С.Н. Шталь Особенные. Книга 1. Париж

Глава 2

Дверь тихонько скрипнула, уронив тонкую полоску коридорного света на пол прихожей. Часы на стене показывали половину первого.

Эрик повесил шляпу на крючок и по привычке оглядел пустую гостиную, проверяя, не ожидает ли его там еще одна крыса. Случайных грызунов в квартире телепата не водилось, ведь он снимал отличное жилье в восьмом округе Парижа. Высокие потолки, хорошая мебель, горничная, которая приходила два раза в неделю – такая жизнь уже стала казаться Брандту привычной.

Большие окна с распахнутыми шторами открывали вид на ночной город, словно являя собой доказательство того, что судьба человека находится в его собственных руках. Этот вид нравился Эрику больше всего.

С тех пор, как положение штатного телепата в Департаменте укрепилось, денег всегда было в достатке. Хоть график работы и не предусматривал ни фиксированных выходных, ни отпусков, такие условия труда его вполне устраивали.

Брандт повернул ключ и прошел в комнату, где налил в стакан немного виски и опустился в кресло. Он не любил пьяниц и сам старался не злоупотреблять алкоголем, так как затуманенный разум мешал работе особенности. Однако, сегодня Эрик рассудил, что один бокальчик необходим для хорошего сна.

За девять лет в ДПОФ ему приходилось выполнять самые разные задания, от безобидного интервьюирования новеньких до помощи в допросе нежелательных лиц. И каждый раз телепат старался не совать свой нос в дела организации глубже, чем того требовалось. Но сейчас, когда Департаменту срочно понадобилось разузнать о собраниях тайного Ордена Скарабея, в котором состояли самые сильные и влиятельные особенные Франции, сдерживать любопытство оказалось непросто.

Рассматривая темно-золотистую жидкость в стакане, Эрик машинально взглянул на мизинец левой руки, на котором недоставало маленького кусочка, не больше половины сантиметра у самого кончика. На эту неприметную деталь руководитель ДПОФ сразу обратил внимание на их первой встрече.

— Откуда это? — спросил Моро тогда.

— Пресс для металла, мсье, — спокойно ответил Брандт.

Юный телепат в то время еще не так уверенно владел французским, но в ценности своей особенности не сомневался. Прочитав мысли сотрудников из отдела рекрутинга, нашедших его в Мюнхене, Эрик узнал, что телепатия являлась редким даром, необходимым Департаменту.

— Это случилось на заводе, верно? Как давно?

— Пять лет назад. Война3 тогда только началась. Я был не слишком внимателен.

Моро удовлетворенно кивнул.

— Что ж, у нас здесь нет подобной работы, но для вас найдется другая, более подходящая. Она может быть трудной, иногда даже опасной, но всегда достойно оплачивается.

— Да, мсье, мне озвучили весьма интересное предложение.

— Вы умны, мсье Брандт, неплохо знаете французский и умеете не допускать посторонних в свое сознание. Это впечатляет.

— Надеюсь, я смогу соответствовать вашим ожиданиям и дальше.

Камиль Моро пристально взглянул на юношу напротив.

— Как думаете, ваш отец гордился бы тем, что вы сейчас здесь? Он ведь недавно умер?

— Все верно, мсье. От испанки, несколько месяцев назад. Я не уверен, что он бы понял. Он был обычным, не знал о моей особенности. Полагаю, он предпочел бы, чтобы я продолжил заниматься чем-то более… Простым.

Голос Эрика оставался все таким же вежливым и хладнокровным.

— Выходит, теперь, когда вас ничего более не связывает с прошлой жизнью, вы сразу же решили начать новую?

— Именно так.

— Мне нравятся такие люди, как вы, мсье Брандт, имеющие своего рода трофеи, напоминающие о том, что их обладателю довелось пережить. Такие люди не сворачивают с намеченного пути, памятуя, с каких низов им пришлось карабкаться на свое место. И пусть ваш трофей не так значителен, как, скажем, мой, я считаю, для ваших девятнадцати лет его вполне достаточно. По крайней мере, я уже слышу в ваших словах ту решимость, которую ищу в новых сотрудниках.

Стакан понемногу пустел.

«В Пурпурной Ласточке тоже интересуются Орденом. И, похоже, в своих поисках они достигли куда больших успехов, чем Департамент. Они уже разыскали как минимум одного участника. Что еще им известно?».

Эрик вспомнил о Ласточке, которую отпустил, не доложив. Поступок был рискованным и нарушал правила ДПОФ: телепату следовало, как минимум, согласовать такое решение с начальницей. Но Брандт знал, в Департаменте больше нет сотрудников, умеющих так же хорошо просчитывать выгоду наперед. За рыжей девчонкой незамедлительно прибыл бы отдел контроля нежелательных лиц, и возможность узнать еще что-нибудь важное была бы потеряна.

Эрик подумал о голосе темноволосой незнакомки. Разум его последовал за звуком, оказываясь где-то далеко, на окраине города.

***

Дезире поднялась на третий этаж и постучала в единственную дверь, шум за которой сразу же стал тише. Через пару секунд, замок отпер щуплый высокий парень и весело взглянул на подругу своими огромными синими глазами.

— Наконец-то, мы уже начали волноваться, — он похлопал Дезире по плечу и пропустил внутрь.

— Клод, Дезире вернулась?! — послышался с кухни девичий голос.

— Она! — отозвался Клод, запирая замок.

Красноватый полумрак комнат наполняли дым благовоний и позвякивающие восточные мелодии, доносящиеся из старого граммофона. Атмосфера квартиры могла погрузить в транс любого, но Дезире уже порядком привыкла к ней. Минуя гостиную, она вошла на кухню, откуда и доносился шум.

Собравшиеся за столом пили вино и играли в карты. Дезире опустилась на свободный табурет и наполнила свой бокал, а Клод, вошедший вслед за ней, занял место рядом.

— Тебя долго не было. В следующий раз кто-то должен пойти с тобой! — обеспокоенно сказала девушка с короткими золотыми волосами.

— Не стоит, все в порядке.

— Сиенна права! Рано или поздно, Департаменту придет в голову искать членов Ордена в подобных местах! — послышалось из коридора.

Вслед за Клодом на кухне появился еще один молодой человек и сел рядом с блондинкой. В руках он держал небольшую жестяную коробку с маленьким навесным замком. Устав воевать с ней столовым ножом, парень достал из кармана пузырек с темно-красной жидкостью и уронил каплю содержимого на запертую дужку. Та мгновенно зашипела и уже через мгновение шкатулка оказалась открыта.

— Понятия не имею, куда я задевал ключ! Держи свои двадцать франков, Этьен, и я с тобой больше не играю! — заявил он, протягивая купюру кучерявому парню напротив.

Сиенна взглянула на возлюбленного нежно и укоризненно одновременно.

— Лоренс, пожалуйста, не трать кровь на такую ерунду!

— Карточный долг – вовсе не ерунда! К тому же, во мне ее четыре литра и в шкафу еще 12 пузырьков.

Лоренс поцеловал девушку в висок и снова обратился к Дезире.

— Так что со стариком?

— Все отлично, в субботу утром мы получим весточку от навозного жука. Он назначит мне свидание на свободный вечер, значит, в другой день состоится их встреча. Придется увидеться с ним еще разок и как следует запомнить внешность. А через месяц мы его подменим и на собрание пойду я.

Дезире победно подняла свой бокал тремя пальцами.

— Не торопись, план еще нужно обсудить с Жаком. То, что ты задумала, слишком опасно, — покачал головой Лоренс. — Ты и так сегодня отправилась в клуб одна, хотя должна была взять с собой Этьена, чтобы тот стоял на стреме.

— Но это глупо! Двое Ласточек привлекли бы в два раза больше внимания! Да и что бы сделал Этьен, попади я в неприятности?

Кучерявый коренастый юноша обиженно вытер каплю вина с подбородка.

— Он предупредил бы нас, что ты в опасности! — ответил Лоренс.

— Но я ведь уже здесь, верно? В целости и сохранности. К тому же, эти остолопы вовсе не так умны, как ты думаешь. Сегодня там был один парень, думаю, он из Департамента. Сначала пришел как гость, потом вырядился официантом и крутился вокруг нашего столика, но так и не понял, кто я. Завтра я планирую подежурить у здания ДПОФ и проверить, действительно ли он работает там.

— Дезире, мы уже обсуждали это! И думать забудь! Жак запретил соваться в Департамент и тут я полностью с ним согласен. — взгляд Лоренса сделался суровым.

— Но тот болван подошел бы идеально! Если завтра он будет там и снова позволит мне уйти, значит точно ни о чем не догадывается! Ну когда еще у нас будет шанс попасть в архив?! К тому же, ему понравилась Амелия.

Амелией Дезире называла облик темноволосой девушки. В отличии от многих других, ее внешность не была украдена у случайной прохожей или модели с плаката. Черты Амелии, плавные и мягкие, в точности повторяли черты самой красивой женщины, которую Дезире когда-либо знала – ее собственной матери. Некоторые из них, вроде пронзительного взгляда светло-зеленых глаз и рыжих непослушных волос, унаследовала и сама Дезире. Однако, волосы Амелии Ласточка намеренно заменила темными, так как огненные локоны привлекали чересчур много внимания.

Образ мамы Дезире бережно хранила в памяти и всегда повторяла без единой ошибки. Ей совсем не нравилось использовать его для свиданий со стариками из Ордена. Но, увы, именно он вызывал у мужчин настолько сильный восторг, что заставлял забыть об осторожности и выложить абсолютно все.

— Жак запретил это делать, — повторил Лоренс.

— Лоренс прав, это не шутки, вчера двое наших снова пропало, — согласился Клод.

Дезире набрала в грудь побольше воздуха, приготовившись защищаться.

— То есть пытаться попасть в Департамент рискованно, а сходить на собрание Ордена – просто? Жак готов отпустить меня туда, где собираются опаснейшие особенные Франции, но, при этом, не разрешает разок взглянуть на бумажки, что валяются в пыльном архиве ДПОФ? И почему вы так уверены, что в исчезновении тех Ласточек виновен Департамент? Слышали, что говорили друзья Жака из Либертины? В Америке десятки людей пропали по вине Скарабея! Изучив документы, мы хотя бы узнаем правду. Вдруг еще есть смысл продолжать поиски? Вдруг он… — девушка осеклась, злость в ее глазах погасла. — Я не прошу вас помогать, просто не говорите Жаку. В Департаменте не узнают от меня ничего, даже если поймают. Пузырек с кровью Лоренса у меня всегда с собой.

— Но что если в архиве нет информации, ради которой стоит рисковать жизнью? — тихо спросила Сиенна.

На кухне повисла тишина. С минуту Дезире разглядывала свое отражение в остатках вина на дне бокала, а затем все же ответила.

— А разве не этим все мы здесь занимаемся? Рискуем, стараясь узнать, что может с нами случиться или уже случилось с кем-то из нас? Вдруг кто-то еще жив? У Моро много связей, он мог подыскать подходящее место для их заключения. В архиве должна быть информация об этом! А если ее там нет, это будет означать, что теперь и во Франции особенные пропадают из-за Скарабея! Пусть мои доводы кажутся вам лишь прикрытием личных мотивов, но посудите сами: мы понятия не имеем, с чем имеем дело. Как члены Ордена усиливают свои особенности и как получают новые? На что вообще способны эти люди? Департамент хочет предложить им сотрудничество, а значит, Моро уже многое выяснил и понял, какую выгоду сможет извлечь из этого союза. В архиве точно есть данные о том, что Департамент успел разузнать об Ордене. А еще списки пойманных Ласточек. Я обязана их увидеть. Все, что добуду, я передам Жаку. А сейчас я иду спать.

Дезире отставила бокал и направилась в свою комнату. Все за столом молчали. Посидев пару секунд, Клод поднялся и пошел следом. Постучав, он вошел и прислонился плечом к стене, наблюдая, как его подруга достает из сумки смятое вечернее платье и швыряет на кресло в углу.

— Хорошо хоть эти отвратительные корсеты уже вышли из моды, — заметила Ласточка, слабо улыбнувшись.

Клод лишь молча покачал головой.

— Ты хочешь поговорить не о корсетах, верно?

— Мы просто не хотим тебя потерять.

Дезире устало опустилась на свою кровать и жестом пригласила Клода сесть на соседнюю.

— Вы ведь не верите, что Мишель еще жив, правда? А я верю. Не могу не верить. Он – все что у меня осталось. Мне бы только взглянуть на папку с досье!

— А вдруг ты не найдешь никакой информации о нем в архиве?

— Тогда я смогу, наконец, исключить этот вариант.

— Я понимаю твои чувства, но это ведь целый Департамент…

Дезире посмотрела в глаза Клода и уверенно спросила:

— Что бы ты сделал, если бы год назад пропал не Мишель, а, скажем, Этьен? Ты ведь относишься к нему, как к младшему брату.

На секунду Клод задумался, представляя, как поступил бы в таком случае, затем улыбнулся и вновь покачал головой.

— Ты права. Вы, ребята – самое важное, что у меня есть. Если бы требовалось поставить на кон собственную жизнь, я бы не задумался ни на секунду. Искал бы так же, как и ты, цепляясь за любую возможность, даже самую крошечную. Да вот только я не могу превращаться в других людей. А когда речь идет не обо мне, а о тебе, сложно просто сказать «сделай это, рискни всем!».

Он посидел немного молча, затем вздохнул и нехотя задал вопрос:

— Какой у тебя план?

В глазах девушки блеснул огонек, она была довольна тем, что друг все-таки принял ее сторону.

— Мне нужна внешность сотрудника Департамента и информация о нем. Тот парень, официант, идеальный кандидат. Он уже видел Амелию и завязать с ним разговор должно быть легко. Завтра я проверю, действительно ли он из ДПОФ, и если это так, я приглашу его на свидание, где как следует рассмотрю и расспрошу о работе. А сейчас я ложусь спать, — с этими словами, Дезире упала головой на подушку.

Клод поднялся с кровати, принадлежавшей когда-то Мишелю.

— Эй, я тоже верю, что твой брат жив, — сказал он, выходя из комнаты и выключая свет.

Едва закрыв глаза, Дезире провалилась в глубокий сон. Ее мысли мягко растворились.

***

С резким вдохом Брандт открыл глаза. Все вокруг звенело и плыло, лоб покрывала холодная испарина. Телепат чувствовал себя так, будто только что вынырнул из ледяной воды. На самом же деле, он окунулся в поток чужих болезненных воспоминаний.

Перед глазами все еще стояла картина из прошлого: залитое солнцем небольшое ателье, красивая женщина с длинными рыжими волосами кружилась перед зеркалом, не давая мужчине рядом с ней закончить примерку платья. Для вида мужчина ворчал, но все равно смотрел на жену глазами полными любви. Двое детей, мальчик и девочка, наблюдали за ними и смеялись, свесившись через перила лестницы. Волосы девочки были огненно-рыжими, как у матери, а мальчика – черными, как у отца.

От этой картины, наполненной тихим семейным счастьем, по венам растекалась холодная тяжесть.

Эрик чувствовал себя мерзко. Он предпочел бы увидеть привычные отвратительные мысли, наполненные похотью, жадностью, жестокостью.

В этих же глубоко спрятанных уголках памяти телепату не было места и он ощущал вину за то, что проник в них без разрешения.

Он сел, опершись локтями на колени. Ему хотелось навсегда забыть внешность и голос Амелии. Ее прекрасный образ, в действительности, скрывал тоску об ушедшем прошлом, которую Ласточка держала внутри. Ее имени Брандт не узнал, ведь мысленно девушка называла себя только словом «я».

Клод, Сиенна, Лоренс, Этьен, Мишель – Брандт разобрал лишь имена тех, кто живет в квартире или, по крайней мере, когда-то жил. Кто такой Жак, телепат знал очень хорошо. Жак Лагард был основателем движения «Пурпурная Ласточка», а следовательно, нежелательным лицом номер один. За любую информацию о его местонахождении в ДПОФ полагалась огромная премия, а за поимку обещалось значительное повышение в должности.

Эрик изо всех сил пытался подвести итоги услышанного до того, как мозг окончательно перестанет соображать. За час, проведенный в мыслях Ласточки, он получил невероятное количество информации. Однако, та сила, с которой сопровождающие ее эмоции обрушились на утомленный разум Брандта, напоминала удар приклада по голове.

Он встал и, пошатываясь, прошел к раковине в ванной, где несколько раз плеснул в лицо холодной водой.

— Департамент хочет заключить с Орденом какое-то соглашение. И данные об этом могут храниться в нашем архиве. Вот же черт…

Стоило телепату выпрямиться над умывальником, как перед глазами все позеленело. Добравшись до кровати, он упал на нее, не раздеваясь, и сразу же уснул.

***

Открыв глаза, Эрик обнаружил себя в комнате, небольшой и темной, похожей на ту, что в ДПОФ использовали для допроса нежелательных лиц. Казалось, с тех пор, как Брандт отключился в своей спальне, прошла всего пара часов. Очертания предметов еще расплывались, превращаясь в нечеткие подрагивающие силуэты, а в ушах по прежнему стоял невыносимый звон. Приподняв тяжелую, словно свинец, голову Эрик увидел за столом напротив темноволосую девушку, та смотрела в ответ молча и поразительно спокойно.

В сознании замелькали предположения о том, как Департаменту удалось так быстро прознать о лжи своего телепата и разыскать Ласточку, которую он отпустил. Происходящее казалось совершенно невероятным, но в то же время, в какой-то мере вполне ожидаемым.

Брандт твердо принял решение не паниковать, однако, услышав голос Камиля Моро за спиной, почувствовал стук собственного сердца.

— О чем она думает?

— Разве вы сами не можете приказать ей говорить правду? — тихо спросил Эрик, зная, что особенностью начальника является подчинение разума.

Моро мог заставить любого человека, не способного защитить свое сознание, делать абсолютно все, в том числе говорить правду.

— Могу. Но я хочу, чтобы ты мне сказал, о чем она думает.

Ощущая пульсацию крови в каждой артерии, Эрик поднялся и подошел к девушке ближе. Она смотрела все так же внимательно, словно совсем не боялась, и ждала, когда же телепат скажет хоть что-то. Брандт прислушался, представляя себе ее голос, но ничего не услышал.

Тогда он представил настоящий голос Ласточки, тот, что озвучивал все ее мысли. И снова последовала тишина.

— Я… Ни о чем. Она ни о чем не думает.

— Разве такое возможно, мсье Брандт? Может быть, вы просто не хотите слышать?

Эрик зажмурился и попробовал снова, но опять не услышал ничего, кроме собственного пульса.

— Нет, я не могу…

— Не можете? Как жаль. Вы заставляете меня сомневаться в вашей компетентности. Может быть, у вас получится прочитать мысли кого-то другого? Скажем, человека вам хорошо знакомого.

— Что? Чьи?

— Например, вашего отца?

Горло Эрика сдавило, словно на нем сомкнулась холодная и сильная кисть.

— Невозможно. Это невозможно. Он умер.

Обернувшись, Брандт увидел отца, сидящего в кресле рядом с Моро. Тот был не похож на себя: умыт и чисто выбрит, причесан, в своей единственной белой рубашке, которую прежде никогда не носил. В памяти Эрика сохранился совсем другой портрет: он помнил злого и вечно пьяного мужчину с погасшими глазами, всегда грязного и усталого после смены. Глаза отца, подобно глазам Амелии, не выражали ничего, кроме пренебрежительного ожидания, когда же телепат наконец справится с заданием.

— О чем он думает?

Горло сдавило сильнее.

— Я бы не хотел делать этого.

— О чем он думает?

Вновь прикрыв чуть подрагивающие веки, Эрик подумал о голосе отца, вспомнил редкие фразы, что вырывались у того за столом на маленькой кухне. Затем в памяти всплыли мысли, звучавшие в голове, когда безжизненный взгляд мужчины, наконец, замечал в комнате сына.

«Господь забрал душу его матери раньше моей, чтобы она не увидела, как мы гнием в грязи. Чем же я заслужил это испытание? Для чего я выбиваюсь из сил и кормлю еще один лишний рот? Чтобы увидеть, как он проживает такую же жалкую жизнь, какую прожил я? Почему ты не забрала меня с собой, ведь я тоже не хочу смотреть на это. Я чертовски устал и давно бы последовал за тобой, если бы этот мешок не болтался на моей шее».

Эрику показалось, что сейчас эти мысли должны зазвучать снова. Отец смотрел на него теми же пустыми глазами, в точности так, как и раньше, но в голове было тихо.

— О чем он думает?

— Я не слышу. Я не могу услышать.

— Что ж, тогда, возможно, вам стоит отдохнуть? Вернуться домой? Заняться чем-то более простым? Более подходящим?

Голос Моро превращался в жужжание. Комнату заполнили белые вспышки, а лица всех присутствующих слились в неразборчивое месиво. А потом все исчезло.

Эрик проснулся от чувства, будто по телу прошел разряд электрического тока.

Он лежал на застеленной кровати в своей арендованной квартире в восьмом округе. За окнами мирно светили ночные огни. Темнота в глазах рябила разноцветными точками, пережатые рукавами пиджака плечи онемели, а на лбу снова выступил холодный пот.

Телепат чувствовал, что его разум и правда переутомлен и нуждается в отдыхе. Шатаясь, он сел на край кровати. Картинка медленно приходила в норму.

Сделав над собой усилие, Брандт снял одежду и лег обратно, надеясь не увидеть тот же сон. Он видел его уже много раз, но детали каждый раз менялись, становясь все более и более реалистичными. Снова и снова Моро заставлял его читать мысли людей из прошлого, но всякий раз Эрик мог лишь вспомнить, что он когда-либо слышал. Как он ни старался, его особенность отказывалась работать, подводила в самый неподходящий момент.

— Scheiße4…

Телепат потер ладонями лицо, отгоняя отрывки воспоминаний Ласточки и собственного кошмара.

***

Вскарабкавшиеся на крышу соседнего дома солнечные лучи заставили Эрика открыть глаза. Ощущая себя как с ужасного похмелья, он окинул взглядом углы комнаты: ни одной крысы в квартире не обнаружилось. Как Венлинг и обещала, сегодня на работу телепата никто не вызывал.

Глядя в потолок спальни, Брандт принялся понемногу вспоминать все, о чем вчера думала рыжеволосая девчонка.

«Ласточки много знают об Ордене. И, похоже, считают, что там могут усилить особенность человека или даже добавить ему новую. Будь это правдой, неистовое желание Моро выйти на контакт со Скарабеем было бы вполне объяснимо. Но значит ли это, что он собирается получить доступ к этим технологиям? И для чего такая срочность?».