С.Н. Шталь Особенные. Книга 1. Париж

Глава 4

Щурясь от ярких лучей, падавших прямо на веснушчатое лицо, Дезире сидела на кухне, закинув ногу на ногу, и пришивала на вечернее платье Амелии недостающий бисер. Сегодня у нее было свидание с работником Департамента.

— Он сказал, его зовут Эрик. Предложил встретиться в одном достаточно дорогом ресторане у сада Тюильри. Кажется, деньги у него водятся, хоть он и болван, — процедила она сквозь зубы, в которых сжимала английскую булавку.

Сиенна пожала плечами.

— Не знаю. Этот парень был вежлив, как и полагается сотруднику на рабочем месте. Он заговорил со мной в холле. Это было так неожиданно, что я не придумала ничего лучше, как притвориться немой. Мне показалось, в Департаменте такое никто не посчитает подозрительным.

— И правда неплохая идея. Еще раз спасибо. Без вас с Этьеном я бы точно пропустила момент, когда он соберется выходить из здания. В ДПОФ работает целая куча снобов, похожих один на другого. А если бы я обернулась заранее, все могло пойти наперекосяк. Я тренируюсь, но пока мне все равно не удается оставаться в чужом облике дольше двух часов за раз. Для свидания хватит, но оно должно быть коротким и продуктивным.

— Прямо как в сказке про Золушку, — по лицу Сиенны скользнула улыбка, но затем вновь исчезла. — Для свидания, быть может, и хватит, но достаточно ли этого для похода на собрание Скарабея?

— Я же говорю, я тренируюсь! Вылазка в Департамент как раз станет отличной репетицией, да?! — усмехнулась Дезире, но ее подруге шутка не показалась смешной.

— Чтобы попасть на второй этаж тебе нужен будет пропуск. Если не получится забрать, попробуй хотя бы рассмотреть. Охрана знает этого Эрика в лицо и не особенно обращает внимание на документ. Думаю, они не заметят подделки. Но если заподозрят что-то неладное, ты должна будешь сразу же уйти оттуда!

— Хорошо, — протянула Дезире, не отрываясь от работы.

Сиенна отвернулась к плите и переложила со сковороды на тарелку два ломтика шкворчащего хлеба. Поставив завтрак перед носом у подруги, она остановилась и выжидающе посмотрела на нее. Погруженная в свои мысли, та начисто позабыла о еде.

Встрепенувшись, Дезире подняла голову и осторожно взяла двумя пальцами горячий тост.

— Спасибо большое! — наконец ответил она, откусывая огромный кусок.

— Я же говорил, Малькольма и Томаса действительно поймали эти сволочи из Департамента! Я уверен, старый друг сдал их! Тот, что устроился в ДПОФ на работу. Черт побери, им ведь даже защищаться оказалось нечем! Я оставил им всего по одному флакончику кислоты!

На кухню, наполненную запахом дыма и чуть подгоревшего хлеба, вошел Лоренс и устроился на табурете напротив Дезире.

Рукава его рубашки были закатаны, предплечья обеих рук украшало множество шрамов. На сгибе локтя, в том месте, где проступали вены, виднелся свежий след от иглы.

— Твоей крови не может хватить на всех.

Сиенна машинально достала большую жестяную аптечку, вынула марлевый бинт и аккуратно наложила возлюбленному повязку. Затем, взглянув в его усталые глаза, обрамленные большими темными синяками, она вздохнула и поставила на стол большую порцию тостов, щедро политых сиропом.

— Я лишь хочу, чтобы ее было достаточно для самозащиты! Знаешь, как тяжело осознавать, что все, что ты можешь дать своим товарищам – это орудие для самоубийства? Я подумал, что если увеличить запасы крови вдвое…

— Но ты не можешь! Еще рано! Когда ты в последний сливал кровь? Жак сказал: не больше пинты и не чаще одного раза в два месяца, иначе она не успеет восстановиться, — пробурчала Дезире, все еще силясь прожевать огромный кусок хлеба.

— То есть иногда ты все-таки слушаешь, что говорит Жак? — уточнил Лоренс, принимаясь за еду. — Черт побери, а ведь я сам мог бы оказаться на их месте! Почти все, с кем я общался до того, как вступить с Ласточку, сейчас работают в Департаменте. Мне повезло, что я давно разорвал все связи с этими идиотами. Они считали, что станут частью элиты, будто они достойны привилегий над обычными только из-за своей особенности. Меня тошнит от этого! Им невдомек, что люди для ДПОФ всего лишь пешки, которых выбросят за ненадобностью, когда на доске появятся фигуры получше.

Он замолчал, будто вспоминая о чем-то, а затем серьезно добавил:

— Я оставил еще восемь пузырьков в шкафу, каждому по два.

— У меня остались еще, — отмахнулась Дезире.

— А ты возьми три! Ты постоянно норовишь попасть в передрягу!

— Ерунда…

— Посмотри на себя! Да ты ведь прямо сейчас готовишься к встрече с ублюдком из Департамента!

— В дамскую сумочку Амелии не поместится больше одного флакончика. Лучше проследи, чтобы у тебя самого в запасе имелся пузырек. Ты всегда отдаешь нам последнее, а сам в итоге вынужден вспарывать себе руку. Так и умереть недолго! Ты и так делишься с нами всем, что у тебя есть!

Лоренс пожал плечами.

— Мне не жалко, эта квартира все равно слишком большая для меня одного. Я писал родителям, что пригласил друзей пожить, они не против. Дела в Америке идут хорошо, отец нашел партнеров и собирается строить новый завод фармацевтической химии, не думаю, что они скоро вернутся.

— Может, ты хотя бы передумаешь на счет тех денег, что я получаю с аренды нашей с Мишелем старой квартиры?

— Нет, и речи быть не может, — парень яростно замотал головой. — Я не беру с друзей плату за проживание. Ты покупаешь вино и продукты, а еще много тратишь на все эти тряпки, что нужны для общего дела! Сказал же, забудь раз и навсегда!

— Это не тряпки, а чертовски дорогой шелк, — уязвлено заметила Ласточка и расплылась в широкой улыбке. — Спасибо! Без тебя дела бы у нас были совсем плохи. У всех нас.

Сиенна улыбнулась и ласково взъерошила волосы на макушке Лоренса, пока тот, насупившись, доедал свой завтрак.

— Он это знает, просто терпеть не может принимать благодарности.

Дезире встала из-за стола и наклонилась к другу, положив ему руку на плечо:

— Береги себя, ладно?

Уходя, она взглянула на Сиенну, прищурилась и добавила:

— У тебя на платье, сзади, шов расходится. Брось его потом мне на кровать, я починю.

***

Без десяти восемь, Эрик сидел за столиком ресторана неподалеку от сада Тюильри. Заведение это он выбрал не просто так: в зале было достаточно тихо, и музыка, в отличии от той, что играла в клубе, не мешала особенности работать в полную силу.

«Я наивный немного влюбленный идиот из Департамента. Я в меру глуп и не имею ни малейшего понятия, что передо мной хамелеон», — напомнил себе Брандт.

Из-за специфики своей работы телепату часто приходилось играть разные роли, но на этот раз он отчего-то чувствовал волнение.

Эрик снова и снова прокручивал в голове каждую деталь плана до тех пор, пока ровно в восемь, подняв глаза, не увидел Амелию.

Он встал и помог девушке снять пальто, придвинув затем ее стул.

— Вы выглядите усталым, как прошел ваш день?

Амелия вела себя спокойно и уверенно, будто знала своего кавалера уже сотню лет.

— Да, последние несколько дней действительно выдались непростыми, — признался Эрик. — Жаль, что это отразилось на моем внешнем виде. А вот вы просто великолепны.

Он сказал правду: на Амелии было элегантное черное платье, расшитое бисером. Ее длинные волосы волнами падали на мягкие плечи, а большие светло-зеленые глаза оттенял модный драматичный макияж. Сегодня Ласточка выбрала не такой откровенный наряд, больше подходящий для того, чтобы очаровать дурака помоложе.

— Напитки, мсье? — спросил официант, обращаясь к Брандту.

— Да, виски, будьте добры.

— А для вашей дамы?

Эрик не так уж часто общался с девушками, но знал наверняка: они совсем не любят самоуверенных мужчин, считающих себя экспертами в женских предпочтениях. На этот раз ситуация складывалась не совсем обычная, но он все же решил действовать по проверенной схеме:

— Я не знаю, мадемуазель нам с вами еще не ответила.

Амелия, не отрывая глаз от меню, на долю секунды подняла брови.

«Надо же, он не собирается просто заказывать мне шампанское. Хорошо, оно у меня скоро из ушей польется. Терпеть его не могу», — подумала она.

— Бокал Мерсо, — наконец сказала девушка, откладывая меню и теряя к официанту всякий интерес.

— Так чем вы занимаетесь? Это связано с клубом мсье Лемара?

— Нет, в клубе я лишь помогал по его просьбе. Я работаю в Департаменте поддержки людей с особенностями, в здании, возле которого мы с вами вчера встретились. Моя работа также связана с контролем качества.

Ложь получилась настолько складной, что телепат удивился сам себе.

— Это же потрясающе! Я думаю, ваша организация делает большое дело!

«Все, что делает Департамент, так это подыскивает себе новых болванчиков с особенностями, вместо них упекая в лечебницы тех, кто не согласен с их варварскими взглядами. По-настоящему хорошее дело ДПОФ бы сделал, направив в психбольницу свое собственное руководство. И где чертов официант? Время идет, а я не хочу проглатывать ужин, как питон!», — услышал Эрик следом.

— Вы уже выбрали? — спросил он, как бы ненароком заметив, что собеседница давно закрыла меню.

Амелия кивнула.

Брандт жестом попросил официанта подойти.

— А чем занимаетесь вы?

Девушка замешкалась, не ожидав такого вопроса.

— Вы посчитали, что я работаю?

— Я оскорбил вас этим?

— Нет, напротив. Просто…

«Прежде Амелию всегда принимали за легкомысленную нимфетку. Обычно ее спрашивают о любимых развлечениях, танцах и десертах. Но почему он вдруг заговорил о работе?».

— В обществе принято считать, если девушка не бедна, значит деньги достались ей в качестве подарка судьбы.

— Так чем вы занимаетесь? — повторил Эрик.

— У меня свое ателье, — неожиданно для самой себя ответила Ласточка.

Телепат увидел образ: ателье из прошлого видения закрыто, в нем больше нет зеркал и манекенов, вывеска снята. Его пришлось продать, когда владелец погиб на войне. Следующие пять лет красивая молодая женщина, что весело кружилась и дурачилась во время примерки платья, тратит понемногу, чтобы растить детей и еще немного на борьбу с болезнью, которая медленно отнимает ее силы. Она все так же прекрасна, но в чертах с каждым днем угасает что-то неуловимое. Когда старшей дочери исполнилось семнадцать, болезнь все же победила, забрав с собой остатки последних счастливых воспоминаний об этом месте.

Эрику с невероятным трудом удалось сохранить безмятежное выражение лица и оторваться от этой картины, пронизанной болезненным холодом. Он не мог позволить шпионке из Ласточек обо всем догадаться.

— Ваш костюм очень красивый. Хорошая работа портного.

Амелия смотрела на него так же приветливо и спокойно, как и минуту назад.

«Мне понадобится куча денег на ткань, чтобы хватило на такой шкаф, как ты», — добавила она мысленно.

Эти мысли вернули телепата в реальность. Он вспомнил: их встреча – взаимный обман. Ласточке нужна информация о младшем брате, а ему самому данные об Ордене. Настало время переходить к делу, девушке предстояло еще многое узнать.

— Благодарю. На работе у нас строгие правила дресс-кода, да и вообще, честно говоря, правила довольно строги.

Эрик решил выбрать стратегию вечного жалобщика и зануды. Он знал, люди обожают сетовать на несправедливости жизни и, в поисках сочувствия, способны разболтать множество важных подробностей.

— Неужели, все так уж плохо?

— О нет, есть и положительные стороны. К примеру, мое расписание. Я крайне доволен, что могу не соблюдать график, приходить в офис и уходить из него, когда пожелаю. Если бы не это замечательное преимущество, я ни за что бы не встретил вас вчера на той площади в середине дня!

— И часто вы прогуливаете работу?

Голос Амелии и ее выражение лица были такими приятными, что телепату вдруг захотелось выложить все на свете. Брандт по-ребячески чуть наклонился к ней, рассказывая, будто по секрету:

— Нечасто. Но в следующий понедельник я планирую отправиться в Живерни, подышать свежим воздухом. Полагаю, меня не хватятся. Может, вы хотели бы присоединиться?

Амелия улыбнулась, внимательно разглядывая лицо Эрика. В другой ситуации, Брандт посчитал бы, что девушка находит его привлекательным, но Ласточка лишь старалась запомнить его черты во всех подробностях.

— К сожалению, именно в этот понедельник у меня неотложные дела.

Эрик поднял руку, подзывая официанта и жестом попросил повторить виски. Ему хотелось выставить все так, будто глупый сотрудник Департамента становится болтливее от алкоголя.

— Очень обидно, такой приятной компании больше не найти.

— А ваши коллеги?

— О нет! Мой коллега Дюваль – самая, прошу простить меня, мадемуазель, настоящая задница. А остальные кабинеты так далеко от нашего, что и поговорить не с кем! К тому же, люди у нас в целом не особенно приветливые. Скажем, парень из архива даже не здоровается со мной, представляете? Понятия не имею, чем я ему так не нравлюсь! Хотя, он вообще нелюдимый, сидит один в самом конце коридора. И его все устраивает…

Эрик сделал большой глоток из нового стакана, а затем продолжил свою на первый взгляд невыносимо скучную тираду:

— Запирается изнутри и работает весь день. Ума не приложу, как он еще не спятил. Я не утомил вас своими рассказами?

— Разумеется нет! Редко можно встретить человека настолько же искреннего, как вы! — ответила девушка таким же озорным тоном. — Но разве ваш коллега не донесет начальству, когда вы не явитесь в понедельник?

— Нет! Я выбрал понедельник именно потому, что его самого не должно быть на месте! Я все продумал!

Все сообщения телепата добрались до своей цели:

«Архив в конце коридора, дверь заперта изнутри. Там один человек. Этот зануда никому не сказал, что не придет в понедельник. И коллеги его тоже не будет», — Брандт услышал, как его слова отпечатались в мыслях Ласточки. Девушка сильно волновалась: желание добраться до записей о брате не давало ей заметить, что нужной информации было слишком уж много.

Когда ужин начал медленно подходить к своему логическому завершению, глаза Амелии на мгновение расширились.

«Пропуск!».

— Можно задать вам вопрос, который касается особенных людей? — вдруг спросила она.

— Конечно, спрашивайте что угодно.

— Если я знаю человека, у которого есть странная способность, могу я поговорить об этом лично с вами?

— Разумеется, вы можете, в любое время, — ответил Эрик, делая акцент на слове «вы».

— Дадите мне свою визитку?

Придав своему лицу крайне рассеянное выражение, телепат запустил руки в карманы пиджака и достал сразу все, что в них лежало.

— Да, по правде говоря, я не был к этому готов.

Он смущенно перебирал в руках свои вещи: записная книжка, квитанция из прачечной, смятая мелкая банкнота и небольшой желтый прямоугольник.

«Теперь, когда Ласточка видела пропуск, я мог бы ненароком его выронить, но получится слишком подозрительно. Нужно что-то другое», — Эрик судорожно думал, как бы позволить Амелии незаметно украсть документ. Наконец, в голову телепата пришла довольно хорошая идея.

— Нет, ни одной визитки. Позвольте, я напишу? — неловко сказал Эрик, демонстративно засовывая все свои сокровища в правый карман.

— Пишите.

— Амелия… — закончив писать свои ненастоящие контакты на салфетке, Брандт с надеждой поднял глаза. — Могу я попросить вас об одном танце?

— Я…

Мысленно девушка выразилась так, как совсем не подобает мадемуазель, однако, спустя мгновение осознала, какой шанс ей предоставляется.

— С удовольствием!

Оказавшись на небольшом танцполе, Эрик взял правую руку Амелии в свою, левую девушка положила на его плечо.

— Нет, так не пойдет.

Брандт прислушался и придирчиво наморщил нос, затем отпустил руку девушки и вполоборота повернулся к музыкантам. Кто-то другой, да и сам телепат в иной ситуации, посчитал бы такое поведение чудовищно невежливым, но сейчас для него куда важнее было дать Ласточке возможность незаметно забрать пропуск.

— Прошу прощения, не могли бы вы сыграть что-то помедленнее?

Музыканты замешкались, выбирая подходящую композицию из своего репертуара. Пока они думали, Эрик продолжал стоять, глядя на них, и предлагал варианты. Мысли девушки на мгновение замерли в напряжении, после чего она все-таки решилась.

«Кажется, этот осел достаточно пьян. Решит, что выронил, пока искал визитку», — услышал Брандт, наконец.

— Великолепно! — одобрил он первый же предложенный вариант композиции.

Зазвучала музыка, Амелия вернула свою ладонь в руку партнера: пропуск уже был спрятан в лифе ее вечернего платья. Эрик не имел ни малейшего понятия, как именно ей удалось сделать это так незаметно, без единого ощутимого касания.

Сознание телепата тщетно силилось осознать всю абсурдность момента. Фальшивая улыбка Амелии казалась невероятно искренней, а ее светлые зеленые глаза сверкали в темноте, как две яркие звезды. Внутри появилось совершенно неуместное чувство, похожее на смущение.

«Первый раз за очень долгое время я на свидании с девушкой. Хотя в действительности я пытаюсь обмануть шпионку, которая обманывает меня. И все ради того, чтобы украсть информацию на работе, с которой я не хочу вылететь. Похоже, в моей жизни творится черт знает что».

На протяжении нескольких минут Брандт старался призвать свои сбитые с толку ощущения к здравому смыслу, однако это удалось ему лишь когда ладонь Амелии неожиданно покинула его руку посреди танца.

«Дурацкий шелк!», — Ласточка вдруг почувствовала, как пропуск, поспешно спрятанный в верхней части платья, вот-вот выскользнет наружу. Она просто не могла позволить такой досадной оплошности испортить всю тщательно спланированную операцию, от того не стала раздумывать долго.

Амелия вдруг потянулась вверх и губы ее прижались к губам Брандта, который от изумления даже позабыл про чтение мыслей. В какой-то степени он был рад своему ступору, предполагая, что его сейчас называют самыми последними словами. Этот спонтанный поцелуй вовсе не выглядел странным или неловким и ничем не выдал желание Ласточки отвлечь внимание телепата. Амелия целовала его мягко и спокойно, с каждой секундой заставляя в больше терять бдительность.

Спустя несколько мгновений, девушка отстранилась и снова взглянула Эрику в глаза.

— Мне пора идти, — сказала она.

Пропуск к этому моменту уже оказался в маленькой вечерней сумочке, что висела на ее плече.

— У вас теперь есть мои контакты. Мы ведь еще увидимся? — только и смог выдавить Брандт.

«О, надеюсь нет», — услышал он.

— Надеюсь да, — ответила Амелия.

Эрик и сам надеялся, что они больше никогда не встретятся. Их следующая встреча неминуемо означала бы, что без проблем не обойтись не удалось. Он кивнул и подал девушке ее пальто.

После того как Амелия ушла, Брандт опустился на стул и провел несколько минут, глядя в одну точку и собираясь с мыслями.

«Разумеется, будет лучше, если ее не поймают. В таком случае в архиве останется лишь запах, по которому Дюваль сможет сказать, что к нам проник чужак. А если поймают…».

Телепат знал, попавшись в руки ДПОФ, девушка собиралась выпить кислоту, чтобы защитить друзей.

«Самоубийство – весьма надежное средство сохранить наше знакомство в тайне».

— Scheiße…

Оплатив счет, Эрик направился домой пешком, чтобы алкоголь и воспоминания о странном свидании немного развеялись. Сегодня вечером ему предстояло прослушивать мысли мужчины из клуба, того самого, из которого Ласточка так ловко вытянула всю необходимую информацию.

Согласно плану, член Ордена Скарабея должен был получить письмо с указанием места и времени проведения следующего собрания. Телепата интересовало только время, так как он собирался следить за происходящим мысленно, не покидая собственной гостиной.

Погруженный в свои мысли, Брандт брел по улице, не подозревая о наличии хвоста.

В действительности заметить двух молодых людей, следящих за ним с другого конца сада Тюильри, было совершенно невозможно.

— Направился влево по Риволи. Думаю, повернет на Кастильон или Камбон, — сказал Клод.

Его глаза без труда различали сотрудника Департамента на расстоянии почти в пятьсот метров в слабом свете уличных фонарей.

Этьен, сидевший на лавочке рядом с другом, замер и прикрыл веки.

— Туфли фирмы Massaro?

— Не знаю, слишком темно. Да и я не особенно разбираюсь в туфлях.

— А этот парень, похоже, разбирается. У них крепкая подошва и каблук, отсюда слышно.

Ласточки поднялись и направились вслед за Брандтом.

— Гулять любит, не то что эти хлыщи из Ордена. С ними все проще: подождал, пока они сядут в машину и назовут адрес, а дальше можно и на метро доехать, — проворчал Этьен сквозь сжатые зубы. Прогулки холодным ноябрьским вечером не приносили ему особенного удовольствия. Кутаясь в ворот пальто и стараясь не переходить на бег, парень едва поспевал за своим долговязым приятелем. Вместе они добрались до границы парка, пересекли дорогу и устремились за Эриком, сохраняя приличную дистанцию.

— Не думаю, что придется идти далеко. Ускорься, здесь много поворотов, я так его потеряю. После Вандомской площади налево, — велел Клод.

Повернув на улицу Капюсин, друзья остановились. Тротуар по обе стороны от дороги оказался пустым. Этьен вновь прислушался.

— Шаги на улице Волне, — кивнул он в сторону небольшой улочки.

Заглянув за угол, молодые люди увидели, как Брандт вошел в подъезд своего дома.

— Третий этаж, чугунная дверь. Один замок. Слышу щелчок выключателя.

— Света нет. Значит, окна выходят на другую сторону, — ответил Клод.