палач. Ружье упиралось в плечо, больную ногу он выставил чуть вперед. Пока Силантий показывал ход, хромой держал под прицелом просвет между постройками. Потом сам отступил за нами, продолжая следить за проходом.

Шестерых мы оставили во дворе. Из-за сарая никто больше не палил, но со стороны большой дороги уже кричали и звали охрану к складам.

У двери кладовой я придержал Силантия, заглянул из-за косяка. Между мешками тянулся проход к двери. Пусто. Пропустил плотника вперед: нужный поворот он знал лучше.

Рыжий остался у наружной двери. Илька прошел к боковому оконцу. Я добрался до внутренней перегородки, убрал винтовку за спину и достал револьвер

За приоткрытой дверью слышалось, как сдвигают ящик. Двое знакомых мне охранников и еще один, которого снаружи не было видно. Пулемет стоял в широком проеме, стволом к дороге. Один китаец стаскивал с него чехол, второй держал винтовку, третий возился у патронных коробок.

Я толкнул дверь и выстрелил. Противник ударился о край проема, сполз наружу. Китаец у коробок потянулся за пояс. Кривой выстрелил раньше, чем тот достал револьвер. Чужое оружие дернулось в руке хромого; противник опрокинулся на ящики.

Последний бросил чехол и схватил стоявшую у стены винтовку. Между нами стояла тренога. Силантий уже обходил пулемет сбоку, но добежать не успевал. Я увидел, как он метнул топор китайцу в голову. Раздался хруст, будто плотник вогнал его в деревянную колоду. Китаец с открытыми глазами упал возле пулемета. Плотник оттащил его за ворот, освобождая место.

Я взялся за рукояти «Максима». Тренога стояла крепко, у ног лежали три коробки со снаряженными лентами и сумка с принадлежностями.

Раннюю машину я прежде в руках не держал. Добрецову был знаком более поздний «Максим», но и с этим память помогла разобраться. Я проверил оружие, отвел в сторону обрывок чехла. Одна лента уже была заведена в пулемет. Силантий заглянул через наружный проем под навес.

— Сани на месте. Сейчас подтащу.

По дороге приближался топот, поверх разрозненных криков раздалась команда. Рыжий поднял ладонь от наружной двери и указал в ту же сторону.

— Погоди с санями. Сначала этих встретим.

— К пулемету! Дорогу держать! — крикнули по-китайски.

Старший выбежал из-за склада, за ним показались еще восемь вооруженных. Силантий узнал тех, что держались позади.

— Хунхузы. Эти у дальних шурфов караулили.

Они шли к своей охране. Старший махнул в нашу сторону, требуя поторопиться. В утреннем сумраке под крышей он еще не разобрал, кто стоял у рукоятей пулемета. Я заправил ленту. За нападавшими виднелся пустой отвал. Работники уже были за каменной грядой, в стороне от этой дороги.

Илька взял на прицел ее край. Семен держал вход из хозяйственного двора, Кривой смотрел за угол склада.

Первую очередь я дал по старшему и еще двум рядом с ним. Пулемет затрясся под ладонями, грохот забил уши. Старшего опрокинуло навзничь, бежавшие рядом повалились один на другого. Я отпустил спуск.

Остальные шарахнулись в стороны. Двое залегли у брошенных на дороге корзин с породой и выстрелили почти вместе. Из края проема вылетел комок глины. Я довернул ствол, и вторая очередь прошла по их укрытию. Прутья расползлись, за ними дернулась рука с винтовкой и легла на землю.

Еще двое побежали к стене, надеясь уйти из-под огня за угол. Я вел ствол вслед. Ближний рухнул сразу, второй успел сделать несколько шагов, ударился плечом о стену и сполз. Его винтовка осталась стоять, зажатая между телом и досками.

— Слева, у колоды, — сказал Илька.

Последние двое присели возле места, где раскатывали бревна. Один упирал ружье в край колоды, другой приподнялся, пытаясь разглядеть нас. Я нажал на спуск. С дерева полетела кора, оба скрылись за ним. Еще коротко ударил, когда один потянул винтовку вправо, собираясь обойти укрытие.

Кривой проверил проход за углом склада и махнул мне: пусто. Семен не отходил от своей двери, Илька — от окна.

Девятеро лежали между складом и колодой. Выждал, следя за оружием в чужих руках, потом занялся пулеметом.

Лента ушла далеко не вся. И еще две имеются в запасе. Закрыл крышку, рядом положил сумку с инструментом и принадлежностями.

— Тайга, дорогу смотри. Кривой, двор. Фомич, теперь за санями.

Силантий вытащил из-под навеса грузовые сани, подвел их к пулемету и упер носом в порог.

Мы с Семеном взялись с одной стороны, Силантий — с другой. Приподняли оружие вместе с треногой и перенесли на настил.

Коробки уложили рядом, туда же сумку с принадлежностями. Силантий стянул все веревкой, пропустил ее под настилом и завязал на узел.

Пока мы возились, Илька следил за дорогой, а Кривой держал двор.

Силантий убрал топор, взялся за лямку и подался вперед. Сани уперлись полозом в выбоину у порога. Я толкнул сзади, Сема приподнял край. Груз сдвинулся. Плотник вытянул его на утоптанный след, расправил ремень на плечах.

Илька пошел следом. Рыжий шел, оглядывая боковые сараи, Кривой прикрывал отход. Я задержался у поворота и оглядел опустевший двор. Двери обеих построек были открытыми, возле первой валялась доска с выдранной скобой. Кажись чисто.

Сани скрылись за каменным выступом. Я добрался до зарядов и сделал то, что собирался. Теперь ходу!

Бежал, придерживая винтовку у груди. За поворотом меня ждал Сёма.

Глухой удар тряхнул землю под ногами. Я обернулся из-за гряды, глядя как оседает склон. Над ним поднялась пыль, крыша ближнего сарая накренилась и исчезла. Следом провалился край складского двора. Стены сложились внутрь, кое-где торчали бревна. Караулку повернуло боком и прижало к насыпи. Дорогу между постройками засыпало камнями и мерзлой землей.

До нас этот обвал не дошел. Каменная гряда отделяла его от разрушенного участка. Освобожденные рабочие, остановившиеся впереди, двинулись дальше, когда Силантий махнул им рукой.

— По старым рамам и обвалилось, — сказал он и, поправив лямку, потянул сани.

На дороге стояли рабочие, глядя на новый вид Желтуги. Некоторые уже разбегались прочь отсюда. Жалеть о разоренном прииске никто не собирался. После увиденного, не удивлюсь, если Митрий далеко не первый, кто лишился головы. Людей держали в страхе.

За грядой полозья пошли тяжелее, снег был не везде. На крутом подъеме я взялся за задний край, не давая грузу сползти, Семен помог с другой стороны. И мы втроем дотащили их до ровного места.

Когда перевалили складку склона, Илька шедший впереди остановился.

— Дальше в сторону леса идти надо.

Мы потянули груз вдоль ложбины, пока никто нас не преследовал, и я уже было начал надеяться, что все сложилось.

Но когда сани вытащили на следующий перегиб, со стороны Желтуги послышался выстрел. Я пригнулся.

— Всем на землю!

На верхней дороге показались вооруженные люди. Они спускались с внешнего обхода прииска, пересекали склон выше завала. Один вскинул винтовку. Я ответил и отступил за деревья вслед за санями.

Этого я и ждал: с такой поклажей по целине не уйдешь.

— В лес надо, — еще раз махнул мне Илька.

Я добрался до него ползком, укрываясь между кустами.

Впереди лежала дорога. По ней двигались два всадника, а за ними показались следующие. За поворотом тянулись еще люди, все были в одинаковых крутках. Это были Цинские солдаты.

Сзади опять прозвучал выстрел. Передовые придержали коней и свернули в нашу сторону.

Вот тебе бабушка и Юрьев день! Нашу пятерку похоже зажали между погоней из охраны прииска и регулярными частями.