Рамиль Гайсин Следующий

Идти домой не хотелось. Не потому что боялся разговора с Ирой — просто не был готов заходить в квартиру с этим внутри. Нужно было сначала куда-то это положить. Хотя бы временно.

Он увидел вывеску — небольшая, без лишнего: просто силуэт чашки и слово «кофе». Тёплый свет в окне. Внутри почти никого.

Зашёл.

Шесть столиков. Старая кофемашина. Запах — настоящий, без сиропов и ароматизаторов. Максим сел у окна, снял куртку, положил на соседний стул.

За стойкой появился мужчина — лет тридцать пять, плотный, в ярком шарфе поверх простой рубашки. Посмотрел на Максима. Не с профессиональной приветливостью — просто посмотрел, как смотрят на человека, которого видят.

— Что будете?

— Кофе. Всё равно какой.

Мужчина за стойкой чуть приподнял бровь — но ничего не сказал. Через минуту поставил перед ним чашку.

Максим держал её в руках. Смотрел в окно — на Садовую, на то кафе напротив, из которого только что вышел. Денис всё ещё сидел там, наверное. С нетронутым кофе.

— Плохой день? — спросил голос с другой стороны стойки.

Максим поднял взгляд.

Мужчина не смотрел на него — протирал стакан, занимался своим делом. Спросил между прочим, без навязчивости. Можно было не отвечать.

— Увидел человека таким, каким не ожидал увидеть, — сказал Максим.

— Это бывает, — сказал мужчина. Помолчал. — Хуже, когда долго знал. Тогда не сразу понимаешь, что именно потерял — человека или образ.

Максим посмотрел на него.

— Вы с этим сталкивались?

— Да. — Он поставил стакан. — Партнёр. Семь лет. — Больше не добавил.

Они помолчали. За окном прошёл кто-то с зонтом, хотя дождя не было.

— Егор, — сказал мужчина и протянул руку через стойку.

— Максим.

Они пожали руки.

— Вы живёте в этом районе? — спросил Егор.

— Нет. Просто шёл мимо.

— Хорошо, что зашли. — Егор сказал это без дежурной любезности — просто констатировал. — Иногда нужно место, где можно посидеть без спешки.

Максим допил кофе. Встал. Достал кошелёк.

— Сколько?

— В первый раз — за мой счёт, — сказал Егор. — Традиция такая.

Максим хотел возразить, но что-то в тоне не располагало к спору.

— Спасибо.

Он надел куртку. Пошёл к двери.

На пороге остановился — что-то заставило обернуться.

Егор уже вернулся к своему делу — протирал стойку, неторопливо, привычно. Но в его лице было что-то такое, что Максим не успел сформулировать. Не сочувствие — что-то более спокойное. Как у человека, который сам прошёл через что-то похожее и знает: проходит.

— Если нужно будет поговорить — заходите, — сказал Егор, не поднимая взгляда. — Я здесь почти каждый вечер.

Максим кивнул. Вышел.

Шёл домой по Садовой — ветер, фонари, пустеющая улица. Внутри было немного тише, чем пять минут назад. Не лучше — просто тише.

Он достал телефон. Написал Ире: «Иду домой. Всё хорошо».

Она ответила через минуту — смайлик с чашкой чая.

Максим убрал телефон и пошёл быстрее.