Рима Амелина Первый раз

Через час машина остановилась у здания с красной вывеской «РИНО» и достаточно внушительной лестницей. Цифры на экране смартфона показывали семь часов вечера. Преодолев несколько ступенек, я увидела большие лакированные двери, возле которых стояли два амбала.

— Только не говори, что тут дресс-код, — сказала я, разглядывая одного из мужчин, защищающих вход от посягательств, пока Мэри уверено поднималась по лестнице впереди меня. Только сейчас я задумалась, что в спортивных штанах и топе я могу выглядеть слегка неуместно, в отличие от Мэри, которая рассекала в нарядном пиджаке с юбкой в стразах. Надо выработать привычку - всегда выходя на улицу, одеваться как на обложку журнала.

— Нам сюда, — не заметив мой комментарий, она прошла слева от мужчин и устремилась вниз по лестнице, которую была незаметна, пока не поднимешься на самый верх. Спустившись вниз, мы оказались в узком переулке. Здесь была небольшая дорожка между двумя огромными зданиями. Удивительно. Интересно, сюда можно попасть только по той лестнице? Или тут есть еще выход? Пока я осматривала обстановку оценивая пути отхода, мы подошли к неприметной двери, и Мэри постучала в нее три раза. Раздался неприятный, скрежащий звук, отодвигавшейся заслонки и на нас уставились два глаза.

— Республика Искусства Науки и Откровения, — отчеканила Мэри, после чего заслонка для глаз закрылась, и послышался звук открывающегося замка. Это что пароль? А не попала ли я случайно в какую-то секту? Так, на чем я остановилась? Ах да, точно, я пыталась найти тут второй выход. Эта идея сейчас заиграла совершенно новыми красками, и только я заприметила вдалеке легкий поворот улочки влево, как Мэри схватила меня за руку и потянула вниз, — Давай, пойдем же скорее.

Все это было похоже на черный ход. Длинный темный коридор, в котором было невозможно что-либо рассмотреть. Мэри дернула меня влево, одновременно распахивая неприметную дверцу.

Пространство обрушилось на меня – оглушительное, ослепительное, сногсшибательное. Мы стояли на балконе, опоясывающим колоссальный зал с высоким, уходящим в темноту потолком, откуда спускалась фантастическая люстра – гигантская скульптура из хрусталя и серебра, напоминающая застывший взрыв или инопланетный цветок. Её свет, преломляясь в тысячах подвесок, отбрасывал на темные, черные стены радужные блики Это было невероятно.

Внизу, в дымной полутьме, за столиками из слоновой кости и тёмного дерева, сидело небольшое количество людей. Видимо еще было достаточно рано. Мы спустились вниз и пошли прямиком к барной стойке, которая была выточена из цельного куска малахита. Она светилась изнутри, как волшебный артефакт, а за ней бармены в белых кителях жонглировали шейкерами, подбрасывая в воздух языки голубого пламени. Воздух вибрировал от сдержанного гула голосов, звона бокалов и глубоких ударов музыки.

Я невольно дотронулась к своим спортивным штанам, чувствуя себя белой вороной, случайно залетевшей в райский сад экзотических птиц. Здесь пахло деньгами. Не теми, что зарабатывают трудом, а теми, что даются от рождения, как цвет глаз или фамилия. Было ощущение, что у меня вот-вот закружится голова.

Мэри, видя моё ошеломлённое лицо, мягко тронула мой локоть.

— Ну что? Нравится? — её голос прозвучал приглушённо, едва пробиваясь сквозь музыку. — Добро пожаловать в «РИНО». Дыши. Здесь все когда-то были здесь впервые.

27 июня 19:00

— Что он ещё раз сделал!? — Повысила голос я, выпучив глаза на Мэри, надеясь, что мне послышалось то, что она сейчас мне сказала. Мы сидели за барной стойкой с двумя коктейлями, но я пока не решалась попробовать это бурлящее нечто в моем бокале.

— Выложил мои фотографии. Интимные. В сеть. — Отчеканила она, и сделала большой глоток из своего бокала. — И предотвращая все остальные твои вопросы – да, я с ним переспала, когда мне было 15 лет. Да, это был мой первый мужчина. Да, он шантажировал меня фотографиями, и да, я пыталась решить проблему сама, так как мне стыдно было сказать об этом родителям. Как видишь, у меня не получилось.

— Он хотел денег? — Тихо спросила я.

Мэри кивнула головой, и продолжила свой монолог.

— Да, он требовал денег, чтобы всё удалить. Решил действовать лично через меня. Не отправил такое требование моей матери или отцу. Сейчас я понимаю почему. Я была ребёнком. Влюбленным и испуганным ребенком. Идеальная жертва — Её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, чтобы собраться. – Я не смогла заплатить деньги. Я пыталась украсть их из сейфа родителей, но меня поймали. Они заперли меня в комнате и устроили домашний арест без телефона, компьютера и любых других источников связи. И в итоге, все фотографии ушли в сеть. Потом они уже узнали, зачем я пошла на воровство. Но было поздно. Прошло два года, Поли. Но интернет всё помнит. А вслед за ним – и все эти... люди.

— Да уж, такое гнусное предательство сложно представить. Хотела бы сказать, что понимаю какого тебе, но я не была на твоем месте, чтобы так говорить, — оценив прямую спину Мэри и ее уверенный взгляд, добавила, — Да и сочувствие с жалостью моё тебе явно не нужно, не так ли? — Улыбнулась я, смотря как плечи Мэри расслабляются.

— Ты хочешь со мной дальше дружить, после того что узнала? — Спросила Мэри прищурившись.

Наконец отхлебнув горькую жидкость из своего стакана, я удивлено на неё посмотрела.

— Конечно да, что за глупый вопрос? Я честно думала, что ты кого-нибудь убила, ну или может, шизофреничка какая-нибудь, — сделав специально большие глаза, добавила я, — перестань считать себя жертвой в этой истории. Все мы ошибаемся. Твоя ошибка была про чувства, в этом нет ничего зазорного. Если кого и должны были гнобить, то только того мудака. И если это самое страшное и ужасное что про тебя могут выкопать, то ты, выходит, золотой человек, — твёрдо сказала я. — И знаешь что? Мне плевать на твоего бывшего парня – урода, на сплетни и на Николаса с его советами и наставлениями. Мне нравится сидеть с тобой здесь и сейчас. И если тебе нужна помощь, чтобы послать куда подальше всю эту камарилью лицемеров, моя дипломатичная натура всегда готова к воинственным и недипломатичным действиям. — Сказала я, с самой решительной и суровой миной, какую только могла изобразить, и для пущего эффекта сжала кулак.

Уголки губ Мэри дрогнули.

— Ты классная. — Сказала она окончательно улыбнувшись.

— Ты тоже ничего, — ухмыльнулась я в ответ, и из меня вырвался смешок, — будем дальше друг другу говорить комплименты для поднятия самооценки, или может наконец напьемся до чертиков, чтобы и я вляпалась в какую-то паршивую историю, из-за которой со мной перестанут общаться?

— С тобой и так никто не общается, забыла? — Хихикнула Мэри, получив сразу дружеский хлопок по спине от меня.

— А ты оказывается тоже за словом в карман не полезешь, подружка, — и подвинувшись к ней поближе заговорчески прошептала, — давай закажем еще что-нибудь? Кажется, пришла моя очередь рассказывать свою биографию.

Мэри, взглянув на меня улыбнулась, по-настоящему, широко и светло.

— Знаешь, — начала она задумчиво, — я давно так откровенно ни с кем не общалась. У нас принято носить маски, держать лицо, играть роли, а с тобой я ощущаю себя без всей этой мишуры. Я очень рада, что встретила тебя. — После чего она отвернулась, и подозвав бармена начала что-то говорить ему, оставив меня на секунду со своими мыслями.

Я смотрела на нее и думала, как удивительны повороты судьбы. Как должна была развернуться жизнь, чтобы мы вдвоем сейчас сидели тут и пили эту гадость. Интересно, пила ли я алкоголь раньше? У всех людей свои истории, свои проблемы, свои переживания. Как же мне хотелось вспомнить свои собственные

Мэри вернулась с двумя бокалами янтарной жидкости и протянула один мне.

— Ты пила такое раньше? — Уточнила она, сказав мне название напитка.

— Не помню, — ответила честно, – может попробовав, вспомню.

Все вспомню. Подумала уже про себя я. Вдруг алкоголь послужит хорошим детонатором для моей памяти? Взяв в руки стакан, я подняла его выше.

— Ну что, за дружбу?

— За дружбу! — Ответила Мэри, чокнувшись со мной.

Наверное, в этот момент мы обе поняли, что после этой встречи мы будем больше чем просто знакомые. Мы будем подругами. И мысленно, я поблагодарила судьбу за то, что пару дней назад решила передохнуть у стойла с лошадью Мэри. Вот кому как, а мне подруга точно нужна.

27 июня 22:30

Время приближалось к одиннадцати, пару часов назад, мы, напившись до чертиков, посчитали отличной идей в таком состоянии прогуляться по городу. Ну или как говорила Мэри – Лос-Анджелес после девяти намного интересней, чем до.

Свой телефон, который мне всучил Ник для связи, я утопила где-то Не помню где. Помню, что это гениальная мысль меня осенила ровно в тот момент, когда он достал вибрировать каждые три минуты от звонков. И все это время, я со своей новообретенной подружкой, шлялась где-то в центре.

Ночная жизнь Лос-Анджелеса и вправду была потрясающей. Куча народу, яркие вывески, музыка, разные шоу, устраиваемые местными шарлатанами на улицах. Мы обсудили все что только можно. Правда о своей жизни мне иногда приходилось привирать. Ну а точнее, идти по сценарию, который придумал Николас. В этом вопросе, я решила приструнить свой буйный подростковый характер сделать назло, и следовать написанной легенде. Но даже это не мешало мне по-настоящему насладиться вечером.

Мы сидели на лавочке, глядя на набережную, по которой проносились машины, и любовались огнями города, когда пролетевшая мимо нас Ауди, резко остановилась. Включились задние огни, и машина, проехав метров 200 назад остановилась прямо напротив нас.

Я узнала ее мгновенно. Тот самый серебристый цвет с чёрными полосками, плавно переходящими от капота на крышу автомобиля. Та самая "Ауди Р8", которую я видела из окна своей комнаты в доме Николаса.

«Только не это» – пронеслось у меня в голове. Я резко почувствовала себя сильно пьяной. Почему-то мне казалось, что ничего хорошего от моего брата ждать не стоит. И особенно не стоит ничего ждать, сидя на опустевшей набережной. Почему только сейчас я обратила внимание на то, как мало народу осталось на улице?

Тёмное стекло машины плавно и бесшумно опустилось. Из темноты салона на нас уставилось знакомое мне лицо с холодными, оценивающими глазами и высокомерно поджатыми губами. Алекс смотрел на нас, как смотрят на насекомых, мешающихся под ногами.

— Здравствуй Алекс, — сказала Мэри хрюкнув, сидя справа от меня.

Алекс медленно перевёл на неё взгляд, будто осознавая её существование. В его глазах мелькнуло лёгкое, почти незаметное удивление, мгновенно сменившееся презрительным раздражением.

— Какие люди Я смотрю нашла компашку себе подстать? — хмыкнул он, — не хочешь съездить со мной как-нибудь в кабак? Думаю, там найдётся много подружек подходящим тебе по интересам. — Процедил он, и взял в зубы сигарету.

— Что тебе нужно? — Медленно проговорила я, боясь, как бы он не заметил, что мы слегка подвыпившие. Ну как слегка Я чувствовала, как мой мозг работает сейчас на 200%. Не знала, что мой братец вызовет во мне такой приступ адреналина. Мэри покачнулась справа и икнула. Алекс перевёл на неё взгляд.

— Вы что, пьяные? — его глаза загорелись нехорошим интересом. Когда я поняла, что Мэри собралась ему что-то ответить, я быстро закрыла ей рот рукой.

— Что тебе нужно, Алекс? — Пропустив его вопрос мимо ушей, снова переспросила я, надеясь, что он потеряет интерес и уедет.

Стекло автомобиля начало подниматься вверх. И как только Алекса стало не видно за тонировкой, я облегченно вздохнула. Переведя взгляд на Мэри, я уже собиралась сказать ей, что кажется нам пора возвращаться домой, но услышала звук захлопывающейся двери автомобиля. Обернувшись, я увидела, как Алекс, ухмыляясь, быстрыми шагами направляется к нам. Мой заторможенный алкоголем мозг не успел придумать никакой план отступления, прежде чем он схватил меня за запястье, и поволок к тачке.

Я вырывалась и кричала как раненное животное, думая, что прохожие люди обратят внимание и помогут, но никто не стал вмешиваться. В каком же ужасном мире мы живем. Только Мэри, резко очнувшаяся от происходящего, вскочила с лавочки и попыталась отбить меня, но ее попытка закончилась провалом. Затолкав брыкающуюся меня в машину, Алекс крикнул Мэри оставаться на месте, предупредив, что он уже сообщил о ее местонахождении Джеку, который скоро будет тут.

Последнее что я видела – осевшую на асфальт Мэри, которая смотрела вслед ускользающей вдаль, вместе со мной, "Ауди".

27 июня 22:35

Алекс ехал очень быстро. Интересно, сколько денег он отваливает каждый месяц на штрафы за превышение скорости? Мы не разговаривали. Моя внутренняя воинственность резко уснула и закопалась под огромное одеяло. Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего от него ждать не стоит, и возможно, если я буду вести себя тихо, он просто забудет про моё существование? Ха, как говорится, надежда всегда умирает последний.

— Если ты хочешь меня убить, то это плохая идея, у моего похищения есть как минимум шесть свидетелей, — буркнула я, когда нагнетающая тишина в салоне машины стала уже осязаемой.

— Заткнись, воняет перегаром, — огрызнулся Алекс, и круто вошёл в поворот.

— Если ты будешь ехать в таком темпе дальше, то тут будет вонять не только моим перегаром, а кое чем похуже, — прохрипела я, вжимаясь в сиденье, в попытке принять такую позу, чтобы меня не шатало влево-вправо при каждом его маневре. Кажется, меня сейчас стошнит.

Алекс гневно зыркнул на меня и сбавил ход. Проехав ещё минут 15 в полной тишине, мы свернули в какой-то переулок между домов. И только сейчас я обратила внимание на обстановку снаружи. Район выглядел весьма непривлекательно для Лос-Анджелеса.

Машина остановились перед огромными воротами. Алекс нажал на кнопку пульта, после чего раздался гудок, и железная дверь начала подниматься. За ней оказался огромный гараж. Внутри он явно казался намного больше, чем снаружи.

Остановив машину в центре, мой брат выскочил из нее как ошпаренный, и обойдя капот, бесцеремонно вытолкал меня из машины. Я успела только открыть рот, когда он выдернул меня за локоть из салона ауди, и с силой толкнул на землю.

— Ты совсем с ума сошел!? Это уже переходит все границы дозволенного, — гаркнула я, поднимаясь и попутно отряхивая свои штаны. — И если ты думаешь, что я буду молчать в тряпочку, то ты ошибаешься! Если продолжишь меня задевать, я буду жаловаться Нику, и мне абсолютно все равно как это будет выглядеть. Пускай тебя НАШ отец воспитывает, придурок, — ухмыляясь выплюнула я, чувствуя, как злость растекается по моему телу. Я стояла прямо напротив него, копируя его злющий взгляд. Говорят, что некоторые люди от алкоголя добреют, а другие – наоборот становятся агрессивнее. Походу, я вхожу во вторую категорию.

Несмотря на то, что я держала с ним зрительный контакт, мое заторможенное и крайне сердитое сознание не успело заметить резкий выпад Алекса. Что-то сильно обожгло мне щеку. Отлетев по инерции, я оказалась на капоте какой-то тачки. Он ударил меня. Дал пощечину. Пелена ярости застелила мне глаза.

Видимо, наконец-то пришел тот самый откат эмоций после всего, что произошло со мной в последние дни. Обернувшись, я увидела ухмыляющегося братца, наблюдавшего за мной. Это стало последней каплей. Словно бык на красную тряпку, я ринулась на него с кулаками.

Но не добежала.

— Эй, эй, успокойся, маленькая фурия, — прозвучал спокойный, насмешливый голос над ухом. Его владелец, татуированный парень с коротким ежиком на голове и хищным узким лицом, схватил меня за талию слегка подняв, чтобы мои ноги не доставали до земли. И теперь, я висела в воздухе крепко прижатой к мужской груди своей спиной таким образом, что не могла пошевелить руками. Я даже не успела заметить откуда он появился и как успел перехватить меня.

В то же самое время второй – массивный, широкоплечий, похожий на добродушного медведя – навалился грудью на Алекса, оттесняя его от меня.

— Алекс, блин, очухайся! Ты в себе вообще? — сказал он низким басистым голосом, — Девушку бить? Это уже перебор даже для тебя.

Их появление было настолько внезапным, что злость внутри меня застыла, словно выжидая удобного момента для следующей атаки. Я попыталась вырваться, и в то же мгновение руки парня сжались сильнее.

— Отпусти! — Прошипела я.

— Отпущу, когда перестанешь махать ногами, как ветряная мельница, — парировал он, — Горячая штучка. Где ты её откопал, Алекс?

Алекс, тяжело дыша, отстранился от своего крупного друга. Его взгляд, мутный от злобы, медленно прояснялся.

— Не твоё дело Майкл, — буркнул он, проводя рукой по лицу. — Убирайтесь отсюда.

Но ответа не последовало. Взгляд моего брата метнулся мне за спину, и в гараже сразу воцарилась тишина. Я почувствовала ее всем телом. Не звук, не движение – присутствие.

Тот, кого назвали Майклом, сам разжал пальцы, поставив меня на землю, и медленно, почти демонстративно, отступил на шаг назад. Насмешка с его лица стерлась, уступив место нейтральной, пустой маске. Я слегка пошатнулась, ловя равновесие. Черт, больше никогда не буду пить.

Из-за моей спины, послышался мягкий, мерный звук шагов по бетону. Неспешный, властный ритм, который заставил напрячься меня прежде, чем я увидела хозяина этих шагов.

Тот самый парень, который был у Алекса дома, который увел тогда моего брата от меня. Тот самый высокий, широкоплечий брюнет, чьи черные, бездонные глаза я запомнила навсегда. Он прошел мимо меня, не удостоив взглядом, словно я была частью обстановки – стулом или пятном масла на полу. Его внимание было целиком приковано к Алексу.

— Ты ударил её? — спросил он. Его голос был тихим, ровным, и от этого каждый слог казался отточенным лезвием.

Алекс не ответил, лишь опустил взгляд, и в этой простой реакции было больше красноречия, чем в любых словах. Но я не понимала, чего в нем было больше стыда или страха?

— Объясни, — произнес черноглазый брюнет. Всего одно слово.

Алекс вздохнул, прежде чем ответить.

— Я просто хотел её проучить, Ричард. Чтобы знала своё место.

Ричард. Теперь у этого обладателя пугающего присутствия было имя.

— Для этого ты привёз пьяную девушку в пустой гараж? — голос Ричарда не повысился ни на децибел, но в нём появилась опасные нехорошие нотки.

Алекс молчал, упорно не желая смотреть на своего друга, будто размышляя, стоит ли говорить ему что-то еще.

— Мне нужны были фотографии, — выдохнул он, не в силах больше выдерживать этот немой допрос. — Парочка снимков. Я случайно выловил ее на улице. Увидел, что она подвыпившая. Слегка бы раздел ее, дал пару бутылок, ну и все. Хотел, чтобы отец увидел ее в другом свете. Чтобы выгнал её из нашего дома, и всё вернулось как было! Ты бы видел в какое приведение превратилась моя мать из-за этой пришлой суки! — Его злобные глаза наши мои – испуганные, и только сейчас осознавшие, что могло со мной произойти.

Слова, громкие и отвратительные вонзились мне в голову словно лезвие ножа. Время остановилось. Я слышала их, но мой мозг отказывался складывать их в осмысленную картину. Фотографии. Раздел ее. Чтобы выгнал. Каждое слово было как удар по наковальне, выковывая ужасную, постыдную правду. Смешно. Только пару часов назад мы обсуждали с Мэри, как ее бывший парень слил ее фотки в сеть, так сегодня меня могла ждать таже участь. Ну хотя, по словам Алекса, в сеть он ничего сливать не собирался, а только показать Николасу

Я даже не заметила, как начала смеяться вслух. Ноги перестали меня держать, и плюхнувшись на землю я продолжила хохотать в абсолютной тишине. Интересно, почему никто не смеется из них? Что-то мокрое начало стекать по моим щекам, из-за чего я стала плохо видеть лица окружавших меня парней. Мой смех становился все громче, а картинка расплывалась все больше.

Через водяную пелену слез я не видела, как Майкл перевел шокированный взгляд с меня на Ричарда. Не видела, как Ричард безэмоционально смотрел на мой срыв. Не видела лицо Алекса, который, до сих пор не осознал, что я являюсь таким же заложником ситуации, как и он.

Размытый силуэт Ричарда сделал шаг, потом еще, и подошел ко мне. Его тень накрыла меня, погасив блики от ламп над головой. К этому моменту пик моей истерики уже прошел, и я просто сидела, периодически всхлипывая. Внутри я чувствовала полное опустошение.

Ричард наклонился, и его движение было неожиданно плавным, почти грациозным. Он не прикоснулся ко мне. Просто опустился на корточки, оказавшись на уровне моих глаз. Так близко, что я могла разглядеть мельчайшие детали его лица — идеальную линию бровей, почти невидимую бледную линию шрама на подбородке. И те самые глаза. Вблизи они были еще прекраснее: глубокая, абсолютная чернота, поглощающая свет.

Его взгляд скользнул по моей горящей щеке, задерживаясь на секунду. Но реакции не последовало –– ни гнева, ни сочувствия. Словно взгляд оценщика, фиксирующего ущерб.

— Майкл, — произнес он, не отводя от меня глаз, — Будь другом, отведи её к машине и посади внутрь. Не выпускай, пока я не подойду.

Майкл кивнул, бросив на Алекса быстрый, упрекающий взгляд, и осторожно взял меня под локоть, помогая подняться. Мои ноги были ватными, но я позволила ему вести себя, не в силах сопротивляться.

Ричард же медленно выпрямился, и развернулся, снова направляясь к Алексу.

— Фотографии, — повторил Ричард, растягивая слово, как будто пробуя его на вкус, — Очень креативно.

Он остановился в сантиметре от Алекса, вторгаясь в его личное пространство, заставляя того облокотится на капот старого ягуара.

— Ты знаешь правила, Алекс. Никаких личных разборок на нашей территории. Никакого внимания. И уж тем более, — он сделал паузу, — никаких девок, которых ты собрался раздевать, в моем гараже.

— Ричард, я не подумал, я...

— Я бы на твоем месте помолчал, — добавил крупный парень, который отпихивал Алекса от меня в самом начале, похожий на большого медвежонка.

— Твоя проблема с твоей сестрой — это твоя проблема, — выделил Ричард. — Но ты сделал её моей, когда приволок её сюда. И за это будет ответ.

Алекс начал было возмущаться, но слов я уже не разбирала, Майкл подтолкнул меня к какой-то двери, и вывел на улицу. Пройдя пару метров по улочке, я заметила огромный автомобиль. Майкл открыл дверь и усадил меня на переднее сиденье черного внедорожника, а сам остался на улице. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, запирая меня в тихой, пахнущей кожей, капсуле.

Я смотрела в тонированное стекло на освещенный дверной проем гаража, откуда через время вышел Ричард. Он шел один. Подойдя к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь, достал из бардачка какую-то папку, и обратился к Майклу, даже не взглянув на меня.

— Отвези её домой, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — И желательно, убедиться, чтобы она дошла до двери. Если увидишь Николаса, — Ричард вздохнул, — я верю в твою способность к импровизации. Сам знаешь их непростые отношения, не будем усугублять.

— А ты?

— У меня есть незаконченный разговор о фотографировании, — ответил Ричард, и в его голосе прозвучало что-то, отдаленно напоминающее усталость или отвращение, — и об уважении.

Майкл кивнул, захлопнул дверь, снова отрезая меня от звуков внешнего мира, и обойдя тачку плюхнулся на место водителя.

Машина тронулась. Я видела в боковое зеркало, как фигура Ричарда медленно растворялась в темноте ночи. Он не стал меня утешать. Не стал говорить, что всё будет хорошо. Он просто остановил кошмар, который мог со мной произойти. И теперь разбирался с его источником. А я ехала домой, не зная, что страшнее: признание брата или мысли, которые хаотично вертелись в моей голове о незнакомце по имени Ричард.

27 июня 23:05

Машина мягко плыла по ночным улицам, оставляя позади все произошедшее. В салоне царила тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя.

— Ну что, шторм прошёл? — спросил Майкл, бросив на меня искрящийся взгляд. На его обнажённом предплечье из-под закатанного рукава выбивался контур яркой татуировки. — Надеюсь, ты носишь с собой наличку, а то я рассчитываю на чаевые за свои водительские услуги такси бизнес-класса.

Я не ответила, продолжая смотреть в окно на проплывающие мимо огни. Слёзы высохли, оставив на щеках стянутые, солёные дорожки.

— Ой да ладно, — махнул он рукой, — не кисни, с Алекса сейчас семь шкур спустят, он своё получит, — усмехнулся Майкл, когда я на него посмотрела с немым вопросом, о каких таких шкурах идет речь.

— Лучше вытри лицо, — он ткнул пальцем в сторону бардачка, — там салфетки. Не могу же я тебя в таком виде привезти домой.

— Ричард что-то сделает Алексу? — Задала я, почему-то волнующий меня вопрос, параллельно вытаскивая платок из упаковки. Бумага была холодной и шершавой. Неужели после всего что он мне сделал, я переживала за этого идиота? Наверное, это из-за чувства вины, что влезла в его семью, хоть и не по своей воле.