Савушка Эридон. Игры судьбы

Пауза. И затем — тише, холоднее:

— Но за благоговением пришёл страх, вслед за сомнением проснулась гордыня. Всё чаще звучали голоса: «Зачем нам боги, если сила уже у нас? Почему мы поклоняемся тем, кого никогда не видели? Почему мы зависим от воли тех, кто создал нас, но не объяснил зачем?»

В проекции появились силуэты мятежников: люди, драконы, демоны, эльфы, гномы, тролли, оборотни. Рядом, плечом к плечу. Их много. Очень много тех, чья суть была проста: отказ. От покорности. От поклонения. От самой идеи, что сила может принадлежать только тем, кто стоит над тобой.

— Эти вопросы объединили тех, кто счёл, что божественная власть — не благословение, а узда. Так началась первая дерзость. Мятеж.

Мадам Ольера повернулась к залу. Её голос будто отражал эхо древнего ужаса. Иллюзия над аудиторией изменилась. Теперь появились боги. Невидимые, только очертания. Слишком яркие, чтобы на них смотреть. Слишком властные.

— Боги услышали вызов и пришли. Но они не сражались. Они... карали. Это было возмездие.

На проекции фигуры мятежников вспыхивали и гасли, как свечи в бурю.

— Сила богов обрушилась на Эридон как огненное дыхание. Мир едва не рассыпался в прах. Воздух трещал от воли Хаоса, воды отказывались подчиняться даже сильнейшим чарам, магические потоки рушились.

На секунду проекция показала разрушенные земли, трещины магической ткани мира.

— Но всё же Эридон уцелел. Благодаря тем, кто остался верен своим проводникам. Те, кто не стал бросать вызов Творцам, встали между гневом и гибелью. И боги услышали.

Снова вспыхивают образы. Силуэты теряют облики, магия клокочет, и тени потерявших часть себя, остаются слабыми отпечатками на фоне Эридона .

— Боги смилостивились, но не простили. В наказание за гордыню они отняли свои дары. Драконы, демоны, оборотни были заперты в человеческой форме, ранее чуждой для них. У них отняли их истинный облик. Эльфы потеряли связь с лесами, которую веками воспринимали как дыхание жизни. Некоторые из водных рас лишились способности призывать стихию. Люди… Мы потеряли многое.

И дальше голос звучит мягче, с ноткой надежды:

— Но спустя столетия боги вернули нам отнятые дары. Прощение пришло, но за это время многое изменилось. Мы стали другими.

Голос мадам Ольеры стал завораживающим, как у сказительницы.

— Народы смешались, начали жить вместе, создавали семьи. Дети, рождённые в новых союзах, привыкли к иным формам, к другому облику. Так и случилось, что истинные ипостаси, возвращённые богами, теперь используются лишь по необходимости.

Она закрыла ладонью свет проекции. Всё исчезло. И осталась лишь тишина.

— Это была одна из величайших ошибок жителей Эридона. И одна из самых страшных по своим последствиям. Мы с вами живём в тени той ошибки до сих пор. Запомните это, адепты. И в этом — урок: мир может простить, но он никогда не забудет.

***

Под конец учебного дня я пришла к одному неутешительному выводу: нового для себя не узнала ничего. Всё, что здесь сейчас с важным видом разжёвывают адептам, мне вбивали в голову ещё в детстве.

История миров? Изучено. Основы потоков? Разложены по полочкам. Магические узоры, фокусировка, источники? Знаю, умею, практиковала вслепую. Иногда ловлю себя на мысли, что могу закончить за преподавателя его мысль. Но, справедливости ради, скучно мне не было. Я наблюдала. За преподавателями, за адептами, за их реакциями, за тем, что говорилось и что нет. Это тоже полезно.

Надежда оставалась на последний предмет — «Тёмное искусство». Один из тех разделов магии, который вызывает у адептов лёгкое напряжение: слишком много тех, кто считает тьму чем-то «мрачным» и «опасным». Тьма — это не зло, это просто стихия. Кто-то ближе к воздуху, кто-то — к земле, кому-то дана вода… А кому-то тьма.

Я когда-то тоже изучала её, но родным мне всегда был огонь. В моей крови пламя, оно отвечает на мои мысли быстрее любого заклинания. Тьма же требовала иной глубины, и я никогда не стремилась туда нырять. Но основы нужно знать каждому.

Зал явно был оборудован для практики: просторное помещение с мягко пружинящим под ногами покрытием, тканевые стены для безопасности и скамьи по периметру. Потолок был зачарован: зеркальная поверхность отражала всё происходящее таким образом, что с любой точки можно увидеть каждого адепта.

Я выбрала место в тени у стены и прислонилась, сложив руки на груди. Адепты занимали скамьи: кто-то с воодушевлением, кто-то с видом «а что это вообще за предмет?».

— Тёмных дней вам, адепты, — голос раздался со всех сторон одновременно.

В центре зала появилась клубящаяся дымка, и из портала вышел ... Я едва не выругалась вслух.

Ви́нфорд Са́лтон. Утренний кошмар. Тот, кому я по глупости теперь должна желание, появляется в роли преподавателя.

Прекрасно. Только этого не хватало.

— Моё имя Винфорд Салтон, — мужчина обвёл зал оценивающим взглядом, в котором читались привычка к власти и лёгкая скука. — Вы можете обращаться ко мне «магистр» или «лорд Салтон».

У меня невольно вырвался иронично-усталый смешок.

Что ж, день становится всё чудесней.

— А, «мисс Неважно», — его глаза тут же остановились на мне, в уголках губ заиграла ухмылка. — Вы снова радуете меня своим присутствием. Прошу присоединиться к вашей группе, — он кивнул на свободное место рядом с гранатововолосым парнем, который молча наблюдал за происходящим.

Я нехотя отклеилась от стены и села, бросив убийственный взгляд на мага. Он, конечно, не умер… Жаль.

— Помимо преподавателя тёмных искусств, я также являюсь куратором вашей группы.

Великолепно. За убийство куратора, наверное, сразу исключат. Или можно отделаться выговором?

— А теперь встаем. Сегодня мы изучаем базовую технику призыва тьмы, — голос мага вернулся к холодной наставительной твердости. — На моих занятиях вы будете отрабатывать на практике всё, что слышали на лекциях. Магия не должна оставаться теорией. Она должна стать рефлексом, вашим вторым дыханием.

Он шагнул в центр зала. Один взмах руки — и из-под его ног поползла густая, как чернила, тьма. Она быстро поднималась по телу, окутывая его, словно покрывало. Через секунду маг оказался полностью скрытым во мгле. Щелчок. Тьма исчезла, оставив его на месте, как будто ничего и не было.

— Всё довольно просто. Можете начинать пробовать.

Наступила тишина. Первая секунда. Вторая. Третья.

— Так сразу? — голос раздался с ближней скамьи.

Угадайте кто? Элеймистина. С придыханием, с надутыми губами, с видом «я не это заказывала».

— Вы даже толком ничего не объяснили…

— Адептка… — протянул Винфорд, не глядя в её сторону.

— Марафэль, — поспешно вставила она. Голос стал чуть более мелодичным, чуть менее раздражённым. Переобувание в воздухе.

— Адептка Марафэль, позвольте уточнить: вы собираетесь уговаривать противника раскрыть тактику, прежде чем вступить в бой? Или дождаться, пока он вежливо объяснит вам, как именно собирается вас убить?

Нервный смешок пронёсся по залу.

— В боевом ремесле вас никто не предупредит. Здесь учат думать, считывать, адаптироваться. Вы должны научиться распознавать незнакомое, опираясь на известное. Сейчас у вас идёт проверка на профпригодность, и если вы не в состоянии повторить заданный материал, то я буду требовать вашего перевода на другой факультет. Всё ясно?

Рядом кто-то закашлялся, кто-то тихо прыснул. Элеймистина дернулась, шмыгнула носом и резко встала.

— Я… я не обязана это терпеть! — истерически всхлипнула она и вылетела из зала, оставив после себя запах персикового парфюма и неловкую паузу.

— Уважаемые адепты, — спокойно сказал Салтон, даже не взглянув в сторону закрывшейся двери. — Запомните: на меня не действуют демонстрации истерик. Мисс показала свою несдержанность, и это не в её пользу. Сегодня же я подниму вопрос о её переводе.

Он хлопнул в ладоши. Магическая волна прошла по залу, мягко подталкивая нас к действию.

— Продолжаем занятие. Призываем. Сейчас.

Через час мы уже стояли в парах и отрабатывали призыв, направление и отражение тьмы. В зале царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами и шагами. Энергия текла по телу, отзывалась в ладонях, будто оживала.

Мне в пару достался гранатововолосый сосед — А́ндрас.

Странно…

Наши темпы совпали почти сразу, как будто мы тренировались вместе не час, а год. Он подстраивался под мой ритм, а я — под его. Он не произнёс ни одного лишнего слова. Взгляд внимательный, почти уважительный.

— Отлично, — негромко произнёс он, когда я точно отразила его посыл.

— Лучше, чем я ожидала, — усмехнулась я.

Он чуть наклонил голову в знак согласия, и мы продолжили.

— Есть определённая форма нечисти, устойчивая к заклинаниям, огненным шарам, молниям, — голос Винфорда зазвучал прямо у нас за спинами.

Он ходил по залу между парами адептов, поправляя и делая замечания.

— Вы будете это проходить на лекциях госпожи Го́вард. Но уже сейчас вы должны понять главное: тьма — основа, первородный фундамент, она присутствует во всём.

Он замолчал, давая время для усвоения.

— Вы можете сколько угодно убеждать себя в светлых намерениях, но не бывает света без тьмы. Так что не обманывайтесь. Всё, что вы сегодня призываете, уже внутри. Я лишь учу вытаскивать наружу.

— Магистр Салтон, а есть другой способ борьбы с такой нечистью? — подал голос один из адептов. Кажется, Симон.

Винфорд повернулся к нему.

— Есть, даже два. Первый — холодное оружие. Меч, кинжал, копьё — выберите, что ближе, и не выпускайте из рук.

— А второй?

— Второй? Родиться демоном. Или драконом.

Вопросов больше не последовало.

— Возвращаемся к отработке. Тьма не ждёт, пока вы соберётесь с духом.

***

После практики я вылетела из зала быстрее ветра — не хотелось ни встречаться взглядом с Винфордом, ни, упаси Хаос, быть пойманной им где-нибудь в коридоре. Одно дело проиграть в честной дуэли адепту. Совсем другое — проиграть куратору и отныне главной занозе в моей новой академической жизни.

Вот тебе и выпускник, мрак тебя раздери. Лорд недоделанный, драконами пережёванный.

Злилась я, петляя по коридорам. Настроение ниже плинтуса, а концентрация как у пьяного феникса. Неудивительно, что ноги сами привели меня в какой-то неприметный проход. Когда я подняла голову, то поняла: западное крыло. Закрытая часть академии, в которую адептам ходить запрещено.

Ну, прекрасно. Прямо в лоб нарушаю первое правило внутреннего распорядка.

Впрочем, назад я не повернула. Было в этом крыле нечто… манящее. Потянулась к магии и создала небольшой светлячок, чтобы осмотреться.

В проходе… мрачно. Стены тёмные, массивные, с деревянными панелями. Витражи с выцветшими символами, гулкий каменный пол. Странно: помещение явно ухожено, но выглядело так, словно его нарочно старались сделать устрашающим. Пахло сыростью и… книгами. Старыми, забытыми, пыльными томами, которые, кажется, в последний раз открывали при коронации предыдущего императора. Несколько портретов магистров вдоль стен казались чересчур живыми, словно они следили за каждым моим действием.

Немного постояв, я собиралась развернуться и уйти, когда услышала шаги. Быстрые, решительные. Мгновенно погасив светлячок, я спряталась за ближайшей колонной, которая оказалась достаточно широкой, чтобы скрыть меня. Шаги приближались…

Я затаила дыхание и приготовилась к неприятному разговору, однако… через мгновение послышался щелчок замка, скрип двери и всё стихло. Ни голосов, ни шагов, ни всплесков магии. Только слабый тёплый отсвет на полу и тишина, в которой я слышала собственное дыхание.

Любопытство — не порок. Особенно если не попадёшься.

Я крадучись вышла из-за колонны и подобралась к приоткрытой двери в стене.

Ожидала увидеть кого угодно, но к такому сюрпризу готова не была. Внутри кабинета спиной ко мне стояла девушка. Высокая, с копной тёмно-каштановых кудрей… и в тех самых фиолетовых туфлях, что вызвали у меня визуальную аллергию ещё на первой лекции.

— Что ты здесь делаешь? — максимально грозно вопросила я.

На девушку это однозначно произвело впечатление. Она подскочила от неожиданности, развернулась и запустила в меня заклинанием.

Оно летело мне прямо в грудь, но наткнулось на невидимый барьер и рассыпалось золотистыми искрами. Пахнуло жжёной мятой — типичный признак заклинания забвения.

— Сдурела, что ли, всякой гадостью швыряться?! — я стряхнула с плеча искры.

— Нечего подкрадываться так, — огрызнулась та и повернулась обратно к столу. — Это я ещё не сильно испугалась.

Я огляделась.

Судя по обстановке, это чей-то кабинет.

Полки с книгами, шкафы с запертыми секциями, массивный стол, заваленный бумагами, на котором хозяйничала «мисс кудряшка», тёмный кожаный диван в углу и потёртый, но добротный большой ковёр в бордовых тонах.

— Нашла! — воскликнула девушка, выхватывая из кипы бумаг один-единственный лист.

Она повернулась ко мне с победной улыбкой.

— Ну, чего застыла? — уже весело сказала она. — Если не хочешь остаться тут в роли пойманного глупыша, лучше поторопись. Если грымза узнает, что кто-то лазил в её бумагах, будет очень неприятно.

— Какая грымза?

— Какая-какая… Хозяйка кабинета. Останешься здесь, познакомишься. Если выживешь, — подмигнула она и, не дав мне времени на возражения, схватила за руку и понеслась из кабинета.