Регина Майснер Как соблазнить колдуна

Глава 3

Хлеб и цветы

За ночь дождь превратил Криндон в сплошное грязевое поле, через которое нам с Кайдой пришлось пробираться. У меня насквозь промокли ноги. Чем ближе мы оказывались к центру города, тем легче становилось идти. Школа Кайды находилась недалеко от рыночной площади – уродливая серая коробка, которая во время войны была госпиталем. Помещения все еще не были нормально оборудованы для учебы: в большинстве классных комнат не было даже парт, не говоря уже о стульях. После войны здание отремонтировали лишь частично, поэтому отовсюду задували сквозняки. Стекла тоже заменили не везде, большинство окон так и остались разбитыми. И все же я была благодарна за то, что должна была приводить сюда Кайду каждое утро, за то, что ей позволили учиться. Это уже дорогого стоило.

– Хорошего дня, – пожелала я.

Рюкзак, с которым сестра ходила в школу, был для нее слишком велик.

– Подожди, – добавила я, когда Кайда уже собиралась бежать к дверям. – У меня для тебя кое-что есть.

Я неуклюже достала из кармана ягоды, которые насобирала вчера, и протянула сестре. Она смотрела на лакомство с удивлением.

– Съешь сейчас, а то кто-нибудь отберет.

Кайда запихнула ягоды в рот, и я почувствовала удовлетворение. Сестра обняла меня, а затем догнала двух девочек, которые тоже заходили в школу. В отличие от меня, она легко находила друзей. Она была очень дружелюбной, а я замкнутой и себе на уме. Там, где она говорила, я молчала и замыкалась в себе.

Я подождала, пока сестра скроется за дверью школы, и мысленно помолилась, чтобы во время обеда ей досталось что-нибудь съестное. Когда Кайде удавалось поесть в школе, мне не нужно было так сильно стараться раздобыть ужин.

– Не переживай так. Кайда – сильная девочка. Она…

Не успела Риека договорить, как я обернулась и заключила ее в объятия.

– Я так рада, что ты пришла, – пробормотала я, утыкаясь носом в ее каштановые волосы, которые пахли чистотой.

– Я же обещала.

– Кажется, я ждала тебя целую вечность.

Я указала на скамейку неподалеку от школы. Мы сели рядом, и Риека поставила на землю плетеную корзину, накрытую кухонным полотенцем.

– Выглядишь не очень, – сказала она прямо.

– Не лучший комплимент для любимой подруги, – пошутила я. – Просто не выспалась. – И увидела призрак в зеркале.

– Да, а еще неделю почти ничего не ела? – Она всегда подмечала то, что я старалась скрыть.

– У меня все нормально, – пробормотала я, ненадолго прикрыв глаза, чтобы унять головокружение. – Просто погода так себе.

Не говоря ни слова, Риека запустила руку в корзину. Несколько секунд спустя у меня на коленях уже лежал ломтик хлеба – у меня тут же потекли слюнки. Я взяла его обеими руками, понимая, что так будет еще труднее устоять. Ощупала твердую корочку и рыхлую мякоть. Поднесла хлеб к носу, чтобы почувствовать приятный аромат. Я. Очень. Хотела. Есть. Медленно сглотнув, я спрятала хлеб под платьем.

– Ты чего? – схватила меня за плечо Риека.

– Кайде и Тиану нужнее, чем мне. В школе не всегда кормят, Кайда часто приходит домой голодной. Если сегодня вечером…

– Лиора, я дала этот хлеб тебе, а не Кайде.

– Я обойдусь. Я уже…

Риека дала мне подзатыльник и вытащила хлеб у меня из-под платья.

– Говорила тебе сто раз и скажу снова, – начала она, строго глядя мне в глаза. – Никому не будет лучше, если ты умрешь с голоду. Твоя смерть не вылечит Тиана и не накормит Кайду. Ешь, черт возьми! – Она поднесла хлеб близко прямо к моему носу, и я моментально ощутила слабость.

Жевала я как можно медленнее, стараясь растянуть удовольствие. И даже думала разделить ломтик на несколько кусочков, но спустя буквально несколько секунд от хлеба не осталось ни крошки. Теперь желудок сводило не так сильно, но я все еще чувствовала голод.

– Спасибо, – прошептала я, стыдясь, что так накинулась на хлеб. – Понимаю, у вас у самих не так много еды. Надеюсь, когда-нибудь смогу вас отблагодарить…

– Мы с Фресо всегда готовы поделиться. – Риека положила руку мне на плечо. – И раз уж заговорили об этом, приглашаю тебя сегодня с нами поужинать.

Я отрицательно покачала головой прежде, чем успела обдумать приглашение.

– Послушай. – Риека придвинулась ближе, взяла меня за руку, и я сразу почувствовала ее доброту и тепло. – Вчера Фресо получил очередное военное пособие. Дела у нас явно лучше, чем у большинства жителей города, а мы с тобой так долго дружим. Разреши мне хоть немного помочь.

Я хотела выглядеть сильной. Старалась изо всех сил. Однако достаточно было одного обеспокоенного взгляда Риеки, чтобы я вспомнила о том, сколько мы пережили вместе. С ней я всегда чувствовала себя как дома: в полной безопасности и с уверенностью в будущем. Сдержаться не вышло: я расплакалась. Эмоциональность, как и отсутствие эмоций, – последствие голода. Иногда я чувствовала себя подавленной, какой-то замороженной, а иногда бросалась в слезы по поводу и без.

– Ты узнавала в больнице? – Я вытерла слезы.

Риека отвела глаза – этого ответа было вполне достаточно.

– Работы пока нет, – все-таки сказала она. – По крайней мере такой, за которую они были бы готовы платить. Хотя вчера снова кое-кого уволили.

– За что? – спросила я, стараясь не выдать разочарования.

– Использовал магию, – помрачнела Риека. – Лекарство не подействовало, и он решил вылечить больного сам.

– И что с ним стало?

– Я видела только, как его забирали, – пожала плечами подруга. – А потом…

Она не договорила, ведь мы обе прекрасно знали, что случилось. Вряд ли он еще жив. Король-человек не знал пощады. Иногда он казнил владеющих магией прямо на рыночной площади, чтобы запугать народ. В глубине души я снова порадовалась, что родилась обычным человеком.

– Не переживай, найдем мы тебе работу, – вновь заговорила Риека.

– Я уже везде спрашивала. Никто не готов платить, большинство лавок пустуют. Девушкам и до войны сложно было найти работу, а сейчас так вообще невозможно.

Не зная, плакать или смеяться, я вспомнила, как работала в цветочной лавке у мистера Хьюза. Я составляла букеты, а он украшал их с помощью магии. Теперь эта лавка, как и многие другие в Криндоне, лежала в руинах. Мистер Хьюз погиб от удара бомбы, людям перестало хватать денег на цветы, и миссис Хьюз умерла от голода. Минуло уже больше трех лет, а у меня все еще сжималось сердце, когда я проходила мимо разрушенного здания.

– А в школе у Кайды спрашивала? Может, возьмут помогать в классе?

– Я даже письмо без ошибок написать не могу, Кайда смеется. Да и в школу сейчас никого не берут. Увеличили классы, чтобы не набирать учителей. В классе у Кайды аж шестьдесят человек.

– Поверить не могу, что это происходит на самом деле, – прошептала Риека.

– Иногда я просыпаюсь и представляю мир без войны. Думаю о людях, владеющих магией, и колдунах, о жизни, в которой война еще не принесла никому страдания. – Я собрала крошки с юбки и отправила их в рот.

– Но все это только мечты.

Я перевела взгляд на серое здание, которое скорее напоминало психиатрическую лечебницу, чем школу. Меня разрывало на части: я радовалась, что у Кайды есть возможность учиться, и считала, что сестра заслуживает большего.

– Как дела у твоего отца? – Риека сложила ткань, которой прикрывала корзину, и положила ее внутрь.

Жила подруга небогато, но всегда выглядела опрятно и собранно. Не представляю, сколько времени и сил она потратила, делая прическу.

– А ты как думаешь? Мы почти не общаемся. Целыми днями пьет и поливает нас грязью.

– Ты, наверное, едва сдерживаешься.

– Больше не сдерживаюсь, – сказала я, глядя в одну точку; между нами с отцом осталась одна только выжженная земля, почва, на которой ничего уже не вырастет. – Ему на нас плевать. Если бы он хоть немного думал о Кайде и Тиане, не тратил бы все до копейки на пойло.

– Может, все еще наладится.

Я фыркнула. Риека – неисправимая оптимистка. Не раз ее вера в лучшее передавалась и мне, но сейчас я не хотела, чтобы меня подбадривали.

– Что там может наладиться? Мамы больше нет, а он не сможет с этим смириться. Воспоминания о войне не дают ему спать, будят, стоит ему слегка задремать. Иногда он часами кричит. – Я вспомнила последний такой приступ, и по спине пробежал холодок. – Мне нечем ему помочь. Надеюсь только, что Бог достаточно милостив, чтобы избавить нас от него.

Риека смотрела на меня широко раскрытыми глазами, но у меня уже не было времени оправдываться. Я резко встала, перелезла через скамейку и подобрала юбку, чтобы она не волочилась по земле.

– Стойте! – Я поспешила к невысокому мужчине в красной кепке с восьмиугольным логотипом почты и кожаной сумкой, болтавшейся на уровне бедер.

Он собирался опустить два конверта в почтовый ящик, но повернулся ко мне.

– Нет ли писем для меня? – спросила я, почти ни на что не надеясь. – Для Лиоры Уэйголд.

Почтальон поправил очки и открыл сумку. Я беспокойно переступала с ноги на ногу. Риека встала рядом.

– Увы, кажется, ничего нет, – пробормотал он. – Ах, вот же… – Он протянул мне помятый конверт, перевязанный несколькими лентами, и у меня заколотилось сердце.

– Наконец-то! Алев. – Я наскоро развязала узлы, не заметив, что ленты упали на землю, и открыла конверт. На этот раз он был тяжелее предыдущих, что вселяло надежду на лучшее.

«Дорогая Лиора, – прочитала я шепотом. – Дорогая Кайда, дорогой Тиан, дорогой отец. Чем дольше я нахожусь в Олдере, тем сильнее скучаю».

Я сглотнула.

«Работать в Олдере мне нравится. Йохим научил меня всему, что умел сам. Я изготавливаю гвозди, инструменты и цепи. Вчера приходила богатая женщина, попросила сделать какую-то особую подкову. Взамен она дала мне большой кусок пирога и браслет, который я отправляю вам. Знаю, драгоценности сейчас дорого не продашь, но, может быть, тебе удастся обменять его на еду.

Хотел бы я отправить вам больше денег, но у самого осталась пара рупанов. Обстановка нестабильная, и Йохиму пришлось урезать мне зарплату. Теперь он будет платить мне на тридцать процентов меньше, но я смогу ночевать у него в гостевой комнате. Я не против, но понимаю, что теперь смогу отправлять вам еще меньше. Мне очень жаль. Ночами я лежу, вспоминая вас. Очень хочу поскорее увидеться.

Твой Алев»

Испытывая смесь разочарования и умиления, я открыла конверт и обнаружила браслет, о котором писал брат. Несколько серебряных звеньев, на которых были выгравированы замысловатые цветы. В любой другой ситуации я бы тут же его примерила, но все мое платье было в заплатках, и украшение смотрелось бы нелепо. Браслет, конечно, красивый, но совершенно бесполезный. Если буду носить, его отберут, но если попытаюсь продать, то никто не купит. Времена, когда людей интересовали украшения, прошли.

– Могу взять его в больницу, – предложила Риека, на лбу у нее залегла морщинка. – Вчера поступила женщина со сломанной ногой. Довольно состоятельная. Может, она купит.

Я с благодарностью отдала браслет подруге. Даже пара рупанов уже лучше, чем ничего. Сунув руку в конверт, кончиками пальцев я нащупала три монетки – деньги, о которых писал Алев. На них можно было купить два кочана капусты, конечно, если удачно поторговаться с лавочником. Черт! Я прикусила губу и отправила монеты в карман, к той жалкой мелочи, которую отец не успел потратить на выпивку.

– Уверена, что смогу его продать, – сказала Риека, пытаясь меня приободрить.

Я молча пошла вперед. Я так надеялась, что смогу купить еды на деньги Алева. Теперь нужно посмотреть, на что мне хватит трех монет. Риека открыла было рот, но я покачала головой:

– Ничего уже не изменишь. Нужно по максимуму использовать то, что есть.

По максимуму. Так я и делала с самого начала войны. С тех пор как в боях отец лишился ноги. С тех пор как я увидела первого погибшего. С тех пор как узнала, что такое голод и как больно смотреть на голодных брата и сестру. С тех пор как приходилось все искуснее изобретать, что приготовить из остатков продуктов. С тех пор как Алев уехал на заработки в другой город и мне оставалось только скучать по нему. С тех пор как мама умерла в родах, а отец не смог с ней попрощаться. С тех пор как запретили магию и одаренные больше не могли пользоваться своим даром.

Мы с Риекой свернули на главную торговую улицу – большинство лавок на ней удалось восстановить. Товаров было немного, но тот, у кого были деньги, мог приобрести все, что нужно. Я вздохнула. Народу было много: простые люди и одаренные толпились под окнами домов. Я уже знала, что они пришли просить милостыню. Выходить из лавки с едой было опасно.

Риека расправила плечи, мы протиснулись сквозь толпу таращившихся на нас голодных людей и вошли в первую лавку – это было кирпичное здание, где когда-то располагалось кафе, а теперь продавали продукты первой необходимости.

– Можем сложить еду ко мне в корзину, – предложила Риека.

В лавке стоял затхлый запах. Из-за прилавка нас пристально рассматривал продавец. За каждым покупателем приходилось внимательно следить, слишком высока была вероятность кражи.

Сразу после войны пустые полки стали обычным явлением. Прошло уже два года, товаров постепенно становилось все больше, но дефицит все равно чувствовался.

– Четыре рупана за два яблока, – еле слышно пробормотала Риека. – Неделю назад же было три.

– И выглядят они так, как будто упали с дерева полгода назад.

– Зато картошка стала лучше. – Риека уверенно запустила руку в ящик, доверху набитый коричневыми клубнями.

Картошка тоже подорожала, но незначительно, так что я смогла купить целых три. Я прикинула, на что хватит денег, и взяла две морковки, немного лука-порея и какие-то корнеплоды, которые не имели вкуса, зато стоили дешево и отлично спасали от чувства голода. Риека положила в корзину три персика, и мы подошли к полке с продуктами для выпечки.

– Давно я не ела пирогов, – вздохнула Риека.

– Я тоже. – Я потянулась за пакетиком муки, который был чуть разорван, а значит, стоил дешевле остальных. – Год назад Ханья пригласила нас с Кайдой на чай. Мы тогда ели вишневый пирог. До сих пор помню вкус. Кайда тогда так много съела, что ее потом рвало. Мы пили чай с лимоном из огромных чашек.

– Интересно, как Ханье живется без мужа? – Риека тоже взяла пакет муки и даже прихватила немного сахара.

– Он, конечно, был уже старенький. Его смерть не была неожиданностью, но, мне кажется, она переживает гораздо сильнее, чем говорит.

– Ты снова ее навещала?

– Кайда с ней иногда видится. – Я покачала головой.

Хотя, конечно, я хотела бы навещать Ханью чаще. Ей было семьдесят. И я знала, что у нее были деньги. Наследство, доставшееся ей после смерти мужа, оказалось не таким большим, как ожидалось. Однако дом Ханьи был полон красивых вещей, там было тепло, даже несмотря на приближение зимы, а еще она могла позволить себе прислугу.

Ханью мы знали с детства – она дружила с бабушкой. Я понимала, что для нее наша семья нечто большее, чем просто финансовая обуза, но все равно чувствовала себя неловко, ведь Ханья знала о нашем положении. Мне не хотелось ни о чем просить. Пусть голод заберет у меня независимость, но я не отдам свою гордость. По каким-то необъяснимым причинам я хотела справляться со всем сама.

– Она подарила Кайде книгу, – обратилась я к Риеке. – Про колдуна из замка на горе. Кайда вчера весь вечер не могла оторваться.

– Но ведь все книги уничтожили? – удивленно спросила Риека.

– Видимо, не все. Нужно сжечь ее, пока никто не увидел.

– Помнишь, что ты говорила про него, когда была маленькой? – хихикнула подруга.

– А что я говорила?

– Что выйдешь за него замуж и станешь волшебницей, – расхохоталась Риека.

Я встревоженно огляделась. Если услышат не те люди, то нам несдобровать.

– Чепуха, – пробормотала я себе под нос и подошла к полке с товарами для дома.

– Но ты так говорила. Как-то в школе ты сказала, что вы встречаетесь. И что он заберет тебя в замок на каникулы и признается тебе в вечной любви.

– Риека! – прошипела я. – Прекрати.

Мне было страшно, что нас услышат, и очень неловко от воспоминаний. Но блеск в глазах подруги ясно давал понять, что останавливаться она не собирается.

– Ты говорила, что он зовет тебя своей темной принцессой и самой красивой девушкой на свете. И что он одаривает тебя всякими драгоценностями.

– Будь это правдой, мне не пришлось бы думать, что лучше: потратить последние деньги на соль или неделю питаться пресной едой. – Я критично оглядела крошечную жестянку. – И вообще, – я повернулась к подруге, – это были просто детские фантазии. Я думала, что магия – это что-то хорошее. Но война показала, что я ошибалась.

– А Кайда?

– Романтизирует колдуна, как и я когда-то. Но она в таком возрасте, когда интересы быстро меняются. Так что это скоро пройдет.

Я все-таки решилась взять соль. Впереди оставалась последняя полка.