Саша Тетс Семь грехов Шута

Смолкли звуки из ванной, и Андрей появился в комнате, на ходу вытирая вьющуюся русую чёлку. Он отнял полотенце от лица и вздрогнул, когда увидел в своём номере незнакомую женщину. Однако задать закономерный вопрос ему не позволила Шут, сразу выпалив:

— Андрей, вы уже слышали, что Лиду обвиняют в похищении ребёнка из роддома, в котором она работает? Я частный детектив, который расследует это дело, меня называют Шут.

Андрей несколько секунд стоял неподвижно, видимо, пытался осмыслить всё услышанное, но получалось плохо. Пальцы теребили мягкое полотенце, вытягивая из него сюжетные ниточки, серо-голубые глаза медленно скользили от детектива к двери, к окну, к столу, к чемодану. Они искали что-то и не находили. Наконец, Андрей мотнул головой и спросил:

— Лида? Похитила ребёнка? Вы вообще о чём?

— Получается, вы не в курсе?

— Нет… Я сегодня весь день в дороге, связи почти нигде не было… — протянул Андрей и недоверчиво зыркнул на Шута. — Вы вообще откуда тут взялись, чтобы обвинять Лидку в чём-то?

— Я вошла через дверь. А обвиняю Лиду не я.

По шелчку пальцев включился телевизор, и пёстро раскрашенная журналистка начала бодро вещать про похищение ребёнка. Она рассказала слезливую историю о страдающей матери и прокомментировала снятый Эллиной короткий ролик. А весь гнев обрушился на медсестру, чью причастность к делу ещё не доказали, но которую уже сделали главной злодейкой новостей.

Когда ведущая перешла к другому сюжету, телевизор отключился. Андрей продолжал смотреть в потемневший экран. Он стиснул кулаки так, что короткие ногти впились в ладони, а на висках играли желваки.

— Я хочу найти настоящего преступника, — заговорила Шут, — Но если вы не станете свидетельствовать в пользу Лиды, то утром полиция через суд добьётся того, чтобы её оставили под стражей. А ей сейчас нужно больше заботиться о своём здоровье и противопоказано нервничать.

— У неё проблемы со здоровьем? — Андрей встрепенулся и перевёл взгляд на детектива. Его голос стал взволнованным: — Что-то серьёзное? Её в больницу положили?

— Пока нет. Это в больнице не лечится, само проходит. Через девять месяцев.

— Погодите… Хотите сказать, что Лидка беременна? От меня?

Глаза Андрея широко распахнулись и беспорядочно заметались, видимо, безуспешно пытаясь поймать скачущие мысли. Он открывал и закрывал рот, тряс головой и со стороны выглядел как душевнобольной.

— Не думаю, что с её привязанностью к вам были другие кандидаты, — неприязненно протянула Шут. Пока Андрей осмысливал свалившиеся на него новости, время неумолимо утекало сквозь пальцы. — Она готова пожертвовать своей свободой ради вашей карьеры.

— Н-нет, я ничего такого не имел ввиду… Просто… Это слишком неожиданно…

— Вы собираетесь ехать к своей девушке? — уже раздражённо процедила Шут сквозь зубы. — Если отказываетесь, то говорите сразу! Придётся ей в СИЗО посидеть, пока я не найду похитителя.

— Пять минут, мне нужно отпроситься, — угроза подействовала мгновенно.

Андрей схватил телефон, долго искал в контактах нужный номер и, найдя, начал жаловаться, что заболел чем-то страшным и однозначно заразным. Длинное голосовое сообщение в нужных местах прерывалось приступами удушающего кашля, голос всё больше слабел и срывался. Закончил длинную тираду Андрей словами о том, что немедленно направляется в больницу и, к величайшему сожалению, пропустит одно собрание.

Отправив запись, Андрей прочистил горло и заговорил уже нормально:

— Едем к Лидке.

Он не стал брать ничего кроме ключей от машины, телефона и кошелька, набросил на плечи вместо пиджака обычную куртку и выскочил за дверь. Ключи от номера Андрей оставил на стойке администратора и поспешил на охраняемую подземную парковку для постояльцев, на ходу щёлкая брелком дистанционного запуска двигателя.

Недовольно заурчал чёрный Ленд Ровер, одиноко притаившийся в дальнем углу. Андрей запрыгнул на водительское сидение и только тут опомнился, что совершенно забыл про детектива. Он не спросил, как она добралась до отеля, и не предложил подвезти, а ведь ехать предстояло всю ночь…

— Вы так и продолжите бессмысленно смотреть на руль? — голос с пассажирского сидения заставил Андрея вздрогнуть.

Шут уже с удобством расположилась в кожаном кресле и пристегнула ремень безопасности. Когда она успела сесть в машину и как захлопнула дверцу так, что он не услышал, Андрей не мог понять, но переживания за Лиду заставили его отбросить бесполезные мысли.

Машина покинула подземную парковку и выехала на центральные улицы ночного города. Тугие струи льющейся с неба воды ударили в лобовое стекло, выбивая на нём замысловатый ритм. Они играли какую-то напряжённую мелодию, и им вторили быстро сменяющие друг друга одинаковые фонари, пёстрые вывески, мигающие поворотниками автомобили. Мир сжался до размеров короткого туннеля, который фары выхватывали из неверно подрагивающей пелены дождя.

Постепенно редел поток машин, превращался из бурного потока в спокойную речку, а затем и вовсе в тонкий ручеёк. Дома вокруг встали ближе, нахохлились и недружелюбно смотрели на спешащие мимо автомобили тёмными глазницами окон. Вскоре исчезли и они.

Андрей стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев. Он подался вперёд и внимательно вглядывался в убегающую вперёд полоску трассы. Дождь не прекращался, дворники бешено метались перед глазами, но их усилий едва хватало, чтобы не слететь в овраг. И только Шут расслабленно сидела рядом с водителем.

— Осталось немного, скоро дождь прекратится, — будто вскользь заметила она после того, как Андрей совершил умопомрачительный вираж, чтобы не улететь под междугородний автобус.

Тот недоверчиво покосился на пассажирку, но ничего не сказал. И почему-то даже не удивился, когда ливень внезапно прекратился, оставшись позади густой серой стеной.

Ровная сухая дорога уже не требовала такого сосредоточения, и Андрей начал поминутно мотать головой, пытаясь прогнать сонливость. Он пытался открывать окно, включать громкую музыку, но коварный туман продолжал заполнять сознание и протягивать тонкие щупальца к каждой клеточке мозга.

Заметив придорожную забегаловку, Андрей завернул к ней и купил большой стакан мерзейшего растворимого кофе. Шут на долю секунды прищурилась, на лице застыло нечитаемое выражение, но она промолчала.

Машина снова выехала на трассу, однако буквально через двадцать минут Шут внезапно потребовала:

— Сейчас будет съезд на просёлочную дорогу, заверните туда на минуту.

— Так срочно? — недовольно протянул Андрей.

— Да, — в тихом голосе звякнул металл. — Обязательно сверните именно там, развернитесь для выезда обратно и заглушите двигатель.

Что-то невнятно ворча, Андрей подчинился. Машина сбавила скорость, мягко скользнула в ухабистую колею, проехала, покачиваясь, несколько метров и стала заходить в поворот. Внедорожник легко развернулся в поле и остановился лобовым стеклом к дороге. Андрей покосился на Шута, и та выразительно приподняла бровь. С тяжёлым вздохом он повернул ключ зажигания, и автомобиль затих.

Он ждал, что Шут выйдет из машины, но она продолжала сидеть, не отрывая взгляда от дороги. Андрей не мог понять, что такого интересного она увидела на пустынной и тёмной трассе, но тоже взглянул в ту сторону. Ничего. Очень хотелось психануть, наорать на странную пассажирку и рвануть скорее на трассу, а по ней к Лидке. Рука потянулась к ключу, но на середине пути безвольно упала, мир вокруг стал внезапно темнее, а затем вообще пропал.

Андрей резко вскинулся, услышав впереди визг тормозов и скрип покрышек по асфальту. Он попытался резко крутануть руль, но заглушённый внедорожник крепко стоял на пустой просёлочной дороге.

Огромный большегруз, вылетевший на встречку, опасно накренился, но сумел выправиться и вернулся на свою полосу. Он уже отъехал на приличное расстояние, а Андрей продолжал смотреть на то место, где могла находиться его машина, если бы не настойчивое требование странного детектива.

— Вы… спасли нам жизни… — прошептал он внезапно севшим голосом.

— Вам — да, — просто согласилась Шут. — Вы должны были погибнуть на этом месте сегодня ночью. Но я здесь именно для того, чтобы путать заранее прописанный сюжет.

Сглотнув, Андрей покосился на неё, однако ничего не сказал. Он завёл машину и выехал обратно на трассу. Неловкое молчание грязной марлей висело в воздухе, пока его не прервало тихое: «Спасибо». Шут кивнула, и дышать сразу стало легче.

Через пару часов Андрея снова начал морить сон и, чтобы бороться с ним, он начал рассказывать про Лиду. Благо, его пассажирка выглядела до безобразия бодрой, и время от времени реагировала.

— Мы с Лидкой случайно познакомились. Её подружка на встречу первокурсников в наш вуз притащила, а я тогда уже на третьем курсе учился и был председателем профсоюза. Пришёл агитировать первашей вступать и сразу на Лидку внимание обратил. Наши все девчонки манерные, на каблуках, при макияже. Они ж на международных отношениях учатся, дипломатами готовятся стать! А Лидка простая такая пришла, с пучком на голове и чуть ли не в тапочках! Сидит, смотрит на меня, улыбается. Я тогда аж сам в улыбке расплылся. В тот день я к ней подойти не решился, но потом через ту её подружку номер телефона выпросил.

— Вы уже долго встречаетесь?

— Встречаемся всего год, до этого как друзья больше двух лет общались, Лидка всё морозилась, не подпускала к себе. Она же из деревни, её там запугали, что парней честных не осталось на свете, им лишь бы поиграться и бросить.

— А вы что?

— А я Лидку люблю, кто бы что ни говорил. Ей последний год отучиться осталось, для неё очень важно образование получить. Во втором семестре посмотрим, стоит ли ей в академ уходить, или попросим её маму, тётю Любу, помочь нам пару месяцев с ребёнком, если вдруг меня в командировку пошлют.

— Ваши родители не будут помогать?

— Однозначно нет, — Андрей невесело хмыкнул: — Матери вообще плевать на всё, что не касается моего старшего братца. Отец будет против моей свадьбы с Лидой. Он уже слюной брызжет, ядом плюётся и грозится меня наследства лишить из-за того, что я отказываюсь жениться на дочери какого-то там его партнёра по бизнесу. Кричит, что я сын неблагодарный, он-то всегда был готов меня из любой передряги вытащить, а я его бизнес не хочу спасать. Но только я в передряги не попадал никогда, в отличие от брата. А когда я два года назад не по своей вине в аварию попал, со мной только Лидка возилась. Я в коме провалялся неделю и мог инвалидом остаться, но она после пар каждый день в больницу неслась. Отец же пришёл один раз, посмотрел и ушёл. Зато с моим братцем-оболдуем он как с новым айфоном носится, а тот и рад стараться! На возмещение ущерба и взятки, чтобы его не посадили, большая часть денег и ушла. Но женить его насильно нельзя, мальчик тридцати четырёх лет от роду ещё не нагулялся!

Последнюю фразу Андрей выплюнул с такой злостью, что от предрассветной сонливости не осталось и следа. Он тряхнул головой, обогнал очередную фуру и на максимально разрешённой скорости понёсся вперёд.

Город не вынырнул из-за поворота внезапно. Он начал медленно обозначать свои границы робкими дачными участками, потом вырос до размеров пятиэтажек и, наконец, выстроился вдоль улиц тяжёлыми высотками. Машин стало больше, кое-где начали появляться заторы.

Внедорожник резко дёрнулся и завернул на парковку большого торгового центра. Андрей посмотрел на часы. Видимо, увиденное его удовлетворило, потому что он остановился недалеко от входа, включил аварийку и выскочил из машины, не объяснив причины.

Шут усмехнулась уголком губ и не последовала за ним. Откинувшись на удобную спинку кожаного кресла, она наблюдала за людьми, снующими вокруг. Несмотря на рабочий день, парковка быстро заполнилась автомобилями всех цветов и марок. Из них выходили, выползали и выпрыгивали серьёзные мужчины, уставшие с самого утра женщины и бодрые дети в запачканных комбинезончиках, которые матери только вчера постирали.

Детектив ещё не успела рассердиться на Андрея за внеплановую остановку, как он выбежал из магазина, на ходу засовывая что-то в карман куртки. Не став тратить время на объяснения, Андрей запрыгнул обратно на водительское сидение и погнал по указанному Шутом адресу.

Они быстро оказались в здании суда. Охранник в коридоре начал подниматься и открыл было рот, чтобы уточнить, к кому они, но грязно-серые глаза мельком взглянули на него, мелькнул в их глубине алый отблеск. Немолодой мужчина замер, словно натолкнулся на невидимую стену, и опустился обратно на стул будто ничего не произошло.

Шут вела Андрея по запутанным коридорам, безошибочно находя нужное направление. Несмотря на ранний час в здании уже вовсю суетились и сновали люди. Секретари и помощники подготавливали материалы для слушаний, жались по углам свидетели, мрачные приставы вели в залы подсудимых. Остановившись возле одной из дверей, Шут трижды постучала, и тонкая створка распахнулась.

В кабинете уже находился Борис, а средних лет судья заканчивала изучать содержимое грязно-белой папки. Секретарь судебного заседания первой подняла глаза от компьютера и уставилась на посетителей. Андрей чувствовал себя неловко, врываясь вот так, но Шут уже оказалась возле судьи, и ему пришлось подойти следом.

— Здравствуйте, Елена Олеговна, — Шут заговорила мягко, тихий голос проник в сознание. — Я адвокат Лидии Михайловны, и со мной свидетель защиты, — не дожидаясь вопроса пояснила она свою цель.

Судья едва заметно склонила голову на бок, короткие русые волосы с едва наметившейся сединой упали на лицо. Елена Олеговна оглядела вошедших. Каре-зелёные глаза надолго задержались на адвокате, но по лицу никак не получалось прочитать мысли судьи. По Андрею она и вовсе едва мазнула взглядом.

— Здравствуйте, — наконец заговорила она вполне миролюбиво. — Я, к сожалению, не услышала вашего имени, однако, если свидетелю есть, что сказать, я его выслушаю.

Шут посторонилась и, повернувшись к Андрею, кивнула. Тот выступил вперёд, сжал губы и начал твёрдо говорить, как будто выступал с трибуны:

— Меня зовут Краков Андрей Валерьевич, и я заявляю, что в момент совершения преступления обвиняемая находилась со мной и…

— Постойте, молодой человек, — судья остановила поток слов поднятием ладони. — Чтобы не произошло недопонимания, я сразу поясню. Против Лидии Михайловны ещё не был составлен обвинительный акт, пока она официально не обвиняемая, а лишь подозреваемая.

— Хорошо, я буду более внимателен в терминах, — Андрей понятливо кивнул и продолжил: — Как я уже сказал, Лидия Михайловна довольно много времени провела со мной, предварительно предупредив об этом врача, а после расставания вернулась на пост.

— С какой целью вы явились к подозреваемой на работу в столь позднее время?

— Ей с утра нужно было на учёбу, а её внезапно оставили на дежурство, поэтому я привёз четыре учебника, тетради и сменную одежду.

— Указанные свидетелем вещи действительно были обнаружены при обыске возле поста медсестры? — судья повернула голову к Борису.

Тот с видимой неохотой признал:

— Да, ваша честь.

— Помимо этого, — Андрей приободрился и перестал говорить как нудный диктор из телевизора, — Лиде не было никакого резона похищать чужого ребёнка, у нас с ней скоро свой будет.

— Она беременна? — брови Бориса поползли вверх, но он быстро взял себя в руки и вернул на лицо суровое выражение: — Почему Лидия Михайловна не сказала об этом на допросе?

— Она даже мне пока не говорила, я сам догадался, — вдохновенно врал Андрей.

Шут усмехалась из тени в дальнем углу. Андрей превзошёл все ожидания: так уверенно находить аргументы к тому, о чём сам не в курсе, не каждому по силам. Профессию он выбрал подходящую.

— И почему вы сразу не выступили свидетелем защиты?

— Я не знал о происшествии вообще, потому что после того, как с Лидой попрощался, сразу сел в машину и поехал в другой город на совещание. Время уже под утро было, я почти весь день в дороге провёл, потом в гостинице пару часов подремал, а поздним вечером мне детектив сообщила о случившемся. Я снова сел за руль и поехал обратно.

— Вы признаёте, что состоите в близких отношениях с подозреваемой? — раздражённо зашипел Борис. — Ваши показания могут быть расценены как недостоверные из-за личных мотивов.

— Признаю, что мы с Лидой в близких отношениях, и у меня есть видеозапись той ночи, где прекрасно видно время и место! — Андрей высоко вскинул подбородок и гордо произнёс: — Можете считать, что вру я, но видео не может обманывать! Телефон я согласен отдать на экспертизу, чтобы доказать, что видео настоящее и в нём нет монтажа!

Судья взирала на творящийся бедлам с титаническим спокойствием. Казалось, ничто в мире не способно поколебать эту женщину. Строгое лицо не меняло своего выражения, руки спокойно лежали на столе, даже дыхание оставалось ровным. Она выждала, когда Борис и Андрей выскажут друг другу претензии, взяла у Андрея телефон, водрузила на нос очки в тонкой оправе и всё с тем же непроницаемым лицом посмотрела видеозапись весьма откровенного содержания.

— У следствия есть прямые улики, указывающие на причастность Лидии Михайловны к похищению ребёнка? — вопросила она, завершив просмотр, и обратила взор на Бориса.

Тот не стал юлить и отчеканил:

— Только косвенные, которые я изложил ранее.

— В таком случае данная видеозапись будет изъята и приобщена к материалам дела. Лидии Михайловне назначаю меру пресечения в виде подписки о невыезде до окончания расследования. У сторон имеются возражения?

— Нет, ваша честь, — Борис сохранил ровный тон, но стиснул кулаки так, что короткие ногти впились в ладони.

— В таком случае подождите пятнадцать минут, секретарь подготовит постановление, — Елена Олеговна поднялась с места, давая понять, что заседание окончено.

Когда чёрный Ленд Ровер и зелёная Лада подъехали к зданию следственного комитета, Лида уже подписывала последние документы. Она даже предположить боялась, на какие ухищрения пошла Шут, чтобы её подзащитную выпустили. Руки дрожали от волнения, Лида беспокойно поёрзала на жёстком стуле.

Денис, которого о решении судьи Борис оповестил по телефону, по-своему истолковал поведение медсестры и пододвинул к ней поближе тепловую пушку. Она не стала разубеждать его и только тихо поблагодарила, продолжая прислушиваться к шагам в коридоре.

Первым в распахнувшуюся дверь вошёл Борис, распространяя вокруг приятный аромат парфюма, а сразу за его плечом нетерпеливо переминался растрёпанный Андрей. Увидев любимого, Лида охнула, начала подниматься ему навстречу, но неловко зацепилась балеткой за ножку стула и едва не упала.

Реакция не подвела идеального следователя — как и положено, он поймал девушку и помог ей выровняться. Только в этот раз вместо длинной благодарственной речи «спасённая дама» вывернулась из его рук и кинулась в объятия к другому, а самому Борису остались подписанные бумаги и сверлящий спину взгляд детектива. Он стиснул зубы, хотя почти физически ощущал жжение между лопаток, вложил новые материалы дела в папку и лишь потом обернулся. Часы над дверным косяком, в которых два дня назад поменяли батарейки, безжизненно затихли. В кабинете и коридоре уже никого не было.

Зато перед зданием следственного комитета развернулось изумительное представление: молодой человек решил сделать предложение девушке с копией постановления и подпиской о невыезде. Как и положено, он опустился на одно колено, достал коробочку со сверкающим колечком и красиво попросил руки любимой. И, разумеется, она сказала «да». Понаблюдать за ними собралась небольшая толпа прохожих, а из окон высунулись особо любопытные следователи, которые не побоялись пустить в кабинеты холод ради дармового представления.

Шут держалась в стороне, и её лицо поминутно передёргивалось от отвращения. Красивая сцена, разыгранная как по нотам из любовного романа, вызывала острое желание скорее промыть глаза, чтобы избавиться от липкого ощущения приторной сладости на ресницах.

Когда спектакль закончился, Шут ультимативно заявила, что направится в квартиру Лиды вместе с влюблёнными, а они были слишком счастливы, чтобы возражать. Оба всю дорогу улыбались от уха до уха и хватались за руки на каждом светофоре.

Крошечная студия на окраине города, которую Лида снимала у каких-то дальних родственников, встретила гостей спёртым воздухом и беспорядком. Обыск проводили в спешке и без особой аккуратности, однако ничего кроме фотоотчёта из квартиры не увезли, даже детские вещи остались лежать в почтовой коробке неряшливой кучей.

Лида принялась суетливо извиняться за внешний вид квартиры и предложила гостям растворимого кофе или пакетированного чая. Андрей сразу отказался и, едва переставляя ноги, доковылял до дивана. Заряд адреналина стремительно заканчивался, и тело вспомнило, что нежелательно обходиться без сна более полутора суток. Прямо в одежде рухнув на жёсткие, местами выпирающие пружины, Андрей уткнулся лицом в обивку и мгновенно засопел. Лида осторожно подсунула ему под голову подушку и заботливо укрыла пледом.

Тем временем Шут присела на корточки возле коробки с детской одеждой. На внутренней стороне, прямо на картоне, были выведены размашистые округлые буквы: «Только маме сообщи новости помягче, а то её удар хватит». Большая часть вещей оказалась не новая, были расцветки и для мальчиков, и для девочек. Но один предмет одежды особо привлекал к себе внимание: новенький детский комбинезон синего цвета с машинками весьма прозрачно намекал на пол ребёнка.

— Вы уже знаете, что ждёте мальчика? — поинтересовалась Шут у Лиды.

— Нет, конечно, — та хихикнула и погладила живот. — Срок ещё слишком маленький, чтобы определить на УЗИ, а пункцию просто так лучше не делать, это же может быть опасно.

— Тогда зачем купили такой комбинезон?

— А, этот мне просто отдали. Екатерина Андреевна сказала, что Эллине перед родами муж подарил для малыша комбинезончик получше, а этот ей не нужен.

— Эллина знала, что вы ждёте ребёнка?

— Нет, она сказала «отдать кому угодно», а Екатерина Андреевна ещё две недели назад догадалась про меня, когда приводила Эллину на обследование, она же посоветовала тест сделать. Только мы с Екатериной Андреевной и моя старшая сестра про малыша знали, Андрея я хотела обрадовать после его первого серьёзного заседания. А Эллина просто хотела, чтобы у её ребёнка было всё самое лучшее и дорогое, поэтому избавилась от комбинезона, когда появился другой, фирменный.

— И здесь видны её длинные уши, — Шут провела кончиком пальца по гладкой шуршащей ткани комбинезона и пробормотала: — Эллина фигурирует в деле чаще, чем положено обычной потерпевшей…

— Вы хотите поговорить с ней? — Лида расслышала знакомое имя и встрепенулась: — Я слышала, тот следователь тоже собирался к Эллине, они с коллегой это обсуждали по телефону, когда я бумаги подписывала.

— Значит, он уже как минимум на половине пути…

— Да, он хотел поехать как можно скорее, я сама слышала! Вы тоже поедете?

— Нет… — Шут покачала головой. — Я точно проиграю, если буду бежать за ним по пятам. Нельзя тягаться с идеалом в открытую. Нужно зайти с другой стороны. У Эллины ведь была та, кому она безраздельно доверяла.

Лида хотела уточнить, что детектив имеет ввиду, но о присутствии Шута напоминал только едва уловимый запах горящих спичек.

Радио, телевидение, интернет — все эти источники информации слишком однобокие, они никогда не показывают картину целиком, только официально одобренные фрагменты. Они говорят о таких серьёзных вещах, как всемирный экономический кризис, падение метеорита, новый ледниковый период, чудодейственное средство для роста волос и развод кого-нибудь из звёзд эстрады. Но рядовые люди, эти рабочие муравьишки, журналистов не интересуют, слишком их много, чтобы обращать внимание на каждого. Для таких случаев существует другая агентурная сеть, раскинутая по всей стране и почти незаметная для глаз. Кто поведает миру о том, кто приходил к Маше с пятого этажа, лучше чем они — бабушки у подъезда?

Две кумушки не сразу заметили вывернувшую из-за угла старой пятиэтажки женщину. Их настолько сильно впечатлил внедорожник, почти час простоявший вчера во дворе, что остальное резко стало неинтересным. Предполагаемая стоимость машины колебалась от трёх до двенадцати миллионов, у внучатых племянников мужа двоюродной сестры каждой сплетницы непременно была точно такая же, но её продали, потому что ударились в вегетарианство и здоровый образ жизни.

Шут незамеченная присела на лавочку рядом. Она слушала внимательно, подмечала любые детали: по описанию автомобиль очень сильно напоминал тот, что принадлежал Геннадию Ивановичу.

Тем временем сплетницы перешли к обсуждению водителя, и Шут укрепилась в своих подозрениях: представительный, но полноватый мужчина в роскошном деловом костюме, который нагрубил девушке за рулём только потому, что она девушка — образ Геннадия Ивановича вставал в полный рост. Кумушки делились подробностями, половину из которых, похоже, придумывали на ходу, потому что они противоречили друг другу.