Савушка Эридон. Игры судьбы

Глава 2

Астрид Веленская

Новый день для меня наступил незадолго до рассвета. Сев на кровати и потянувшись, я тихо, чтобы не разбудить соседку, направилась к шкафу.

Вчерашний вечер не удался, и нужно поскорее об этом забыть. Но как это сделать, если осадок остался?

Придушить бы синеглазого брюнета!

Вот если бы он знал, с кем разговаривает… К сожалению, сама я не могу снять печать и морок — это во власти великого Аббадо́на, который не собирается ничего подобного делать в ближайшее время.

Мне явно нужно отвлечься, и лучше тренировки способа нет. Лёгкая блуза без рукавов, в тон ей плотные чёрные облегающие брюки, волосы в тугую косу, меч для тренировок за спину, и я готова.

В коридоре общежития ни души. Только слышно, как ветер шумит за окнами, качая ветки деревьев. Я немного прибавила шаг, чтобы быстрее оказаться на улице. До подъёма есть пара часов, этого времени должно хватить на то, чтобы привести мысли в порядок.

Ещё вчера во внутреннем дворе академии, я заметила просторную площадку, на которой предусмотрено место для всего: поле для боевых спаррингов, полоса с иллюзорными препятствиями, магические круги контроля, площадка для тренировок с оружием и отдельные участки для отработки магических ударов, отмеченные рунами.

Чуть в стороне зона духовного контроля. Там, среди ровно подстриженной травы медленно тлели редкие травы, испуская едва уловимый дымок, способствующий вхождению в транс. Запах был терпким, как осенний мёд, с нотами золы. Контроль над мыслями и духом — самое важное в сражении. Если эмоции возьмут верх над тобой — ты будешь побеждён.

Я опустилась на прохладную и влажную от росы на траву, закрыла глаза. Открылась внутрь себя. Ушло всё: шум, видения, тревоги. Осталась только точка дыхания, и в ней я. Четверть часа ушла на то, чтобы мысли перестали буйствовать, а тело обрело лёгкость. Равновесие достигнуто.

Начинала я всегда с пробежки, но в этот раз решила просто размяться. Мышцы отзывались приятной истомой. Для полной идиллии не хватало дождя, но вызывать я его не умела, с водной стихией у меня всегда были проблемы, даже мамины гены не помогли. Жаль, конечно, но что поделаешь…

Взяв в руки меч, начала любимый танец.

Сталь рассекала воздух, повинуясь моим движениям, словно продолжение руки. Нужно слиться с оружием, но не повиноваться ему. «Всякое оружие несёт зло, и нет в нём добра. Оно служит для убийства и, если в руках твоих — убийца ты», — это слышит демон, когда впервые взял в руки оружие. Мы не развлекаемся. Мы либо защищаем, либо караем. Никаких полутонов. Нас боятся, ненавидят, опасаются, нами восхищаются, не доверяют — таковы реалии сегодняшнего дня.

А до войны всё было иначе.

Долина была открыта. Мы устраивали праздники, дружили, смеялись, делились песнями и историями. Пока всё не разрушилось. Именно тогда верные друзья стали заклятыми врагами.

Разворот, выпад, рывок, удар мечом — и... движение справа! Я развернулась почти не думая, и острие меча замерло в считанных дюймах от чужого горла.

— Очень неплохо для первокурсницы, — прозвучало с уважением. Мужская рука отвела клинок в сторону, словно это была деревянная указка.

Я опустила меч, изучая незнакомого мужчину. Высокий, худощавый, с чёрными, как бездна, глазами. Казалось, будто они поглощают свет. Ироничная полуулыбка на губах.

— Составить тебе компанию? — спросил он не скрывая интереса.

Я узнала его, но отвечать не спешила. Он был на вступительных экзаменах — стоял в стороне от комиссии, молча наблюдая за происходящим. Писал что-то в кожаный блокнот. Чёрные волосы постоянно падали на лоб, и тогда он недовольно щурился.

Выпускник? Не из боевиков, худощав для них. Больше похож на некроманта.

— Что-то я не припомню, чтобы позволяла обращаться ко мне на «ты», господин… — я оставила паузу.

Намёк был понят.

— Ви́нфорд Са́лтон, — легко ответил он. — Лорд Салтон, если точнее.

— Лорд? — я приподняла бровь. — Вы, вероятно, рассчитываете, что я немедленно рассыплюсь в извинениях и паду ниц?

— М-м. Было бы неплохо, — он чуть склонил голову, в голосе слышалась ирония, но глаза оставались серьёзными.

— Тогда придётся вас разочаровать. Плевать я хотела, будь сам князь тьмы, — я перехватила меч поудобнее.

Улыбка исчезла, в глубине угольных глаз сверкнуло сдерживаемое раздражение.

Но что мне какой-то лорд? Я и с императором считаться не намерена.

А лорд словно застыл памятником самому себе. Похоже, что продолжить тренировку не получится.

— Я пойду, лорд, — собралась уходить я, но «памятник» ожил.

— Постойте, — его рука перекрыла мне дорогу. — Вы не закончили тренировку, мисс…

— Неважно.

Желания представляться у меня не было.

— Жаль. Тогда, может, продолжим наше знакомство в поединке? Тренировочном, разумеется. Все же лучше, чем с невидимкой, — Винфорд вскинул руку, материализовав в ней меч из темной стали.

Оружие я оценила мгновенно — очень дорогое удовольствие. Да и не каждый сможет им управлять.

Первый такой меч был создан во время Великой Вражды, когда многие расы объединились ради выживания. Секрет его силы заключается в создателях: гномы дают ему форму, а тёмные эльфы заполняют тьмой, придающей особый цвет стальному клинку. Это единичный случай в истории нашего мира, когда эльфы и гномы объединились. Толика тьмы, заключённая в мече, никогда не станет служить светлому или слабому магу, а также не потерпит в руках своего хозяина другого оружия.

— Что поставим на кон? С кем-то нужно сражаться за что-то.

— Одно желание. Абсолютно любое, — неожиданно услышала в ответ.

Ну что мне может понадобиться от выпускника, пусть даже и сильного? Забавно.

И всё же… если придётся задержаться здесь, должники никогда не бывают лишними.

Я кивнула:

— Начнём.

Встала в боевую стойку и как раз вовремя. Он атаковал мгновенно, не давая возможности отразить удар. Я ушла в сторону, меч прошёл мимо на расстоянии дыхания. Бой начался.

Разум обрел знакомое состояние сосредоточенности. Всё лишнее исчезло: шум, мысли, даже имена. Осталась только сталь в движении. И Салтон.

Каждое движение отточено, опасно. Он не атаковал напором — он считывал, анализировал, выискивал слабые места. Я отвечала тем же, отдавшись многолетним навыкам боя. Меч пел в моей руке, вычерчивая круг за кругом, выпад за выпадом. Мы кружили вокруг друг друга, как два хищника. Звуки скрестившихся стальных клинков пробуждали азарт в демонической крови. Выпад, кувырок, удар, разворот — всё слилось в единый круговорот.

Я не собиралась уступать — он тоже. В какой-то миг тёмная сталь пронеслась над моим правым плечом едва не задев. Это взбодрило. Пара выпадов, обманный ход и мой меч достиг цели.

Но торжества победы не случилось: одним движением он сбил меня с ног. Спина встретила землю, воздух вылетел из лёгких. Взгляд уперся в лезвие его меча у моего горла.

— Урок первый: подари противнику ложную победу, чтобы одолеть его, — бесстрастно произнёс Винфорд, отводя меч в сторону.

Я проигнорировала протянутую руку и встала сама. Взгляд упал на порванную и окровавленную рубашку некроманта в области сердца, но раны уже не было.

— Подставляться ради пари? — деланно удивилась я.

— Вы чуть не убили ради пари, — меч в его руках покрылся чёрной дымкой и исчез.

— Ключевое слово «чуть».

— Несомненно, — ответил Винфорд, и в его глазах вновь блеснули огоньки. — Но суть в другом: теперь вы мне должны.

— И что же вы хотите?

— Пока не решил. Сохраню на потом, — мужчина чуть склонил голову, и улыбка стала почти безобидной. Почти. — Всего доброго, мисс Неважно.

Щелчок пальцев и, подражая своему мечу, мой противник испарился в чёрном облаке перехода.

***

Когда я вышла из ванной, Эли уже бодрствовала. Делала вид, что увлечена чем-то невероятно важным в своей сумке, и всячески игнорировала моё присутствие. Но гордость, если та вообще имелась, сдала позиции первой.

— Астрид, ты не хочешь извиниться за вчерашнее? — начала она наставительным тоном. — Я, конечно, понимаю, что вы, люди, существа не самой высокой культуры, но ты явно перешла все границы.

— Чтобы перейти границы, нужно, чтобы они были, — я натянула тунику и продолжила. — А когда ты глазами раздевала парней, то сама их и стёрла. Ещё и меня за собой потащила. Так что если кто и должен извиниться, так это ты. Впрочем, если не хочешь, не утруждайся. У эльфов в принципе с моральным обликом пожизненные проблемы, — мстительно добавила я в конце своей тирады.

Утренний проигрыш не улучшил моего настроения.

Мало того, что какому-то лорду должна желание, так теперь ещё эльфийка будет с меня извинения требовать?!

— Да как ты смеешь, человеческое отродье! — плечи Элеймистины дёрнулись, в ладони вспыхнул пульсар. — У тебя нет права судить эльфов! Если бы не я, на тебя бы вообще никто не взглянул!

— Так и я о чем! — пульсар был явно слабенький, небольшого отражателя хватит, чтобы он вернулся к хозяйке, если та решит пустить его в ход. — Именно это я и пыталась до тебя донести вчера.

— Ах ты, мелкая дрянь! — брошенный пульсар отрикошетил в хозяйку, но она успела увернуться. — Я думала, ты вчера перенервничала, а сегодня поймешь, что и кому наговорила, — второй пульсар уже был сильнее, но толку-то: отражатель работает как надо. — Я дала тебе шанс, а ты…

— Ты дала мне шанс? — изумилась я. — Вот это поворот! А ты кто такая, чтобы мне шансы раздавать?

Её пальцы вспыхнули зелёным светом, и лианы, ранее мирно свисавшие вдоль стены, сорвались с места. Они змеились ко мне, как стая взбешённых кобр.

Но не зря же я разрушитель. Щелчок пальцев и все её лианы, даже те, что оставались мирно висеть на стене, осыпались пеплом.

Эльфийка взвизгнула (то ли от ярости, то ли от унижения) и швырнула в меня сгусток сырой силы.

Вот же чокнутая…

Пришлось выставить один из сильнейших щитов: сырая сила — штука дикая, непредсказуемая. Если с заклинания можно успеть считать, что именно в тебя летит, то с сырой силой никогда не угадаешь. Атака больше эмоциональная, чем продуманная. И негативные последствия для обеих сторон: в сырую силу можно вбухать половину, а то и весь свой резерв и потом остаться без защиты. А противник может преувеличить ответный удар или у него для защиты от сырья просто не хватит ресурсов.

Сгусток ударился в щит с глухим звуком, вибрацией прошёлся по комнате, но в остальном… ничего. Щит просто поглотил атаку. И никакой отдачи. Повезло — мне и мебели.

— Ты что, совсем ополоумела? — я покрутила пальцем у виска. — Сырой силой швыряться в жилом крыле?

— Как ты это сделала? — Элеймистина застыла в недоумении.

— Учителя хорошие были! Говорили: будьте готовы, детки, к идиоткам, которые заклинание сформировать толком не могут, но энергию швыряют с пеной у рта.

— Мы ещё увидим, чья возьмёт, дочь купца, — заявила эльфийка, снова задрожав от ярости. — Я, Элеймистина Марафэль, племянница советника главы третьего дома Милдэвэя, сделаю все, чтобы ты вылетела отсюда как можно скорее! Поздравляю, теперь ты здесь одна! — с этими словами она вылетела за дверь и громко хлопнула ею. Очень драматично.

Горькая усмешка легла на мои губы.

Одна? Да я всегда одна.

Протестом мыслям в памяти вдруг всплыли картины счастливого и как будто не моего прошлого.

— Асти, Асти, — мужская ладонь стирает слёзы с моего детского лица. — Ну что ты? Ты никогда не будешь одна, — тёплый и такой родной взгляд зелёных глаз.

— Никогда-никогда? — малышкой я поднимаю глаза, полные доверия.

— Даже если весь мир рухнет, я всегда буду рядом, — он поднимает меня на руки и кружит в танце.

Это был мой первый танец во дворце в качестве принцессы бала. Звонкий смех разливался по всему залу, когда сильные мужские руки подкидывали вверх маленькую демонессу, чтобы через мгновенье снова поймать в объятья. Жители Долины ещё долго вспоминали тот вечер и счастливые глаза её высочества.

Я резко выдохнула, сдерживая щемящее чувство в груди, открыла дверь и вышла. Пора напомнить себе, кто я.

И чего я на самом деле сто́ю.

На этот раз в коридоре было шумно и многолюдно. Адепты сновали туда-сюда в поисках столовой или аудитории. Я присоединилась к первым, поскольку тренировка была достаточно ощутимой, и мой организм требовал подпитки в виде еды. Желательно вкусной и с мясом.

Очередь в столовой была приличная, но двигалась на удивление быстро. Когда я добралась до подноса и набрала еды (по максимуму, чтобы компенсировать утренний стресс), свободный столик нашёлся сам собой. Я уже предвкушала спокойный завтрак и...

Как обычно, рано радовалась…

— Доброе утро, язвочка, — напротив меня с подносом еды приземлился вчерашний блондинчик.

— Я тебя приглашала? — бровь у меня сама собой поползла вверх.

— А где: «Доброе утро, Никлас, как же я рада тебя видеть»? Не теряй манеры, а то подумаю, что ты меня не ждала, — говоря все это, он уже уплетал кашу, глядя на меня с такой невинностью, что его все сильней хотелось закопать поглубже.

— Ниииклас… — голос мой был тёплым, как лава перед извержением.

Он перестал жевать. Насторожился. Умный мальчик.

— Я весь твой, золотце. Ну, кроме желудка. Он, увы, занят овсянкой.

— Сообщи, за какой бездной ты решил, что можешь сесть здесь без приглашения? — кровь во мне вновь закипала, уши начало закладывать от злости.

Никлас уставился на меня в изумлении.

— Золотце, попей чаёк с травками. Ты очень нервная, — он придвинул ко мне кружку и вернулся к завтраку.

У меня даже мысли сбились. Какой же он… наглый. Самодовольный. Раздражающий до зубного скрежета. Идеальный кандидат на «сжечь дотла».

В руке зажёгся огненный шар, который я уже была готова отправить в недолгое путешествие к прическе особо наглого оборотня.

Внезапно руку пронзила резкая боль, и я инстинктивно потушила шар. Боль пропала. Посмотрев по сторонам, попыталась увидеть виновника «чудесного спасения» шевелюры оборотня и наткнулась на утреннего лорда. Он стоял у самого входа в столовую и пристально смотрел на меня. В этот момент ко мне подошла какая-то девушка и протянула лист, на котором красивым почерком написано: «Урок второй: самообладание — оружие против других, гнев — оружие против себя».

Я подняла глаза, но лорда и след простыл.

— Астрид, — как ни в чём не бывало продолжил Никлас, не подозревая, что был на волосок от облысения. — А где твоя светлоушастая соседка?

— Где-то между «не хочу тебя видеть» и «исчезни навсегда», — процедила я, опустив взгляд в тарелку. — Хочешь её найти? Иди ищи. Можешь даже сделать это в лучших традициях романов: с картой и барабанами. Главное — оставь меня в покое.

— Оу, укусила. Значит, проснулась в отличном настроении, — он уже вставал, подхватывая поднос. — Так и сказала бы, что компания не мила.

— Никлас, — я ласково взглянула на него. — Если бы у меня был выбор между трапезой с тобой и дуэлью с разъярённым троллем, я бы уже точила меч.

— Учитывая, как ты точишь взгляды, у тролля не было бы шансов, — он улыбнулся и, обогнув стол, встал рядом. — Кстати, золотце, нервишки подлечить тебе всё же нужно. Не каждый простит заигрывания клинком у горла.

— Прощение мертвецов меня мало заботит, — оборотень вопросительно поднял брови, пришлось пояснять. — Не каждый выживает после моих заигрываний.

— Обожаю твой яд, — ухмыльнулся Никлас. — Но если что, знай: никто так красиво не угрожает убийством, как ты.

— Спасибо. Это был комплимент или…

— Скорее заявление об уважении, — он подмигнул, повернулся и наконец ушёл.

Я быстро расправилась с едой и отправилась в учебный корпус.

Дверь нужной аудитории нашлась довольно быстро. Стоило мне зайти внутрь и сесть на задний ряд, как прозвенел колокол, возвещающий начало занятий. В аудиторию стали забегать опаздывающие студенты. Среди них оказалась и Элеймистина, разговаривающая с очень похожей на неё эльфийкой. Бросила на меня быстрый взгляд, полный презрения, и устроилась на несколько рядов ближе к преподавателю.

И правильно. Чем дальше от неё — тем стабильнее моя психика.

— Здесь не занято? — раздался рядом голос. Хрипловатый, с лёгким металлическим оттенком, будто по связкам прошлись тонким лезвием. В нём было что-то… Не интонация… Вибрация, от которой кожу подморозило. Будто я уже когда-то слышала его. Или ощущала.

Я повернулась. Возле пустого места стоял парень с гранатовыми волосами, заплетёнными в две тугие косы, и только передние короткие пряди непослушно падали на лицо, закрывая глаза. Странное ощущение: вроде бы спокоен, но в каждом его движении — готовность к действию.

Настоящий воин.

— Свободно, — кивнула я, исподтишка изучая его. Уж больно много в нём ... правильного.

Не смазливый, ни грамма демонстративного «геройского» образа. Нос с горбинкой, резкие скулы, щетина. От него исходила плотная, тёплая энергия, будто магия и сила в нём созданы самой природой.

Он уселся бесшумно, сдвинул плечи и как будто стал частью мебели. Но я чувствовала: стоит мне моргнуть и исчезнет. Или ударит. Или оба варианта.

Мы, демоны, чувствуем настоящую силу даже с закрытыми глазами. И сейчас она сидела рядом со мной.

Кто ты такой?!

В этот момент в аудиторию вошла преподавательница.

Мадам Олье́ра — высокая элегантная женщина в скромной тёмной мантии. Поговаривали, что её возраст перешёл порог пять столетий, но выглядела она как ухоженная женщина средних лет. Волосы собраны в сложную причёску, голос уверенный, взгляд цепкий. Думаю, что её секрет не столько в магии, сколько в смешанной крови, явно кто-то из дружественных народов постарался. Как ни крути, а человеческие маги в среднем живут пятьсот, иногда шестьсот лет.

— Добрый день, адепты, — её голос прокатился по рядам, заставив заткнуться даже самых болтливых.

Я расслабилась, откинулась чуть назад и краем глаза снова взглянула на соседа. Где же я могла тебя… Нет. Лицо незнакомое… Наверное… Но голос… Будто тень из прошлого прошлась пальцем по позвоночнику. Незримо. Без объяснений. И теперь я не могу избавиться от этого ощущения.

Мадам Ольера подошла к кафедре, поправила мантию на плечах, обвела аудиторию внимательным взглядом серых глаз и кивнула, дождавшись тишины.

— Сегодня, адепты, мы начнём с основ. С фундамента, на котором стоит вся магическая цивилизация Эридона. Не спешите зевать. Я прекрасно знаю, как вы воспринимаете слово «история». Но предупреждаю сразу: те, кто считает, что прошлое можно игнорировать, рано или поздно становятся его жертвами.

Она провела рукой по воздуху, и над нами вспыхнула иллюзия — медленно вращающийся Эридон в чёрном звёздном небе.

— Эридон был создан тысячелетия назад. Его населяли люди без потоков, без силы, без богов. Они возделывали землю, создавали оружие, сражались друг с другом, строили дома, верили в звёзды и умирали в неизвестности. Но однажды....

Звёзды в проекции задрожали, а на разных сторонах материка прорезались светящиеся трещины — восемь врат, сияющих разным светом.

— ...в один день, в один час в разных уголках мира открылись врата. Из них вышли иные: драконы, демоны, эльфы — создания, родившиеся в других мирах. С ними пришли новые законы, новая кровь, магия. И память о тех, кто их вёл.

В воздухе проступили символы — древние знаки, от которых по коже пробежал холодок. Я сразу узнала один из них: искажённую печать Хаоса.

— Творцы Миров, — продолжила преподавательница, — это могущественные существа, которых мы зовём богами: Ньо́рд, Ха́ос, Тэр, Калире́т, Сильва́на и другие. Именно они открыли Врата. Почему? Никто не знает, ибо Творцы не сказали ни слова. Они просто выбрали Эридон и закрыли за пришедшими в наш мир дорогу обратно.

Иллюзия сменилась: теперь над Вратами возвышались алтари: величественные, разные по облику, но схожие по духу. Каждый из народов воздвиг своё святилище на месте прибытия. Каждый возносил молитву тому, кого считал своим проводником.

— С тех пор земли Эридона изменились. Новопришедшие начали осваивать пустующие территории, строить жилища, создавать государства, неся с собой свою веру, свои традиции. Возникли первые конфликты. Люди, испугавшись, сопротивлялись. Но всё изменилось, когда иные открыли людям магию.

Она указала на нити света, которые затрепетали над всем материком.

— Сила Потоков. Энергия, что витала в самом воздухе Эридона, оставалась недоступной смертным до того дня, как они обучились магии у пришедших иных рас. Люди начали чувствовать потоки, исследовать их. Так мы получили магов. Началась «золотая эпоха согласия» — время великих открытий, союзов, благословений.

Голос мадам Ольеры чуть потемнел.

— Но всё прекрасное не вечно. Появились вопросы. Кто такие боги? Почему они вмешались? Что за цену мы заплатили за магию?

Символы в воздухе вспыхнули и тут же исказились.

— Когда одни продолжали преклоняться, а другие начали сомневаться и бунтовать, над миром впервые сгустились тени. Началась Мятежная война — война против богов.

Она замолчала, давая адептам осознать смысл сказанного.

— И, если вы думаете, что это осталось в прошлом, вы плохо понимаете природу магии.

Но об этом позже.

Мадам Ольера ненадолго замолчала, позволив зрительным проекциям угаснуть. Тишину прервал светловолосый юноша в круглых очках.

— Простите, мадам, а чем закончилась Мятежная война? Ведь вы сказали — «война с богами»...

Мадам Ольера выслушала вопрос, кивнула.

— Мятежную войну, — произнесла она, и звучание этих слов будто сделало воздух в аудитории плотнее, — мы подробно будем изучать во втором семестре и разберём всё, что к ней привело. Но если вам не терпится, расскажу в общих чертах, а вы уж постарайтесь удержать в себе искру интереса.

Она сделала шаг в сторону, и на фоне за её спиной появился новый образ: изломанный пейзаж, пересечённый огнём и молниями. Над землёй плыли гигантские силуэты, которые невозможно было разглядеть до конца, словно разум отказывался их постигнуть.

— Примерно через три с половиной века после появления магии началось великое возмущение. Тогда всё казалось возможным: народы слились, законы действовали, знания множились. Вера в богов была крепка. Алтари стояли в каждой крупной столице, творцам были посвящены праздники, их имена звучали в песнях и клятвах.