Рена Руд Его Веснушка

Глава 73

Никита увидел, как отреагировала Ксюша, и усмехнулся. Виолетта подумала, что он смеётся над её трепом, и залилась притворным смехом.

— Я выпал на секунду… повтори суть, — Никита покосился на девчонку, что буквально липла к нему.

Виолетта смутилась, но быстро собралась и, растянув губы в улыбке, снова выдала:

— Ты опять татуху бить собрался? — и её пальчики скользнули по его татуированной ладони.Никита опустил взгляд на её руку, затем, прищурившись и чуть оскалившись, посмотрел ей в глаза.

— Всё, стопэ, Виола, — он отступил на шаг, засунул руки в карманы и бросил холодно: — Давай без этих игр — скажи прямо, чё тебе надо?

— Да я просто… ну, хотела предложить как-нибудь прогуляться или куда-то сходить, — голос у неё дрожал: она совсем не привыкла первой проявлять инициативу с парнями.

Эго Никиты было довольно. Заинтересованность льстила, но он держал себя в руках — эмоции оставались эмоциями. Он решил быстрее закончить здесь и вернуться к Ксюше.

— Готов тебя разочаровать — у меня есть девушка. Свидания не будет, — бросил Никита, небрежно пожал плечами и, потеряв всякий интерес, зашагал к выходу.

Он уже почти скрылся за аркой, когда в спину ему ударило язвительное:

— Козёл!

Никита не сдержал усмешки.

Он нашёл Ксюшу — она была в процедурной. Едва он собрался войти, как из‑за двери донеслись голоса. Никита отступил, прислонился к прохладной стене, чуть склонил голову набок и настороженно прислушался, стараясь разобрать слова.

— Руслан, но пойми, мне не на кого оставить сестру, — тихо, почти шёпотом произнесла Ксюша, будто стесняясь собственных слов.

Никита невольно вскинул брови — в голове мгновенно вспыхнул вопрос: «Какая ещё сестра?»

— А кто будет работать? — резко возразил Руслан. — Ты и так постоянно рассеянна, допускаешь грубые ошибки, тормозишь весь процесс, а теперь ещё просишь отгулы — и неизвестно на сколько! — Его голос с каждым словом становился всё громче, выдавая нарастающее раздражение.

— Я исправлюсь! Честное слово! — Ксюша почти выкрикнула это, голос сорвался на мольбу. — А пока меня не будет, может, попросишь Машу меня подменить? Она же до меня была твоей помощницей — точно справится. А как выйду, я буду работать усерднее, чем когда‑либо, честно!

— Хватит, Ксюша, — резко оборвал её Руслан. — Выбирай: либо увольняйся, либо работай по графику. Ты и без того появляешься здесь только по вечерам, потому что учишься. Так будь добра хотя бы выполнять свои обязанности нормально! — Его голос звучал ровно, но в нём отчётливо чувствовалось раздражение, которое он больше не считал нужным скрывать.

Никита нахмурил брови.Ему было очевидно,что Руслан явно недолюбливал Ксюшу, но истинные причины их натянутых отношений пробудили в нём любопытство.

Он сделал шаг вперёд, покидая своё укрытие. Оба собеседника обернулись — четыре глаза уставились на Никиту в молчании.

— Ник, ты чего вернулся? — удивлённо спросил тату‑мастер.

Никита кашлянул в кулак и бросил взгляд на Ксюшу. Она стояла, нахмурившись, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что его появление некстати.

Руслан, заметив, куда смотрит Никита, попросил девушку выйти. Ксюша без возражений покинула помещение.

— Чё у тебя с той девчонкой? — тут же спросил Никита

— Ты про Ксению? Она моя помощница, точнее, должна ей быть, но пока только лажает, и мало от неё толку, — Руслан сел на стул и покружился на нём, пытаясь успокоить своё раздражение. — Так чего ты вернулся? Мы же договорились на завтрашний день.

— Да я хотел спросить: материал нужно закупать для эскизов или у тебя всего хватает? — на ходу придумал Никита, стараясь придать своему вопросу как можно более непринуждённый вид.

— Я закупаю на месяц вперёд, так что пока всего достаточно, — уже спокойнее ответил Руслан. В его взгляде читалось недоумение: зачем Никита вернулся ради такого пустяка?

Никита осторожно посмотрел на Руслана, взвешивая каждое слово:

— Значит, ты планируешь девушку уволить?

— Я пока не нашёл ей замену, поэтому дал время мобилизоваться, — сухо ответил Руслан, поправляя свою залакированную чёлку. — Ты чего за неё уцепился?

Не моргнув глазом, парень парировал с насмешливой улыбкой:

— А вдруг ты начальник такой строгий, что мне лучше сразу тебя опасаться и даже не думать о работе с тобой?

Руслан залился громким, раскатистым смехом. Никита терпеливо дождался, пока тот успокоится, и осторожно добавил:

— Да она после вашего разговора совсем бледная стояла. Может, всё‑таки дашь ей шанс войти в рабочий ритм? Вдруг что‑то случилось — оттого и такая рассеянная? — Никита изо всех сил старался убедить тату-мастера не увольнять Ксюшу.

— Всё, конечно, бывает, — вздохнул Руслан. — Но времени уже достаточно прошло, а она до сих пор заторможенная какая-то.

Решив, что на этом разговор пора заканчивать, Никита попрощался и покинул процедурную.

Новость о положении Ксюши вызвало в нём острую тревогу. Он не мог остаться в стороне — нужно было срочно разобраться, что происходит, и поддержать возлюбленную. Никита торопливо обежал помещение, но Ксюшу не нашёл.

У служебного выхода парень заметил её силуэт за стеклом: она выкидывала мусор. Он тут же выбежал на улицу и устремился к ней.

Руслан не нанимал отдельного уборщика, поэтому сотрудники сами составляли график уборки. В этот день обязанности по уборке выполняла Ксюша.

Она не заметила, как к ней подошли сзади. Поднимая тяжёлый пакет, она с трудом пыталась закинуть его в контейнер: из‑за невысокого роста и большой тяжести это давалось ей нелегко.

Никита, увидев затруднения девушки, быстро перехватил пакет, подхватил с земли коробки и ловко забросил всё в контейнер.

— Я и сама бы справилась, — чуть слышно фыркнула Ксюша, отводя взгляд.

— Ага, вижу, как справляешься, — Никита строго посмотрел на неё, отряхивая руки. — Хочешь грыжу заработать? Прекращай таскать тяжести.

— Отстань! Это моя работа, мои обязанности! И вообще, зачем ты сюда пришёл? — раздражённо бросила она, обошла Никиту и направилась к салону.

Но он тут же схватил её за запястье, мягко, но уверенно останавливая. Развернув девушку к себе, Никита слегка наклонился и произнёс:

— Разве я не могу соскучиться по своей девушке?

Ксюша резко подняла голову. Глаза её широко раскрылись от удивления.

— Что ты сказал? Твоей девушке?

— Ну да, ты моя девушка. Или у тебя были какие‑то сомнения? — он лукаво улыбнулся, чуть крепче прижимая её к себе.

Ксюша замерла. Ресницы задрожали, дыхание на миг перехватило — она так давно мечтала это услышать. Но внезапно в памяти всплыл момент с Виолеттой. Лицо омрачилось: брови сошлись на переносице, взгляд стал настороженным.

— Ты никогда не предлагал стать парой, а я не давала согласия. Так что я не твоя девушка… И вообще, — она отвернулась, явно показывая, что обижена, — тебя, наверное, Виолетта ждёт.

Никита наклонился к её уху и тихо, с лёгкой насмешкой произнёс:

— Моя Веснушка ревнует?

Ксюша толкнула его в грудь, но парень лишь рассмеялся — так по‑детски это выглядело — и мягко добавил:

— Мне нравится твоя реакция. Но можешь не переживать из‑за других девушек: тебе нет равных. Ты давно затмила их всех, и я вижу только тебя.

Ксюша снова легонько толкнула его, но уже не от обиды — от смущения и радости. На губах невольно появилась улыбка.

— Но ты ведь не прогнал её! Позволил виснуть на себе, — снова нарочито надувшись, она подняла голову и заглянула ему в глаза.

— Откуда знаешь, что не прогнал? Ты же ушла, — Никита хитро посмотрел на неё, а затем его рука осторожно скользнула вдоль её спины, пробралась под куртку и коснулась поясницы. Пальцы мягко скользнули под толстовку, ощутив тепло девичьей кожи.

Ксюша вздрогнула, бросила на него недовольный взгляд, перехватила его руку и мягко, но решительно убрала её из‑под одежды.

— Ксюша, — серьёзно произнёс Никита, — я сразу сказал Виолетте, что она опоздала: я уже занят. Мне, правда, приятно, что ты ревнуешь, но хватит дуться. Я только твой — можешь не сомневаться в моих словах.

Он говорил с абсолютной серьёзностью, а чтобы подкрепить сказанное, резко обхватил её лицо ладонями и запечатлел на губах страстный поцелуй.

— Ну что, моя маленькая ревнивица, — в коротких паузах между поцелуями прозвучал его голос, мягкий и обольстительный. — Станешь моей девушкой?

Внутри Ксюши всё затрепетало, словно тысячи бабочек взмахнули крыльями.Искры радости вспыхнули в её глазах, и Никита мгновенно уловил ответ — он отразился в её взгляде, как в зеркале. Она молчала, но он уже знал: она согласна.

Глава 74

Ксюша остановилась у детской кроватки. Движения её были осторожными, почти робкими, когда она заглянула внутрь.

Младшая сестра спала, и её носик смешно сморщился, словно во сне она попробовала что‑то кислое. Обычный момент, который должен был вызвать улыбку, но не вызвал ничего.

Ни капли умиления, ни проблеска нежности.

Она застыла, нахмурившись, следя за тем, как младшая сестра подёргивает ножкой во сне.

По всем правилам она должна была любить младшую сестру. Но в груди — ни тепла, ни тревоги, ни радости. Только тишина.

— Подружилась с сестрёнкой? — Отец тихо вошёл в комнату и остановился рядом с Ксюшей, осторожно положив руку ей на плечо.

— Не знаю, — честно ответила дочь, пожав плечами.

Её тон был ровным, почти отстранённым. Она не могла вести себя так, как он ожидал, — не могла изобразить теплоту, которой не чувствовала.

— Ничего, подружитесь ещё, — сказал отец. — Подрастёт Анечка — будет веселее.

Он замолчал на мгновение, будто вспоминая что‑то своё.

— Ты в её возрасте могла весь подъезд на уши поставить. Мы с мамой не могли тебя успокоить, а баб Люда, царство ей небесное, — соседка с верхнего этажа — приходила, и всё: ты затихала. Любила рожицы корчить, помнишь? Она тебя рассмешит, сказку почитает — и ты засыпала.

Уголок его рта дрогнул в улыбке, быстро погасшей.

— Быстро ты выросла. Слишком быстро.

Слова отца вонзились в душу, оставив после себя колючее ощущение.

Ксюша ещё раз взглянула на сестру — коротко, почти отстранённо — и, не говоря ни слова, развернулась и вышла. Отец последовал за ней.

Ксюша опустилась на табуретку на кухне и медленно обвела взглядом знакомые стены, шкафы, окно с выцветшими занавесками.Всё вдруг показалось чужим — будто она попала в дом незнакомца, а не туда, где провела детство. Ощущение было настолько сильным, что она невольно съёжилась, обхватив себя руками, словно от внезапного холода, пробравшего до костей.

— Ты подумала насчёт моей просьбы? Сможешь на время взять Анечку? — мягко, почти робко спросил отец, осторожно опускаясь на соседний табурет.

Ксюша зажмурилась, словно от физической боли. Через мгновение она распахнула глаза, опустила руки на колени и сжала их так, что ногти впились в кожу. Взгляд упёрся в одну точку на полу.

Она мысленно вернулась на день назад.

Когда рабочий день наконец закончился, Ксюша вышла из салона — и прямо у дверей наткнулась на Никиту.

— Ты что, не ушёл? — удивилась она.Парень без слов притянул её к себе и крепко обнял.

— Тебя жду, — шепнул он на ухо, а затем, осторожно взяв за подбородок, приподнял её лицо и поцеловал.

Ксюша вспыхнула от смущения: они стояли прямо на улице, а прохожие то и дело бросали на них любопытные взгляды. Она мягко отстранилась и торопливо заговорила:

— Мне нужно домой, не задерживай меня.

— Сестра ждёт? — вдруг спросил Никита.

Девушка резко нахмурилась.

— Ты подслушивал? — в голосе прозвучало возмущение.

— Нет, — он потёр шею, стараясь выглядеть серьёзным.

Ксюша выразительно закатила глаза, резко развернулась и зашагала в сторону дома.

Никита ускорил шаг и поравнялся с девушкой.

— Ты мне расскажешь, о какой сестре речь и что случилось? — спросил он мягко, но настойчиво.

Ксюша нахмурилась. Она знала: Никита не из тех, кто станет лезть в душу без причины. Он искренне переживал. Но открывать сейчас эту часть своей жизни не хотелось.

Он заметил её колебание и тут же оживился:

— Веснушка, я не отстану! — Никита обогнал её, развернулся и пошёл спиной вперёд, улыбаясь.

— Мне нужно знать, что за сложность у тебя, чтобы уговорить Руслана дать тебе мини‑отпуск. Давай, выкладывай!

Он шутливо ущипнул её за щёку, и Ксюша невольно улыбнулась. Сопротивление рухнуло. Всю дорогу до дома она рассказывала ему про младшую сестру — слова лились всё свободнее, а тяжесть на душе понемногу таяла.

— Теперь не понимаю, как успевать и учиться, и работать, и сидеть с ней… — произнесла она чуть слышно, вставляя ключ в замок и открывая дверь.

— Я могу присматривать за ней, — твёрдо сказал Никита, переступая через порог.

Ксюша повесила куртку, наклонилась к ботинкам. Пальцы уже потянулись к замку, но тут она замерла. В прихожей повисла короткая пауза.

Она медленно выпрямилась, повернулась к Никите и посмотрела на него пристально, недоверчиво, будто пыталась разглядеть за его словами какой‑то скрытый смысл.

— Ты, наверное, пошутил? Разве ты что‑то понимаешь в детях? — голос Ксюши прозвучал холодно.

— Нет, я не шучу, — Никита посмотрел ей прямо в глаза. — У меня нет ни братьев, ни сестёр, но я справлюсь. Я хочу помочь.

— Нет, Никита. Я сама буду отвечать за сестру, — она покачала головой. — Мало ли что может случиться… Отец возненавидит меня ещё сильнее.

«Так он и не извинился?» — пронеслось в голове Никиты.

Парень сжал кулаки, вспоминая тот день. Он тогда не сдержался — ударил её отца за то, как тот обращался с Ксюшей. Он верил: после этого мужчина поймёт, одумается, попросит у дочери прощения… Но, видимо, тот струсил. Проще завести новую семью, чем признать ошибки.

Никита почувствовал, как кулаки зачесались, а в груди закипела ярость.

Ксюша заметила, как потемнело его лицо, как напряглись плечи. Она подошла вплотную, осторожно положила ладони на его сжатые кулаки, слегка погладила их, стараясь снять напряжение. Заглянув в покрасневшие глаза Никиты, она тихо сказала:

— Никита, я не совсем понимаю, о чём ты… Но мой отец стал таким после смерти мамы. Я пытаюсь его понять, пытаюсь простить — но пока это даётся мне с трудом.Не переживай — он больше не участвует в моей жизни и не навредит.

Никита промолчал — рассказывать о том инциденте с её отцом не имело смысла. Это ничего не изменило бы — Ксюша и без того знала, каков её родитель на самом деле.

Он медленно разжал кулаки. Его пальцы осторожно обхватили её ладони, затем мягко, но уверенно переплели их пальцы в единый замок.

— Только пусть попробует тебя обидеть, Веснушка, — произнёс Никита, не отрывая взгляда от её глаз. — Он узнает, на что я способен. Будь уверена: я не остановлюсь. Не позволю никому тебя обижать. И сам никогда не обижу.

Признание Никиты восхитило её — в нём было столько решимости и заботы. Но следом пришло и беспокойство: эта неудержимая готовность защищать её пугала своей силой.

Он заметил её лёгкий испуг и поспешил смягчить свои слова. Парень усмехнулся по‑доброму и крепко обнял Ксюшу.

— Не переживай, я не буду трогать твоего отца без причины, — сказал он.

Затем серьёзно добавил:

— Я посижу с твоей сестрой, пока ты будешь на учёбе. С Русланом я договорюсь об отгулах. Ты сможешь заменить меня во второй половине дня — и в итоге ребёнок будет под присмотром круглые сутки.

Его голос звучал уверенно, а взгляд не оставлял сомнений в серьёзности намерений.

Ксюша подняла взгляд и хмуро посмотрела на Никиту:

— А как же твоя учёба?

— Завтра подпишу документы о переводе на заочку, — невозмутимо ответил парень.

Ксюша рванулась из его рук, возмущённо всплеснув руками.

— Что?! Нет, Никита, не смей жертвовать ради меня своим будущим!

Он удержал её, мягко, но непреклонно обхватил ладонями её лицо и начал покрывать поцелуями лоб, щёки, висок.

— Ты — моё будущее, — прошептал он.

Слова Никиты слегка дезориентировали Ксюшу. Тепло в груди подарило надежду, но она не сдавалась.

— Никита, пожалуйста, не переходи на заочное. Продолжай учиться очно. В конце концов, мы будем чаще видеться в университете… — её голос дрожал от искренней тревоги за его будущее.

— Я уже всё решил, — перебил Никита, не давая ей закончить. — Успокойся и просто прими мою помощь.Он продолжал держать её лицо в ладонях, взгляд был твёрдым, но ласковым.

Спор затянулся. Ксюша упиралась, приводила доводы, Никита отвечал спокойно и уверенно. Он не повышал голоса, не давил — просто повторял, что это обдуманное решение. И в какой‑то момент она сдалась — не под натиском аргументов, а под напором его спокойствия и искренности. Когда он тихо прошептал: «Доверься мне», — она наконец кивнула.

А потом произошло то самое сумасшествие — такое яркое, такое неожиданное, что даже сейчас, вспоминая, она чувствовала, как кружится голова…

Ксюша очнулась от воспоминаний, резко мотнув головой. Щёки залила краска — мысли невольно вернулись к тому моменту, но она тут же отогнала их. Подняла глаза, осознала, где находится, и выпрямилась. Посмотрев на отца, сидящего рядом, она коротко и твёрдо сказала:

— Я согласна посидеть с Аней.

В глазах отца заблестели слёзы. Его плечи, до сих пор напряжённые, опустились. Ксюша под столом сильно сжала кулаки, уговаривая себя, что поступает правильно.

Глава 75

Щелчок мыши. Писк принтера. Стук печатающей головки — раз, два, три… Никита ловил этот механический ритм и нервно подёргивал ногой в такт.

Ректор подняла взгляд от экрана, изучающе посмотрела на него и слегка кивнула. Всё было ясно без слов. Он подпишет бумаги — перейдёт на заочное. Она сохранит студента — сохранит рейтинг университета. А он получит шанс учиться и работать одновременно. В итоге все оставались в выигрыше. Никита почувствовал, что всё складывается именно так, как нужно.

Пока ректор неторопливо раскладывала и проверяла документы, мысли Никиты унеслись назад — к вчерашнему вечеру, проведённому с Веснушкой. Воспоминание вспыхнуло ярко, и по телу прокатилась тёплая волна возбуждения, сосредоточившись в паху.

Никита должен был уйти сразу после разговора о Ксюшиной сестре — так было бы правильнее. Но он медлил, не в силах заставить себя попрощаться с девушкой. Она, будто читая его мысли, не торопила — гостеприимно налила чай, угостила конфетами, потом непринуждённо направилась в душ.

Никита остался один, вслушиваясь в шум воды. Он стискивал зубы, сдерживая порыв последовать за ней. Когда Ксюша вышла, он сжал чашку с такой силой, что пальцы онемели, и замер.Не моргая, он устремил на неё взгляд: напряжённый, жадный, не способный оторваться.

— Чего ты так смотришь? — Ксюша, краснея под его пристальным взглядом, нервно сглотнула, и её глаза забегали по комнате.

От волнения она принялась торопливо расчёсывать влажные волосы. Руки дрожали, и она старательно избегала встречаться с Никитой взглядом.

Парень поставил чашку на стол и медленно шагнул к ней.

— Ой, я кое‑что забыла в ванной! — девушка стремительно развернулась, намереваясь скрыться за дверью, но сильные руки обхватили её за талию и притянули к твёрдой мужской груди.

— Ты просто не представляешь, как влияешь на меня, — прошептал он, склоняясь ближе и собираясь зарыться носом в её волосы.

От неожиданности Ксюша инстинктивно замахнулась расчёской и слегка задела его по носу. Тут же, испуганно прижав ладонь ко рту и широко раскрыв глаза, она выдохнула:

— Прости, я нечаянно!

Никита усмехнулся, тронутый её неловкостью, и мягко, но уверенно развернул её лицом к себе.

— Лучше ещё раз врежь мне, иначе я не в силах оторваться от тебя, — произнёс он.

Его глаза горели внутренним огнём, а зрачки расширились, неотрывно следя за её губами.

По телу Ксюши пробежала горячая волна. Она уловила его намерение и, затаив дыхание, замерла на мгновение, прежде чем еле слышно прошептать:

— И не надо…

Для Никиты это прозвучало как зелёный свет. Он тут же накрыл её губы своими.

От резкого движения расчёска выскользнула из пальцев Ксюши и с тихим стуком упала на пол.

Он просто не мог находиться рядом с ней и не прикасаться. Поцелуй становился всё глубже, языки сталкивались яростнее, губы Ксюши горели от трения кожи об его щетину. Никита кусал нижнюю губу, затем посасывал, будто залечивая, и то же самое проделывал с верхней — медленно, с мучительной нежностью, которая сводила Ксюшу с ума.

Руки парня развязались, он больше не в силах был контролировать их. Парень гладил всё её тело — жадно, нетерпеливо, словно пытался запомнить каждую линию, каждый изгиб. Его ладони скользнули вниз, с силой сжали ягодицы, прижимая её вплотную к себе. Ксюша ощутила, как напряглось его тело, как участилось его дыхание.

Пальцы Никиты пробежались по её животу — сначала легко, почти невесомо, щекоча чувствительную кожу, а затем с нажимом, очерчивая контуры мышц. Он слегка приподнял край пижамы, и пальцы осторожно нырнули под мягкую ткань, продолжая свои движения уже на обнажённой коже, вызывая у неё прерывистый вздох.

Он потянул за волосы, слегка откидывая её голову назад, открывая доступ к шее. Губы тут же последовали за движением рук — сначала лёгкий поцелуй за ухом, затем — дорожка из влажных, горячих прикосновений вдоль пульсирующей вены. Он целовал и покусывал шею — то едва ощутимо, то с такой силой, что Ксюша невольно всхлипывала, впиваясь ногтями в его плечи.

— Никита… — выдохнула она, и голос дрогнул, выдавая всю глубину охватившего её желания.

Он не ответил — только глухо зарычал, и его руки снова пришли в движение. Парень вытащил руку из‑под пижамы, но лишь для того, чтобы в следующий миг поднять её вверх, обнажая грудь.

Ксюша резко распахнула глаза, и инстинктивно её руки рванулись вниз — поправить одежду, скрыть себя от его взгляда.

Но Никита мгновенно перехватил её запястья, мягко, но непреклонно сомкнув пальцы вокруг тонких запястий — не причиняя боли, но не позволяя отстраниться.

— Не закрывайся от меня, — хрипло произнёс он, и в его голосе прозвучала такая глубокая, искренняя страсть, что у Ксюши перехватило дыхание. — Позволь мне сделать тебе приятно… Я хочу видеть тебя всю и касаться тебя везде.

Руки, до этого судорожно вцепившиеся в ткань пижамы, постепенно расслабились под натиском его нежных, убедительных слов.

Ксюша прикрыла глаза, пытаясь спрятать смущение и стыд, что алой волной разливались по коже. Пальцы разжались, выпуская смятую ткань, и медленно опустились вдоль тела.

Но Никите не хотелось, чтобы Ксюша его стеснялась.

Он мягко, но уверенно приподнял её подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя, и тихо, с тёплой настойчивостью попросил:

— Открой глаза, моя стесняшка.

Сжав веки до вспышек перед глазами, Ксюша задержала дыхание, а потом распахнула ресницы и тут же утонула в тёплой глубине его смеющихся глаз.

От этого взгляда Ксюше вдруг стало не по себе. Она инстинктивно прижала ладони к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца и скрыть свою внезапную уязвимость.

Тогда Никита порывисто подхватил её, крепко обхватив за бёдра, — Ксюша вскрикнула от неожиданности — и легко, словно невесомую, усадил на диван.

Он опустился на корточки перед девушкой, не убирая рук с её бёдер. Парень смотрел на неё по‑доброму, с мягкой, почти отеческой нежностью, вглядываясь в растерянное лицо девушки, залитое румянцем смущения.

— Как же так вышло, что у тебя до сих пор не было близости? — тихо произнёс он, скорее размышляя вслух, чем ожидая ответа.

Вопрос прозвучал риторически, но в нём сквозило искреннее восхищение её чистотой. В его памяти промелькнули образы других девушек — опытных, раскованных, без тени стеснения выставлявших напоказ свою наготу. Ксюша была другой: хрупкой, трепетной, настоящей.

Хотя Никита не требовал ответа, девушка, опустив взгляд, всё же решилась быть честной:

— Мне никто по‑настоящему не нравился, — тихо призналась она. — Пару раз предлагали встречаться, но сердце молчало. И… с Артуром тоже не откликнулось.

При упоминании другого имени на лице Никиты на мгновение проступил острый, почти звериный оскал — вспышка ревности, мгновенная и жгучая. Но он тут же взял себя в руки, осознавая глубину её слов, искренность, которая обезоруживала.