Регина Майснер Как соблазнить колдуна

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026

Посвящается Мэри.

За все скелеты в наших шкафах, Пеннивайза, темные ночи в комнате страха и того парня из Five Guys.

Люблю тебя всей душой

Плейлист

Vance Joy – «Fire and the Flood»

Ruelle – «War of Hearts»

Klergy, Valerie Broussard – «Start a War»

Pim Stones – «We have it all»

Sam Tinnesz – «Far From Home (The Raven)»

Maia Hirasawa – «Here in Your Arms»

Saint Mesa – «Sunlit Grave»

Eric Kinny, Danica Dora – «Last Goodbye»

Lord Huron – «The Night we Met»

Digital Dragons – «In Flames»

SVRCINA – «Meet Me on the Battlefield»

UNSECRET, Ruelle – «Revolution»

Ethan Hodges – «Don't watch me cry»

Michael Schulte – «Falling Apart»

Tommee Profitt, Sam Tinnesz – «Heart of the Darkness»

Haley Joelle – «Memory Lane»

Sleep Token – «Atlantic»

Глава 1

Дождь и крысы

Я встречала смерть так часто, что в конце концов перестала ее бояться. По-настоящему страшно – увидеть, как она смотрит в глаза. Так было с моим первым мертвецом. Стоило обшарить его карманы в поисках денег или чего-нибудь съедобного, как бледное и, казалось, навсегда обездвиженное тело зашевелилось и открыло глаза. Все еще чувствую, как на шее сжимаются костлявые пальцы, как они стискивают горло, как становится труднее дышать…

Я прогнала воспоминания прочь и плотно сжала зубы. Это случилось больше года назад, все давно позади. Тем более сейчас я стою на коленях перед человеком, который уж точно мертв. Глаза устремлены в разразившееся проливным дождем небо, тело холодное и неподвижное. Бледная кожа покрыта уродливым узором трупных пятен.

Действовать нужно быстро, иначе меня опередят. С тревогой я оглянулась через плечо, а затем вцепилась в пуговицы, стараясь как можно быстрее расстегнуть рубашку мертвеца. Осмотрела оголенный торс: дорожка из тонких волос, больше напоминающих пушок, тянулась по впалому животу, ребра просвечивали. Такой же голодающий, как и все мы.

Я быстро обыскала карманы и грязный матерчатый мешок, который все еще сжимали неподвижные руки, надеясь найти чем поживиться. Тихо зарычала себе под нос: самое ценное, что было у мертвеца, – грязь под ногтями. Глубоко вдохнула, оттолкнула труп и встала.

Дождь лил такой сильный, что я едва видела дорогу перед собой. Я кое-как убрала длинные мокрые пряди с лица и собрала их в небрежную косу на затылке. От холода зуб на зуб не попадал. Я торопливо шла по пустынным улицам, время от времени перебираясь через стены полуразрушенных домов, и пряталась под мостом, когда начинался град.

Трижды глубоко вздохнув, я пыталась успокоиться. Голова закружилась от трупного запаха. Задерживаться нельзя, нужно идти дальше, иначе шансов найти что-нибудь съедобное не останется. Пока же в моей кожаной сумке-мешке лежало всего несколько подпортившихся ягод. Да, этого я и боялась – улов и правда довольно скудный. «Не сдавайся!»

Я вышла из-под моста и, крадучись по переулкам, добралась до главной улицы. В воздухе витал запах смерти и нищеты, который за последние два года стал таким привычным, что я не обратила на него внимания.

Издалека послышались чьи-то крики. Выше по улице, у фонтана, спорили двое мужчин. Затем к ним присоединился третий, и завязалась драка. Я поспешила вперед, стараясь не обращать внимание на женщин-попрошаек, которые сидели по обеим сторонам улицы, прижимая к себе младенцев. Помочь им мне было нечем. В Криндоне некому похвастаться излишками еды или денег. Здесь не найти человека, которому было бы чем поделиться с другими. Нашему королю плевать на своих подданных. Кто-кто, а этот обитатель дворца как из сказки уж точно может не думать о нищете и разрухе.

В лицо снова полетели градины, и я опустила голову. Стараясь держаться в стороне от людей, чтобы не привлекать к себе внимания, я не сразу заметила несущегося на большой скорости всадника и увернулась в последний момент.

– Эй, смотри, куда идешь! – крикнул он мне в спину, хотя я была уже далеко впереди, мчавшись мимо опустевших зданий, в которых когда-то были магазины, квартиры или рестораны.

В конце концов я остановилась у пекарни – запах свежеиспеченного хлеба одурманил меня. Не успев понять, что именно привлекло мое внимание, я вздохнула и прильнула к стеклу. На витрине я увидела четыре пухлые буханки хлеба, одна аппетитнее другой. Слева от них лежали булочки и три куска торта.

Я и не помнила, когда в последний раз ела торт. Руки сами собой сжались в кулаки, пока я наблюдала за женщиной в туфлях на высоком каблуке, в боа и шляпе. Ее корзина была доверху наполнена продуктами. Наверняка эта женщина не из Криндона: щеки слишком пухлые, а взгляд зеленых глаз очень живой. Она вышла из пекарни с довольной улыбкой на лице. Я вздрогнула, внезапно услышав, как зазвенел колокольчик над дверью, а дама бросила на меня холодный взгляд. Понятно, о чем она думала: «Лишь бы никогда не оказаться на ее месте». Едва ли я похожа на девушку двадцати двух лет.

Женщина прошла мимо. Нужно забыть о ней. Развернуться и уйти прочь. Но запах свежего хлеба буквально сводил с ума. Я шла за женщиной через Криндон, прикидывая шансы. Она была значительно старше меня: на вид ей было больше сорока. Сиреневое платье плотно облегало ее бедра, и поэтому женщина шла медленно. Одно неловкое движение – и шляпа моментально слетела бы с ее головы.

Что-то подсказывало мне, что женщине ни разу не приходилось бороться за еду. Война ничего у нее не отняла, а она, вероятно, и не осознавала этого. К тому же дама была одна, а значит, у меня было преимущество. У меня и у десятка других таких же голодающих.

Я неосознанно ускорила шаг, продолжая красться за женщиной, которая теперь шла в сторону рыночной площади. Вот бы затащить ее в переулок! Хотя, возможно, это и не понадобится. Мимо промчался экипаж, и женщина свернула направо, скрывшись за стеной дома. Бросившись вперед, я добралась до балюстрады, за которой она встала, и вырвала корзину у нее из рук. Женщина посмотрела на меня, явно сбитая с толку. Я прекрасно знала, что ей понадобится несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Это драгоценное время я и использовала, чтобы убежать.

Пара мгновений – и уже не слышно ее крика, а ее глухие шаги слились с шумом дождя. Я скорее прыгала, чем бежала по тому переулку, дальше, на восток, из Криндона, пока не добралась до укромного места. Много раз я пряталась сама и прятала свою добычу здесь, на кукурузном поле. Мышцы напряглись, адреналин толкал меня все дальше и дальше вперед, пока я наконец не оказалась на месте. Только вот я была там не одна. Еще трое. Я увидела их, и меня бросило в дрожь, они тут же обступили меня. Я стояла, беспомощно прижав к себе хлеб.

– Убирайтесь! – прошипела я незнакомцам. – Для вас у меня ничего нет!

Куда бы я ни повернулась, везде был кто-то из этих жутких типов. Парни были на вид не старше меня, но от них исходила какая-то нечеловеческая угроза. По коже пробежали мурашки. У меня появилось дурное предчувствие.

– Отпустите! – крикнула я, пытаясь прорваться сквозь стену дождя и окончательно решив не показывать свой страх.

– Что это у тебя там? – Ко мне широкими шагами подошел самый крупный из них, с усами и лысиной.

В последний момент я обернулась и тут же столкнулась лицом к лицу с еще одним. Я молча смотрела на него, сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса, увидев шрам у него на щеке. И тут со спины подошел третий и схватил меня так крепко, что перехватило дыхание. Привычными, явно отработанными движениями он разомкнул мои пальцы, и хлеб упал на землю. Не успела я наклониться за добычей, как тот, что со шрамом, уже оторвал и отправил себе в рот кусок теплого мякиша.

– Спасибо за ужин, дорогая, – с насмешкой сказал он, обнажив черные зубы.

Я же извивалась из последних сил, чтобы вырваться из неприятных объятий.

– Где ты это взяла? – вдруг прошептал мне на ухо тот, что держал меня.

– Не смей меня трогать! – взревела я и с размаху лягнула его ногой, попав точно по его достоинству.

Он закричал, будто маленький ребенок, и скорчился от боли, упав на землю. Воспользовавшись моментом, я ударила бородатого локтем в глаз, а его приятелю в лицо прилетел мой кулак. У меня не было времени подобрать хлеб. Я встречала таких парней и прекрасно понимала, что по доброй воле они меня не отпустят.

Град все усиливался, а я бежала прочь от кукурузного поля обратно в город. Колени едва не подкашивались от перенапряжения. Остановиться было бы не лучшим решением, и я из последних сил поплелась дальше, вновь пересекая рыночную площадь, где, конечно, давно уже не было никакой состоятельной дамы. Свернула в узкий переулок, чтобы перевести дух. Надо мной на веревках висело грязное белье. Я обратила внимание на пожелтевший плакат на стене дома прямо передо мной, с карикатурой на колдуна. «Любое проявление магии карается смертной казнью», – гласила надпись на плакате большими красными буквами. По спине пробежали мурашки.

Я медленно опустилась на сырую от дождя землю. Пытаясь защититься, обхватила себя руками. Было очень холодно, и я понятия не имела, как пережить зиму. Руки потянулись к пустому кожаному мешочку, висевшему у меня на бедре. Выходит, я больше часа безрезультатно слонялась по городу в поисках съестного. Я почувствовала, как буквально закипаю от гнева. Вместе с ним пришло и сожаление: вспомнила о Кайде и Тиане, которым сегодня снова пришлось ложиться спать без ужина, потому что сестра не в состоянии о них позаботиться.

Слезы текли по щекам. Как же сильно я ненавидела себя за слабость! Всхлипывая, я прижала подбородок к шее. В этот момент солнечный луч пробился сквозь облачную завесу. Град кончился, теперь лишь слегка моросил дождь. Когда вышло солнце, обзор стал лучше. Между фасадами домов на возвышенности где-то на горизонте я увидела замок, который можно было заметить с любой улицы в Криндоне. В замке жил в изгнании старый колдун.

Раздавшийся писк вернул меня из грез. Я торопливо покрутила головой и заметила в луже у трубы полумертвую крысу. У нее не было уха, а через все тело тянулась уродливая коричневая полоса. Я пыталась гнать прочь мысль, которая завладела моим сознание. Но голод – коварный враг. Чем дольше он держит тебя в своих костлявых тисках, тем больше власти над тобой обретает.

Передо мной сидела крыса. Дома ждала голодная семья. Я подняла правую ногу и врезала сапогом животному по голове. Дважды с силой наступила на крысу и услышала хруст костей. Когда убрала ногу, она все еще дергалась, но спустя несколько мгновений окончательно замерла. Я взяла ее за хвост тонкими худыми пальцами и отправила в сумку. Никто – ни человек, ни существо, владеющее магией, – не должен оказаться в ситуации, когда приходится есть крыс. Но сейчас не время выбирать.

По дороге домой глаза слепило солнце. Последние две недели я не видела ни единого солнечного луча. Я скинула капюшон и взъерошила мокрые волосы. При каждом шаге о бедро билась кожаная сумка. Раньше мысль о том, что внутри крыса, потрясла бы меня. Но сейчас я была слишком вымотана.

Из-за дождя стало скользко, и мне приходилось выбирать дорогу, куда поставить ногу. До дома было совсем недалеко, но мне казалось, будто я отсутствовала целую вечность. Добравшись до небольшого полуразвалившегося домишки, я почувствовала небольшое облегчение. Окоченевшими пальцами вытащила ключ из кармана пальто. Скрипнув, дверь распахнулась, и в нос ударил запах дома, тепла, семьи и безопасности, к которому примешивались запахи спиртного и болезни. Тихо закрыв за собой дверь, я повесила пальто на гвоздь и выскользнула из насквозь промокших сапог.

– Лиора? – Из дверного проема показалась голова Кайды.

Радуясь моему приходу, она подбежала обниматься. Я присела на корточки и зарылась носом в ее рыжие волосы.

– Ты мне что-нибудь принесла?

– Кое-что найдется.

Сестра смотрела на меня с надеждой, и от этого становилось тяжелее на душе.

– Как там Тиан?

Улыбка тут же исчезла с ее лица.

– Он плохо спал, потом больше не приходил в себя. У него горячий лоб.

Я крепче прижала к себе Кайду, а затем прошла в скудно обставленную спальню сестренки и брата. Мышцы сами собой напряглись, когда я посмотрела на кушетку, где среди одеял и подушек лежал Тиан. Это была самая теплая и единственная в доме комната, которая не пострадала от дождя, но брат все равно постоянно мерз.

Я тихонько подошла поближе. Было бы хорошо, чтобы он спал, ведь во сне он не чувствовал боли. И я могла бы и дальше убеждать себя, что брат поправится. Я опустилась на колени и откинула в сторону край одеяла, чтобы коснуться его лба. Температура все еще держалась: Тиан мучился уже три недели. Денег на лекарства не было, лечение магией каралось смертной казнью, а врач редко приезжал в Криндон, и мы не знали, что делать дальше.

Я провела рукой по тонким волосам брата, и у меня сжалось сердце. Тиан открыл глаза. Его взгляд, поначалу совершенно растерянный, наконец остановился на моем лице.

– Тиан, – прошептала я и поцеловала его в лоб. – Как ты?

Кайда подошла к нам и схватила меня за руку. Брат смотрел на меня еще пару секунд, а затем снова закрыл глаза. Я поправила одеяло.

– Он же поправится, да? – как обычно, спросила Кайда.

Было тяжело лгать сестре, но еще тяжелее было бы сказать правду, с которой она наверняка не справилась бы в свои двенадцать лет.

– Конечно, поправится. Ему просто нужно немного отдохнуть, – сжала я ее руку, собираясь идти на кухню. – Я приготовлю ужин.

Кайда тихо пошла за мной.

– Спасибо, что присматриваешь за братом. Ты молодец.

Сестренка смотрела на меня сияющими глазами, и этот взгляд пронзил меня насквозь. Я поклялась себе, что обеспечу ей хорошую жизнь, в которой Кайда не будет ни в чем нуждаться, а не ту, в которой на ужин приходится есть жареную крысу.

– Уроки сделала? – спросила я сестру, садясь на хлипкий табурет.

Она скрестила руки на груди, показывая, что ей скучно об этом говорить:

– Давно уже. Мы все еще читаем «Маджестикус».

Повернувшись к Кайде спиной, чтобы она не видела, что я достаю, вытащила из сумки мокрую мертвую крысу. Я наспех ополоснула ее в ведре, которое мы поставили, чтобы собирать дождевую воду, а затем одним движением отрубила голову. Готовить животное, которое лучше не есть, мне было не впервой. Правда, сколько бы я ни добавляла приправ и как бы мелко ни нарезала мясо, гнилостный, напоминающий рыбный привкус никуда не исчезал.

Резким движением я сняла с крысы шкуру. Разогрела на сковороде последние остатки масла и бросила туда мясо. Оно тут же многообещающе зашипело.

– Мне нужен новый карандаш. – Кайда подошла ближе так незаметно, что я вздрогнула, услышав ее голос, и поспешила убрать то, что осталось от крысы, обратно в сумку.

– Ханья ведь недавно выдала тебе новый.

– Да, его хватило ровно на неделю. В школе больше не выдают, сильно экономят.

– Смотрела у папы? – вздохнула я. – В ящике в гостиной.

– Там давно уже нет никаких карандашей. – Кайда провела рукой по рыжему локону. Ее волосы напоминали языки пламени при определенной игре света. – Кстати, что это? – спросила сестра, критически осматривая мясо на сковороде.

– Рыба, – пробормотала я, хватая вилку, чтобы перемешать кусочки. – Один лавочник согласился продать за полцены.

– Понятно почему, – поморщилась Кайда, учуяв неприятный запах. – С таким ужином голод пройдет сам собой.

Сестра собралась отойти, но я схватила ее за плечо. Она становилась все худее и худее.

– Что ты сегодня ела, Кайда?

– В школе давали персики, – ответила она, не глядя мне в глаза. – Не очень свежие, но все равно лучше, чем ничего.

– А еще?

Кайда прикусила губу.

– А что ела ты? – задала она встречный вопрос.

Я тоже не хотела отвечать, поэтому мы просто стояли и молчали.

С трудом я скормила Тиану пару ложек супа. Даже когда брат приходил в себя, все равно казалось, что он не здесь: взгляд затуманенный, глаза мутные, почти бесцветные. Беспомощность сводила меня с ума. Мы ничего не могли сделать. Лекарство, которое помогло бы Тиану, было для нас недоступно, и мы никак не могли найти никого, кто владел бы магией и взялся бы за лечение.

– Ты делала ему компрессы на ноги? – спросила я сестру, которая сосредоточенно жевала кусочек крысиного мяса.

– Как ты и сказала. Но я не думаю, что это поможет. Неужели Риека не может осмотреть его еще раз?

– Я ее попрошу.

Я вылила последнюю ложку супа в тарелку Кайде. На самом деле это была едва теплая вода. В одном из кухонных шкафчиков я обнаружила остатки лука-порея. Соль закончилась несколько дней назад, зато нашелся засохший хлеб, из которого мне пришлось вырезать кусочки с плесенью. Кайда размачивала его в супе.

– Ты не хочешь есть? – спросила сестра, глядя на мою пустую тарелку.

– Перекусила по дороге на рынок. Я не голодная, – замахала я руками, отказываясь.

Последнюю фразу можно было и не говорить: Кайда моментально поняла, что я лгу, но промолчала. Она пододвинулась ближе к столу вместе со стулом, и я заметила, что ее ноги касаются пола. Когда она успела так вырасти? И как давно мы уже едим за таким пустым столом? На меня нахлынули воспоминания о давно минувших днях, но я тут же прогнала их прочь. Некоторые двери лучше держать закрытыми.

– Карандаш, – вдруг вспомнила я. – Пойду посмотрю у мамы в комнате.

– Если что, попрошу у Лони.

– Тебе что-нибудь еще нужно?

Кайда покачала головой, и я, опасаясь продолжать расспросы, просто кивнула. Когда она встала из-за стола и поставила тарелку в буфет, я заметила, как свободно на ней сидит серое платье.

– Ты же почитаешь нам на ночь?

Я рассеянно кивнула. Сначала нужно еще кое с чем разобраться.

Глава 2

Алкоголь и плесень

Стучаться я не стала – он не ответил бы. Ему было все равно, один он в комнате или с кем-то. Я резко толкнула дверь, и в ноздри ударил запах спирта. Он давно уже въелся в стены нашего дома. По пути к дивану я подобрала три пустые бутылки и две грязные салфетки. Затем остановилась перед телом, лежавшим наполовину на зеленых подушках, наполовину – на полу.

– Пришло письмо? – спросила я, сомневаясь, что меня вообще слышат.

Отец все-таки открыл глаза. Он отрыгнул и одним размашистым движением руки вытер то, что покинуло рот.

– Лиора.

– Письмо пришло? – тут же повторила я. – От Алева?

– Который час? – зевнул он.

– Уже поздно. Ты опять проспал целый день, – ответила я, изо всех сил стараясь не сорваться на крик.

Я подошла ближе, прижимая к себе пустые бутылки. Рубашка на отце была неправильно застегнута, у воротника красовалось пятно, брюки оказались чуть приспущены, и я увидела полоску бледной кожи на животе.

– Письмо пришло? – спросила я в третий раз, теперь уже более уверенно.

Отец выпрямился, издав стон. Когда-то ухоженные и коротко стриженные черные волосы теперь торчали во все стороны.

– Я не ходил на почту, – сказал он.

– А что насчет денег?

– Каких еще денег? – нахмурился он, не понимая, о чем я.

– Ты пообещал давать деньги на Кайду и Тиана. Тиан серьезно болен, если мы ничего не будем делать, он умрет.

Он ничего не ответил – только удивленно посмотрел на меня. В такие моменты я окончательно убеждалась, что алкоголь разрушил последние функционирующие клетки его мозга.

– Нет у меня денег, – едва ворочая языком, промямлил отец.

Это я и так прекрасно знала. Все пособия, которые он получал как пострадавший на войне, отец тут же спускал на покупку очередной бутылки. Но я все равно каждый раз спрашивала его о деньгах.

– Сегодня на ужин у Кайды и Тиана было крысиное мясо, – сообщила я. – Нам не хватает даже денег на хлеб. – Я опустилась на колени, чтобы отцу было сложно прятать глаза. – Если Алев не пришлет, у нас совсем ничего не останется. У тебя двое детей, которых ты должен кормить. Как ты собрался это делать?

Напоминать отцу о его прямых обязанностях – все равно что учить крысу танцевать. Он смотрел на меня с открытым ртом, с подбородка у него капала слюна.

– Там что-нибудь осталось? – спросил он, указывая своими колбасными пальцами на бутылки у меня в руках.

Больше всего мне хотелось разбить одну из них о его голову. Когда-то я и подумать не могла, что буду представлять, как убиваю собственного отца. Теперь подобные фантазии – моя рутина. Многое было бы проще, если бы его не было. Если бы на войне он лишился не только правой ноги, но и жизни.

Конечно, я могла бы сказать ему, что ненавижу и стыжусь его. Что я предпочла бы вовсе не иметь отца, чем иметь такого, как он. Но ему все эти обвинения нипочем, а я только сильнее раздражаюсь.

– Прибрался бы тут, – бросила я, прежде чем выйти из комнаты с пивными бутылками в руках.

За мной с грохотом захлопнулась дверь. Я натянула все еще мокрые сапоги и выбросила бутылки в контейнер перед домом. Сборщики мусора не появлялись уже несколько недель. Видимо, поняли, что Криндон – синоним слова «позор».

Почтовый ящик был на удивление пуст. На календаре уже одиннадцатое ноября, и вот уже несколько дней я жду весточки от Алева. Там должно было быть всего несколько монет, которые тем не менее были нам очень нужны. Отправлять деньги – большой риск, они далеко не всегда доходили до нас. Но Алев работал в Олдере, что в нескольких днях пути от Криндона, поэтому не мог передать деньги лично.

В бочке с дождевой водой, стоявшей рядом с водосточным желобом, плавала мертвая птица. Ее широко раскрытые неподвижные глаза смотрели в небо. На мгновение я остановилась, растерянно глядя на птицу. Затем, сгорбившись, вернулась в дом и закрыла за собой дверь. Я вышла буквально на несколько минут, но волосы уже успели намокнуть под дождем. Хотела бы я сейчас помыться, но теплая вода теперь казалась чем-то фантастическим, как и чистая одежда. Я с отвращением понюхала рукав своего платья. Уже и не вспомнить, когда я в последний раз его стирала.

– Он похищает и убивает девушек, чтобы стать бессмертным, – донесся из спальни голос Кайды. – Ему уже сотни лет, но он хочет жить вечно. – Тут она жутко захохотала, притворяясь колдуном. – Тот, что живет в замке на холме, не просто герой сказок. Он настоящий. После войны его изгнали из города, но он продолжает сеять страх. Одни думают, что это он виноват в ужасах в Арвендоме. Другие считают…

Я мгновенно пересекла коридор и толкнула дверь спальни. Кайда, сидевшая на табуретке, вздрогнула и выронила из рук книгу. Тиан сидел на постели. Взгляд у него был все такой же затуманенный, так что было неясно, пришел ли он в себя.

– Обязательно было пугать меня? – сердито посмотрела на меня Кайда и потянулась за книгой.

– Кайда! Ты же знаешь, нельзя говорить о магии! Никогда.

Теперь даже у стен появились уши.

– Да никто нас не услышит, – закатила глаза сестра. – Ты же знаешь, я обожаю легенды о колдуне. А если ты не почитаешь нам сказку… – В ее зеленых глазах промелькнул недобрый огонек.

– Что это вообще за книга? – Я опустилась на колени рядом с Кайдой на облезлый ковер, который мы по дешевке купили на распродаже и который пах так, будто в нем перевозили труп.

– Ханья подарила.

– Ханья? – Я взяла у сестры из рук книгу в черном кожаном переплете. – Она лучше всех должна знать, как это опасно. От книги нужно срочно избавиться.

Я с содроганием вспомнила день окончания войны, когда в знак победы сожгли все книги о магии, магах и колдунах.

– Ханья приходила?

– Да, вчера.

– Почему ты не рассказала?

– Нечего рассказывать. Она просидела у нас где-то час, накричала на папу, дала мне эту книгу и два грецких ореха. Уж прости, что не поделилась с тобой этим знаменательным событием.

– Эй, не наглей! – Я похлопала сестру по плечу свободной рукой, а затем открыла книгу.

На обложке не было названия, внутри – содержания. Пальцы заныли, как всегда, когда я прикасалась к чему-то запретному. Да, признаюсь, магия всегда меня притягивала, но я прекрасно понимала, насколько она может быть опасной и разрушительной.

– Зачем Ханья дала тебе эту книгу? Еще втянет нас в неприятности. Нужно срочно от нее избавиться! – Я посмотрела в сторону камина, но Кайда схватила меня за руку.