Замуж за бывшего

Любовь Попова
Замуж за бывшего

– Я ехала с ним в этой фуре с дерьмом! – заорала я ему в лицо. – Я видела его и разговаривала с ним.

– Ты бредишь! Точно! У тебя просто на фоне стресса бред. Джулия! Джулия у нее снова начался приступ!

Я не стала слушать этого придурка и просто прошла к своему тайнику, чтобы взять заначку денег и карты.

Но Дэвид тут же вырвал у меня все из рук.

– Отдай! Это мое!

– А я всю комнату обыскал из-за этой заначки.

И тут на меня снизошло озарение.

– Так это все из-за денег? И ты туда же?! Думаешь, что будучи моим мужем, сможешь тратить мое наследство? – рассмеялась я. Боже, что за люди. – Спешу тебя расстроить. Это возможно только после моего тридцатилетия! Тем более мы в разводе.

– Русские законы мне не писаны, – фыркнул Дэвид.

– Боже, ты несешь бред. Я тебе даже больше скажу. Я снова замужем и моему мужу вряд ли понравится то, что ты крадешь мои деньги.

Отдай мне сумочку. Тебе не видать моего наследства. Сам себе на жизнь зарабатывай, – кричала я и прыгала на носочках, пытаясь забрать сумку. У маленького роста есть свои минусы.

Недолго думая, пнула бывшего мужа в голень.

Он охнул, а я смогла выхватить сумку и направилась к двери.

Не успела я взяться за ручку, как дверь с треском открылась и вошли трое.

– Тетя Джулия, – сдавленно, не веря что все повторяется, прошептала я.

– Вот видите, – заговорила эта высокая, красивая блондинка. Статная с модном бежевом костюме в лучших традициях журнала ВОГ. – Моя племянница уже проявляет агрессию. Немного стационарного лечения ей не помешает.

– Нет, тетя, прошу, только не опять! – пятилась я назад и умоляюще смотрела на Джулию. – Я нормальная. Я нормальная!

– Ты опять говоришь, про какого-то ребенка, убежала, ведешь себя агрессивно, – равнодушно, словно заказывала чай, говорила Джулия. Я была для нее досадным недоразумением. Она бы и не приехала тогда за мной в детдом, не узнай, что без меня наследство не получить. Она бы меня убила, не знай, что после моей смерти все наследство уйдет в фонд помощи больным детям. Сумасшедший дом был отличным выходом, особенно когда заставляют пить не то, что нужно.

– Но есть ребенок! – закричала я, сквозь слезы. – Никиту нужно спасать и других детей! Почему вы меня не слушаете!

– Думаю, вам все же придется ее забрать, – взмахнула она рукой в мою сторону и парни в белых медицинских робах двинулись на меня.

Глава 63.

Я отбежала назад, не веря, что это опять происходит.

Я порывалась несколько раз вернуться в Россию, но тетя стабильно меня возвращала в Шерринфорд, больницу для умалишенных. Ужасное серое здание, в котором единственно музыкой были крики безумных.

В последний раз я вышла с твердым намерением, как можно дольше показывать тете, какая я нормальная.

Целых два года я усыпляла ее бдительность, снабжала деньгами, а потом просто собрала документы, деньги, перекрыла ей доступ к счетам и уехала.

Меня снова хотели вернуть в это ужасное место, и я снова всеми силами отбивалась. Теперь у меня нет времени отсиживаться в сумасшедшем доме.

Мне нужно искать Никиту.

Четверо против одной, но и я не лыком шита. Юра меня кой-чему невольно научил.

Дэвид в итоге валялся без сознания от удара духами в голову, а один из санитаров хромал, но меня все равно связали и поволокли по полу в сторону выхода из дома, который я когда – то возненавидела.

– Почему я не могла взять сына с собой? Здесь бы место целому детсаду хватило? – кричала я, когда первый раз сюда попала.

– Потому что нашей семье не нужны детдомовские ублюдки!

Я ненавидела Джулию, я хотела вырваться от нее и делала это много раз, но каждый раз ее всевидящее око меня находило.

Как и в этот.

Оказалось, что у нее есть женатый на представителе «семьи» любовник в Ми-6. А у меня компромат на него.

После побегов из клиники я часто бегала к Джулии в спальню и фотографировала их животные совокупления.

Даже и не подумаешь, что эти два отстраненных человека на это способны. Но мне было плевать, я хладнокровно все снимала. И знала, что однажды мне это пригодится.

Джон Врубель. И именно он поможет мне, когда я доберусь до второго своего тайника.

Осталось только понять, как это сделать. Как развязать руки, когда машина, из которой не выбраться, которая привезет меня за четырехметровый забор, прямо перед глазами.

Меня не слишком вежливо закинули в мягкий кузов машины, но дверь внезапно не закрылась.

Тощий темный санитар отлетел от нее, как от удара ногой в грудь, а второй вскинул руку, но ему ее вывернули и толкнули на каменную дорожку.

А затем, хвала небесам, показалось напряженное, знакомое лицо.

«Юра-а»! – радостно вскрикнула я про себя, так как мой рот был занят кляпом.

– Я тоже рад тебя видеть Рыжуля. Очень рад.

Глава 64.

Здесь будет эротическая сцена… ахах… вот это предупреждение. Я долго думала, убирать ли ее отсюда. Логична она или нет. Но учитывая напряжения наших героев, было бы нелогичным если бы они не сбросили напряжение. Так что, да. Опять секс…

****

*** Юрий ****

Было бы желание, а возможности всегда найдутся. Я нашел возможность сделать свой бизнес, когда пришел работать в клуб вышибалой после тюрьмы и армии.

Собственно больше никуда и не брали. Туда же подтянул Серого барменом. Он все уши грел, что у кого да как в элите, приходящей утолить жажду развратности, а мне потом докладывал. Шантаж дело не пыльное и вскоре мы стали его активно практиковать.

Жили в комнатушке рядом с бомжами, недоедали, но откладывали деньги, полученные от «верных» жен и столь же «верных» мужей. Однажды даже семейную пару шантажировали, с разных сторон конечно. Вот что мешало с друг другом трахаться? Но нет же, пошли налево и сильно поистрепали свой бюджет. Зато приумножили наш.

То, что Лисса, тоже готова пойти на шантаж, было дико странным, сумасшедшим и возбуждающим.

Она что-то мне рассказывала, показывала тайник… А я только смотрел и кайфовал. От того как возбужденно горят ее глаза. Как открываются пухлые губы, что-то мне поясняя. Дурео просто от того что она жива, невредима и рядом со мной.

– У нас есть пять минут? – перебил я ее лепет.

– Значит, ты мне поможешь?! – радостно спросила она и почти прыгнула мне на шею, обдавая смесью запахов: и мыла, и нечистот, и пота. Но я не морщился.

Потому что, все это перебивал тонкий, присущий только ей женский запах возбуждения.

– Через пять минут, – твердо сказал я, и схватив задницу поднял вверх и прижал к давно вздыбленному, в спортивных штанах, члену.

Санитары тухли в своей машине, бывший муженек и тетка связанные смотрели на огромной плазме Дискавери, Их ждала клиника Шерринфорд. (я же не совсем зверь отправлять аристократов в тюрьму).

Я же собирался трахнуть Лиссу на бывшем брачном ложе, чтобы навсегда стереть из ее памяти даже крохи воспоминаний о бывшем муже и других любовниках.

Рука на затылок и язык уже шарит во рту, выпивая горькую сладость и слезы, с которыми она меня обнимала при встрече.

Вторая рука так и осталась на заднице и ноги сами понесли нас к кровати, застеленной золотистым бархатом.

На его фоне рыжие, спутанные локоны Лиссы смотрелись оху**льно, и я вдохнул их запах, стягивая с себя брюки, а затем джинсы и с нее.

– Юра, только быстро, – шептала она мне на ухо Мелисса, после недолгого сопротивления и разговоров, о каком-то Никите.

Но ее тело, которое я мог потерять, просто снесло башню, и я был, охренеть, как рад снова увидеть эти темные горошины сосков, покатать их на языке, прикусить губами.

Я рад, что и Мелисса, так рада мне, так благодарна. Сама раздвинула ноги шире, закинула их мне за спину. Сама стала тереться мокрой киской об мой, налитый кровью и болезненно пульсирующий член.

Еще пара движений, еще пара ласк руками, по спине, рукам, лицу и я стал протискиваться внутрь изогнутого тела.

И там, так узко.

Всегда так узко и горячо, что похоть и инстинкты мигом заполняют разум и срывают остатки самообладания.

Ложусь на бок, и прижимаюсь носом к ложбинке между крупных титек, начиная медленно двигаться, чувствуя, как ее гладкие ноги трутся об меня в такт мерным толчкам.

Но хотелось быстрее, хотелось достать до самой матки, навсегда остаться в сердце своей рыжей девочки. Я держа ее в руках, перекатился на спину, посадив Мелиссу на себя, и жадно глядел, как покачивается грудь перед моим лицом, покрытая бисеринками пока, как брюлликами.

Если надо быстрее, так даже лучше.

Беру одной рукой влажную сиську, другой хватаю бедро и начиная вламываться в ее тело, таранить в бешеном темпе, заставляя Лиссу подчиняться моему ритму, не двигаться, пока я подвожу нас к разрядке и кричать от наслаждения.

Да. Да. Да.

Так кайфово толкаться с остервенением автомобильного поршня, слушая приятные, пошлые звуки тел, что сталкивались в одной точке, разбрызгивая невидимую, сладко-пахнущую влагу.

И пяти минут не прошло, как Лисса сжала мне кожу на груди, сквозь ткань футболки, выгнулась затряслась и протяжно со стоном кончила, сжимая пульсацией член еще сильнее.

– Юра, Господи, да!

Мне хватило нескольких толчков, чтобы ее догнать и издать первобытный рев. Изливаясь в тесную дырку, зная что после этого она родит мне ребенка. Обязательно родит.

Она лежала на мне, почти мурча как сытая кошка. Лениво водила руками, пока я просто парил на облаке экстаза, как вдруг опомнилась и закричала:

– Боже, Юра! Ну, я же сказала, что нет на это времени! Похотливая скотина.

Ну приехали. Даришь бабе наслаждение, а потом оказываешься скотиной, да еще и похотливой.

Она живо, быстрее, чем в армии, схватилась за одежду и махом ее натянула. Я все еще приходил в себя, и не понимал подобной спешки. В меня полетели брюки и трусы.

– Ты может, объяснишь, куда торопишься? – спросил я насмешливо, наблюдая за ее метаниями и восстанавливая дыхание.

 

Когда мне чуть не прилетели в голову духи, я понял, что кому-то не до шуток.

– Быстрее! – крикнула она и я быстро натянул одежду. – Нам нужно ехать за детьми!

Она уже выбегала из комнаты, не забыв свой клатч с компроматом.

Я с грустью взглянул на измятое покрывало, запачканное белым пятнышком и, натянув кроссовки, помчался за ней.

Дети.

Она ехала с ними. И конечно не могла не проникнуться их бедой. Сможет ли тот человек помочь и достать их из логова монстров?

Оставили мы всех негодяев в тех же позах. Подошли к машине, только когда приехали санитары и получили весьма солидную сумму за молчание и получение новых пациентов.

А уж обеспечить им пожизненное проживание в клинике мы сможем через Брумвеля. Хотя своим парням я тоже собирался

На улице уже моросил дождь, хотя только что вроде сияло солнце и Лисса так дергалась пытаясь открыть машину взятую на прокат, что чуть не поскользнулась.

– Да, хватит дергать, – рассмеялся, остановив трагическое падение. Открыл ей дверь. Она странно на меня посмотрела, но прижала заветную сумочку к груди, и ничего не сказав, уселась на пассажирское сидение.

– Что? – уже спросил я, когда вы выруливали на дорогу, а она так и продолжала на меня смотреть.

– Просто отвыкла от твоего смеха.

Ну, что сказать. Повод был. Я нашел Лиссу и вполне здоровую, если не считать некой зацикленности на детях.

– А кто такой Никита? – все-таки спросил я, почему – то даже не ощущая ревности, когда мы подъехали к воротам высокого серого здания, где собственно и был офис Ми-6.

– Ну, как кто? Сын наш, конечно. – произнесла обыденно и вышла из машины Лисса, не взглянув на меня. А я продолжал смотреть на легкую, остаточную ауру, того места, где она только что сидела.

Что?

Глава 65.

*** Юра ***

Что за…

Какой еще нахуй, сын?!

Выскочил из машины, даже не потрудившись закрыть дверцу, и остановил Лиссу, повернув к себе за плечи.

– Ты, что только, что сказала? Если ты меня наебываешь…

– Значит ты и правда не слушал, – вздохнула она и словно боясь смотреть мне в лицо, прижалась к груди и начала рассказывать, плакать и рассказывать, мочить мою футболку и рассказывать: О беременности. О том, как ее повели на аборт. О том, как ей было больно, когда она впервые в жизни оказалось на «том ужасном кресле». О моем недоверии. О том, как я избивал ее, о той ненависти, что она ко мне после всего испытывала. О той радости когда выяснилось, что ребенок жив и хорошо развивается.

Мой ребенок.

Она рассказывала, как Джулия вырвала из рук мальчика и отдала чужой семье. Как ей присылали фотографии, и о том, как она пыталась сбежать из Англии в Россию. От Джулии и ее жадности.

Я стискивал кулаки, верил. Верил каждому чертову слову, потому что, ну нельзя такой бред выдумать. Такое могло только произойти на самом деле.

Меня трясло и только тело Меллисы, прижатое ко мне, давало шанс не сойти с ума и не сорваться с места чтобы начать карать виновных в страданиях Никиты и Мелиссы.

Пожалуй нужно начать с меня.

И именно собственный груз вины не дал мне сорваться с места и не начать с длинной шеи Джулии.

– Ты уверена, что этот мужик поможет? Просто я могу позвонить парням. Все приедут и мы перевернем каждый притон, но найдем его… и их конечно. – увидев ее скептический взгляд я остановился. -. Сколько там было детей?

– Много, Юр, очень много. – снова прижалась она щекой к груди с часто-часто бьющимся сердцем. Я не считала, если честно. И ты… – она подняла голову и посмотрела на меня своими колдовскими глазами. Гипнотизируя. Влюбляя еще больше. – Ты не злишься, что я скрывала, ну то есть…

– Злюсь, – совершенно честно ответил я, понимая, что это не передает всего, что я сейчас чувствую.

Глава 66.

*** Юра ***

Во мне, как будто автомобильная камера застряла и кто-то ее накачивает и накачивает. И скоро она точно взорвется. И кто-то может пострадать.

– Почему ты не говорила мне?

Она молчала почти минуту, а я просто смотрел на охранника который странно на нас поглядывал, но наткнувшись на мой взгляд, отвернулся к мониторам.

– Наверное можно было бы соврать, что не было возможности…

– Не надо врать.

– Тогда я отвечу честно, что боялась что ты поедешь, найдешь его и вмешаешься в привычный уклад жизни, навредишь психике.

Кажется, судьба вмешалась и без меня.

– Я боялась, что он станет таким же как ты.

Такой искренний ответ был достоин уважения, но все равно обида грызла, как собака кость.

Я поджал губы и отвел взгляд.

– Считаешь меня чудовищем?

– Юр, ты насиловал меня и избивал. Кем я еще должна была тебя считать? – погладила она мои, влажные от дождя волосы и поцеловала в щеку, словно скрашивая свои слова, а этого и не требовалось.

– Ладно, то, что ты сама нарывалась, а потом же сама и кончала, я не буду говорить, ты и сама знаешь. Пойдем навестим твоего этого… – взял я ее за руку, ощущая слабый жар в ладони, перетекающий в грудь, а оттуда вниз.

– Врумеля, – подсказала она и удобнее устроила свою ладошку в моей руке.

Шантажировать агента Ми – 6 даже не пришлось. Этот человек «с иголочки» рассказал, что они и сами уже давно занимаются расследованием незаконного ввоза детей на территорию королевства. Но они не могли найти компанию содействующую работорговцам.

– На эмблеме был аист, – вспомнила, заламывающая руки, Лисса. Меня и самого потряхивало от нетерпения. Я знал, что сын. Ну, то есть Никита, может подвергнуться насилию, но с этим мы справимся.

Главное, чтобы не рыпался и остался жив.

****

Это помогло. Операцию спланировали за несколько часов, за которые мы с Мелиссой ни то, что ни слова не произнесли, а даже не перекусили.

Нас как гражданских не пустили на склад, где были дети. Мы стояли и слушали шум выстрелов и детские крики, а Лисса уже ревела в голос, вцепившись мне в руку ногтями.

Несколько уродов сбежали через окно, одного я сбил пистолетом, а у второго мелькнула светлая шевелюра и я сразу понял кто это. Рванул за ним, но не успел добежать и пары метров, как его настигли офицеры.

Не ударить я не смог, а потом еще раз и еще, рыча как зверь и избивая бывшего лучшего друга, одного из виноватых в бедах моего сына и жены.

Меня бы кто избил.

– Тряпка, повелся на пизду, – сплюнул кровь этот урод и ушел, еле волоча ноги поддерживаемый стражами правопорядка.

– Отличный удар, – тихо сказа Лисса, когда я подошел, не отводя взгляда от дверей в которую вошла группа захвата.

Мы стояли за машинами и ждали, когда все уже закончится. Хотел обнять Лиссу, но она была настолько напряжена, что казалось обнимаешь мраморную статую.

Остальных начали выводить по одному. Руки за головой, взгляд в пол – и вести к грузовику с решетками.

И мне бы радоваться, что уроды схвачены, а я понимаю, что этого дерьма в мире столько, что одной такой операцией и не смоешь.

Лисса вдруг зарыдала и бросилась вперед. Бежала так быстро, что за спиной только и мелькали, так и не расчесанные волос.

Дети щурились от света, даже учитывая дождливое небо, и выходили скопом. Как слепые котята, толкались и не знали куда податься.

Лисса практически влетела в одного из них, и тесно прижала к себе, несмотря на явную грязь на теле пацана.

Уже взрослого, полноценного пацана. Не узнать этот огонь в волосах было невозможно.

И я если честно стоял, как истукан и не знал, что делать.

Выдохнул воздух и смахнул слезу. Не пристало мужиками плакать.

– Что будет с детьми? – спросил я, рыдающего офицера-женщину. Кажется, тут у всех открылись краны слезных протоков.

Вид у детей и правда был жалкий, но наверное мне, видевшему это постоянно, не привыкать.

– Приюты, – ответила она, и, увидев мой напряженный взгляд заметила, – но у нас в стране, они хорошие и за детьми ведется очень пристальный контроль.

– То есть их не вернут в Россию?

– Нет, они получат политическое убежище, а потом и гражданство Великобритании.

– Круто, – оценил я, кивнув. – Нам бы одного забрать,

Я кивнул я на Лиссу, и пацана, которому уже было неловко от таких долгих объятий.

Глава 67.

– С этим сложнее. Вам сначала придется подтвердить родство.

– Сколько это займет времени?

– Если есть деньги, то дня два.

Мелисса подходила и улыбалась так ярко, что казалось съела солнце.

Она сама обняла меня и поцеловала в губы, а потом подтолкнула мнущегося за спиной ко не этого грязного мерзко пахнущего маугли. Ну, а что, я Тарзан. Он Маугли.

Чем не семья?

А еще я видел в нем свое лицо, помолодевшее на пару десятков лет. И глаза, и ямочку на подбородке. Не морща нос, я протянул руку.

– Меня зовут Юра, а тебе бы помыться не мешало.

– Никита, – ответил он на рукопожатие вполне по-мужски и сразу повернулся к Лисске, уже не скрывающей слез и соплей.

Ну что за бабы, ревут когда уже все хорошо?

– Мелисса, а что с Аленой? Где она?

Ответить мы не смогли. В амбаре были и девочки и мальчики. Но судя по всему не все. Теперь не ясно сколько времени займет поиск. А пацан, судя по всему с этой Аленой дружил.

Мы замолчали и он рванную в сторону, но я его за рукав и стал тащить в машину.

– Я пойду за Аленой! Сам! Отпусти придурок! Вы все одинаковые! Она маленькая! Она без меня не сможет! Не сможет!

– Остынь, – запихнул я его в наш джип, на что получил осуждающий взгляд Лисски. – Ну что я мальчик, что ли бегать за ним? Остынет, все поймет.

Она все равно задрала подбородок и села в машину, попытавшись прикоснуться к мальчику, но ему явно было не до того.

Если он понял, какое дерьмо этот мир, то смирится с тем, что некоторые люди потеряны для нас навсегда. И я так думал про Лисску. И то что мы столкнулись в клубе, большая удача. Теперь главное не просрать свой шанс

****

*** Лисска***

Никита почти не разговаривал. Все спрашивал про Алену, пытался убежать, пока мы делали тесты ДНК и оформляли документы. Ушла на это все неделя, за которую он обычно или читал, или рисовал машины, или просто смотрел, как ветер раздувает дождь и облака на небе. Кроме тех моментов, когда за ним приходилось бегать по городу.

– Он вообще нормальный? – осторожно, но грубовато поинтересовался Юра, пока я в очередной раз заглядывала в комнату съемной квартиры.

Я знала, что и он на пределе.

Я запретила к себе прикасаться в квартире, потому что не хотела еще больше травмировать психику ребенка, а из квартиры я почти не выходила, постоянно наблюдая за сыном.

Я просто не могла на него насмотреться, на эти знакомые и незнакомые черты лица, волосы и ту самую ямочку.

А еще мы ждали новостей об Алене и других девочках, но их след простыл…

– Как ты можешь так говорить о своем сыне? – прошипела я Юре, зло на него посмотрев и вернула взгляд в комнату, отведенную для Никиты – большую спальню с полукруглым большим окном и широким подоконником, на котором он собственно, сейчас и сидел.

– Ну, так чего он пришибленный такой?

– Себя вспомни!

– Я был нормальный, – буркнул Юра, но почему-то отошел и не стал продолжать спор.

Документы на Никиту были у нас на руках и мы могли лететь в Москву хоть сию секунду, тем более, что завтра должны были состояться выборы. Удивительно, как быстро пролетело время.

И если Самсонов на них не появится, то проиграет.

Сам он ходил по комнате, как загнанный зверь, то и дело тер лицо, трепал себе волосы. Он почти не подходил к сыну, не зная с какой стороны подступиться.

О чем говорить.

А тут вдруг подошел, отодвинул меня от щели в двери и открыл ее настежь, а затем закрыл. Прямо перед моим носом, я только и успела сказать:

– А? – а потом крикнула:

– Только не бей его, иначе я тебя убью!

Замок снова щелкнул и дверь раскрылась, на меня как на полоумную смотрел Юра и даже Никита.

– И кто тут вредит психике ребенка? Иди. Не знаю… на маникюр сходи. Чем вы бабы, обычно занимаетесь?

Я на это только фыркнула, отвернулась, но не отошла ни на шаг, зная что не смогу ничем заниматься, если не подслушаю первый настоящий разговор отца и сына.

– Она обещала.

– Не было такого, я тоже там был, – тихо и даже довольно спокойно говорил Юра. – Она сказала, что полисмены сделают все возможное.

– Но они не делают! Ничего не делают!

– Не все в наших силах. Послушай, пацан. Сейчас ты никто, и оставшись в Лондоне, ты ничего не сможешь сделать, но ты вырастешь… Ты станешь мужчиной и у тебя появится власть.

– Откуда?

– Потому что я помогу тебе.

– Зачем тебе, мне помогать? Я просто оборванец. Я лучше останусь здесь и буду искать ее сам. Вы мне мешаете!

 

– А найдешь новое рабство, или тюрьму, или смерть. В России ты научишься ставить людям свои условия и однажды найдешь ее. Где бы она не была.

Молчание после слов, правильных слов Самсона было долгим. Я так им загордилась, что невольно ощутила стеснение в сердце и ком в горле, слезы сами потекли из глаз. Я не стала их останавливать.

– Она меня забудет?

– Если у вас там что-то…

– Нет! Придурок! Она же маленькая еще!

– Да я не про то! Я про эти ваши чувства. Любовь-морковь. В общем бабы, они не забывают, даже если…

– А вы любите Мелиссу?

– Ну, – замялся Юра, а я невольно затаила дыхание. – Типа того, только ей не говори. Подумает еще, что я размяк.

– Алена станет проституткой! – вдруг рыкнул Никита и горько зарыдал.

Меня сковала такая лютая жалость, что захотелось обнять мальчика, объяснить, что не все в этом мире бывает так просто. Что он полон зла, а мы должны если не бороться, то хотя бы не переходить на ту сторону.

– Твоя Алена останется жива, пацан, и если ты захочешь ее найти, то найдешь. Несмотря на ее вынужденную профессию.

– Захочу! И найду!

– Тогда прекрати пускать слюни и собирайся. Мы едем домой. Мне еще выборы выиграть надо.

Глава 68.

Самсон вышел из комнаты Никиты, который уже стоял у кровати и собирал сумку. Вид у мужа был самый, что ни на есть пафосный. Он выпятил грудь, от чего рубашка стала трещать и задрал подбородок.

– Где мой ужин женщина? Я только с охоты. Добыча была мелкая, но очень пронырливая.

Я не смогла сдержать счастливый смех, сквозь слезы. Юра тоже ухмыльнулся.

– Видела? Слышала? Кто тут у нас от…

– Тш! – перебила я его, и он закатил глаза.

– Трусиха. Тебе придется сказать.

– Конечно, но позже. А пока… – я развернулась спиной, прошла немного вперед в своих плоских лодочках, как на шпильках к двери квартиры и вышла в коридор.

Юра, завороженный покачиванием моих округлых бедер, стоял как вкопанный.

– Лисса, – угрожающе прогремел его голос.

– Ужина у меня конечно нет, – поманила я его пальцем, – но я подумала, что могу дать тебе…

– Вот и дай, – потребовал он, неожиданно подлетев ко мне грубо, болезненно и так приятно поцеловал, постоянно поглаживая те самые покачивающиеся, манящие его бедра.

Он оторвался резко, оставляя меня возбужденной, неудовлетворенной, развернулся и, взяв ключи, закрыл двери.

Затем чуть нагнулся и просто закинул меня к себе на плечо, как мешок с картошкой

Наверное, впервые в жизни я не сопротивлялась такому варварству по отношению ко мне, и совсем не сопротивлялась, когда мы вышли на крышу, с которой как на ладони раскинулся любимый Лондон.

Если бы не мои мальчики, я бы с удовольствием осталась здесь жить, но дом там, где сердце, а мои сердца бились теперь в Москве.

Самсон сгрузил меня на крышу рядом с низким широким парапетом, и хотел усадить на него, но я воспротивилась и села на колени возмущенно пробормотав:

– Ты же не хочешь, чтобы сама королева заметила мой голый зад?

Юра только усмехнулся

– Пусть завидует.

Он задышал чаще, когда я потянулась юркими пальчиками к его ширинке на джинсах.

Даже ремень не стала расстегивать, просто положила руку на уже твердый член и чуть сжав его, отметила:

– Ты был очень деликатным.

– А то, даже обезьяну можно научить ходить на ногах, главное давить на нужные рычаги.

Я как раз на такой надавила, расстегнула ширинку и достала тяжелый увитый венами довольно крупный член с темно розовой головкой, что при свете дня казалась нереально возбуждающей.

Упругий горячий и словно обтянутый шелком член приятно ложился в руку, и так приятно возбуждал все мое существо.

– Лисса, я и так держусь неделю. Дай же сука мне кончить.

– Целую неделю, – закатила я глаза, но не стала мучить любимого и открыла рот и прошлась языком, как кисточкой обрисовывая ствол по всей длине, повторяя контуры этого совершенства.

– О черт, да, девочка. Давай, открой ротик пошире.

Я открыла по его навету шире, пропуская член чуть дальше, чувствуя, как по подбородку бежит обильная слюна.

Пальцами одной руки Юра внезапно собрал ее и протиснул руку мне за ворот рубашки, отодвигая чашку лифа и увлажняя, а затем сжимая грудь, большим пальцем поглаживая бутончик соска.

Сосать стало в разы приятнее и даже несколько солоноватый вкус не мешал совершенно. Даже наоборот кружил голову, подгоняя возбуждением сжимать губами член сильнее, активнее двигать головой.

И за мои усилия мне воздалось в виде сиплого стона сверху и двойного удовольствия, когда Юра второй рукой полез за пояс юбки, сразу минуя одно отверстие, просунул пальцы между влажных, набухших губок.

– Бля, Фролова, всегда любил, как ты сосешь, – уже сам толкался он мне в рот.

Хотелось сказать, что я не Фролова, уже давно, но слова только подогрели мое стремление свергнуть Юру с вершины его самомнения и сделать пластилином в моих руках.

Я обхватила мужской крепкий зад пальцами, насаживаясь ртом на член глубже, упираясь в жесткие волоски так, что муж просто рычал, дрожал и активно трахал меня двумя пальцами.

Я с громким чавкающим звуком вытащила член, чуть отдышалась и повторила маневр.

Рвотный рефлекс никуда не делся, но такие волнообразные размеренные движения не давали ему выплеснуться наружу, зато кажется сносили Юре башню.

– Рыжая сука, да, да.

Наконец ощутила, что член стал набухать, и заработала ртом активнее, почти не выпуская его из шелковой глубины, чувствуя что слюна уже залила мне всю кофту и намочила руку Юре. Не соображая он просто до боли стискивал мне грудь.

Такой приятный, такой волнительный захват пальцев на моем теле, словно он пытается выжечь клеймо, такое же, что на сердце.

Я сходила с ума от подобной близости и умирала, как хотела кончить.

Но я не успела и приблизиться к оргазму, тогда как любимый дернулся, член окаменел и выплеснул мне поток спермы прямо в горло.

Все проглотить я не смогла, а он уже поднял меня к себе и посмотрел затуманенным страстью взором, рассматривая залитые его семенем губы.

– Отличная шлюшка, любимая шлюшка.

– Это не комплимент, – насупилась я, и потянулась к карману, чтоб протереть лицо лежащей там салфеткой.

– Как розу не назови она все равно останется розой.

Я замерла не в силах поверить услышанное, так долго, что он хмыкнул и сам вытер мои губы и часть шеи.

– Серьезно? Шекспир?

– А чем мне по твоему еще было заниматься в тюрьме, к тому же ты рано расслабилась. Я еще ни разу не оставлял даму неудовлетворенной.

Я и нахмурится не успела, как он схватил меня за талию и перевернул как колесо.

Боже!

– Рука ставь на пол.

Это было, какое-то сумасшествие. Когда мои ноги оказались перекинутыми за перила, а руки держали вес тела, я бесконечно смущалась, выставляя небу свои мокрые трусики. Вниз головой. Боже.

Но упасть я не боялась. Юра крепко держал одной рукой талию, а другой задирал юбку и рвал трусы.

– Самсон! – крикнула я, когда половых губ коснулся его горячее дыхание. – Королева же!

– Будет что вспомнить, когда ты еще покажешь задницу всему Лондону? – усмехнулся он и принялся увлажнять киску, нежно касаясь ее пальцами, так что холодный воздух давал невероятный контраст с горячими пальцами.

Затем просто стал вылизывать меня, иногда задевая клитор, давая телу новый заряд экстаза.

Они все копились и копились, пока не произошло замыкание, при котором Юра буквально ввинтил язык в меня и заставил вопить и биться в конвульсиях обжигающего душу оргазма. Он захватил мое сознание, затуманивая разум. Я кричала в городской шум, срывая горло и тряслась в надежных руках мужа.

После он и сам притомившийся, сел у парапета. Посадив меня к себе на колени, прижал, пахнущие соками, губы к моему рту.

Мы никогда так долго не целовались, казалось, что губы уже просто не способны разомкнуться, а руки перестать сжимать друг друга в страстных объятиях.

– Помнишь песню? – шепнул он, освободив мои губы и уткнувшись во влажные волосы.

– Какую? – прохрипела я.

– Милявская вроде. Каждый раз, как первый раз. Я, наверное, это… – тяжело дышал он и я и сама уже задыхалась. – Ну бл**… ты поняла.

– Нет, – наигранно серьезно ответила я и нежно коснулась ладонью его лица. Он лизнул ее как щенок просящий ласки и я знала, что теперь он будет получать ее в полной мере.

– Ты знаешь, – буркнул он, смотря своими потемневшими от возбуждения или неловкости глазами.

– Даже не понимаю, о чем ты.

– Ну я же сказал пацану. Ты слышала.

– Его зовут, Никита. И если ты говоришь о том, что любишь меня…

– Ну вот.

– Скажи мне это, пожалуйста. Один раз. И я больше не попрошу и буду с тобой до самого конца.

– Ты и так будешь, ты не сможешь спокойно жить, зная что за дерьмо творится в мире.

Рейтинг@Mail.ru