Рина Уэйн Дориан

— Он выступает с вами? — спросил Шейд, пытаясь мысленно определить Мьюта в какую-то из подгрупп.

— Нет. Он выступает с Дориан. Редко, но такое случается. В основном на закрытых показах. — Глиммер кинул Мьюту полотенце.

— Но я не отношу себя к воздушным гимнастам, — он протер им свою шею и волосы, взъерошив их в разные стороны.

Шейд поднялся на локтях, требуя от Мьюта продолжения.

— Он умеет все, — за него ответил Глиммер. В голосе читались нотки недовольства.

— Не стоит преувеличивать. — отмахнулся Мьют и обратился к Шейду. — Владеешь оружием?

Тот кивнул.

— Может, попробуешь?

Пара попыток, вполне успешных, Мьюта не впечатлила. Шейд был на секунду медленнее, чем от него ожидали. В целом он справился, но не достаточно хорошо.

Попытка освоить навыки эквилибриста провалилась сразу же, стоило Эллиоту только ступить на натянутый трос. А для роли клоуна он был слишком унылым и нехаризматичным.

— Что ж, — Мьют потер пальцами переносицу, пытаясь найти Шейду применение. Люди в цирке были нужны, поэтому отпускать его никто не собирался. — Чтобы еще с тобой попробовать…

— Может, оставим его Дориан? — Лаф с грацией кошки появилась из пустоты, опуская ладони на плечи Глиммеру. — Нам ведь не хватало танцоров для мужских партий. Уж она-то из него точно быстро сделает достойного игрока.

— В таком случае, — Мьют похлопал Шейда по плечу. — Решающее слово остается за Дориан. Посмотрим, как она оценит твои способности.

Шейд не знал, радоваться или переживать. Противоречий было много.

— Ты чего-то хотела? Или просто пришла посмотреть?

— О, мы с Тоффи и Эмбер поставили новую программу. Не хотите посмотреть?

— Что? С моей Эмбер?! — Глиммер едва ли не закричал. — Вы только что разбили мне сердце! Не стыдно?

— Балбес, — тихо рассмеялась Лаф. Она схватила его за руки и потащила за собой, задористо (вариант: задорно) препираясь.

— Ну, — толкнул его в плечо Мьют. — Вперед, чего замер.

Они сели полукругом на мягкий матрас и устремили взгляды на арену.

Уже достаточно стемнело, чтобы зажженные огни в руках Лаф и Тоффи выглядели как что-то магическое.

— Готовы?! — спросил Тоффи. А после их трио в унисон крикнуло: — Ап!

Вместе с этим послышалась тихая мелодия свирели, и арена ожила.

Они начали двигаться. Тоффи и Лаф были единым организмом, отзеркаленным в пространстве манежа. Они перебрасывали факелы, позволяя им рисовать огненные узоры в воздухе, кружились, падали и вставали, не теряя ритма. Эмбер сидела в стороне, ожидая нужного момента, а после натянула стяг, и практически взлетела, словно у нее были крылья. Легче, чем Мьют. Пока двойняшки внизу разрисовывали воздух алыми искрами, Эмбер играла с огнями в воздухе, позволяя им звездами растворяться над головами зрителей.

Это зрелище завораживало дух. Что-то из ряда настоящей магии. Они двигались так, будто гравитации не существовало.

Когда музыка стихла, артисты замерли, точно мышцы их разом окаменели, вбивая их мраморными статуями в манеж. Их шумные дыхания было слышно даже с расстояния нескольких метров.

— Ну как? — спросила Лаф, чуть ли не спотыкаясь на ходу.

— Я не знаю, что сказать, — восхищенно проговорил Шейд. — У меня нет слов.

Лаф заливисто рассмеялась.

— Не у всех есть возможность воочию увидеть весь потенциал моих ребят. — Молодцы.

— Предательница, — фыркнул Глиммер, когда Эмбер подошла к нему. Она хотела опереться на него руками, но он отступил назад, из-за чего она едва ли не упала.

— Ну ты…! — уловив равновесие, она прыгнула ему на спину, цепляясь руками за его шею. — Мог бы хотя бы вид сделать, что тебе понравилось!

— Да мне понра… — он закашлял от того, как сильно она сжала его горло. — Все-все! Господи, пощади мою грешную душу…

Эмбер победно спрыгнула, потрепав Глиммера по голове. В этих условиях он больше не выглядел злобным подростком, которому мешают спать.

— Ну все, все, успокоились, — разнял их Мьют, и всеобщая радость как-то внезапно сошла к минимуму. — Экс должен был приготовить воду для купания. Предлагаю не затягивать, пока она не остыла.

Душевой выступала небольшая комнатка, полностью обитая деревом. Здесь горела пара лампадок, освещая пространство. В целом выглядело все в лучших традициях трактирных купален.

Шейд оставил свои вещи на лавке перед входом, где и остальные, проходя за дверь, где уже клубами струился пар.

Людей здесь было много, что, в целом, и не удивляло. После тяжелых тренировок все норовили смыть следы пота и усталости.

Найдя свободное место, Шейд набрал ведро воды. Пользуясь все тем же гигиеническим набором, он вспенил мыло, растирая его по коже.

Рядом стоял Тоффи, что-то напевая.

— Помочь?

Шейд поднял голову, не сразу соображая, кому адресован вопрос. Умыв лицо, он убрал с лица прилипшие волосы, замечая на груди Тоффи цифры. Он осмотрелся, разглядывая тела остальных, не слишком заботясь о том, как это может выглядеть со стороны.

— Что это? — Шейд указал рукой на черные цифры, въевшиеся в кожу в районе между ключиц. Такие метки были у всех. Кроме него.

— М? — Тоффи опустил голову, чтобы разглядеть, о чем говорит Шейд, но быстро догадался. — Номерной знак. Его ставят после подписания основного договора. Тебя не предупреждали?

— Нет, — Шейд коснулся мочалкой своей груди, в том месте, где располагалась метка, словно желая стереть еще несуществующий номер. — Что он значит?

— Ну, — Тоффи задумался, словно никогда не придавал этому значения. Для него это было чем-то само собой разумеющимся. — Его ставят по тому, в какой очереди ты пришел в цирк. Я был третьим, поэтому и номер соответствующий. Хотя, вообще-то мы с Лаф пришли в одно время. Не знаю, почему ей досталось число больше.

Шейд вновь окинул присутствующих взглядом. Тут были и сороковые, и шестидесятые, однако он не был уверен в том, что это предел.

— И зачем их ставят?

— Ну… Это как бы штамп. Что ты типа свой.

Тоффи говорил спокойным тоном, а у Шейда от его признаний кровь в жилах стыла. Быть может, это и правда ничего не значило, но он провел прямую аналогию с рабством и вспомнил объявление о пропаже Одри.

Она точно не могла уйти сама.

— И что, у Дориан тоже есть такая метка?

— Конечно. У нее десятый номер. Хотя вообще-то… — он осекся, задумавшись. — Вообще-то она была третьей. Первый — Мьют, следом за ним пришла Роза. Дориан была третьей, но… почему-то третий номер присвоили мне. Дориан и по возрасту старше меня… — по одному его виду стало ясно, что до этого он никогда об этом не размышлял. И эта тема не на шутку его взволновала.

Когда в душевую зашел Глиммер, Шейд поспешил ретироваться, дабы успеть привести спальное место в порядок и больше не мешать соседу своими долгими сборами.

Вечер был теплым. Появились первые звезды. Откуда-то со стороны тянулся аромат какао, но Шейд не мог понять, откуда именно.

Вернувшись в свою комнату, он заметил вместо спального мешка деревянную кровать. Она была в несколько ярусов, каждый из которых был подписан именами. Его место было внизу.

— Не против, что мы заявились без спроса? — На ворсистом коврике в центре сидела Сайленс, пытаясь натянуть на своего зайца розовенькое платьице. Лаф сидела позади нее и плела косы на влажных волосах. — Сайленс захотела угостить тебя горячим шоколадом.

Услышав свое имя, она застеснялась. Лаф сама протянула Шейду поднос с небольшой кружкой и парой сахарных печений.

Аромат стоял невероятный.

— Большое спасибо, — Шейд обратился к девочке. — Я очень люблю сладкое.

Сайленс молча смотрела за тем, как он пробует напиток. Улыбка плавно украсила ее уста, когда он довольно причмокнул, облизывая молочные усы на губах.

— Как тебе у нас?

— Честно говоря, вам удалось превзойти все мои ожидания.

— Нет, я не об этом, — Лаф отвлеклась от плетения. Помотала головой и завязала волосы Сайленс резинкой. — Не бери в голову. Ты пока не поймешь.

— Ты давно здесь? — Шейд хотел спросить не это, но посчитал, что правды на истинный вопрос ему пока никто не назовет. Уровень доверия к нему пока был поверхностным, если и вовсе не отрицательным.

— Долго, — не задумываясь ответила Лаф. — Мы все здесь долго. Сколько себя помню, столько и нахожусь здесь. Но это не имеет значения. Важно не то, как долго ты здесь, а то, готов ли ты остаться.

Шейд требовал объяснений, но Лаф их не давала. Продолжала пальцами перебирать светлые прядки волос.

Он понимал: здесь что-то есть. Что-то, о чем ему упрямо не говорили.

— Вы время видели? — в комнате появился Глиммер с полотенцем на плече.

Сайленс поспешила спрятаться за Лаф, выглядывая из-за ее плеча одним глазом.

— Можно повежливее? — насупилась Лаф, смотря с укором. — Ляжешь на пару минут позже — ничего страшного.

— Как же, — Глиммер закатил глаза, складывая вещи на своей тумбе.

— Она что, боится тебя? — Шейд обратился к Глиммеру полушепотом, намекая на Сайленс.

Тот смерил девочку быстрым взглядом, теряя к ней интерес.

— Она никого не боится. Просто выбирает, с кем быть осторожней.

Сайленс замотала головой, едва ли скалясь на Глиммера, но тот совершенно ее не замечал. Он залез на свой ярус, откинул в сторону одеяло и удобно устроился на старом матрасе.

Шейд наклонился к девочке ближе, протягивая ей свою чашку с горячим шоколадом. Она пару минут сопротивлялась собственным желаниям, после чего осторожно взяла ее из рук, делая глоток.

— Что ж, ладно, — Лаф зацепила вторую резинку за косу, беря девочку на руки. — Уже и правда поздно. Нам пора ложиться спать.

— Давно пора, — буркнул Глиммер.

— Доброй ночи, — проигнорировала его Лаф. Сайленс помахала ладошкой на прощание, не забыв забрать с собой своего зайца.

— Доброй.

Свет погас, стоило Лаф покинуть их комнату. Непроглядный мрак коснулся тела.

Шейд закрыл глаза, пытаясь кратко проанализировать случившиеся за день события.

С виду так и не скажешь, что со всеми этими людьми не так. Они жили небольшой деревней в лесу, трудились с утра до ночи, разделяли между собой обязанности быта и просто болтали обо всем на свете. Он бы не придавал этому значения, если бы не увидел номерные знаки на их телах и не получил странную кличку вместо имени, как и все остальные до него.

О чем он думал дальше, уже и не помнил. Этот день слишком вымотал. И он наверняка бы спал мирным сном, если бы случайно не услышал, как кто-то шепотом зовет его по имени.

— Эллиот?...