Полная версия:
Рая Вельс Аурелия. Дар чужой души
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Не советую к ней прикасаться, — строго предупредил Арден.
— Да бросьте, я же чувствую — она не опасна.
Не успели магистры возразить, как тоненький следок вытянулся из темноты тайника и мягко обвился вокруг моего запястья. Он едва заметно пульсировал, подстраиваясь под биение сердца. Я замерла, боясь сделать лишнее движение и оборвать эту хрупкую связь.
От нити исходило едва ощутимое тепло. Знакомое, почти родное — точно таким же теплом меня встретил сам пробудившийся Эвергрин.
А затем магия натянулась. Не больно, а скорее настойчиво увлекая мою руку в глубь открывшейся ниши. Кажется, замок очень хотел, чтобы я нашла скрытое.
В глубине тайника покоилась тяжёлая шкатулка из светлого дерева с вырезанным на крышке гербом рода. Рядом с ней лежала довольно пухлая стопка пожелтевших от времени бумаг и конвертов, перетянутая потертым кожаным шнурком.
Я осторожно протянула руку. Стоило пальцам коснуться резной крышки, как ниточка на запястье вспыхнула ярче и рассыпалась искрящейся пыльцой. Внутри шкатулки что-то тихо щёлкнуло, и замок сам собой открылся.
— Ну конечно, — пробормотала я, едва заметно улыбнувшись. — А ключи в этом доме, похоже, вообще считались дурным тоном.
Я аккуратно достала шкатулку и перевязанную пачку документов. Сердце колотилось где-то в районе горла, а пальцы против воли слегка подрагивали. Столько вопросов, догадок и подозрений — и вот теперь ответы лежали на расстоянии вытянутой руки.
Опустив находки на прохладную полированную столешницу, я первым делом потянулась к шкатулке. Почему именно к ней — я и сама не знала. Просто сейчас она почему-то казалась важнее всех найденных бумаг.
Пальцы легли на резное дерево, и крышка легко откинулась назад.
Внутри, на потемневшем от времени бархате, не оказалось ни древних фолиантов, ни опасных артефактов. Там покоился единственный предмет — круглый серебряный медальон на тонкой витой цепочке.
— Медальон? — нахмурился Вальмор.
Арден протянул руку, но замер в нескольких сантиметрах от находки, не касаясь металла. — Не совсем обычный. В него вплетены чары сохранности. Причём очень старые.
Я осторожно опустила медальон на ладонь, ощутив, как его старинный металл отозвался приятным, успокаивающим холодком. Вглядываясь в потемневшую от времени оправу, я почти случайно нащупала на самом ребре крошечный, едва заметный под патиной выступ. Стоило лишь слегка надавить на него, как тишину кабинета прорезал сухой тихий щелчок, и створки плавно распахнулись в разные стороны.
Я перестала дышать.
На левой стороне под защитным стеклышком была выведена искусная миниатюра. Молодой статный мужчина с тёмными волосами и прямым, проницательным взглядом — судя по всему, мой отец, глава рода Эвергрин. Но когда я перевела взгляд на правую створку...
Мир вокруг словно качнулся.
С портрета на меня смотрела женщина. Молодая, улыбающаяся, с открытым и невероятно тёплым взглядом, чуть приподнятым уголком губ и маленькой, знакомой до слёз родинкой возле левой брови. На ней было роскошное платье по дворянской моде этого мира, но само лицо...
Это лицо я знала. Знала всю свою жизнь.
— Мама?.. — выдохнула я.
Это была не просто похожая женщина. С миниатюры смотрела моя земная мама! Я разглядывала портрет человека, который вырастил меня в том, далёком, технологичном мире без магии и замков. Та же мягкая линия подбородка, тот же едва уловимый прищур светлых глаз, та же привычка чуть наклонять голову набок.
Ноги мгновенно стали ватными. Я вцепилась пальцами в край каменного стола, удерживая равновесие, и снова всматривалась в портрет. Ошибки быть не могло. Это была она.
Как? Боги, как такое вообще возможно?!
— Аурелия? — голос Ардена прозвучал словно сквозь толщу воды, в нём послышалась глубокая тревога. Менталист мгновенно уловил мою бурю эмоций. — Что с вами? Вам плохо? Кто там изображен?
— Я... — я судорожно сглотнула, с трудом возвращая контроль над спёртым дыханием. — Это... моя мама.
— Вы вспомнили ее? — подступил ближе Вальмор. — Мать Аурелии?
— Нет. — Я снова посмотрела на миниатюру, всё ещё надеясь найти хоть одну деталь, которая убедила бы меня в ошибке, но не нашла. — Моя. Татьяны.
На несколько секунд в кабинете воцарилась звонкая тишина. Вальмор первым перевёл ошеломлённый взгляд с меня на раскрытые створки.
— Вы уверены?
— Абсолютно. — Я коснулась пальцем левой створки, а затем указала на портрет мужчины.
— Вот только его я никогда раньше не видела.
Арден нагнулся ниже.
— Насколько я понимаю, это сам глава рода Эвергрин.
— Я тоже так подумала. Но тогда объясните мне одну маленькую деталь. — Я подняла на магистров растерянный взгляд. — Что моя мама делает в его медальоне?
Ответа не последовало. И, судя по озадаченным лицам преподавателей, его не было ни у кого из нас.
Я с трудом заставила себя перевести внимание на пожелтевшие листы. Взяв самый верхний конверт, не запечатанный сургучом, я развернула сложенную бумагу. Почерк на ней был торопливым, рваным, с сильным нажимом — писавший явно очень сильно спешил.
— «Если кто-то из наших спасется и откроет тайник...» — прочитала я вслух.
Магистры замерли, превратившись в слух.
— «...знайте, что у нас не было иного выбора, — продолжала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. — Чтобы не дать забрать наследие Эвергринов и увести угрозу от замка, мы вынуждены активировать Протокол Сдвига. Мы шагаем за Грань. Это единственный способ сохранить кровь и закрыть поместье для чужаков. Аурелия...»
Я запнулась. На этом слове строка обрывалась. Ниже стояла лишь пара торопливых, смазанных знаков и глубокий росчерк пера, словно писавшего кто-то резко отвлёк или оторвал от письма.
— Протокол Сдвига? — нахмурился Вальмор. — Межмировой сдвиг? Это же древнейшая, строжайше запрещённая магия пространственного разрыва!
— Значит, они могли не погибнуть! — тихо выдохнула я. В груди робко затеплилась надежда — настолько невероятная, что я боялась в неё поверить. — Магистр, слышите? Они не сгорели в пожаре!
— Подождите, Аурелия, не делайте поспешных выводов, — Арден поднял руку, призывая к спокойствию, хотя в его глазах вспыхнул острый исследовательский интерес. — Сдвиг — это опаснейший пространственный ритуал. Если ваши родители активировали его прямо в замке, выплеск энергии такой мощности должен был выглядеть снаружи как...
— Как огромный пожар, — медленно закончил Вальмор, и на его лице проступило понимание. — Если Сдвиг действительно сопровождался таким выбросом энергии, со стороны его вполне могли принять за магическую катастрофу. Вспышка над поместьем, резкое угасание Источника, исчезновение откликов хозяев.
— А затем Эвергрин просто запечатался, — задумчиво добавил Арден.
— Именно! Никто не смог войти и проверить, что произошло в стенах. Остальное могли просто додумать.
Я крепче сжала письмо.
— И все решили, что они погибли.
— Возможно, — осторожно произнёс Арден. — Но пока это лишь гипотеза.
Мы на мгновение смолкли, переваривая сказанное, пока Вальмор не посмотрел на меня, явно о чём-то задумавшись.
— Есть кое-что ещё. Если ваша семья действительно готовилась к переходу, почему вы остались здесь?
Я замерла. Об этом в охватившей меня эйфории я как-то не подумала.
— Может быть... что-то пошло не так?
— Возможно, — отозвался Арден. — А может, вас вообще не собирались брать с собой за Грань.
Я посмотрела на стопку оставшихся бумаг. Там лежал ещё десяток писем, несколько листов, покрытых сложными руническими схемами, и толстый дневник отца в тёмном кожаном переплёте. Я медленно провела пальцами по его обложке. Если ответы и существовали, то искать их следовало здесь. Почему Аурелия осталась одна? Кто наложил на неё проклятие? Куда исчезли её родители? И какое отношение ко всему этому имеет женщина с лицом моей матери?
Я потянулась к дневнику, намереваясь открыть первую страницу, как вдруг густой, тяжёлый гул прокатился по пространству.
Каменная столешница вздрогнула, а пол под ногами качнулся.
— Что происходит?!
Пушистик у меня на плече встрепенулся, глубоко впился коготками в ткань куртки и испуганно пискнул.
Серебристо-зелёные потоки, ещё мгновение назад спокойно струившиеся по стенам Эвергрина, разом вспыхнули. По ним одна за другой побежали короткие частые волны, уходя куда-то в глубину замка.
Вальмор мгновенно заслонил меня плечом, а Арден резко обернулся к выходу. По вырезанным на косяках рунам пробежал тусклый свет — на этот раз его видели все.
— Мне это не нравится, — коротко произнёс Вальмор.
Где-то за стенами с тяжёлым грохотом захлопнулась дверь.
— Источник, — произнёс Арден, прислушиваясь. — Похоже, в замке что-то происходит.
— Не похоже, — пробормотала я, наблюдая, как серебристо-зелёные нити одна за другой устремляются прочь из кабинета. — Происходит. И ему явно куда-то понадобилась вся магия.
Новый толчок оказался сильнее первого. По замку прокатилась новая волна: где-то в галерее грохнула еще одна дверь, за ней — следующая.
— Он нас выгоняет?
— Или пытается что-то защитить, — отозвался Вальмор.
Руны над выходом вспыхнули настолько ярко, что пришлось зажмуриться. Арден резко обернулся к нам.
— В любом случае выяснять это изнутри запечатанного кабинета я бы не советовал. Уходим!
Я метнулась к столешнице, чтобы забрать шкатулку и пачку писем, но камень мгновенно вспыхнул слепящим серебряным щитом. Защитный контур сомкнулся над находками непроницаемым серебристым щитом, ощутимо обдав мои руки холодом.
— Не трогайте! — рявкнул Вальмор, хватая меня за плечо.
— Но как же бумаги?! — выкрикнула я.
— Оставьте всё! Быстро на выход!
Я бросила последний отчаянный взгляд на стол. Кабинет наполнялся сияющим гулом, пряча свои тайны до следующего раза.
— Бегом, адептка! — Вальмор буквально вытолкнул меня в коридор.
Мы выскочили на винтовую лестницу за секунду до того, как массивные двери из тёмного дерева с грохотом закрылись.
Волна угасающего света покатилась по коридорам. Настенные кристаллы дрожали и тускнели, дубовые двери соседних залов захлопывались одна за другой. Замок буквально выталкивал нас наружу.
— Быстрее! — крикнул Арден, подгоняя нас.
Уговаривать никого не пришлось. Мы мчались по темнеющим анфиладам, пока за спиной раздавался глухой рокот закрывающихся затворов. Пушистик испуганно пищал при каждом новом толчке, всё сильнее прижимаясь к моей шее.
Парадного холла мы достигли одновременно с последней волной магии.
— Наружу!
Мы едва успели перемахнуть через порог, когда гигантские створки главных дверей медленно пошли навстречу друг другу.
Слетев по ступеням на крыльцо, мы обернулись. Двери сомкнулись с тяжёлым, окончательным гулом. По всему строю фасада пробежала яркая серебристо-зелёная волна, поднялась к самой крыше и растворилась в защитном куполе. Поместье погрузилось в непроницаемый покой.
Я тяжело дышала, прижимая ладонь к груди. И только сейчас осознала, что всё ещё судорожно сжимаю что-то в кулаке.
— Замечательно, — выдохнула я. — Просто замечательно...
Вальмор покосился на меня.
— Что там у вас?
Я подняла ладонь, раскрывая серебряный медальон.
— Все ответы остались там, в замке.
Арден посмотрел на закрытые двери, потом на меня.
— Не все.
Я опустила взгляд на медальон. Из-под большого пальца виднелся край миниатюры — знакомые светлые глаза и родинка возле брови.
Да. Самый невероятный из ответов Эвергрин всё-таки позволил мне забрать с собой.
Глава 39
Экипаж мягко качнулся на рессорах, сбавил ход и втянулся под высокую арку открытых ворот Магической Академии.
За окном кареты привычно замелькал вымощенный светлым камнем парадный двор, но для меня всё вокруг ощущалось иным. После звенящего, вибрирующего воздухом Эвергрина и его замерших тайн Академия казалась слишком шумной и суетливой. В кармане я до сих пор сжимала серебряный медальон. Пальцы свела лёгкая судорога, но разжать их я не могла: там, под тонким стёклышком, покоилось улыбающееся лицо моей мамы.
Я всё ещё пыталась собрать в единое целое этот безумный пазл, рассеянно глядя в окно экипажа.
И вдруг взгляд зацепился за знакомую, до боли родную фигуру.
Чуть в стороне от вереницы прибывающих экипажей, у самой кованой ограды, стояла девушка. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то вытягивала шею, заглядывая во двор Академии, то снова поворачивалась к подъезжающим каретам. Было видно: она кого-то ждала. И с каждой минутой всё сильнее боялась не дождаться.
Я прищурилась, не веря собственным глазам.
Знакомый тёмный плащ. Выбившаяся из-под чепца прядь. И эта привычка теребить край рукава, когда она нервничала...
— Мила?..
Сердце радостно подпрыгнуло.
— Да ладно!
Экипаж ещё не успел толком остановиться, а я уже распахнула дверцу.
— Что такое, Аурелия? — отозвался с противоположного сиденья Арден, мгновенно собравшись.
Но я уже не слушала. Я буквально выскочила наружу, едва не подвернув ногу на подножке, и поспешила к воротам, забыв обо всех академических правилах и чинах.
— Аурелия! — ахнула Мила, заметив меня.
Её лицо вспыхнуло такой искренней, чистой радостью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Забыв о приличиях и о том, что на нас смотрят адепты и магистры, Мила бросилась навстречу.
Мы столкнулись на полпути, и я крепко обняла её, уткнувшись носом в знакомый запах трав, сухого мыла и свежего хлеба.
— Милка... — выдохнула я, чувствуя, как предательски защипало глаза.
Боги, как же я по ней соскучилась. За последний месяц моя жизнь успела перевернуться столько раз, что прежний дом госпожи Мерит казался почти воспоминанием из другой жизни. И всё же сейчас, обнимая эту девушку, я вдруг почувствовала, будто хотя бы одна маленькая часть той жизни никуда не исчезла.
— Аурелия, я так скучала! — шептала Мила, крепко сжимая меня в объятиях, словно боялась, что я растаю в воздухе. — Я надеялась тебя увидеть! Хоть на секундочку, хоть издали!
— Адептка Эвергрин, у вас четверть часа, — донёсся до нас сдержанный голос магистра Вальмора. — Постарайтесь не задерживаться.
Я кивнула ему через плечо, а сама снова повернулась к подруге.
— Как ты здесь оказалась? Откуда? — быстро спросила я, увлекая Милу чуть глубже в тень высокого тиса, подальше от глаз проходящих адептов.
— Ах, Аурелия, тут такое! — Мила, переводя дыхание, взволнованно зашептала, поправляя выбившийся из-под чепчика локон. — Мы с Лукой приехали на хозяйском экипаже, привезли госпожу Виллину в Академию. Пока её вещи выгружают, Лука остался у экипажа, а я отпросилась на полчасика. Нам потом ещё на рынок — госпожа Бертта велела купить для кухни специи и забрать заказанный отрез сукна. Вот я и подумала... вдруг успею тебя увидеть. А если нет — хотя бы попрошу кого-нибудь передать записку.
— Виллина тоже приехала? — переспросила я, уловив главное имя.
— Да! Представляешь, после измерения дара у неё случилось такое сильное магическое истощение! Дар-то поздно проснулся, организм не справился. Лекарь госпожи Мерит категорически запретил ей любые нагрузки и прописал целый месяц полного покоя и травяных настоев. Вот госпожа и выждала, пока дочке не станет лучше. Теперь Виллина восстановилась и приехала догонять учёбу.
Я мысленно хмыкнула. Вот, значит, куда на целый месяц запропастилась хозяйская дочка. А я-то уже успела решить, что за её отсутствием кроется очередная тайна.
Надо же. В последнее время я настолько привыкла искать вокруг заговоры и тайны, что простое объяснение уже казалось чем-то подозрительным.
— А как там... вообще у Меритов? — тихо спросила я, и на губах против воли появилась улыбка.
— О-о-о, госпожа Бертта не изменилась ни капли, — хмыкнула Мила, и в её глазах блеснули знакомые озорные искры. — По-прежнему знает, кто где должен быть, что делать и почему уже опоздал, ещё до того, как человек сам это понял! В доме всё по-старому. Вот только тебя не хватает, Аурелия. Без тебя совсем скучно.
Мила вдруг осеклась.
Несколько секунд она молча меня разглядывала. Её взгляд скользнул по форме адепта, задержался на непривычно расправленных плечах и наконец добрался до Пушистика, который всё это время тихо сидел у меня на плече и с любопытством поводил носом.
— Ты изменилась, — наконец сказала она.
Я невольно улыбнулась.
— За месяц?
— Не знаю. — Мила чуть нахмурилась, словно сама пыталась понять, что именно её смутило. — Просто... раньше ты всё время старалась стать незаметнее. Будто боялась кому-нибудь помешать. А сейчас стоишь и...
Она неопределённо махнула рукой.
— Я просто нашла своё место, Мила, — мягко ответила я, сжав её ладони. — Но для тебя я всё та же. Правда.
— Я так рада за тебя, — на глаза девушки навернулись слёзы, но она быстро их смахнула. — Честно, очень рада! Я ведь так переживала.
— Спасибо тебе. За всё, — я снова обняла её, чувствуя, как внутри становится немного легче.
Какой бы тяжёлой ни была прежняя жизнь Аурелии в доме Вайлесов, в ней всё-таки были люди, которым она была по-настоящему небезразлична.
— Тебе пора, — Мила мягко отстранилась, глядя на магистров, терпеливо ожидавших меня у подножия башни. — Не заставляй их ждать. Береги себя, слышишь?
— И ты береги себя. Передавай привет Луке!
Мы попрощались. Мила ещё раз махнула мне рукой и поспешила в сторону хозяйственных построек, а я повернулась и направилась к лестнице, чувствуя, как тёплый след этой встречи придаёт сил.
— Закончили? Хорошо. Тогда не будем терять время. Ректор уже получил магическое извещение об активации родового герба Эвергринов и просил нас подняться к нему сразу после возвращения.
Я невольно коснулась кармана, где лежал медальон. Ну конечно. Наивно было надеяться, что после сегодняшнего мне позволят просто вернуться в общежитие, забраться с ногами на кровать и хотя бы пару часов ни о чём не думать.
— Понятно, — вздохнула я. — Похоже, отдых пока откладывается.
— Боюсь, адептка, сегодня на него рассчитывать вообще не стоит, — сухо заметил Вальмор и направился к главному корпусу.
Я бросила последний взгляд на Милу и поспешила следом за магистром.
Кабинет ректора встретил нас знакомым запахом старой бумаги, дорогого табака и едва уловимого озона. Главный магистр Академии стоял у панорамного окна, заложив руки за спину, но едва двери за нашими спинами закрылись, он резко повернулся. Его внимательный взгляд поочерёдно скользнул по нашим лицам, словно за несколько секунд он пытался оценить, в каком состоянии мы вернулись из Эвергрина, и наконец остановился на мне.
Разговор был коротким и собранным. Вальмор и Арден чётко, без лишних эмоций изложили главное: Эвергрин признал Аурелию наследницей, родовой тайник открылся на её кровь, а вскоре после его открытия Источник пришёл в движение и начал запечатывать внутренние помещения замка.
— Вы нашли что-нибудь? Документы, записи? — спросил ректор.
— Да, — ответил Вальмор. — В тайнике находились письма, рунические схемы и дневник прежнего главы рода. Изучить мы их не успели. Но одно письмо Аурелия успела открыть.
Ректор перевёл на него внимательный взгляд.
— Что в нём?
— Немного, — вступил Арден. — Письмо обрывается практически на середине. Судя по содержанию, незадолго до исчезновения Эвергринов в поместье произошло нечто, что вынудило семью прибегнуть к крайней мере. В тексте упоминается Протокол Сдвига и намерение уйти за Грань.
Ректор медленно выпрямился.
— Сдвиг?
— Именно, — подтвердил Вальмор. — Если речь действительно идёт о том ритуале, о котором мы думаем, это может объяснить некоторые события десятилетней давности. В том числе мощный магический выброс, который впоследствии приняли за пожар.
— Может объяснить, — негромко повторил ректор. — Но пока это только предположение.
— Именно так, — кивнул Арден. — Письмо мы прочитали лишь частично. Остальные документы остались в кабинете.
Ректор несколько секунд молчал.
— Тогда остаётся вопрос. Если семья Эвергринов действительно намеревалась уйти за Грань, почему Аурелия осталась здесь?
— Этого мы не знаем, — спокойно ответил Арден. — Её воспоминания о событиях того времени по-прежнему недоступны. Всё остальное сейчас было бы лишь догадками.
Ректор задумчиво провёл пальцами по краю стола.
— Пока оставим эти догадки при себе. Сейчас у нас есть более насущная проблема.
— Какая? — насторожилась я.
— Ваше возвращение, Аурелия.
Я непонимающе нахмурилась.
— Пробуждение родового герба Эвергринов невозможно скрыть. Его активация уже отразилась в древних реестрах. Если извещение получил я, можете не сомневаться: Магический совет тоже всё знает.
— И что же делать?
— У Совета наверняка появятся вопросы. Много вопросов. Десять лет род Эвергринов официально считался погибшим. Поместье оставалось запечатанным, наследников не было. И вдруг родовой Источник пробуждается и признаёт хозяйку.
— Меня вызовут? — с лёгкой паникой в голосе спросила я.
— Почти наверняка. Вам придётся подтвердить своё право на имя Эвергрин и объяснить, где вы находились все эти годы.
— И что мне им говорить?
Ректор обернулся.
— Правду. Но только ту её часть, которая касается непосредственно вашего возвращения. Вы расскажете, что после событий десятилетней давности потеряли память. Что всё это время жили в доме госпожи Мерит, не зная о своём происхождении. Что ваша принадлежность к роду Эвергринов была установлена уже после поступления в Академию, а сегодня её подтвердил сам Источник.
— А остальное? — спросил Вальмор. — Письмо? Протокол Сдвига? Удавка Кроноса?
Ректор помолчал.
— Пока — ни слова.
— Почему? — спросила я. — Если Совет должен разобраться в исчезновении моей семьи.
— Именно поэтому, — перебил он. — Мы пока сами не знаем, что произошло десять лет назад. Не знаем, кто угрожал вашей семье. Не знаем, кто наложил на вас проклятье и каким образом вы оказались у Вайлесов. И уж тем более не знаем, имеет ли всё это хоть какое-то отношение к кому-нибудь из нынешнего состава Совета.
В кабинете стало тихо.
— Я не предлагаю вам лгать, Аурелия, — продолжил ректор уже спокойнее. — Я предлагаю не отдавать неизвестному противнику сведения, которыми он пока не располагает.
— О вашей прежней жизни, переселении души и медальоне тоже промолчите, — добавил Арден. — По крайней мере до тех пор, пока мы сами не поймём, как всё это связано.
— Медальоне? — ректор перевёл на меня вопросительный взгляд. — Вы нашли в Эвергрине что-то ещё?
Я молча достала из кармана серебряный медальон и положила его на стол. Получив моё разрешение, ректор взял его в руки, нажал на едва заметный выступ и раскрыл створки. Несколько мгновений он рассматривал миниатюры, и по его лицу я поняла: изображённые на них люди ему знакомы.
— Лорд Эвергрин и его супруга, — наконец произнёс он. — Ваши родители.
У меня перехватило дыхание. Значит, никакой ошибки. Никакого случайного сходства. Ректор действительно знал женщину с портрета — знал её как леди Эвергрин. Я поднялась с кресла и подошла ближе, снова всматриваясь в два лица, разделённые тонким серебряным сгибом медальона.
— Мужчину я не знаю, — медленно произнесла я. — Я смотрю на него и ничего не чувствую. Ни одного воспоминания. Но женщину... её я знаю очень хорошо.
Ректор нахмурился.
— Разумеется. Это ваша мать.
Я подняла на него глаза.
— Да. Только не та, о которой думаете вы. — Голос прозвучал тише, чем мне хотелось. — Эту женщину я помню всю свою жизнь. Она растила меня, ругала за разбросанные вещи, ждала по вечерам домой и звонила, если я задерживалась. Я видела, как с годами у неё появлялись морщинки возле глаз и серебрились первые волосы. Только всё это происходило не здесь.
Я коснулась пальцем знакомого лица на миниатюре.
— Это моя мама. Из другого мира.
Глава 40
Разговор с ректором и магистрами выжал из меня последние силы. Покидая кабинет, я ощущала себя так, будто по мне сначала проехался грузовик, а затем меня пропустили через магический пресс.
Всё, о чём я мечтала в эту минуту, — доплестись до своей комнаты, отыскать там хоть что-нибудь съедобное, а потом уткнуться носом в подушку и проспать до самого утра. Пушистик на плече сочувственно попискивал, явно разделяя мои гастрономические и сонные устремления.
Коридор жилого крыла встретил меня уютным полумраком. Настенные магические кристаллы разливали мягкий свет, а ковровые дорожки приглушали шаги. Я уже почти дошла до поворота, ведущего к моей комнате, когда из глубины холла донёсся знакомый голос — звонкий, с той самой едва уловимой манерной растяжкой.