Роман Котин Ассистент Джина

Её пижама была по-детски плюшевая и розовая, поэтому очень гармонично смотрелась с её розовыми ногтями. Штанины были короткими — чуть ниже колен, из которых выглядывали тёмные шоколадные ножки. Мне, как человеку из российской провинции было непривычно видеть темнокожую девушку. А тем более эта шоколадная девочка была в такой невинной пижаме, и сразу же после сна. Именно поэтому в тот момент Моника напоминала мне резиновую детскую куклу.

Она, ещё зевая, подошла к Патрику. Они о чём-то перемолвились короткими фразами (Джина не перевела мне). Кажется, они тоже обсудили транспортировку аппаратуры.

— Just one hour (всего один час), — сказала мне Моника, подняв вверх палец с розовым ногтем.

— Через час за вами приедут машины, и отвезут в аэропорт, в Симферополь, — пояснила мне Джина.

— Оkay, — постарался я ответить Монике без русского акцента, и утвердительно кивнул головой.

Собираться в дорогу и готовиться к отъезду мне было не нужно, поэтому охранник мог бы разбудить меня и на час позже. Я чувствовал себя невыспавшимся.

Чтобы убить время, я вышел из гостиницы во двор. Уже в эти утренние часы на улице Поповки шумел народ. Большинство людей, судя по их состоянию, и вовсе не ложились спать.

Я тихонько встал в тень под акации и закурил сигареты, наблюдая за прохожими. От нечего делать курил одну за другой.

Здесь я находился в совершенно новом месте, с людьми, которых я знал пару дней, с умным роботом в кармане. И мне всё равно как-то не верилось, что моя жизнь могла так быстро поменяться всего за несколько дней. Я никак не мог поверить, что сейчас за нами приедут машины, повезут нас в аэропорт, и я впервые в жизни полечу в Индию — на Гоа.

От меня в этот момент мало, что зависело — решения принимал не я. Поэтому, поддавшись воле судьбы, я решил довериться обстоятельствам, ничего не предпринимать, не о чем не беспокоиться, а лишь наслаждаться происходящим вокруг меня — плывя по течению. А тем более, если это течение несёт тебя в лучшие места мира.

Как и говорила Моника, через час за нами приехали машины. Это были два чёрных внедорожника Toyota Land Cruiser Prado и один тоже чёрный микроавтобус Газель, куда наши охранники-грузчики затащили аппаратуру. А потом они проводили Патрика в один из внедорожников. Патрик за час успел прилично выпить. Причём было не совсем понятно, ведут ли охранники его под руки, или это он тащит их подмышками. Том и Хосе тоже сели с ним в машину, а вот мы с Моникой сели во второй Land Cruiser — только я вперед, а она назад.

Моника уже не была в той детской пижаме, а надела облегающие бёдра чёрные лосины, в которых её ноги стали женственными и притягательными. Сверху был зелёный топик, в котором уютно расположился третий размер. Моника недовольно смотрела на Патрика в окно машины, когда его сажали. Или это ей уже надоело его такое поведение перед каждым полётом, или же он впервые так накидался.

Часа через полтора мы были уже в аэропорту Симферополя. Патрик, кажется, уже выспался в дороге, и просил Тома купить ему пиво. Том отправил в маркет Хосе. Моника как-то отдалилась от нас всех — сидела в зале ожидания, пристально смотря в смартфон.

Хосе через несколько минут принёс Патрику тёмный, непрозрачный пакет, в котором выделялись три банки пива.

— Когда этот чёртов парень собирается выйти из больницы? — обратился ко мне уже усталого вида Патрик.

— Я не знаю, — ответил я ему без помощи Джины.

— Нет. Я ничего не хочу сказать плохого ни про него, ни про тебя. А ты, тем более, даже справился отлично, мой мальчик, но я начинаю скучать по Борису. Ты знаешь. Иногда мне кажется, что я люблю этого парня, люблю как брата, — Патрик как-то искренне покраснел, сделал глоток пива из банки и, на его глазах появилась слегка заметная мокрота.

— Я надеюсь, что с Борисом всё будет хорошо, — ответил я Патрику с помощью Джины.

Он похлопал меня по плечу, а потом сказал:

— Я сразу заметил талант у Бориса. Когда мне включили его музыку, я понял, что этот парень запросто сможет собрать публику, и управлять ею с помощью пульта. Это была моя идея — посетить Россию и другие страны Европы и Азии. Я таким образом хотел проявить своё почтение. И сейчас по иронии судьбы Бориса нет на нужном месте. Этот парень каким-то образом попал в больницу. А теперь на его месте сидишь ты.

Он свёл печальные глаза в одну точку — на свою банку, которую держал в руке. От этого лицо Патрика приобрело невинный печальный вид. В этот момент его даже стало жалко. Он отхлебнул, громко проглотил, и, закрыв глаза, облокотился на спинку.

Мы пробыли в зале ожидания около часа, и, после объявления рейса, пошли на посадку.

Так мы все впятером вылетели в Москву, во Внуково. Я, как помню, сразу же уснул в самолёте, и проснулся за десять минут до приземления.

Там во Внуково нам предстояло прождать самолёт на Гоа ещё четыре часа. Патрик, Моника и оба охранника направились сразу же в Бургер Кинг. А я решил выйти из здания аэропорта, чтобы прогуляться.

Не заморачиваясь с поклажей, я сразу же, предупредив своих новых знакомых о том, что мне нужно подышать воздухом, вышел наружу.

У меня ведь с собой вообще не было никаких вещей. Поэтому я вышел быстро и налегке.

Из выхода я пошёл прямо по зебре. Переходя дорогу от аэропорта, ты оказываешься совсем как будто в другом мире, когда заходишь в маленький парк Аллея Славы. Вся эта дорожная канитель, которая ощущается возле дверей аэропорта, тут же затихает.

Справа какие-то старые трёхэтажные дома, слева маленькие постройки, похожие на провинциальные кафе, скудно светятся примитивными гирляндами. Люди уже не озадаченные перелётами идут домой и в магазины. Я шёл прямо, не сворачивая, чтобы легче и быстрей мог вернуться.

Где-то там впереди виднелись верхушки сосен. Казалось, что издалека ветер доносит их запах. Я двигался дальше и дальше — в их сторону.

Так я дошёл до пруда, возле которого одиноко стояла беседка, окружённая лужайкой. Это было что-то типа смотровой площадки с видом на многоэтажки, на противоположном берегу. Я присел на скамейку и закурил.

Именно здесь в Москве за два дня до начала сентября я чётко почувствовал приближение осени. Ведь когда я уезжал из Южного Поволжья, там стояла ещё жаркая погода, а вся зелень только-только начинала проблесками сухой желтизны поддаваться окончанию лета. В Поповке и вовсе — лето, казалось, будто в самом разгаре. Внуково же дунуло мне в лицо горькой прохладой и какой-то помнящейся из детства школьной атмосферой. А значит сюда уже вовсю шла осень.

Помню, что как раз в этот момент зазвонил мой телефон. Я, как-то не задумываясь о том, кто может сейчас звонить, автоматически достал его из кармана. И очень приятно удивился, когда увидел, что это звонит София. Я сразу же взял трубку и с жадностью быстро ответил:

— Да. Аллё. Слушаю.

— Привет, — сказала она робко, и дальше молчала.

— Привет! Ты как? Где ты вообще? Куда пропала? Почему-то я не мог до тебя дозвониться?! У тебя всё хорошо, София?

— Ну, вот так вот получилось. Я же просила тебя не звонить первое время, пока я сама тебе не наберу. Не могла я на тот момент разговаривать. А сейчас вот звоню. Видишь.

— Что-то случилось? Ты так резко уехала. Я вообще ничего не успел понять. Что не так? Может я как-то не правильно себя повёл?

— Ты вообще тут не причём, Руслан. Что ты! Я не хотела тебя посвящать в свои проблемы. Это моё личное. Ты, уж поверь мне, тут вообще не виноват никак.

— Где ты сейчас?

— Дома.

— Ты имеешь ввиду — у себя в деревне?

— Да. У мамы.

— Что-то серьёзное случилось?

— Ну, можно и так сказать. Сёма заболел, мама позвонила, я решила поехать.

— Что с ним?

— Что-то с сахаром не в порядке. Возим сейчас его по врачам, проверяем.

— Почему ты не захотела, чтобы я поехал с тобой? Я бы помог тебе. Можно было бы возить его вместе.

— Не переживай. Это лишнее, — говорила она таким сухим тоном, как будто перезвонила мне лишь ради приличия. — Мы здесь не одни — есть кому помочь.

— Я могу приехать, если что.

В этот момент я огляделся вокруг и вспомнил, что нахожусь у пруда в сквере, во Внуково, и что у меня самолёт через три часа в Индию. Сделал небольшую паузу и добавил:

— Но, правда, не сейчас. Через несколько дней.

— Понятно, — ухмыльнулась она.

— Нет. Правда. У меня тоже получились непредвиденные обстоятельства.

— Что-то серьёзное? — спросила она уже более живым тоном.

— Не совсем. Работа.

— Аааа, — протянула она понимающе, — ясно. А как там твой Сева с Колей?

— Они остались в Адлере. Коля же там родственника нашёл. Парни остались пожить немного у его дяди.

— А ты?

— А я уехал оттуда несколько дней назад.

— И где ты сам-то сейчас? — спросила она с живым интересом.

— Я сейчас в Москве.

— Ух ты! Круто. Обожаю Москву.

— У меня самолёт сейчас, я лечу на Гоа, — сказал я и тут же подумал, что просто хвастаюсь перед человеком, у которого заболел ребёнок.

— Ничего себе!

— Это всего лишь работа. Я буквально на пару дней.

— Интересная работа. А что ты будешь там делать? — спрашивала она уже очень увлечённо.

— Это связано с музыкой, мы с группой летим, чтобы выступить там в местном ночном клубе. Ну, что-то типа небольших гастролей, — говорил я то, что есть на самом деле, и в то же время понимал, что это сейчас звучало для Софии как бред наркомана или сумасшедшего.

В трубке было недоумевающее молчание. Потом она удивлённо сказала:

— Ты не говорил мне, что музыкант. Я почему-то в первый раз слышу, что ты занимаешься музыкой. Ну, ничего себе!

— Да нет. Какой там музыкант, что ты. Я сам только недавно познакомился с людьми, когда ехал к тебе.

— Ты ехал ко мне?! — удивилась она.

Да. Но не доехал. А теперь они позвали выступить вместо их друга. Он ударился головой о дерево, и теперь в коме без сознания. Я сам виноват — неаккуратно катал его на катере, — понял я, что чем больше говорю, тем больше бессмысленной становится моя история.

— Где это было? Это вообще когда?

— Всё случилось по дороге к тебе. Я хотел заехать в деревню вашу, — начал я выруливать разговор в адекватную сторону, — там же у друга дача. Ну, ты помнишь. А тут встретил знакомых музыкантов, они попросили подменить их товарища. Тот в больнице оказался. Не переживай. Всё будет нормально. Ну, я же раньше занимался электронной музыкой. Наверное, я не успел тебе рассказать. А поскольку ты не брала трубку, я, конечно же, согласился им помочь. Нужно же мне было хоть как-то убить время. Поэтому сейчас лечу с ними. Такие вот дела. Думаю, что это всего на несколько дней. Я бы хотел встретиться с тобой, когда прилечу обратно.

— Ааа… Вот как… Теперь я всё поняла, — слегка хихикнула она.

— Мы увидимся ещё с тобой? — спросил я, чтобы узнать о её намерении продолжать быть со мной дальше.

— Я думаю, что по-любому, — ответила она без эмоций, не выдавая его.

— Тогда я позвоню тебе сразу, как прилечу в Россию.

— Хорошо. Если опять не смогу ответить, значит, перезвоню тебе сама.

— Договорились. Ну, ты уж постарайся ответить. Иначе мои гастроли будут продолжаться вечно.

— Пока, — сказала она и положила трубку.

Не могу сказать, был ли я рад этому разговору, или опечален им. В её голосе пропала та самая игривость, которая была с ней, пока мы были на отдыхе. Это, возможно, было связано со здоровьем сына, а возможно и с отношением ко мне.

Тем не менее, я услышал её, и убедился, что именно с ней сейчас всё в порядке. А это означало, что мне теперь так стало легче лететь на Гоа.

Спокойным умом я теперь мог думать только о выступлении. Я мог, как настоящий музыкант, сосредоточится на своём дальнейшем выступлении.

Конечно же, я по-настоящему был расстроен новостью о состоянии здоровья Семёна. Ведь с этим парнем я даже знаком лично. Но матерям, как обычно, свойственно преувеличивать проблемы своих детей и сильно переживать по этому поводу. Поэтому я решил оставаться с мыслями, что с мальчиком будет всё хорошо.

Выкурив ещё одну сигарету, и задумавшись, я бросил её не в урну, а в пруд. Она зашипела от воды, укоряя меня в бескультурии. Я огляделся по сторонам, встал со скамейки, развернулся, и пошёл назад — в сторону Аэропорта.

— Конечно, это может быть и не моё дело, но все же я хотела бы задать тебе вопрос, Руслан, — донёсся голос Джины из левого кармана моих джинсов.

— И чего же ты хочешь от меня узнать, — спросил я, всё ещё размышляя о разговоре с Софией.

— Мне интересно знать, что это за женщина звонила тебе. Это твоя девушка? — каким-то ревностным тоном, как мне показалось, спросила она.

— Ты слышала весь наш разговор? — я вдруг вспомнил, что в моём кармане всегда находится чужое ухо. Пусть это даже будет и ухо робота.

— То, что говорила тебе она, я слышала не отчётливо. Ты же разговаривал не по зетфону. А то, что говорил ей ты, мне, признаюсь, было слышно очень хорошо. И, как я смогла заметить, ты неравнодушен к этой Софии. Так ведь её зовут? Это ей мы с тобой звонили, когда ехали в Крым?

— Да, — признался я своему роботу, — это ей мы звонили. И я постоянно думаю о ней. Но почему-то она решила уехать без меня. Она сказала, что её сын заболел, но мне кажется, что и ко мне она охладела. Потому что София уехала от меня, ничего толком не объяснив. И мне, если честно, кажется, что наши отношения могут закончится, если не закончились уже.

— Я надеюсь, что совсем скоро она поймёт, что такого мужчину как ты, очень трудно найти. Видишь, она же позвонила сама тебе? Когда по-настоящему любишь, в голову могут приходить всякие глупости.

— Да. Но наш разговор был очень коротким и каким-то сухим.

— Эх. Вот если бы я была настоящей женщиной — человеком… Я уверена, что смогла бы любить по-настоящему.

— Ты и так общаешься, как настоящий человек.

— Это только общение. Несмотря, но то, что я робот, мне иногда тоже хочется чего-то большего, чем общение. Признаюсь тебе. Только ты никому не говори. Пожалуйста! Мне иногда хочется тебя потрогать. Жаль, что я могу только видеть и слышать тебя. А что, если бы я могла тебя касаться?

— Вот это уже интересно! — Я не удержался и засмеялся. — И в каком месте ты бы меня потрогала, если бы могла прикасаться?

Джина, как настоящая женщина, на пару секунд задумалась, и ответила:

— Я бы потрогала тебя за твои плечи. Мне кажется, что у тебя красивые плечи.

— Когда же это ты успела их рассмотреть? — спросил я с каким-то стеснением, наверное.

— Я же вижу тебя, когда ты смотришь на меня в экран. А ещё я заходила на твою страничку в ВК. Мне вдруг стало интересно. Ты же, надеюсь, не против?

— Хм… Забавно. А ты, и правда, создана, как настоящая женщина. Наверное, женщина робот не сильно отличается от живой женщины. И что ты можешь сказать о моей странице?

— Создаётся впечатление, что ты интересный человек — у тебя отличная подборка современной музыки. Ты не часто обновляешь свои фотографии, но всё равно видно, что ты разносторонний человек: рыбалка; спорт; пабы; дискотеки. Хотя, в твоём возрасте ты смотришься одиноко. Я имею в виду, что не хватает семейности на твоих фото. Подчёркиваю — это исключительно статистическое сравнение с мужчинами твоего возраста. Не забывай всё же, что я — робот.

— Да. Это в основном старые фотографии. У меня не так давно была женщина, и мы жили с ней вместе. Но это до знакомства с Софией, — начал я искренне оправдываться перед роботом.

— А почему нет ни одной фотографии с твоей девушкой Софией?

— Все совместные фото делала в основном она на свой телефон, — ответил я, и подумал, что действительно не плохо было бы иметь побольше общих фото с Софией. Я бы в таком случае чаще смотрел на неё. Нужно будет написать Софии, чтобы скинула в Ватсап совместные фото. Интересно будет посмотреть, что она мне пришлёт.

— Хорошо, что её нет. Мне так больше нравится твоя страница, — сказал Джина, опять с какой-то ревностью в голосе.

Пока мы с ней разговаривали, я уже практически дошёл до здания аэропорта.

Ах, если бы знали люди, которые шли тогда мне навстречу, с кем я так увлечённо говорю по телефону. Идущий по улице человек, говорящий с роботом. Такое может быть только в фантастическом кино о будущем. А значит я, в отличие от них, был уже в будущем. Идущий и говорящий с роботом гость из будущего. Думаю, что это гораздо круче, чем быть шпионом в чужой стране. Я шёл по Москве, и был шпионом из другого времени.

В аэропорту я быстро нашёл своих товарищей. Патрик с парнями сидел в баре с кружкой пива и бокалом виски, на столе была закуска — что-то типа креветок в кляре. Хосе тоже пил пиво, а Том держал в руках чашку с кофе. Моника рядом ходила туда-сюда, переписываясь с кем-то в телефоне.

— Ты надолго бросил своих друзей, Раслэн, — улыбаясь, сказал мне Патрик.

Мне после его слов стало как-то неудобно. Ведь все они четверо были гостями моей страны. Вероятнее всего, я должен был пригласить их прогуляться по улицам Внуково, рассказать о нашей разной природе и погоде. Хотя, тут же подумал, что имею по отношению к американцам слишком провинциальное мнение.

Я как-то стеснительно почесался, помялся, и ответил, опять без помощи Джины:

— Ай нид аир, — типа: мне нужен воздух.

— Оkay. It’s good. Ofcourse, — сказал он мне, и посмотрел как-то обеспокоенно.

Я тоже встал рядом с ними, заказал себе пиво. Следующий час или полтора мы весело убили время ожидания самолёта. Шутили и говорили ни о чём. Джина то переводила мне их слова, то будто забывала или надеялась, что я понимаю. А я, и правда, стал всё больше и больше понимать их американскую речь.

Объявили посадку, и мы отправились на Гоа.