Сандроне Дациери Убить буржуев

Сермонти.

– Да, я проводила первичный осмотр. У вас отличная память.

– Контроль за всем, что здесь происходит, входит в мои обязанности.

– Вы уже разговаривали с полицией?

– Кратко с господином магистратом. Могу повторить вам то же, что сказал ему. Ни до, ни после смерти господина Мартинеса никаких сообщений о проникновениях в здание не поступало. Не то чтобы это имело значение, потому что он погиб в результате несчастного случая.

– Вы проверили записи с камер наблюдения?

– В соответствии с законом о защите персональных данных записи удаляются через двадцать четыре часа. Так что мы смогли проверить записи, сделанные непосредственно до и после смерти господина Мартинеса, но ничего особенного не обнаружили. – Винченци протягивает ей конверт. – Вот магнитный ключ от квартиры и код от сигнализации. Владельцы пользуются биометрическим доступом, магнитные ключи можно блокировать – их, как правило, дают работникам.

«Вот я и превратилась в работницу», – думает Коломба.

– А главный вход в здание?

– Звоните, и мы вам откроем. Мы всегда на месте.

– Не знаю, говорил ли вам брат господина Мартинеса, но мне нужно побеседовать с другими жильцами.

Винченци смыкает кончики пальцев с идеально ухоженными ногтями.

– Если вы оставите мне свой номер, те, кто пожелает с вами встретиться, свяжутся с вами.

– Вы служили в корпусе карабинеров. – Коломба указывает взглядом на вымпелы. В свое время она бы назвала его собратом по оружию. – И знаете, что так дело не пойдет. Лучше я сама их обзвоню, могу я получить их номера?

– Боюсь, что нет.

Учитывая настрой Винченци, иного ответа Коломба и не ожидала.

– Тогда назовите мне их имена, и я сама их найду.

– Этого я сделать тоже не могу. Мы все опечалены смертью господина Мартинеса и сочувствуем его семье. Но мой долг – соблюдать конфиденциальность других жильцов.

– А если я просто позвоню кому-нибудь в дверь?

– Жильцы пожалуются мне, и я буду вынужден распорядиться, чтобы вас вывели из здания, – отвечает Винченци.

– Могу я хотя бы поговорить с вашими сотрудниками?

– Можете поговорить со мной. Им приказано докладывать мне о любых необычных происшествиях.

Коломба откидывается на спинку кресла:

– Да уж, умеете вы оказать радушный прием…

Винченци ухмыляется:

– Госпожа Каселли, это место существует благодаря своей репутации, а не только потому, что это памятник архитектуры. У нас репутация безопасной резиденции, не разглашающей сведения о жильцах. Верните мне ключ, когда закончите.

Коломба забирает конверт и, вне себя от бешенства, выходит на улицу. В близлежащем сквере Данте развлекает двух дошкольников фокусами с монетами. При виде ее он завершает номер, делая вид, будто вытаскивает из носа два евро. Няня, следившая за его движениями, хлопает в ладоши. Она высокая блондинка, вероятно иностранка, и Коломба задается вопросом, правда ли Данте хочет произвести впечатление именно на детей.

– Не пойму, как тебе это удается, ведь у тебя только полторы руки, – говорит она, когда няня и дети уходят.

– Джанго Рейнхардт был изувечен примерно так же, как и я, а был одним из величайших гитаристов в мире. По сравнению с ним я неуклюжий. Пойдем поедим мороженого. Рядом есть магазин органического мороженого, оно наверняка вкусное.

– Мне некогда.

– Кто-то тебя разозлил. А мороженое решает все проблемы. Кажется, у них есть даже соленая карамель.

Не то чтобы мороженое решало абсолютно все, но ярость немного утихает. Они едят его на обратном пути к машине, и Коломба рассказывает Данте о непродуктивной встрече с Винченци.

– Я не привыкла, чтобы у меня захлопывали двери перед носом.

– Оттуда тебя спровадили бы, даже если бы ты еще служила в полиции.

– Возможно. Я ненадолго поднимусь и взгляну на квартиру. А тебя оставлю здесь выпендриваться перед няньками. Может, у тебя даже получится одну из них склеить.

– Нет-нет, я тоже пойду. Отчего бы и не посмотреть на этого Молоха изнутри.

– На двадцать пятый этаж? Скажи на милость, как ты собираешься туда добраться? Сделаешь над собой усилие и зайдешь в лифт?

– Лифты – это передвижные гробы.

Данте открывает багажник машины, а затем один из своих чемоданов. У него их три, под завязку набитых всякой всячиной, тогда как Коломба взяла с собой только спортивную сумку, куда затолкала вещи. Пока она переобувается из туфель в кроссовки, Данте надевает на лицо что-то вроде металлической маски для дайвинга, застегивающейся на затылке, за стеклами которой едва видны его глаза. Это очки виртуальной реальности.

– В них я могу попробовать, – говорит он.

Сноски