Рая Вельс Аурелия. Дар чужой души

Глава 55

На следующее утро я впервые за несколько дней отправилась в Академию с твёрдым намерением хотя бы до обеда не узнавать ничего нового о собственной семье. План был скромный, разумный и, как показала практика последних месяцев, совершенно невыполнимый: едва я вошла в главный корпус, как поняла, что новость о возвращении лорда Эдгара Эвергрина уже успела обогнать меня, трижды обежать Академию по кругу и, вероятно, заглянуть даже на кухню.

На меня поглядывали со всех сторон, хотя большинство старательно делало вид, что занято разговорами, конспектами или внезапно обнаружившимися достоинствами потолочных балок. Стоило мне пройти мимо, как разговоры подозрительно стихали, а через несколько шагов снова оживали за спиной, так что я мужественно преодолела половину коридора, прежде чем меня наконец перехватила Селина.

— Аурелия!

По её лицу я сразу поняла: спокойно добраться до аудитории мне сегодня не дадут.

— Доброе утро.

— Какое ещё доброе утро? — Она ухватила меня за локоть и утащила к окну, подальше от основной толпы. — Ты собиралась мне рассказать?

— Смотря о чём.

— О чём?! О том, например, что твой отец жив!

Я оглянулась. Несколько ближайших студентов тут же вспомнили, что у них имеются собственные дела.

— Можно немного тише?

— Нельзя. Я уже два часа пытаюсь понять, почему половина Академии знает об этом раньше меня.

— Потому что половина Академии, в отличие от тебя, не требует сообщать ей семейные новости лично.

Селина открыла рот, собираясь возмутиться, но передумала и вместо этого внимательно всмотрелась в моё лицо.

— Это правда?

Вот теперь в её голосе не осталось ни любопытства, ни обиды.

Я улыбнулась.

— Правда. Он вернулся.

Селина просияла и тут же обняла меня так крепко, что сумка с учебниками больно врезалась мне в бок.

— Я так рада! А где он был все эти годы?

Вот на этот вопрос ответа у меня уже не имелось даже для самой себя.

— Ещё дольше объяснять.

Селина отстранилась и подозрительно прищурилась.

— Ты опять что-то скрываешь.

— Конечно. Я же Эвергрин. У нас, судя по всему, это семейная традиция.

Селина фыркнула, а я неожиданно рассмеялась — не потому, что пыталась разрядить обстановку или спрятаться за очередной шуткой, а просто потому, что мне действительно стало смешно. Как же хорошо было вернуться в Академию, где на ближайшие два часа моей самой большой проблемой должен был стать магистр Хорн и его совершенно нездоровая любовь к растениям, способным при неудачном знакомстве откусить студенту палец.

— Ладно, вечером всё равно из тебя всё вытрясу, — пообещала Селина, взглянув на часы. — А сейчас мне пора, иначе я сама опоздаю.

Она махнула мне рукой и поспешила в сторону лестницы, ведущей к аудиториям второго курса, а я наконец направилась к своей. Правда, насладиться возвращением к обычной академической жизни мне толком не дали.

— Эвергрин! — донеслось из аудитории, едва я приблизилась к двери. — Если вы закончили обсуждать семейную хронику, возможно, почтите нас своим присутствием?

Я заглянула внутрь. Магистр Хорн стоял возле преподавательского стола, скрестив руки на груди, и по выражению его лица становилось понятно, что моё возвращение в Академию радует его несколько меньше, чем меня.

— Уже иду, магистр.

— Какая честь.

Я поспешила на своё место, решив, что после последних дней даже недовольный преподаватель выглядел почти родным.

А к середине занятия окончательно убедилась, что действительно соскучилась по Академии.

Сегодня нам предстояло определить свойства нескольких магических растений, не используя прямого воздействия на них. Задание выглядело достаточно простым, и я подошла к своему экземпляру с уверенностью человека, который уже успел забыть главное правило занятий магистра Хорна: если растение кажется совершенно безобидным, лучше держаться от него подальше.

Моё оказалось небольшим, серебристым и на редкость симпатичным. В общем, шансов у меня не было.

Я осторожно потянулась к нему магическим восприятием и почти успела уловить движение энергии под листьями, когда один из побегов метнулся вперёд и обвился вокруг моего запястья.

— Только попробуй, — предупредила я его.

Побег немедленно сжал руку сильнее.

— Понятно. Значит, договариваться мы не умеем.

— Эвергрин, — невозмутимо произнёс магистр Хорн откуда-то из-за моего плеча, — напоминаю: ваша задача — определить свойства растения, а не вступить с ним в дипломатические отношения.

— Я как раз определяю, магистр. Характер скверный, к переговорам не склонно.

— Удивительно, что оно выбрало именно вас.

По аудитории прокатился смех, а я посмотрела на Хорна.

— Намекаете на магическую совместимость?

— Исключительно на удачное совпадение темпераментов.

К концу занятия растение всё-таки отпустило меня, хотя, подозреваю, исключительно из презрения. Зато его магическую структуру я определила правильно, получила от Хорна сдержанное «приемлемо» и вышла из аудитории в таком прекрасном расположении духа, словно меня только что наградили орденом.

— Никогда не видел человека, настолько довольного словом «приемлемо».

Я остановилась и повернулась на голос. У высокого окна в конце коридора стоял Арден, который, судя по всему, успел застать последние минуты нашего занятия через открытую дверь.

— Вы просто не знаете, чего мне стоило его заслужить. На меня напало растение.

— Я видел. Вы справились.

— Какая трогательная вера в ученицу.

Уголок его губ дрогнул.

— Кроме того, мне было интересно, кто победит.

Я возмущённо посмотрела на него.

— Магистр Арден, вы сейчас признались, что стояли и ждали, пока меня победит цветок?

— Это был не цветок. Как ваш отец?

Я невольно улыбнулась тому, с какой лёгкостью он проигнорировал обвинение.

— Утром был в порядке. Мила заставила его позавтракать, а спорить с ней он, к счастью, ещё не научился.

— А после разговора с Дрейком?

Улыбка исчезла сама собой. Отец почти не спал — ночью я дважды проходила мимо его кабинета и оба раза видела свет под дверью. Думаю, вчерашний разговор задел гораздо больше, чем он хотел показать, и едва ли дело было только в событиях той ночи. Слишком многое из собственного прошлого ему теперь приходилось пересматривать заново.

— Ему тяжело, — призналась я. — Но он справится. Просто ему нужно немного времени.

Арден кивнул, и я была благодарна, что он не стал расспрашивать дальше.

Мы медленно пошли по коридору. Навстречу прошли несколько студентов, кто-то поздоровался с Арденом, а я неожиданно поймала себя на мысли, насколько естественными стали для меня вот такие минуты рядом с ним. Последнее время изменило между нами слишком многое: исчезла прежняя осторожность, мы стали ближе, только следующего шага почему-то по-прежнему не делал никто.

Я покосилась на Ардена.

Собственно, а чего мы ждём?

Судя по его выдержке — следующего столетия. И если магистр Арден намеревался и дальше терпеливо дожидаться какого-то исключительно подходящего момента, то я, как женщина с Земли, не видела ни одной уважительной причины составлять ему компанию.

— Магистр, окажите мне одну небольшую услугу.

Он повернул голову.

— Какую?

— Пригласите меня на ужин.

Я успела сделать ещё пару шагов, прежде чем поняла, что Арден больше не идёт рядом, и обернулась. Он так и остался стоять посреди коридора, глядя на меня с выражением, которое стоило всех моих сегодняшних неприятностей с растением.

— Что? — спросила я.

— Пытаюсь понять, правильно ли я вас услышал.

— Могу повторить медленнее.

Я вернулась к нему.

— Всё довольно просто. Вы приглашаете меня куда-нибудь, где хорошо кормят, мы ужинаем, разговариваем и хотя бы один вечер занимаемся исключительно приятными вещами.

Арден приподнял бровь.

Я мысленно повторила собственную фразу.

— Разговариваем, магистр. Я имела в виду разговариваем.

— Я понял Аурелия, — рассмеялся этот извращенец. А если я собирался пригласить вас сам?

— Тогда вы слишком долго собирались.

— И когда должен состояться этот ужин, на который вы заставили меня вас пригласить?

— Вот видите, уже получается. Можно даже сегодня.

— Сегодня?

— А что вас смущает?

— То, что ещё минуту назад я полагал, будто инициатива принадлежит мне.

— Магистр, не цепляйтесь за мелочи. Главное — результат.

Арден посмотрел на меня уже иначе, и за привычным весельем в его глазах проступило то знакомое тепло, от которого сердце забилось чуть быстрее.

— Хорошо. Леди Эвергрин, окажете мне честь поужинать сегодня со мной?

Я сделала вид, что всерьёз обдумываю предложение.

— Даже не знаю... Вы так неожиданно.

— Аурелия.

— Согласна.

— Какое облегчение.

— Вот и прекрасно. Значит, вечером вы за мной зайдёте.

— Полагаю, место мне всё-таки позволено выбрать самому?

— Конечно. Я же не тиран.

По выражению его лица стало понятно, что по этому поводу у магистра имеется собственное мнение, но благоразумия хватило оставить его при себе.

И когда мы снова двинулись по коридору, я улыбалась. Вот теперь день в Академии действительно начинал мне нравиться.

Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Я побывала ещё на двух занятиях, а в обед встретилась с Сэль в столовой, где вскоре к нам присоединился Рэн. За едой мы болтали обо всём подряд, смеялись, спорили о какой-то ерунде, и только тогда я поняла, как сильно мне всего этого не хватало.

К вечеру я уже почти поверила, что хотя бы один день действительно закончится без новых потрясений, но стоило нам с Арденом подойти к Эвергрину, как эта приятная уверенность начала стремительно таять: возле главного входа стоял экипаж ректора.

— Лорд Грэм? — удивилась я.

— Похоже на то.

Мы уже собирались подняться по ступеням, когда дверь открылась и на крыльцо вышел ректор, а следом за ним появился отец.

— Леди Эвергрин, — поздоровался ректор, заметив нас. — Магистр Арден. А я как раз собирался уезжать.

Мы обменялись приветствиями, и ректор продолжил:

— Я привёз подтверждение из Высшей палаты. Возвращение лорда Эвергрина официально зарегистрировано, и с сегодняшнего дня он вновь считается действующим главой рода.

Я посмотрела на отца.

— Поздравляю. Теперь ты официально жив.

— Спасибо, — сухо отозвался он. — Я и до этого подозревал нечто подобное.

Арден кашлянул, подозрительно напоминая человека, который очень старается не рассмеяться.

— Совет также получил сведения, которые передал лорд Дрейк, — продолжил Грэм. — Пока без имён и подробностей, которые могут преждевременно привлечь ненужное внимание. Но обстоятельства исчезновения семьи Эвергрин будут пересмотрены.

Отец кивнул.

— Благодарю.

На этом разговор вполне мог закончиться, однако ректор почему-то не спешил к экипажу. Он посмотрел в сторону дороги, потом на отца, словно размышляя, стоит ли говорить ещё об одной мелочи.

— Что-то случилось?

— Возможно, ничего, но, когда я приехал, возле восточной части ограды стояла женщина.

— Как она выглядела?

Грэм задумался, восстанавливая в памяти недавнюю встречу.

— Лет сорока, возможно, немного старше. Худощавая. Тёмные волосы, уже с сединой. Одежда старая, местами изношенная, но не похожая на нищенскую. Скорее на вещи человека, который очень давно не заботился о том, какое впечатление производит. Она выглядела уставшей и... настороженной. Когда я спросил, нужна ли ей помощь, она сразу ушла.

Отец молчал.

— Ты думаешь, это могла быть она? — спросила я.

— Я не знаю. Но найти эту женщину мы должны. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что это не Лианна Красс.

Глава 56

Лианну Красс нашли ещё до полуночи.

Далеко она не ушла. Позже я узнала, что женщина почти два часа бродила по дороге, огибающей владения Эвергринов, то приближаясь к поместью, то снова уходя к лесу, словно сама не могла решить, чего боится больше — встретить тех, кого считала исчезнувшими навсегда, или так и не увидеть их.

Её задержали на старой дороге к городу. Без погони, боевых заклинаний и прочих эффектных вещей, которыми моё воображение успело щедро снабдить происходящее. Когда перед Лианной появились маги Палаты, она даже не попыталась сопротивляться.

Возможно, Лианна просто устала бегать, а может быть, после известия о возвращении отца поняла, что прошлое всё равно её догнало.

О том, что её нашли, мы узнали за завтраком. Вместе с этой новостью из Высшей Палаты пришло уведомление: отца ожидали к десяти для официального разбирательства. После признаний Дрейка и задержания Лианны откладывать его, похоже, никто не собирался. Разумеется, я сразу решила, что поеду вместе с ним. Отец от этой идеи был не в восторге и до самого выхода ещё пытался меня переубедить.

— Ты можешь не ехать, — в который раз напомнил он, пока я застёгивала плащ.

— Могу.

— Но поедешь.

— Видишь, как хорошо ты успел изучить родную дочь.

Он посмотрел на меня так, что шутка сама собой растаяла.

— Я хочу услышать её сама, — сказала я уже серьёзно. — Что бы она ни рассказала.

Отец медленно кивнул.

— Я тоже.

По дороге мы почти не разговаривали. Каждый, кажется, был слишком занят собственными мыслями, да и гадать о том, что скажет Лианна, не имело никакого смысла.

Когда мы вошли в зал Высшей Палаты, ректор уже ждал нас у полукруглого стола вместе с несколькими членами Совета. Рядом стоял Арден, и одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы напряжение, с которым я шла сюда всю дорогу, немного отпустило.

Отец остановился рядом с лордом Грэмом.

— Где она?

— Сейчас приведут. Предварительно её уже опросили. Личность подтверждена: это действительно Лианна Красс.

Дверь в противоположной части зала открылась, и в сопровождении двух стражей вошла женщина. Она держалась прямо и, казалось, старалась не смотреть по сторонам, пока её взгляд не остановился на отце.

— Эдгар...

Отец промолчал, а Лианна продолжала смотреть на него почти жадно, словно пыталась убедиться, что перед ней действительно живой человек, а не очередная игра памяти.

— Значит, это правда. Ты вернулся.

— Как видишь.

Председатель Высшей Палаты прервал их короткий обмен и распорядился начинать. Лианну провели на отведённое ей место напротив полукруглого стола, за которым уже стихли последние разговоры. Мы с отцом расположились чуть в стороне, а Грэм и Арден заняли места позади нас, откуда могли наблюдать за происходящим.

Во главе стола сидел пожилой мужчина, имени которого я так и не запомнила, да оно сейчас и не имело для меня никакого значения — всё моё внимание было приковано к Лианне.

— Лианна Красс, — обратился он к ней, — лорд Валериан Дрейк подтвердил, что в ночь исчезновения семьи Эвергрин вы вместе с ним незаконно находились на территории родового поместья и пытались получить доступ к защищённому тайнику. Он также утверждает, что после активации Протокола Сдвига вы вмешались в уже начавшийся переход. Вы отрицаете это?

— Нет.

По залу прошёл тихий ропот.

— Значит, вы признаёте?

— Признаю, что была там. Признаю, что пыталась открыть тайник. И да, когда они активировали Сдвиг, я вмешалась.

Отец повернулся к ней.

— Зачем?

Лианна встретила его взгляд.

— Я хотела остановить Элеонору. После того как она отказалась сотрудничать, всё стало гораздо серьёзнее. Я знала, что вы собираетесь исчезнуть, но не знала как. Когда вы активировали Протокол Сдвига, я поняла, что ещё немного — и Элеонора окажется за Гранью. Тогда я попыталась вмешаться в переход.

— И едва не уничтожила мою семью.

— Я не знала, что это произойдёт! — впервые за всё время Лианна повысила голос.

Председатель Палаты поднял руку, пресекая начинавшуюся ссору.

— Что произошло после вмешательства?

Лианна явно не торопилась отвечать, и один из членов Совета, заметив её заминку, продолжил:

— Из слов лорда Дрейка мы знаем, что после вспышки он потерял сознание. Когда он очнулся, Эвергрин был пуст. Вы к тому времени тоже исчезли. Где вы находились?

Что-то едва заметно изменилось в лице Лианны.

— Я никуда не исчезала.

Отец медленно выпрямился, и я почувствовала, как он напрягся.

— Объясните, — потребовал председатель.

— Меня отбросило к стене. Я сильно ударилась, но сознание не потеряла. Когда смогла подняться, всё уже закончилось, а Эдгара и Элеоноры в зале не было.

— А Аурелия? — спросил отец.

Лианна перевела взгляд на меня, и от того, как долго она смотрела, внутри неприятно сжалось.

— Она была в коридоре. Женщина из прислуги уводила её от зала.

— Что произошло потом? — отец подался вперёд.

Ответа не последовало, и с каждой секундой напряжение в зале становилось всё ощутимее. За длинным столом кто-то перелистнул бумаги, и этот едва слышный шелест почему-то прозвучал особенно отчётливо.

— Что ты сделала с моей дочерью, Лианна?

— Я забрала её.

Мне показалось, я ослышалась.

Отец тоже не сразу отреагировал.

— Что?

— Я забрала девочку и ушла из Эвергрина.

Он медленно поднялся.

— Куда ты её увезла?

Отец сделал шаг к ней, но Грэм поднялся со своего места.

— Эдгар.

Этого оказалось достаточно, чтобы отец остановился, хотя взгляд от Лианны не отвёл.

— Ответь.

— Подальше отсюда.

— Это вы оставили Аурелию у Вайлесов? — спросил лорд Грэм.

— Да.

Мне потребовалось усилие, чтобы заставить себя заговорить:

— А до этого?

Лианна посмотрела на меня.

— Что?

— Что вы сделали со мной до того, как оставили там?

Я намеренно сказала «со мной». Для неё я была Аурелией, и пусть так всё и остаётся.

Арден поднялся со своего места и вышел вперёд.

— На Аурелии была обнаружена Удавка Кроноса.

В зале сразу стало неспокойно. Кто-то из членов Палаты что-то тихо спросил у соседа, председатель резко повернулся к ректору Грэму, но тот только кивнул.

— Проклятие было связано с душой носителя, — продолжил Арден. — Оно скрывалось под печатью, наложенной на её магию. Когда мы начали снимать печать, обнаружили Удавку. Ещё немного — и спасти Аурелию было бы невозможно.

Лианна побледнела, и одной этой реакции оказалось достаточно. Отец тоже всё понял.

— Это была ты.

— Эдгар...

— Ты наложила проклятие на моего ребёнка?

Лианна резко поднялась со стула.

— Она была дочерью Элеоноры!

В зале воцарилась тишина. Отец смотрел на Лианну, и теперь в его лице уже не осталось попытки понять её.

— И моей, Лианна. Она не только дочь Элеоноры. Она моя дочь. Мой ребёнок.

Лианна тяжело дышала, уже не обращая внимания ни на Палату, ни на стражей, приблизившихся с обеих сторон.

— Вот именно! Твоей дочерью! Ещё одной частью той жизни, которую Элеонора у меня отняла. Всё досталось ей — дом, твоё имя, ребёнок, твоя любовь... Она получила всё, будто так и должно было быть!

Отец нахмурился.

— О чём ты говоришь?

Лианна рассмеялась, но в этом смехе не было ничего весёлого.

— Конечно. Ты даже не замечал. Я любила тебя, — выговорила Лианна. — Задолго до того, как появилась она. Все это знали. Я была рядом, я ждала, я думала...

Она посмотрела на отца так, словно он один был виноват в том, что её жизнь оказалась не такой, какой она её придумала.

— Лианна, я никогда ничего тебе не обещал.

— Потому что появилась Элеонора!

— Нет.

Он произнёс это негромко, но Лианна сразу замолчала.